Мститель Донбасса: Воин империи

© Александр Пересвет, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

– Не, ну вы ничего себе наглые ребята, комендачи, – злясь, в сердцах выпалил Алексей, позабыв от досады, что перед ним сидит целый полковник. Да и Томич тоже вообще-то старше по званию. Но было действительно уж через край досадно. – Я вам такую рыбку словил, на живца фактически. Рыбка адрес шпиона укровского дала, даже ногтей у нее рвать не пришлось. И вы же меня на задержание не берете!

Сокол с Томичем переглянулись. Наглец капитан! Но где-то прав: сам оказавшись в роли живца, сам же и обеспечил поимку крупной рыбы – настоящего, не для пропаганды выбранного, всамделишного агента украинской разведки. А тот, желая, как каждый, наверное, задержанный в его роли, облегчить свою участь, сдал данные на резидента. С адресами и явками, как говорится.

И теперь был поднят в ружье дежурный наряд, в МГБ ускакал посыльный с донесением об обнаруженном доблестной комендатурой шпионе – телефону такие сведения доверять было, естественно, нельзя. Тем более – рации, а ЗАСом комендатура не располагала.

Со связью в республике вообще было не очень – сам глава общался по мобильнику, хотя и защищенному.

Время, время… Его не хватало зарождающемуся государству катастрофически! Время было сейчас строительным ресурсом – как цемент или бетон. Строить надо сразу все, но «бетона» сразу на все не хватает. И на что-то одно пустить его тоже нельзя – не домов идет строительство или развлекательных центров, а все равно что полевых укреплений. Этакой линии Сталина. Когда нельзя возводить доты и дзоты по очереди – надо все вместе. А также капониры, эскарпы, отсечки и все прочее. И возвести надо, главное, было еще вчера.

Поэтому время сейчас было самым что ни на есть боевым ресурсом. И когда бегловцы здесь и пузатые патриоты в России кричали о предательском минском перемирии, отнятой победе и катастрофически теряемом времени для победы, люди знающие с ними соглашались. Частично. И часть эта была не сказать чтобы большая. Процента два. А другие девяносто восемь процентов отводили на совершенно трезвые расчеты: не договорись политики в Минске, не нарисовалось бы паузы в боевых действиях, не появилось бы времени, чтобы начать хоть что-то строить, кроме укрытий и капониров.

А что до якобы отнятой победы… Да ерунда! Любому трезвому военному ясно было: дальнейшее наступление все равно захлебнулось бы, а то и вовсе обратилось в свою противоположность. Да, до слез обидно за Станицу и Счастье, которые сдали буквально за неделю до перемирия, не успев отбить обратно. Так потому и сдали, что «северный ветер» свернулся, а сами ополчения тупо выдохлись.

Да, теперь из-за потери той же Станицы нет железнодорожного сообщения с Москвой. А из-за потери Счастья большие трудности с энергетикой. С последним ладно, помогла Россия-мать, бросила запитку со своей территории. А железка? Вот она, Станица-то, рядом – а не укусишь. И нет поездов…

Обидно, что не взяли уже окруженный и оставленный противником Мариуполь. Был бы хороший порт для обеих республик. Но тут уж политика: пришлось пойти на компромисс, когда американцы пригрозили в случае взятия Мариуполя поставить свою полноценную базу в Одессе. Так, по крайней мере, говорили…

Обидно, что Дебальцево осталось за украми. Теперь, чтобы съездить из провинциального Луганска развлечься в практически столичный Донецк, сохранивший, несмотря на войну, очень многое из своего прежнего блеска, надо восемь часов в автобусе шкандыбать по вовсе не хайвеям донбасским. А раньше через Дебальцево на электричке за час! Ну, за два…

Обидно, что аэропорт Донецкий не освободили…

Все это обидно, конечно. Но для тех, кто в теме, понятно: когда украинская армия всерьез навалилась на ополченцев, то при всех их тактических и даже оперативных успехах армия их все равно дожимала. Ей, армии, и еще три Иловайска было по фигу. Ибо машина. Их, котлов, было даже больше трех. А Изварино? А аэропорт? А фактическая «дорога смерти» мимо Саур-Могилы? Но машина военная армейская и после этого функционировала. И двигалась бы дальше. Потому как государству может противостоять только государство.

