Убийство в мегаполисе, мегаполис в убийстве

Георгий посмотрел вслед удаляющейся фигуре. А он молча стоял у двери серверной и, казалось, ждал. Третий этаж, где находился кабинет владелицы компании, пока оставался недоступным, и это молчание говорило громче любых слов.

Человек в чёрном первым переступил порог серверной, и Георгий, помедлив долю секунды, последовал за ним. Внутри было темно, но не кромешно. Холодный, какой-то потусторонний свет исходил от десятков крошечных индикаторов на лицевых панелях стоек. Синие, зелёные, редкие янтарные огоньки мерцали в такт невидимым процессам, и в этом подвальном, безоконном помещении они заменяли звёзды. Гул вентиляторов здесь ощущался плотнее и не звук даже, а давление на барабанные перепонки, низкий и непрерывный, как дыхание спящего зверя.

Таинственный незанкомец нашарил рукой выключатель, и верхний свет залил серверную холодной люминесцентной белизной. Георгий зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, перед ним предстала картина одновременно знакомая и вызывающая смутную тревогу.

Стойки с оборудованием тянулись ровными рядами, уходя в глубину помещения. Высокие, в человеческий рост, они гудели размеренно и монотонно. Кондиционеры под потолком гнали охлаждённый воздух, и в проходах между рядами гулял лёгкий сквозняк, система климат-контроля работала в штатном режиме, поддерживая необходимую для оборудования температуру. Всё выглядело так, как должно было выглядеть.

Но не совсем.

Георгий прошёлся взглядом по ближним стойкам и задержался на дальнем ряду. Две стойки в самом конце, те, где располагались основные процессорные блоки и массивы жёстких дисков, были приоткрыты. Их передние панели, обычно наглухо закрытые на ключ и опечатанные, сейчас чуть отошли от корпуса, и в щелях виднелись разноцветные провода и холодное свечение внутренних индикаторов. Крошечное нарушение, которое посторонний и не заметил бы, но Георгий знал регламент.

— Георгий, — голос раздался неожиданно близко, — посмотрите внимательно. Видите ли вы что-то необычное в обстановке? Всё ли на своих местах?

Георгий обвёл помещение ещё одним, более медленным взглядом. Он не хотел ошибиться.

— В целом всё на месте, — начал он, тщательно подбирая слова. — Оборудование на своих позициях. Стойки работают, индикация в норме. Климат-контроль функционирует. Визуально ничего критичного.

Он сделал паузу и повернулся к человеку в чёрном.

— Но есть два нарушения, которые я вижу сразу.

Тот молча ждал.

— Первое, — Георгий обернулся назад, указывая на дверь, через которую они вошли, — входная дверь. Она была открыта. По регламенту доступ в серверную строго по электронным пропускам, с чипом и биометрией. Дверь должна быть всегда заперта, а здесь она была открыта. Я заметил это ещё когда вы подошли к ней.

Человек в чёрном кивнул — сухо, без комментариев, позволяя продолжать.

— И второе, — Георгий указал рукой в сторону дальнего ряда, — две стойки в конце. Там, где основные вычислительные мощности и дисковые массивы. Они приоткрыты. Передние панели не зафиксированы. По регламенту такого быть не должно. Эти стойки опечатываются и вскрываются только с ведома старшего смены системного администратора. Даже уборку внутри проводят по графику и под наблюдением.

Человек в чёрном перевёл взгляд на приоткрытые стойки, задержался на них на несколько секунд, потом снова посмотрел на Георгия. Даже сквозь очки чувствовалась концентрация.

— Георгий, — произнёс он, — а возможно ли программно получить доступ к информационным ресурсам компании отсюда? Из этой комнаты?

Георгий на мгновение задумался, прикидывая архитектуру сети, которую знал досконально.

— Теоретически — да, возможно, — сказал он. — Отсюда идёт физическое подключение ко всем внутренним сетям. Если знать устройство сети, топологию, расположение серверов и программный продукт, который на них развёрнут... то с прямого доступа можно попасть куда угодно. Обойти часть систем защиты, если понимать, как они устроены. Но для этого нужен не просто случайный человек.

Он встретился взглядом с тёмными стёклами и договорил:

— Это должен быть непростой человек. Тот, кто либо работает с системой постоянно и знает её архитектуру, либо кто-то, кто очень хотел сюда проникнуть и знал, что искать. Простой взломщик с улицы сюда не попадёт и не разберётся, что к чему.

