Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени
- -
- 100%
- +
Не будем брать самые дорогие и престижные районы: Большую Морскую, парадные кварталы Невского. Но всё же Васильевский – почти центр, а цены на землю здесь сравнимы с окрестностями дурно пахнувшего Лиговского канала. В цене (от 80 до 50 рублей за квадратную сажень) Большой проспект до 16-й линии, начало Среднего проспекта, Биржевая, Университетская, Кадетская линии. Примерно столько же стоят участки на 6-й и 7-й линиях от Невы до Большого проспекта. Дороже всего набережная Большой Невы от 4-й линии до Горного института и небольшой кусочек Тучковой набережной (близость к Бирже?). Малый проспект в самой населённой его части еле дотягивает до 25 рублей, а задворки – Косая линия, Голодаевский переулок у кладбища да Уральский до чугуно-металлического завода – вообще оцениваются в 2–5 рублей. Для сравнения: Лиговский канал от Невского до Чубарова переулка – 35 рублей, от Чубарова до Обводного канала – 20, за Расстанной (тогда писали – Разстанной) – 12. А чуть в сторону, ближе к Невскому, и цены сразу подскакивают. Только рабочие окраины Нарвской и Выборгской частей да забытая Богом глушь – Петербургская сторона (Троицкого моста нет и в помине) – дешевле нашего острова.
Университетская набережная
Впрочем, подобные окраины мы найдём и на Васильевском. Если восток острова – классические перспективы Стрелки, то юго-запад – это районы промышленных предприятий, окружённых домиками рабочего люда. Ещё в XVIII веке из центра города стали выводить вредные производства – кожевенное, красильное, белильное. И появились целые улицы, застроенные промышленными зданиями с редкими вкраплениями особняков владельцев или заводских контор. Иногда для удобства над улицей перекидывали крытые переходы – два таких «Моста Вздохов» (отзвук Венеции?) сохранились на Кожевенной линии. Кстати, район этот долгое время называли Чекушами. Происхождение названия – от больших молотков, которыми разбивали слипшуюся промокшую муку в мучных амбарах. Западная оконечность Васильевского острова первая принимала на себя удар наводнения, поэтому «чекуши» без работы не оставались. Рядом с Чекушами – уникальный район Галерной гавани, отделённый от основной части Васильевского громадным пустырём Смоленского поля. Населяли Гавань матросы, шкипера, портовые служащие. Это был свой обособленный мирок – настоящий «медвежий угол» Васильевского. «Глядя на эти домишки и улицы, не веришь, что это частичка великолепного Петербурга и что гранитная набережная Невы с её огромными зданиями только в трёх верстах отсюда»[4].
Улица в Гавани
И ещё Панаев замечает на домах страшные ярлыки «почти под крышами, с надписью 7 ноября 1824 года». Наводнения наносили жителям острова страшный урон, влекли за собой человеческие жертвы. Недаром Пушкин селит бедную Парашу с матушкой где-то в этих местах.
Увы! Близёхонько к волнам,почти у самого залива —забор некрашеный да иваИ ветхий домик…Мы уже никогда не узнаем точно, где жила пушкинская героиня – в Галерной ли гавани или ближе к устью Смоленки, – стихия свирепствовала во всех этих местах одинаково яростно. Но, несмотря на это, в начале XX века на острове Голодае (входившем в Василеостровскую часть), на северной оконечности Петербурга, стартовал фантастический проект.
«Город-сад»
Инженеры и капиталисты работали над проектом постройки новой, не виданной ещё роскоши столицы, неподалеку от Петербурга на необитаемом острове…
А. Толстой. Хождение по мукамГолодай долгое время считался весьма мрачным местом. По преданию, где-то здесь были тайно зарыты тела пятерых декабристов. Говорят, Пушкин совершенно точно знал место могилы, и современные исследователи по его рисункам и заметкам пытаются определить, где же оно находится.
В 1925 году при мелиоративных работах обнаружили гроб с телом военного в мундире николаевского времени и почему-то решили, что место погребения декабристов найдено. Хотя кто бы стал хоронить государственных преступников в мундирах? Потом нашли ещё гробы, и стало ясно, что просто раскопали старое кладбище. Несмотря на это на Голодае все равно в 1926 году поставили обелиск в память столетия казни декабристов.