Так что надо сначала в ножки поклониться «отпускникам», которые совершили «бросок кобры» в августе, спасши тем самым республики в военном отношении. А затем не менее низко поклониться русскому президенту, остановившему войну на вершине успеха Донбасса. На вершине, а не на взлете, вот что принципиально важно! Взлет еще дает путь наверх, а вот с вершины, куда ни пойди, одно направление – вниз…

Вот благодаря президенту и Минску и удалось разжиться таким необходимым строительным ресурсом, как время. Теперь появилась возможность не только отбиваться на фронтах, но и строить государство. Чтобы было что противопоставить нацистскому государству, возникшему на Украине. Тяжело, с кровью, с конфликтами, но идет дело, создается что государство, что армия!

Но всего разом не охватишь. Связь, например. Вот и мчался сейчас к коллегам-гэбистам посыльный с докладом о последних событиях и с настоятельной просьбой выслать специалистов и бойцов своих на указанный адрес. Оттуда, соединившись, обе группы должны были двинуться по указанному Мышаком адресу, чтобы задержать укропского резидента. А этот везунчик… дважды за два дня в последнюю секунду не убили! Кравченко подскакивает тут на стуле и ярится, что его не берут на операцию! А как его взять? На этой операции он посторонний!

– Ты, Леха, не волнуйся и не ори, – спокойно посоветовал ему Томич. – Славу у тебя никто не отберет. На орден ты себе уже всяко наработал, и об этом мы обязательно позаботимся. Верно, командир?

Насупившийся при последних словах Бурана Соколов кивнул.

– Вот видишь? Это тебе не кто-то с горы пообещал, а сам командир отдельного комендантского полка, понял? – веско проговорил Томич. – А ты…

– Да пойми ты, – с досадой прервал его Алексей. – Орден – штука хорошая. Но не за него я тут… Мне ж поквитаться надо!

– Вот! – поднял палец вверх Томич. – Ты и поквитаешься – как там у вас, архаровцев, принято. Чпок – и злодей отчет чертям в аду дает. А нам надо, чтобы он прежде отчет нам дал, понимаешь? Для этого он нам живой нужен, и не иначе. Ты вон одного сегодня завалил уже. Хорошо, если выживет. И бабу напугал до смерти. Вон, как зомби на табурете сидела. И все выкладывала, как мышка перед котом, едва ты на нее глянешь. Так что ты истерику мне тут не мастери, как в том фильме говорится, а трезво содрогнись. Тебе ж еще с бандитами разбираться за то, что одного ихнего едва не убил, а второго так жестко примял. Тоже, что ли, один собираешься от них отмазываться?

В последней фразе звучала, конечно, довольно прозрачная угроза оставить Бурана без такой хорошей крыши, как комендатура, а то и ГБ. Но Томич вынужден был пойти на это, чтобы охолонул Кравченко, всерьез, видно, решивший, что он тут один и закон, и правоохранительные органы.

Разумеется, по «Тетрису» настоящие органы так и так пройдутся: зафиксированная сегодня связь между ними и украинской стороной требовала как изучения, так и пресечения. Но участие в этой тонкой работе такого персонажа, как прущий напролом медведь в образе пехотного спецназовца, на фиг никому не нужно было. Ни в каких конфигурациях. И это было правильное рассуждение. Если бы не вмешался еще один фактор.

Лысый.

Лысый, в миру Виталий Чупрына, 35 лет от роду, уроженец города Стаханов, судимый, уже некоторое время назад понял, что что-то пошло не так с этим злосчастным капитаном. Он вообще обладал тонким нюхом и чутьем на опасности, Чупрына, к настоящему времени закрепившийся в роли лидера группировки «Тетрис».

Названная так по имени спортивного клуба, в котором и зародилась еще задолго до войны, группировка не была слишком сильной и влиятельной. В том смысле, что куда влиятельнее были ребята с Юбилейного, предводительствуемые неким Мартыном. Серьезные парни сидели на наркоте, совсем серьезные – на угле.

Особой привязки по местности из-за этого не было, но чересполосица не мешала бригадам жить относительно мирно. Расселись по делам, распределились – не без стрельбы, конечно, но, в общем, довольно быстро разобрались с интересами. Донбасс – край сильных мужиков со здоровой долей беспредельности. Но потому они умеют надежно договариваться. Плюс нашли общий язык с деньгами.