Незнакомец выслушал, не перебивая. Затем медленно, задумчиво кивнул — на этот раз не Георгию, а скорее собственным мыслям. Он ещё раз окинул взглядом приоткрытые стойки в глубине, и его пальцы едва заметно сжались в кулак и снова разжались, возможно, единственный жест, выдавший внутреннее напряжение.

Затем он поднял правую руку и указал жестом на выход. Коротко, без слов. Георгий понял.

Он безмолвно подчинился, развернулся и перешагнул порог серверной обратно в коридор. Гул вентиляторов ещё стоял в ушах, и прохлада кондиционированного воздуха держалась на коже, когда он снова оказался в коридорном полумраке второго этажа.

Там уже был кто-то ещё.

У стены, чуть поодаль от двери серверной, стоял человек в рабочей униформе. Георгий узнал его сразу, этого сотрудника он знал почти столько же, сколько работал в компании. Борис. Они пришли сюда практически одновременно, двадцать лет назад. Борис начинал подсобным рабочим, потом дорос до завхоза, а теперь занимался всем хозяйственным обеспечением офиса от ремонта до закупки расходников. Невысокий, кряжистый, с вечно озабоченным выражением на круглом лице, он обычно перемещался по зданию деловито и шумно. Но сейчас Борис стоял тихо, прижавшись спиной к стене, и смотрел на дверь серверной с таким выражением, будто оттуда сейчас выйдет не двое мужчин, а нечто совершенно иное.

Их взгляды встретились. Борис чуть приоткрыл рот, словно хотел что-то спросить, но передумал, увидев за спиной Георгия незнакомую фигуру.

Георгий, человек в чёрном, и Борис, который так и стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу. При виде открывшейся двери серверной он заметно вздрогнул и отлепился от стены, сделав полшага вперёд и тут же застыв, словно не зная, куда деть руки. Его рабочая куртка была застёгнута не на ту пуговицу, а из кармана торчал край какой-то скомканной ведомости.

Таинственный незнакомец окинул Бориса быстрым, цепким взглядом и, кажется, мгновенно принял решение не откладывать разговор. Он чуть развернулся корпусом к завхозу, и его голос зазвучал всё с той же бесцветной, но требовательной интонацией:

— Вы Борис, если не ошибаюсь? Работаете здесь давно?

Борис суетливо кивнул, поправил воротник и отчего-то вытер ладони о штаны, хотя те были совершенно сухими.

— Так точно. Борис. Почти двадцать лет, почитай, с самого основания. Я хозяйством заведую, стало быть. Всё, что касается помещений, ремонта, ключей, расходников, это по моей части.

— Значит, вы знаете здание как свои пять пальцев, — подытожил человек в чёрном. — Входы, выходы, запасные двери, технические помещения?

— Ну а как же, — Борис нервно хохотнул, но осёкся под тёмными стёклами очков. — Я ж тут каждую щель знаю. В случае чего хоть пожар, хоть потоп, то я первый, кого вызывают. У меня и план эвакуации с собой всегда, и ключи от всех технических дверей. Могу провести куда угодно, хоть через подвал, хоть через крышу.

— От всех дверей? — переспросил человек в чёрном с едва уловимым нажимом. — Включая серверную?

Борис замялся, переступил с ноги на ногу, и его взгляд заметался между Георгием и человека в черном.

— Ну, серверная... она на особом положении. По регламенту я туда не хожу, там электронный доступ. Но ключ аварийный у меня есть на случай пожара или если дверь заблокируется. Положено по инструкции. Только я им не пользуюсь без команды, вы чего! — он выставил перед собой ладони, будто отгораживаясь от обвинения. — Там ведь оборудование, ответственность...

Человек в чёрном ничего не ответил, только чуть склонил голову, и в этом молчании Борис окончательно стушевался. Он полез в карман, выудил оттуда связку ключей, тут же уронил её на пол, торопливо поднял и снова сунул в карман, пробормотав что-то про влажность и скользкие пальцы. Георгий заметил, как один ключ всё-таки остался лежать на полу — маленький, с красной биркой, но, прежде чем он успел что-то сказать, его собственный телефон завибрировал в кармане.