Но была в истории острова страница, вошедшая во все учебники истории архитектуры. Здесь на рубеже XIX–XX веков был заложен город-сад «Новый Петербург»[5]. История его строительства началась в 1898 году, когда кандидат коммерческих наук Г. Л. Шалит приобрел в собственность большой участок земли в западной части острова Голодай. В том же году было создано акционерное общество «Новый Петербург». Его цель – построить рядом с Петербургом город-спутник, состоящий более чем из 600 домов, предназначенных для самых разных классов населения. Здесь должны были быть и дома для рабочих, причём весьма комфортабельные, с отдельными квартирами, и дома для более состоятельных людей. Предполагалось, что «Новый Петербург» будет утопать в зелени, а с центром его свяжет «электрический трамвай», проезд на котором планировалось сделать для жителей района бесплатным.
К осени 1899 года должны были быть закончены уже 10 четырехэтажных домов и осушена довольно значительная территория. Но, увы, деятельность нового общества не вызвала особого доверия, акции его расходились плохо, да и опытом такого масштабного строительства никто из учредителей «Нового Петербурга» не обладал. За первый и единственный строительный сезон успели возвести только стены четырёхэтажного дома (современный адрес: пер. Каховского, 10) и два этажа дома по соседству. Автором проекта был архитектор В. Ф. Розинский.
Несмотря на хлопоты Шалита, на его неоднократные обращения к премьер-министру Витте, общество «Новый Петербург» обанкротилось. Недостроенные дома ветшали, местность постепенно заболачивалась. Но вот спустя десять лет об идее постройки города-сада вспомнили снова. В Россию приехал итальянский миллионер Рикардо Гуалино.
Он был человеком эпохи. Современники называли его «рыцарем промышленности с поэтическим уклоном». Восьмой сын средней руки фабриканта из Пьемонта, Рикардо Гуалино после окончания лицея не стал продолжать дело отца, а отправился в «свободное плавание». Юноша получил диплом адвоката, написал и издал книгу стихов, торговал лесом и цементом. К тридцати годам Гуалино стал миллионером. Кроме того, он был известен как знаток античного и восточного искусства, театрал. На своей вилле под Турином и в замке Монферрато Гуалино собрал богатейшие коллекции. В начале века он заинтересовался перспективным восточноевропейским рынком и создал компанию «Румынский лес». Потом Гуалино приобрел имение Листвин в Волынской губернии, на западе России. Через несколько лет здесь проложили ветку железной дороги, заработало большое лесоперерабатывающее предприятие, были построены школа, больница и дома для рабочих. Видимо, Гуалино полюбил эти края – свою дочь, родившуюся в Турине, он назвал Листвиной.
В начале 1910-х годов, приехав в Петербург, Гуалино узнал, что на одном из островов Петербурга есть обширный участок незастроенной земли. В начале 1911 года эта территория переходит в собственность Гуалино и созданной в Лондоне акционерной компании «St. Petersburg Land and Mortrage Company, LTD». Начинается второй этап строительства города-сада.
Планировку города поручили разработать одному из виднейших зодчих-представителей неоклассицизма Ивану Фомину. В работе также принял участие мастер северного модерна Фёдор Лидваль (довольно необычный пример сотрудничества архитекторов столь разных направлений). Фомин и Лидваль начали с прогноза стоимости участка. Затем перешли непосредственно к проектированию. Три луча – Железноводская улица, нынешний переулок Каховского и третий, не проложенный, – должны были сходиться на площади, образованной двумя полукруглыми зданиями с мощными колоннами и арками. Сохранился рисунок Фомина, на котором изображена центральная площадь нового города «с птичьего полёта». Со стороны центра въезд в новый город обрамляли как бы «пропилеи» – два здания с галереями-колоннадами, заканчивающимися павильонами с куполами.
В процессе строительства проект был изменён: на месте планировавшихся общественных зданий Фёдор Лидваль возвел по сторонам Железноводской улицы два многоэтажных жилых дома (современный адрес: Железноводская ул., 19 и 34). Эти дома были предназначены для «рабочих классов», поэтому носили более обыденный характер, что, конечно, исказило первоначальный замысел Фомина. А из задуманных им полукруглых зданий на площади успели возвести (да и то не полностью) только одно (современный адрес: пер. Каховского, 2). Кроме того, Фомин достроил дом, начатый ещё при Шалите (пер. Каховского, 10). На скошенных углах здания появились ионические колонны, фасад украсился круглыми медальонами со скульптурными барельефами. Позднее, уже в советское время, здание было надстроено.
Ввод в строй первой очереди «Нового Петербурга» планировался на лето 1914 года. На август была назначена торжественная церемония официального открытия города-сада. Но началась Первая мировая война.