Разумеется, перед олигархами с их денежными мешками пришлось подвинуться – а куда денешься против государства, хорошо подмазанного бабками? Но в целом все остались при своих. И даже такая относительно мелкая группа, как «Тетрис», имела свой кусок хлеба с маслом, и в ее хозяйство давно никто не лез.

Все сильно поменялось с началом войны. Пошли непонятные подвижки, перелаты. Эти долбаные ополченцы выставили блокпосты, вооружились, стали наводить свои порядки. Потому многим ребятам пришлось свернуться. Те же, что сидели на каналах дури, схлопотали несколько объемных плюх и оказались вынужденными поделиться кое с кем из представителей новой силы. Кто-то ушел на ту сторону, забрав деньги. Кто-то затаился.

Ему же, Лысому, деваться некуда. Его хлеб – жилищный бизнес, жилая да и корпоративная недвижимость. Он, можно сказать, на земле. Если нарколыги смылись туда, где не стреляют и где осталась старая добрая милиция, с которой можно договориться, а за ними потянулись и сидящие на накротрафике группы, то жилье никуда не денешь. Тем более что на этом рынке сейчас движуха идет разная и не всегда благоприятная.

Во-первых, много народу уехало. Потребность в жилье упала. Соответственно, упали рынок и доходы. Во-вторых, много недвижимости перешло в новые руки. И руки эти, как правило, цепко сжимают приклад автомата. Значит, договариваться приходится снова. В-третьих, сильно поредела прежняя милиция. Там, где раньше действовала четкая схема от участкового до мэра, теперь не знаешь, с кем контачить. А иной раз и найдешь кого, так или фраером окажется беспонтовым, или, наоборот, смахивающим на фраера близким другом важного человека.

В общем, вращение пошло, и далеко не всегда понятное. Ухо надо держать востро, а палец – близко от спускового крючка. Ну и, конечно, поддерживать отношения с новыми властями, не забывая и о старых. Еще точнее – не забывая старым властям сливать то, что узнаешь полезного про новых. Бизнес – это такая штука, где надо крутиться одновременно по всем направлениям.

И тут вот эта хрень с капитаном-беспредельщиком. Вот ведь не хотел трогать его Лысый! Как знал, что неприятностей будет много, а толку… Вот че ему, Лысому, лично от того, что задержал бы он этого мужика. Или вовсе прибил бы его Босой в больничке. Ничего! Моральное удовлетворение от Мирона. Благодарность. Ибо деньги, что он посулил, вообще ни о чем! Ну, то есть деньги есть деньги, но на общем фоне эти несчастные несколько тыщ – ни о чем вообще! Тем более что сейчас вокруг этого капитана такая жара пошла! Вынь да положь Мирону этого военного!

А тот, похоже, парень не простой. И в теме. Вон как грамотно из квартиры ушел! Будто знал, что Фагот на него охотится! Или вот сейчас. Полюбасу Босой должен был уже отзвониться, если все в порядке. Типа везем уже. Либо завалили. А тут ни то, ни то. На телефон не отвечает ни сам, ни Дутик, что с ним в паре пошел, ни водила.

А это значит, что опять что-то вышло криво. И опять перед Мироном непонятно как ответ держать. А перед ним косого слепить нельзя. Во-первых, СБУ за ним. Во-вторых, сам он дядька из тех, из прежних. Мазу держит четко. Ежели с ним вот так на делах скорешиться, то после окончания всего этого бардака можно будет здорово подняться.

Ну что, в принципе, ожидать от ополченцев? Так, ежели размыслить, просто новая банда пришла на готовый кошт. Объявила его отчужденным и забрала себе. Но своих сил закрепить его не имеет. Позвала Россию. Та впряглась…

Но вот тут и есть разрыв! И зацеп для людей грамотных. Россия туда-сюда, но государство. То есть дела с ополченцами и строит как государство. Президенты там, главы, министры-шминистры… А реально-то речь идет о куске бизнеса. Вернее – многих бизнесов. Тут терки намечаются по понятиям, а не по законам. И новые эти власти никуда не денутся: Москва там, а здесь придется им делить тему с теми, кто ее уже и так делит. За автоматы и прочие «Грады» мы тут промолчим – дурных нема с вооруженными силами бодаться. Но реально дела все равно решать придется не вооружением, а договоренностями. И лишь когда понятия совсем разойдутся, дойдет дело и до огнестрельных аргументов.

А тут капитан этот. И на хрен он не нужен был! Но уж больно серьезных людей он, видать, обидел, раз такие, как Мирон, по нему задачи ставят! А как их выполнить? Не прост оказался военный, явно не прост!