Он вытащил мобильный и глянул на экран. Контакт «Марина дочка». Человек в чёрном скосил взгляд на экран, заметил имя и коротко, понимающе кивнул Георгию: отойдите и ответьте. Георгий, извинившись коротким жестом, сделал несколько шагов по коридору в сторону окна, где было тише, и приложил трубку к уху.

— Пап, привет! — голос Марины звучал бодро и чуть торопливо, как всегда, когда у неё было сто дел одновременно. — Ты не забыл? Завтра мы же идём на «Тартюфа», ты обещал!

Георгий невольно улыбнулся краешком губ. Среди всего этого тревожного утра дочкин голос был как глоток чистого воздуха.

— Привет, солнышко. Нет, не забыл. Конечно, пойдём. Во сколько начало?

— В семь! Только, пап, у меня ещё просьба... Помнишь, я заказывала книгу — «История отечественной журналистики», редкое издание, его привезли в магазин на Арбате. Можешь по дороге забрать? Я бы сама, но у меня завтра ещё консультация перед подготовительными курсами...

— Заберу, без проблем, — Георгий облокотился о подоконник, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи. — Как у тебя с подготовкой вообще? Не переутомляешься?

— Пап, ну ты же меня знаешь! — в трубке послышался смешок. — Я сплю по четыре часа и читаю по две книги в день. Если честно, даже нравится. Особенно писать тесты и сочинения. Хочу на журналистику в МГИМО, сам понимаешь, там конкурс бешеный, надо быть во всеоружии.

— Умница. Я в тебе не сомневаюсь.

— Спасибо, пап. Целую!

— И я тебя!

Георгий убрал телефон и ещё мгновение постоял у окна, глядя на залитую солнцем улицу. Там текла обычная жизнь: прохожие, машины, далёкий звон трамвая. Он заставил себя вернуться в реальность, повернулся и подошёл обратно к ожидавшим.

Человек в чёрном, кажется, только что закончил какую-то фразу, обращённую к Борису, и перевёл взгляд на Георгия. Борис же, воспользовавшись паузой, снова начал перебирать свою связку, уронил её ещё раз, чертыхнулся и наконец спрятал в карман, решив, видимо, больше не доставать.

— Всё в порядке? — спросил незнакомец, и Георгию показалось, что в его голосе промелькнуло что-то почти человеческое. — Марина, если не ошибаюсь?

— Да, дочь, — кивнул Георгий. — Напоминала про завтрашние планы. Всё хорошо.

Человек в чёрном удовлетворился ответом и снова превратился в статую. Георгий решил воспользоваться моментом и озвучил вопрос, который вертелся на языке с самого начала:

— Я хотел спросить нужен ли я ещё здесь? Подниматься на третий этаж к владелице сегодня необходимо?

Человек в чёрном мягко, но непреклонно качнул головой:

— Сегодня в этом нет необходимости. Вы оказали нам всю возможную помощь. Я благодарю вас за то, что уделили время в свой выходной. А сейчас, отдыхайте. Оставайтесь на связи, Георгий.

Он сделал лёгкий жест правой рукой, обозначавший одновременно и «спасибо», и «вы свободны». Георгий перевёл взгляд на Бориса, который судорожно поправлял пуговицу на куртке и смотрел то на одного, то на другого с видом человека, который очень хочет, чтобы всё поскорее закончилось. Было очевидно, что к завхозу ещё остались вопросы, но это уже не касалось Георгия.

Он коротко попрощался сдержанным кивком с Борисом и его следователем, направившись к лестнице. Шаги гулко отдавались в пустом пролёте. Спускаясь, он слышал, как за спиной заговорили с Борисом, но теперь, когда посторонних не было, его голос звучал жёстче, настойчивее. Но слов Георгий уже не разбирал, только интонацию холодную, требовательную. И слабый, оправдывающийся голос Бориса в ответ.

Внизу, в холле, всё ещё суетились оперативники, но их стало меньше. Чёрное полотно с телом на полу уже убрали, и только прямоугольник на мраморе, вытертый до неестественной чистоты, напоминал о том, что здесь лежало. Георгий вышел через стеклянные двери и остановился на крыльце. Жара снова обрушилась на него, но теперь она казалась почти успокаивающей, потому что была настоящей, простой, лишённой двойных смыслов.

