Тайна двух столиц

Георгий вышел из спортзала в серые сумерки. Тренировка не принесла обычной лёгкости, так как мысли были заняты разговором с директором клуба и тренером. Он сел в машину, завёл мотор и выехал на набережную. Город лежал перед ним, как сложный лабиринт, где мокрый асфальт блестел, фары выхватывали из тумана гранитные парапеты, а над Невой висели тучи, подсвеченные далёким закатом. Где-то впереди, за мостами, ждали друзья.

Георгий подумал о том, что скажет друзьям при встрече. Наверняка они спросят, как прошёл день. Он, скорее всего, отшутится. Но внутри будет помнить о том, что впереди не только ресторан и разговоры, но и нечто большее. И в этом ему придётся принять решение.

Вот и гостиница показалась впереди. Окна светились тёплым светом. Там, за занавесками, Борис наверняка уже пересчитывал ключи, Екатерина примеряла вечернее платье, а Дмитрий смотрел в телефон. С этими мыслями он подъехал к зданию.

Георгий припарковался, вышел из машины и поднял воротник. Морось усилилась, но он не раскрыл зонт. Пусть дождь смывает усталость и грусть. Впереди был вечер, ресторан, разговоры.

Он толкнул дверь гостиницы и шагнул в тепло.

Георгий вошёл в холл гостиницы, стряхнул с плеч мелкие капли и огляделся. У стойки администратора было пусто, только слышно было, как где-то наверху гудит лифт. Он уже собирался подойти к лестнице, когда заметил Бориса и Екатерину. Они сидели в мягких креслах у окна. Борис, как всегда, что-то нервно крутил в пальцах и на этот раз это был ключ от номера, который то и дело норовил выскользнуть. Екатерина, напротив, держалась спокойно, но взгляд её то и дело уходил к входной двери, будто она ждала кого-то ещё.

— Ну наконец-то! — Борис поднялся первым, и ключ, разумеется, снова звякнул об пол. Он торопливо поднял его, виновато улыбнулся и сунул в карман. — Мы уже думали, ты застрял где-нибудь между мостами.

— Или передумал нас кормить, — Екатерина встала и поправила шарф. — А мы уже начали составлять план Б.

— Это какой? — Георгий улыбнулся, подходя ближе.

— Такси до ближайшей чебуречной, — серьёзно ответила она. — Но раз ты здесь, пусть будет ресторан.

Георгий пожал Борису руку, Екатерине коротко кивнул, стараясь уловить их настроение. Оба выглядели оживлёнными, но в воздухе висела какая-то недосказанность. Он сразу почувствовал это.

— А где Дмитрий? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Борис и Екатерина переглянулись. Первой заговорила Екатерина:

— Он передал, что у него появились неотложные дела. Сказал, чтобы не ждали. Будет на телефоне.

— Неотложные дела? — Георгий приподнял бровь.

— Ну, ты же его знаешь, дело молодое, — Борис развёл руками и тут же едва не задел лампу на столике. — Сказал, что это быстро, и что он сам наберёт, если что. Но выглядел он... — Борис замялся, подбирая слово, — взволнованным, что ли.

— Взволнованным? — переспросил Георгий.

— Скорее, собранным, — поправила Екатерина. — Как будто что-то случилось, но он не захотел вдаваться в подробности. Мы решили не спрашивать, если сам не рассказывает.

Георгий медленно кивнул. Внутри у него снова шевельнулось то самое смутное чувство, которое не оставляло его после разговора с директором спортивного клуба. Город, тучи, разговоры о клиентах, а теперь ещё и Дмитрий, исчезнувший по «неотложным делам». Всё это складывалось в неясный, но тревожный узор.

— Ладно, — произнёс он наконец. — Раз он просил не ждать, значит, поедем втроём. Надеюсь, он действительно будет на связи.

— Будет, — уверенно сказала Екатерина. — Он не из тех, кто пропадает просто так. Дмитрий, может, и молод, но слово держит.

— Главное, чтобы он не забыл поесть, — вставил Борис, и по его лицу было видно, что он и сам не прочь уже оказаться за столом. — А то все дела делами, а ужин по расписанию.

Георгий не сдержал короткого смешка.

— Ну хоть в этом ты стабилен, Борис.

— А что? Голодный человек — это злой человек. Или, наоборот. Я всегда путаю.