Лысый вздохнул. А затем набрал номер одного из своих доверенных бойцов, бригадира, можно сказать.

– Слышь, Лом, дело одно есть, – бросил он в трубку. – Пошли-ка какого-нибудь шныря в областную больницу. Пусть выяснит, чего там ребята наши застряли… Просто пусть понюхает, узнает. А мы потом решим, что дальше делаем…

Известия, принесенные из больницы, Чупрыну встревожили. И разозлили. При своем, в общем, не самом великом ранге в воровской иерархии он, тем не менее, был вполне себе в авторитете. А чтобы стать авторитетом в этом обществе, надо было изначально жить, имея привычку добиваться своего. Пусть даже по факту получается, что выполняет он заказ украинских националистов на сепаровского офицера.

Националисты, конечно, Чупрыне были по фигу. Криминал вообще интернационален, а уж на Донбассе особенно. Поэтому как это – удавливаться ради тризуба, он не понимал. Удавить другого ради бабок с использованием тризуба как инструмента – вот это было правильно. Потому Лысый уважал «Правый сектор»1, немало бойцов которого – он знал – пошли в это движение не из идейных националистов, но из криминала и полукриминала. И в основном из русских областей юго-востока.

И бойцы эти, и вся их организация хоть и не совсем уж близки Лысому, но были понятны. Дружить с ними – это перспективно. А главное – полезно на будущее. То, что работают пээсовцы под управлением СБУ – это к бабке не ходи. А СБУ однажды вернется. И спросит за все, кто что делал при сепарах. А «Правый сектор» будет при СБУ своей силовой структурой в воровском мире. Это если по простоте рассуждать. На деле же, понятно, как и прежде, свои структуры будут у каждого олигарха. Но СБУ будет над ними всеми. А это – важно.

Лысый прошел через девяностые сначала пацаном шнырявым – по-хорошему, конечно, без козлиности. Просто на подхвате. Затем побывал простым бойцом, стал во главе пятерки, потом дорос до бригадира. По всей лестнице, в общем. Пока не поднялся достаточно, чтобы и самому вложиться в бизнес. С согласия старших, конечно. А там потихоньку дело и пошло.

И главное, что он понял за эти годы, заключалось именно в том, что надо очень четко следить за всеми силами и тонко улавливать их взаимные движения. В то же время не просто лавировать среди всех этих акул, но и самому не показывать слабости. Быть тоже акулой, да зубастой. Чтобы даже сильным лишний раз не хотелось покуситься на твой бизнес.

Поэтому контакт с Мироном был очень перспективным. После того как сепаров прогонят… А Чупрына был в этом уверен, так как прекрасно знал, что никаких регулярных российских войск на Донбассе нет. А без армейской силы за плечами никакие российские кураторы долго не выдержат негласной, но жесткой битвы со здешними олигархами…

Так вот, после того как все снова вернется в прежнее состояние, поддержка СБУ, которой он, Лысый, окажет важную услугу, будет крайне важной картой в его личной колоде. Разумеется, на место Беса он не претендует, но подняться можно будет хорошо. А там уж как получится.

Чупрына, правда, не до конца понимал, на кой черт СБУ сдался какой-то капитан. Ну да, терки у него с «Айдаром»2, как Мирон сказал. Это понятно. И что? Снайпера бы хорошего нашли, да привалили его на фронте, раз уж в городе не получается.

Но, видно, были свои соображения у безопасников, коли они так поступать решили. И у него, Лысого, теперь одна задача – каким-то образом капитанишку этого завалить. Хотя бы. Если не удастся взять живым. А судя по тому, что произошло в больничке, этого добиться будет трудно.

Как поведал Лом со слов своего бойца, в больничке что-то пошло наперекосяк. Как рассказали тамошние медички, до поры все было нормально. С полудня пошли посетители. Среди них – гражданский к этой бабе, что была контужена вчера на квартире. Затем сестрички ничего не видели, только услышали выстрел и звуки борьбы. Когда подбежали, то обнаружили, что один человек в военной форме лежит с огнестрельной раной в животе, другой – недвижим с разбитой головой, а посетитель той девки крутит руки женщине тоже в военной форме. Сам в гражданском был, да.