Он достал телефон, проверил, нет ли пропущенных сообщений, и задумался. Разговор в серверной, нервный бармен, испуганная сотрудница из отдела продаж, странные вопросы, приоткрытые стойки, неуклюжий Борис с ключами от всех дверей, возможно и сам Георгий под подозрением и будет ли список окончательный... И фраза человека в чёрном: «Оставайтесь на связи». Это не было дружеским пожеланием. Это было предупреждением в мягкой по форме, но с чёткими границами.

Георгий спустился по ступенькам и медленно пошёл вдоль аллеи фонтанов. Завтра его ждал рабочий день, а затем театр и дочка. А пока оставалось только ждать. И помнить, что в этом деле каждый, даже самый безобидный сотрудник, вдруг перестал быть тем, кем казался вчера.

Он сделал несколько шагов в сторону города, когда заметил знакомую фигуру, двигавшуюся навстречу.

Старший сержант Ковалёв шёл не спеша, опустив голову, и его широкая ладонь придерживала небольшой блокнот, раскрытый на середине. Он не смотрел по сторонам, всё его внимание было поглощено исписанными страницами. Губы едва шевелились, перечитывая собственные пометки, а большой палец свободной руки методично пролистывал края уже заполненных листов, взъерошивая их, как колоду карт. Его поза была расслабленной, даже вальяжной ведь так ходят люди, которые временно выпали из суеты и погрузились в собственные мысли.

Они поравнялись у крайнего фонтана. Георгий остановился, провожая полицейского взглядом, и в этот момент тишину аллеи разорвал металлический треск рации, закреплённой на плече Ковалёва. Сквозь шипение и треск помех прорвался голос — глухой, бесцветный, с той самой металлической нотой, которую Георгий узнал бы из тысячи. Таинственный незнакомец говорил отрывисто и требовательно, и динамик рации делал его голос ещё более чужим и механическим.

— Ковалёв! На связь!

Сержант мгновенно выпрямился, захлопнул блокнот одним движением и поднёс рацию к губам. Вся его расслабленность испарилась в долю секунды.

— На связи! — ответил он чётко, по-военному.

Георгий стоял всего в нескольких шагах и слышал каждое слово. Он не пытался подслушивать разговор сам настиг его посреди аллеи, как настигает внезапный порыв ветра.

— Вы повторно опросили бармена? — голос человека в чёрном был сух и деловит, но в нём проскальзывало нетерпение.

— Так точно, опросил, — Ковалёв говорил коротко, без лишних подробностей.

— Принесите мне его показания. Немедленно.

— Принято. Будет через пять минут.

Ковалёв отпустил кнопку рации, и та снова зашипела, возвращаясь в режим ожидания. Он аккуратно, почти бережно поправил антенну, сунул блокнот в нагрудный карман и, больше не глядя по сторонам, быстрым, размашистым шагом направился обратно к зданию. Его фигура мелькнула в потоке солнечного света, отбрасывая короткую тень на брусчатку, и скрылась за стеклянными дверями главного входа.

Георгий остался один. Фонтаны продолжали свой вечный танец, солнце палило, но теперь он не чувствовал ни жары, ни усталости. Мысли закрутились с новой силой.

Бармен. Тот самый, у которого всё валилось из рук, который не спал ночь и чей взгляд метался по залу, как загнанный зверь. Его уже опрашивали и, судя по информации человека в чёрном, опрашивали не один раз. Что он знал? Что видел? И почему его показания требовались с такой срочностью?

Георгий перевёл взгляд на город, раскинувшийся перед ним. Аллея уходила вдаль, к проспекту, где шумели машины и жил своей жизнью огромный мегаполис. Можно было пойти домой, его ведь отпустили. Формально он был свободен. Но где-то там, в кафе, работал бармен, чьи руки дрожали, а глаза выдавали куда больше, чем слова. И где-то внутри офиса человек в чёрном продолжал задавать вопросы, на которые у Георгия пока не было ответов.