— Злой и голодный это твои два состояния, — подхватила Екатерина. — Причём первое бывает только до обеда.

Борис сделал вид, что обиделся, но уголки губ его всё равно ползли вверх.

Они направились к выходу. Георгий чуть задержался, бросив взгляд на входную дверь, за которой город жил своей жизнью. Где-то там, в этом влажном, сером городе, Дмитрий шёл по своим неотложным делам.

Он догнал Бориса и Екатерину уже у машины. Екатерина поправляла воротник, Борис пытался открыть дверь.

— Вот скажи, Георгий, — проворчал он, усаживаясь на заднее сиденье, — ты в Питере уже столько времени, а до сих пор не научился вызывать хорошую погоду?

— Это не ко мне, — Георгий завёл мотор. — Погодой здесь заведуют те, кто повыше.

— Значит, будем греть себя изнутри, — весело отозвалась Екатерина. — Ресторан ведь с панорамным видом?

— С панорамным, — подтвердил Георгий.

— Тогда поехали. А то я уже начинаю скучать по московской суете.

— По московской суете? — Борис изогнул бровь. — Ты же хотела спокойствия.

— Хотела. Но когда тихо, хочется, чтобы было чуть-чуть шумно. Это нормально.

— Значит, тебе с нами скучно? — Георгий глянул в зеркало.

— С вами не соскучишься. Особенно когда Борис что-нибудь роняет.

— Привыкай, Екатерина, это город спокойствия и размеренности, — сказал Георгий, положив руки на руль.

Борис возмущённо фыркнул, и машина тронулась с места. За окнами поплыли мокрые улицы, отражения фонарей в лужах, тёмные громады домов. В салоне пахло теплом и лёгким ароматом духов Екатерины.

Они выехали на набережную. Впереди, над Невой, тучи начали медленно расходиться, и в просвете мелькнул бледный ломтик заката. Словно город решил показать, что даже в самом хмуром дне есть место свету. Георгий невольно улыбнулся.

Ресторан встретил их приглушённым светом, запахом свежего хлеба и негромкой музыкой, доносившейся откуда-то из-за закрытой сцены — тихая и спокойная мелодия. Столик у окна, который заказал Георгий, смотрел на Неву. Вода отражала огни, и казалось, что за стеклом течёт не река, а тёмное зеркало, в котором дрожат фонари.

Они расположились. Борис, едва сев, начал разглаживать салфетку, будто от этого зависело всё его настроение. Екатерина, напротив, откинулась на спинку стула и с любопытством разглядывала зал. Георгий заказал ужин и, откинувшись, посмотрел на друзей.

— Ну, рассказывайте, — начал он. — Как там Москва?

— Москва — как всегда, — Борис усмехнулся. — Строится, шумит, не стоит на месте. Новые развязки, дома, какие-то бесконечные стеклянные башни. Едешь по городу и будто в будущее попал. Одним словом, сказка.

— А мне Москва нравится, — подхватила Екатерина. — Я недавно была на Патриарших, так там так тихо и красиво стало. Вроде в центре, а идёшь, как по маленькому городу. И ресторанчики, и зелень.

— Строятся новые районы, — продолжил Борис, — это хорошо. Но вот эта история с высокоскоростной магистралью, это вообще что-то невероятное. Ты слышал, Георгий? Говорят, между Москвой и Питером запустят такой поезд, что весь путь займёт два с половиной часа.

— Слышал, — Георгий кивнул. — Тогда и я к вам в Москву буду ездить, как на дачу, для смены обстановки.

— А мы к тебе — как в гости на ужин, — Екатерина улыбнулась. — Представляете, вышел утром из дома, к обеду уже на Невском. Это же просто превосходно.

— Вот бы всю матушку Россию такими поездами оснастить, — задумчиво произнёс Борис. — Чтобы расстояния не разъединяли, а наоборот. Чтобы люди друг к другу тянулись, а не боялись дороги.

— Это ты хорошо сказал, — серьёзно ответил Георгий. — Дорога — она ведь не просто рельсы. Это возможность.

Екатерина отпила воды и мечтательно посмотрела в окно.

— А ещё мы обязательно должны сходить в Эрмитаж. Я в Москве так и не выбралась в главный музей, а тут — такой простор. Георгий, ты ведь был?