Рикардо Гуалино едва успел уехать на родину, хотя границу Швейцарии и Германии пересёк уже пешком. Он потерял всё своё состояние на русском проекте, его преследовали кредиторы. Но Гуалино обладал твёрдым характером и недюжинной деловой сметкой. Он вложил средства в передовые отрасли промышленности – киноиндустрию и производство химических волокон – и восстановил своё состояние. При Муссолини его арестовали, посадили в тюрьму, затем отправили в ссылку на остров Липари. Но Гуалино и здесь не сдался – написал роман и многотомные мемуары. Вернувшись из ссылки в 1945 году, он снова активно включился в деловую жизнь. Умер миллионер-романтик в 1964 году, на своей вилле около Флоренции, окружённый прекрасной коллекцией картин.
Начиная с лета 1915 года строительные работы на Голодае практически прекратились. Только в 1920-х годах было достроено полукруглое здание на площади. Теперь оно предназначалось под школу, и Фомину пришлось переработать проект, увеличить количество окон, упростить рисунок коринфских капителей. Достроили в 1924 году и дома «для рабочих классов», но тоже не совсем такими, какими задумывал их Лидваль. Фактически только здание в пер. Каховского, 10 является единственной полностью законченной частью фантастического проекта города-сада «Новый Петербург».
* * *Итак, два гигантских проекта, разделённые двумя столетиями, – каналы Петра Великого и город-сад Рикардо Гуалино – потерпели крах. Видимо, Васильевский остров тщательно оберегал свою обособленность, провинциальность и не желал бежать впереди прогресса или хотя бы шагать с ним в ногу. Количество не осуществленных на острове проектов не исчерпывается каналами и «Новым Петербургом». Вспомним о том, как не стал Васильевский центром новой столицы, как не воплотился в жизнь план «идеального города», разработанный Ж.-Б. Леблоном. Помянем и мещанина Торгованова с его фантастическим по тем временам предложением: прорыть тоннель под Невой, соединив тем самым Васильевский остров с материком. Государь император, правда, не одобрил полет мысли изобретателя, повелел выдать ему 200 рублей и обязать впредь упражняться только «в промыслах, состоянию его свойственных». Ближе к нашим временам из-за отсутствия инвесторов канул в небытие проект офисно-делового центра «Башня Петра Великого» в западной части острова. Похоже, что genius loci[6] Васильевского острова до сих пор «держит оборону» и не спешит перестраиваться на новый лад. Хотя новые инвесторы и свежие проекты в изобилии валятся на остров. И не всегда стражу Васильевского удается с ним справиться. Так, несмотря на протесты общественности и специалистов безнадежно испорчен вид с Троицкого моста на Стрелку. «Градостроительные ошибки» (здания новой товарно-фондовой биржи и жилого комплекса «Финансист»), видимо, навсегда не вписались в одну из лучших панорам Петербурга.
Что ж, посмотрим, чем еще будет знаменателен для «Васьки» век XXI-й.
Подземный переход
Извлечения из книги гражданского инженера Н. Г. Кудрявцева «Для домовладельцев города С.-Петербурга» (Типо-Литография Р. Голике, 1889)
«Кто не управлял домом, т. е. не вёл домового хозяйства, тот не может себе представить, сколько разнообразных занятий и какой тяжёлый труд представляет ведение рационального хозяйства по домовладению <…> Обыкновенно домовое хозяйство ведётся самым первобытным способом и все неудачи и убытки приписываются случайности <…> Квартиры сдаются первому встречному без получения предварительных сведений, где наниматель жил раньше, уплатил ли квартирные деньги и в каком состоянии оставил квартиру. Наёмная плата запускается <…> Ремонт строений отдают подрядчику без всякого договора, цена не условливается, а затем окажется, что работа произведена ненадлежащим образом, цены высокие и прочие неудовольствия».
И г-н Кудрявцев, решив помочь бедным домовладельцам, приводит примерные цены на строительные работы: за подшивку потолка под штукатурку рустиком с обложением фриза за квадратную сажень – 50 коп., а то же по-польски – 40 коп.; сложить изразчатую или срединственную печь без камеры – 12 руб., а с камерой – 15 руб.; вынуть старую раму и поставить вместо неё новую на закрепы с остеклением – 40 коп.; исправить форточку – 20 коп; сделать новый подоконник – 1 руб.; окрасить за два раза подоконник охрой – 15 коп.
И так далее, и тому подобное. Кроме того, г-н Кудрявцев дает домовладельцам ещё несколько ценных советов:
«Вставлять рамы следует в сухую погоду, самое лучшее класть между рамами вату; для экономии вниз можно купить дешёвую, а сверху положить хорошую. Полезно между рамами ставить стакан с серной кислотой не более 1/4 стакана, так как кислота, поглощая сырость, значительно увеличивается в объёме и может разлиться из стакана».