Он достал телефон, проверил время. До вечера было ещё далеко. Маршрут вырисовывался сам собой не домой, нет. Сначала туда, где всё и началось этим утром. В кафе. Просто чтобы выпить ещё один кофе. И, возможно, услышать то, о чём молчат протоколы. До кафе идти было действительно недалеко, всего несколько минут по раскалённой брусчатке, мимо фонтанов и сонных от жары деревьев. Но он нарочно замедлил шаг, давая себе время подумать. Он понимал, что просто зайти и с ходу начать расспрашивать бармена было бы ошибкой. Человека уже допрашивали дважды. После первого раза у него дрожали руки, после второго он, должно быть, на грани. Любое неосторожное слово могло захлопнуть раковину, в которую бармен уже спрятался. Нужен был другой подход — лёгкий, почти случайный. Нужно было отвлечь его, расслабить, дать выдохнуть.

Георгий прокрутил в голове историю, которая могла бы сработать. Ворона. Да, та самая нелепая сцена с девушкой из отдела продаж, из-за которой он остался без кофе. Если переиначить историю, заменив девушку на ворону, то получится забавно и безобидно. Птица-проказница, стаканчик на асфальте, немного самоиронии то, что нужно, чтобы вызвать у собеседника улыбку.

Он толкнул стеклянную дверь, и колокольчик над входом мелодично звякнул. Внутри было всё так же прохладно и пустынно. Пожилая пара уже ушла, молодая тоже. Только в углу, у окна, сидел одинокий посетитель с ноутбуком. За барной стойкой, опустив плечи и глядя в одну точку, стоял бармен.

Вид у него был ещё более измотанный, чем час назад. Круги под глазами обозначились резче, волосы растрепались, а на виске по-прежнему блестела испарина, хотя кондиционер всё так же работал исправно. Он поднял взгляд на звук колокольчика, узнал Георгия и попытался изобразить дежурную улыбку, но вышло нечто среднее между гримасой и извинением.

— О, вы снова, — пробормотал он и отчего-то снова вытер ладони о фартук. — Что-то забыли?

Георгий подошёл к стойке, облокотился на неё и позволил себе усмехнуться открыто, без тени напряжения.

— Представляете, — начал он, растягивая слова, будто рассказывал старому приятелю забавный случай, — купил у вас кофе, вышел, иду себе по улице, никого не трогаю. И тут откуда ни возьмись ворона. Здоровая такая, наглая. Спикировала прямо мне на руку, стаканчик выбила, и весь кофе — на асфальт. Представляете? Я стою как дурак с пустыми руками, а она ещё и на стаканчик села и смотрит на меня, будто это я ей должен!

Бармен моргнул. Потом ещё раз. А потом вдруг фыркнул — не сдержался. Смех вышел короткий, но искренний.

— Ворона? Серьёзно? — переспросил он, и в его голосе впервые за сегодня прорезалось что-то живое. — Так это, наверное, наша, местная! Она тут уже месяц ошивается. У нас вечно крошки на летней веранде ворует и у посетителей из рук печенье выхватывает. Ни стыда, ни совести! Меня не так давно наняли, но с ней я тоже успел познакомиться.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь, и его плечи немного опустились, перестав напоминать натянутые струны.

— Короче, — Георгий развёл руками, — кофе пал смертью храбрых. Вороне, правда, тоже немного досталось она, кажется, не ожидала, что стаканчик горячий. Улетела с возмущённым карканьем.

Бармен уже откровенно посмеивался, протирая стойку салфеткой. Его движения стали плавнее, и руки перестали дрожать.

— Вот это история, — выдохнул он. — Спасибо, повеселили. Давайте я вам новый кофе сделаю, раз так вышло. И знаете, что... — он на мгновение задумался, а потом хитро прищурился, — за рассказ про ворону и причинённые ею неудобства фирменная шоколадка от заведения. У нас их недавно начали делать, с апельсиновой цедрой и морской солью. Попробуйте.

— Уговорили, — Георгий кивнул. — А что посоветуете из вкусностей? Круассаны, кажется, у вас свои?

— Да, печём прямо здесь, — бармен с гордостью кивнул в сторону кухни. — Сегодняшние, утренние. С миндалём особенно хороши. Принести?

— Несите. И кофе тот же самый — три сахара.

Бармен принялся за работу, и теперь его движения были совсем другими: спокойными, размеренными, почти медитативными. Он ловко настраивал кофемашину, достал круассан с витрины, аккуратно выложил на тарелку. Рядом с чашкой положил обещанную шоколадку в золотистой фольге.