— Был. Но каждый раз, как первый. Эрмитаж — это не музей, это целый мир. Который познавать и познавать.

— Вот и я о том же, — Екатерина оживилась. — В Питере вообще всё по-другому. Даже воздух какой-то... музейный, что ли. Идёшь по набережной, а вокруг — история.

— Ты ещё по крышам не лазила, — усмехнулся Борис.

— Это ты у нас по крышам лазишь, — парировала она. — Вечно куда-то лезешь, а потом ключи роняешь.

— Между прочим, мои ключи — это уже легенда, — гордо заявил Борис.

— Легенда, с которой мы все живём в страхе, — добавил Георгий.

Все рассмеялись. Ужин принесли быстро. Они ели, переговариваясь о всём: о московских новостях, о работе, о планах на неделю. Борис рассказывал про новый проект, Екатерина — про театральные пробы. Георгий слушал их и ловил себя на мысли, что вот оно простое человеческое счастье, просто сидеть с близкими, говорить о пустяках и чувствовать, что ты на своём месте.

Когда официант убрал тарелки, Георгий откинулся на стуле и с лёгкой улыбкой, почти шутливо, но с той самой ноткой иронии, которая говорила, что вопрос не совсем праздный:

— Ну, а когда свадьба?

Повисла короткая, но очень выразительная пауза.

Борис, который в этот момент подносил к губам бокал с водой, чуть поперхнулся и поставил его на стол слишком резко. Екатерина замерла, опустила глаза, и на её щеках проступил лёгкий румянец, да тот самый, который не спутать ни с чем.

Они не ответили. Ни «да», ни «нет», ни «отстань». Просто молчали. И в этом молчании было столько недосказанного, что Георгий всё понял без слов.

Он улыбнулся, перевёл внимание на окно, за которым всё так же мерцала Нева, и не стал продолжать. Зачем? Иногда лучший ответ — это пауза.

— Ясно, — протянул он негромко. — Значит, всё ещё впереди.

Борис фыркнул, пытаясь изобразить невозмутимость, но уши его предательски покраснели. Екатерина так и не подняла глаз, но на губах её блуждала тихая, смущённая улыбка.

Георгий даже почувствовал, как они под крышкой стола взялись за руки и как между ними прошёл безмолвный разговор. Он подозвал официанта и попросил счёт. Вечер только начинался, но теперь он точно знал, что у этих двоих всё не просто так и самое лучшее ещё впереди.

Друзья вернулись в гостиницу, когда город уже светился огнями, а Нева отражала их, как тёмное зеркало, переливая свет в своих волнах. Дмитрий так и не появился за вечер ни в ресторане, ни на прогулке. Георгий не стал его искать. Он понимал, что, если человеку нужно время, его надо дать. Он попрощался с Борисом и Екатериной в холле гостиницы и отправился домой, оставив их одних.

Утро следующего дня выдалось ясным. Георгий приехал в филиал раньше всех, открыл кабинет, запустив кофемашину, варить ему кофе. Но не успел он сделать первый глоток, как в холле послышались голоса звонкие, перебивающие друг друга.

Это были Борис и Екатерина.

Они вошли в офис, продолжая начатый ещё на улице разговор. Екатерина что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками. Борис слушал, но то и дело вставлял свои замечания, и от этого разговор становился ещё более живым.

— Георгий! — Екатерина первой заметила его и направилась навстречу. — Ты даже не представляешь, что мы вчера видели!

— Ну, рассказывайте, — он улыбнулся, отставляя чашку.

— Мы пошли гулять, после того как расстались в гостинице, Борис, конечно, хотел спать, но я его уговорила, — начала она, и глаза её загорелись. — Просто вышли из гостиницы и пошли, куда глаза глядят. И знаешь, куда мы попали? На развод мостов! Мы стояли на набережной, и прямо перед нами Дворцовый мост начал подниматься. Это было... — она запнулась, подбирая слово, — это было волшебно.

— Мы чуть не опоздали, — вставил Борис. — Екатерина хотела сначала зайти в кафе, но я сказал, что нет, сначала мосты. И оказалось, что я прав.

— Ты прав, — согласилась Екатерина. — Ты был прав.

— Это редкость, — усмехнулся Георгий — в Санкт-Петербурге, хотя и про мосты тоже.