Этот гражданский закричал, что работает в МГБ ЛНР. Потому к нему никто приближаться не стал, как не стали никуда и звонить – мужчина сказал, что патруль уже подъезжает. Потом действительно появились бойцы, представились, что из комендантского полка, задержали всех и увели. Кроме раненного в живот, который остался в больнице и сейчас то ли дожидается операции, то ли уже на операции. Еще в больнице задержались двое комендантских, которые оформили акты, сняли показания, провели какие там необходимо следственные действия. Затем они тоже уехали.

Лысый задумался. Очень хотелось назвать все это беспределом со стороны этого проклятого капитана. Но по понятиям надо было признать, что это не так: он защищал себя и свою бабу. Как умел. Надо было Босому просто больше бойцов взять на операцию. Если медики говорят, что видели всего двоих, то где был в это время третий? Почему не в больничке? Женщина в военном – это наверняка та Лиса, о которой говорил Мышак. Она тоже, получается, загремела? Это плохо для Мышака. Да вообще плохо все, что произошло.

Лысый не привык сдаваться. Не то было воспитание. Не та биография. Да сейчас и сдаваться-то нельзя было. Что он скажет Мирону? Опять не вышло с капитаном? Какое после этого будет доверие к нему, Лысому, к его авторитету? И хоть одновременно он по-прежнему задним фоном ругал себя, что связался с этой темой, но понимал и ее пользу. И цену провала: если тему не закрыть, как то нужно Мирону, тогда с надеждами подняться с помощью СБУ надо будет распрощаться.

Значит, с капитаном дело надо завершать, как обещано. Даже Мирону пока ничего не говорить. Потому как это будет в его глазах вторая неудача подряд после той, что совершил Фагот. Сегодня утром исчезнувший в промзоне за станцией Луганск-Северный…

И, кстати, эта потеря тоже на совести гада-офицера. Фагот был парень полезный. Жаль, что приказ в отношении него из Мирона прозвучал так однозначно. А теперь что же получается, Босого тоже надо списать? Тот, правда, ничего особенного не знал, кроме того, что офицерика нужно задержать. Но хорошо бы и его с кичи вытащить побыстрее, пока он не запел про разные другие дела, известные ему в силу приближенности к вожаку «Тетриса».

И Лысый принял решение.

Глава 2

– Слышь, военный… Ты чего трубу не берешь? – раздалось в телефоне Алексея.

– Не понял, – ответил он.

Он и вправду в первые мгновения ничего не понял. Этот номер не был известен еще никому – он только утром купил чистую симку. Про него знал один Томич, но Томич был рядом. Правда, уже фактически на бегу, когда ему доложили, что группа готова и препятствий для скорейшего выезда на Камброд нет. Мышак, справедливо решивший сотрудничать со следствием во избежание применения к себе настоятельной методики допроса и дальнейшей, почти неизбежной ликвидации, поведал очень подробно про адрес, подходы и систему защиты логова укропского резидента.

А кроме Томича этот номер успела узнать только Ирка – Лешка сам забил ей в контакты нужные цифры. А это значит… Он посмотрел на обратный номер, высветившийся на дисплее.

Рухнуло вниз сердце. Не от страха, нет. От бесконечной тоски, которую вызвало то, чего он еще не знает, но узнает вот-вот. Узнает от этого чужого голоса в трубке Иркиного телефона…

– Звоню тебе, понимаешь, звоню, – почти доброжелательно пояснил голос. – Темка у нас с тобой возникла. Перетереть бы надо. А ты вне доступа. Не с девки же твоей начинать, как думаешь?

– Что с ней? – спросил Алексей, чувствуя, как к горлу подступает быстро сменяющая тоску холодная ярость. Упрямые, блин, бандюки пошли! Пора прореживать всерьез!

– Пока ничего, – с усмешкой ответили в трубке. – Больно квелая, ребятам даже неинтересно. Но они могут преодолеть себя… Ей, кстати, уже страшно, – добавил похититель. – Вот она сама тебе хочет сказать…

В трубке возник голос Ирины:

– Леша, пожалуйста, не отдавай меня… Я не знаю, кто они, но они всерьез…

– Не отдам, милая! – успел крикнуть Алексей, прежде чем в трубке снова раздался мужской голос.

– Ну, всосал тему? – лениво, с превосходством осведомился он.

– Если с ней что случится, тебе не жить, – прорычал Алексей.