Георгий наблюдал за ним и ждал. Когда кофе был готов и круассан занял своё место на стойке, он словно невзначай обронил:

— Я тут мимо офиса проходил... Вы, наверное, видели, сколько машин на площади? Полиция, скорая, следственный комитет. Всё оцеплено. Бегают туда-сюда. Наверняка что-то серьёзное случилось, как думаете?

Бармен перестал улыбаться, но не замкнулся. Он вздохнул, опёрся ладонями о стойку и доверительно понизил голос:

— Да я и сам теряюсь в догадках. Честно говоря, ко мне уже из полиции заходили... дважды. Спрашивали про утро, про посетителей.

— И что вы им рассказали? — Георгий говорил мягко, без напора, просто поддерживая беседу.

— Да ничего особенного, — бармен пожал плечами. — Рано утром, часов около четырёх, заходил охранник из офисного здания. Он иногда заглядывает в ночную смену, когда дежурит. Я его знаю, спокойный такой мужчина, всегда поздоровается, парой слов перекинется.

Георгий сделал глоток кофе и одобрительно кивнул, показывая, что слушает.

— Он заказал кофе, — продолжал бармен, всё больше оживляясь, — мы с ним поговорили про погоду, про жару эту... Он ещё спросил про круассаны, а их ночью не пекут. Так что взял пирожок с мясом. Попросил всё завернуть в бумажный пакет, с собой.

— И вы запомнили точное время? — Георгий удивлённо приподнял бровь, словно восхищаясь такой наблюдательностью.

Бармен чуть смутился, но было видно, что вопрос ему приятен.

— Да я бы и не запомнил, честно говоря, — он закатал рукав футболки, показывая фитнес-браслет на запястье. — У меня часы каждый час пикают. В четыре пропищали, я как раз сдачу ему протягивал. А когда он уходил, было примерно четверть пятого. Потому что я на часы глянул и подумал, долго ещё до конца смены.

Георгий, сохраняя всё тот же непринуждённый тон, задал следующий вопрос, и бармен уже не воспринимал его как допрос:

— А он не задерживался у входа? Или сразу ушёл?

— Да нет, — бармен прищурился, восстанавливая в памяти детали. — Вышел, прикурил сигарету, постоял немного. Я в окно видел, пока стаканчики протирал. Он пару минут покурил, затянулся пару раз и пошёл за угол. Обратно, наверное, на свой пост. Он обычно так и делает, быстро перекусит и возвращается. Я ещё подумал: молодец мужик, дисциплинированный.

Георгий допил кофе, доел круассан и, потянувшись за телефоном, произнёс:

— Спасибо вам большое. И за кофе, и за компанию. Давайте счёт.

Бармен назвал сумму, и Георгий приложил телефон к терминалу. Тот пискнул, подтверждая оплату. А затем Георгий полез в карман, достал бумажник, выудил оттуда купюру и аккуратно положил её рядом с чеком.

— Это на чай, — сказал он, глядя бармену прямо в глаза. — За отличный сервис и за шоколадку.

Бармен на мгновение растерялся, потом просиял — уже не дежурной, а настоящей улыбкой:

— Благодарю вас! Я... честно, не ожидал. Спасибо большое.

— До свидания, — Георгий кивнул и направился к выходу.

Колокольчик снова звякнул за спиной. Он вышел на раскалённую улицу, и жара обняла его с новой силой. Но теперь в голове выстраивалась картина. Охранник. Четыре утра. Сигарета, пирожок, несколько минут у входа и шаги за угол, туда, где расположен вход в здание. Георгий не знал, какую роль сыграл этот человек в сегодняшних событиях. Но одно стало ясно, что в то утро он был одним из последних, кто видел, как компания ещё жила своей обычной жизнью.

Георгий не спеша двинулся по аллее, провожая взглядом струи фонтанов. Теперь у него была зацепка. И имя, которое бармен не назвал, но которое Георгий, проработавший в компании двадцать лет, мог угадать и сам.

Георгий медленно брел по аллее фонтанов, не замечая ни брызг, ни гула проезжающих машин. Внутренний голос, обычно спокойный и рассудительный, теперь работал с той же методичностью, с какой он привык разбирать сложные технические задачи. Только вместо цифр и логов перед ним выстраивались факты, обрывки фраз и образы людей, встреченных за это странное, вывернутое наизнанку утро.