— Очень смешно, — Борис сделал вид, что обиделся, но тут же улыбнулся. — А потом мы наткнулись на какое-то маленькое выступление. Уличные музыканты. Играли что-то из старых фильмов. И знаешь, там была такая атмосфера... Мы стояли и слушали, а вокруг были люди, огни, Нева. Я даже забыл, что на улице прохладно.

— А я замёрзла, — добавила Екатерина. — Но это было того стоит.

Георгий слушал их и улыбался. Внутри разливалось что-то тёплое. Он видел, что они счастливы. Что этот вечер, этот город, эти мосты и музыка сделали для них то, чего не смогли сделать ни разговоры, ни работа. Они просто были вместе. И были счастливы.

— Спасибо, что рассказали, как-нибудь последую вашему примеру, — сказал он. — Я рад, что у вас всё получилось.

В этот момент в дверях офиса появился Дмитрий.

Он вошёл, как будто не было ни ночного отсутствия, ни молчания, ни вопросов. Свежий, подтянутый, с той самой лучезарной улыбкой, которая не оставляла сомнений: этот человек провёл ночь не просто так.

Екатерина первая заметила его. Она обернулась, посмотрела на него и прищурилась.

— Так, — протянула она, скрестив руки на груди. — И кто это у нас здесь? Кто такой, счастливый, что глаза светятся?

Дмитрий не ответил. Только улыбнулся ещё шире.

Борис подхватил.

— Наверное, одна из питерских красавиц, — он покачал головой с видом знатока. — Увела у нас Дмитрия. Мы тут переживали, а он, оказывается, на свидании был.

— Никто меня не уводил, — Дмитрий попытался отшутиться, но голос его выдавал. Он и сам не мог сдержать улыбки. — Просто дела.

— Дела, — фыркнула Екатерина. — Мы знаем эти дела.

— Ну, может, и дела, — Дмитрий развёл руками. — Но хорошие.

Он подошёл ближе, к Георгию. Тот смотрел на него внимательно, но без осуждения. Просто ждал.

— Дмитрий, — тихо спросил он, — как всё прошло?

Дмитрий встретил его взор. В его глазах было что-то новое — не просто радость, а спокойная, глубокая уверенность.

— Всё нормально, — ответил он. — Правда, нормально.

Георгий кивнул. Он понял, что Дмитрий расскажет, когда будет готов. А пока достаточно того, что он вернулся. И что улыбается.

— Хорошо, — сказал Георгий. — Тогда предлагаю продолжить обсуждение вопросов. Уже в моём кабинете. За чашкой кофе.

Они прошли в кабинет. Георгий включил кофемашину, достал чашки, расставил их на столе. Борис, как всегда, чуть не опрокинул чашку. Екатерина устроилась в кресле. Дмитрий сел напротив, всё ещё с той самой улыбкой.

Разговор пошёл своим чередом. Обсуждали дела, планы, работу.

Через некоторое время Дмитрий поднялся.

— Георгий, я, пожалуй, пойду — сказал он. — Мне надо заглянуть в отдел разработки. Посмотреть, как работает команда.

Георгий одобрительно кивнул.

— Иди. Если что-то понадобится — я здесь.

Дмитрий вышел. Дверь закрылась. Екатерина проводила его взглядом и снова повернулась к Георгию.

— Он изменился, — сказала она тихо.

— Да, — согласился Георгий. — Изменился.

— Это хорошо?

Георгий отпил кофе. Посмотрел в окно, где над Невой поднималось утреннее солнце.

— Это правильно, — ответил он.

Из холла донёсся резкий, почти визгливый женский голос. Он разрезал спокойный разговор, как пощёчина. Слова звучали громко, срываясь на крик, и доносились даже через закрытую дверь.

— Ты не пара моей дочери! Ты понял меня?! Не пара!

Георгий, Борис и Екатерина одновременно подняли головы.

— Это ещё что? — пробормотал Борис, вставая.

— По-моему, у нас в холле драма, — тихо сказала Екатерина.

Георгий уже шёл к двери. Он распахнул её и вышел в коридор. Борис и Екатерина шагнули следом.

В холле филиала стояла женщина. Невысокая, строго одетая, с прямой спиной и острыми, словно выточенными скулами. В ней чувствовалась та особенная, петербургская порода — благородная, но ледяная. Она стояла напротив Дмитрия, сжимая в руках сумочку, как оружие. Глаза её метали молнии.