– Не пугай, – отмахнулся невидимый собеседник. – Мне ты ничего не сделаешь. Руки коротки. Но из милосердия и снисхождения могу пока придержать ребят. Мне она не нужна. Мне ты нужен.

– На хрена?

– Ребят моих ты обидел. Ранил уважаемого человека. Не знаем, выживет ли. Схватил другого хорошего человека. Водила наш, полагаю, у тебя тоже. Надо бы вернуть ребят. И за беспредел ответить. А то жалуются на тебя люди. Так что надо тебе постараться все уладить. Вот, хочу тебя в гости позвать. С моими ребятами. Не то девке твоей кирдык. И непростой, сам понимаешь.

– Ребята твои не у меня. Они в комендатуре. Комендатура в деле, понял?

– А мне похер, – безразлично ответил голос. – Ты их туда сдал, ты их и вытаскивай. И особо не тяни, а то у нас тут не подвал, а пристроечка. А в ней холодно – зима. А девка твоя в одной рубашонке больничной. Так что как только замерзать начнет, придется нам ее оттуда забирать и самим разогревать. Ну, дальше догадываешься?

Алексей собрался. Сейчас нельзя показать слабину, иначе конец им обоим.

– Ты бы обозвался, – порекомендовал он. – А то не знаю, как и обращаться.

– Имя мое тебе без надобности, – холодно сказала трубка. – А кликуха моя Лысый, и меня в городе все знают. А потом, общаться нам с тобою тоже без надобности. Перетрем эту тему, вернешь ребят – получишь девку. На том и разбежимся.

«Ха, разбежимся! Втирай кому другому, а вы за мной слишком упорно гоняетесь», – подумал про себя Кравченко. Но плана, как вывернуться из ситуации, у него все еще не было.

– Со временем не получается, – сказал он между тем вслух. – Даже если я сейчас откажусь от показаний, раньше чем через часа три твоих людей не выпустят. Порядок такой. Так что давай иначе договариваться. Ты отправляешь девушку в тепло, а я привожу твоих бойцов. Мне они тоже не нужны. Но в комендатуре я не приказываю, так что процедура потребует времени.

В трубке задумались.

– Хорошо. Но если через три часа я тебя не вижу одного и без оружия, мы начнем вырезать на твоей девке узоры…

– Не пугай, – заставил себя усмехнуться Алексей. – Девушка моя, потому я за нее вписываюсь. Но если ты ее обидишь, то обидишь, главное, меня. А я очень обидчивый, предупреждаю. И ежели что, сниму свою роту с позиций и не успокоюсь, пока не покрошу тебя и всю твою банду на салат оливье. Ты понял меня, Лысый? Друзьями нам с тобой не быть, но и врагом становиться не советую. Мои враги долго не живут. Зато умирают в мучениях. Впитал?

Сейчас только ответная наглость может дать шанс Ирине. Самому-то ему понятно, что уготовано…

– Ты не ори давай, – ответил голос. – Ишь ты, пригрозил. У меня самого бойцов побольше твоей роты будет. Короче, как я сказал. Через три часа жду тебя одного и без оружия, но с моими ребятами у себя на базе. В квартале Дружба, они тебе покажут…

Итак, он выговорил себе три часа на подготовку. Два часа до атаки, как говорится. А там – то же самое, что под танки. Как в песне. Потому как сдаваться нельзя, ясен пень. Ребятишки-бандитики работают явно по заказу той стороны, а та сторона, судя по всему, конкретно решила удавить капитана Кравченко тем или иным способом.

И что мы в таком случае имеем? Имеем мы свою роту. Которую, конечно, никто на самом деле с позиций снять не позволит. Но несколько проверенных бойцов – да в выходной, да в перемирие… Вполне. Даже и разрешения не нужно, достаточно его, ротного командира, слова. Во всяком случае, Злого, Куба, Еланчика, Шрека, Студента. Может быть, Балкана позвать? Он, правда, сам по себе, но вдруг согласится? А это уже сила!

Что мы имеем еще? Из оружия – два, а то и три гранатомета. Хватит, чтобы посеять панику среди бандитов или нет? Попросить бэтээр у комендачей? Нельзя, если и дадут, тут скрытность нужна, иначе замочат Иринку. Именно спецоперация, а не боевое. Так они, разведчики, не СОБР и не спецназ ФСБ! Они незаметно и быстро убивать не умеют. И газ пустить, как на «Норд-Осте», тоже не получится… Да и нет тут его…