«Слесарные работы настолько сложны, что никаких правил предложить нельзя, кроме того, чтобы <…> работу сдавать мастеру, лично известному своей добросовестностью и не гнаться за дешёвыми ценами».
Кажется, советы г-на Кудрявцева не потеряли своей актуальности до сих пор. Мы, конечно, не ставим стаканчики с серной кислотой между рамами, но по-прежнему ищем мастера, «лично известного своей добросовестностью», и, хоть и стараемся сэкономить при ремонте квартиры, понимаем, что «гнаться за дешёвыми ценами» – себе дороже.
И последняя цитата из полезной книги «Для домовладельцев города С.-Петербурга»: «Всякая яма, вырытая на улице или площади, должна быть засыпана и место замощено и открыто для проезда в 3-х дневный срок; если же этого срока окажется недостаточно, то на продление оного испрашивается разрешение Городской Управы».
Что ж, прыгая через колдобины разрытой вследствие вечного ремонта N-ской улицы (название, думаю, каждый подставит своё) и поминая тихим добрым словом власти предержащие, вспомним гражданского инженера Кудрявцева, призывавшего к разумному ведению городского хозяйства ещё в далёком 1889 году.
«Апраксин – биржа мелочная…»
Сегодня снова я пойду
Туда на жизнь, на торг, на рынок…
Велимир ХлебниковТеатр начинается с вешалки, а город – с рынка.
Это не значит, что каждый приезжий проникает на Невский проспект, к примеру, через Кузнечный рынок. Просто каким бы ни было ядро города – крепость, кремль, монастырь, город начинает жить с момента образования в нём рынка. И Петербург не является исключением. Поэтому, зная точную дату основания города, с твёрдой уверенностью можно сказать: рынок – практически ровесник Петербурга. По свидетельству историка А. Богданова, первый рынок возник на Городском острове (Петроградской стороне), на Троицкой площади. Там же позднее появился и первый мазанковый Гостиный двор.
В расположении рынков, как в зеркале, отражаются рост и развитие города. Рынок внимательно следит за градостроительными идеями «сильных мира сего». Задумал Петр I сделать центром нового города Васильевский остров – рынок моментально перебирается туда.
Но рынок ещё и диктует, «корректирует» замыслы царей и зодчих: неудобно подвозить товары и припасы на острова – и центр города начинает формироваться на материке, игнорируя все блистательные планы именитых зодчих.
И уже из первых описаний Санкт-Петербурга становится понятным, что в молодом городе, казалось бы, стихийно, формируется целый торговый квартал. Позднее Николай Анциферов (правда, не он первый) назовет его «утробой Петербурга». И действительно, на сравнительно небольшом пространстве, которое «омывают мутные воды Фонтанки и Екатерининского канала», располагались и дошедшие до наших дней Гостиный и Апраксин дворы, Никольский и Сенной рынки, и забытые сейчас Горсткин, Александровский и Покровский рынки, и совсем уж экзотические места, вроде Обуховской толкучки.
Апраксин двор. Сейчас мы не разделяем его на два рынка – непосредственно Апраксин и Щукин дворы. Долгое время они мирно сосуществовали, каждый имел свою собственную «физиономию» и принадлежал разным хозяевам.
Щукин двор возник в екатерининскую эпоху, когда купец Иван Щукин приобрёл усадьбу графа Чернышёва для «личного жилья» и торговых нужд. На Щукином дворе торговали всем – одеждой, зеркалами, картинами, съестными припасами, в том числе ягодами и грибами. Особенно славились щукинские фруктовые ряды. (Обычай торговать «рядами» – очень старый, существовавший ещё в Древней Руси. Каждый ряд, как правило, имел свою специфику – там, где продавали овощи, не водилось мясных лавок, а сурожский товар никогда не перемешивался с холщовым.)
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Лукомский Г. К. Старый Петербург. Пг., 1917.
2
Панаев И. И. Галерная гавань. Спб., 1888.
3
Лесков Н. С. Островитяне // Собр. соч.: в 12. Т. 3. М., 1989.
4
Панаев И.И. Галерная гавань.
5
Фёдоров С.Г. «Новый Петербург» – забытая мечта Риккардо Гуалино // Невский архив: ист. – краеведческий сб. Вып. 1. М.; СПб., 1993.
6
genius loci – дух местности (лат.).