Не верь, не бойся, не проси…

– Я бы тоже хотел завести дочку. Только маленькую, чтобы она не помнила своей прежней жизни и считала меня свои настоящим папой… – с тех пор все чаще и чаще повторял он.

– Кто же тебе мешает? – спросила как-то Аня. – Поинтересуйся в государственных интернатах. Они сейчас охотно отдают детей на воспитание всем, кто заслуживает доверия.

Жорж пожал плечами и принужденно засмеялся:

– Во-первых, я не знаю, заслуживаю ли я доверия в глазах государства, а во-вторых, нужно для начала отыскать женщину, которая согласилась бы разделить со мной родительские любовь и обязанности… Жениться, одним словом, надо сначала, а то кто будет памперсы-то ребенку менять?

– У меня к тебе есть разговор. Важный и секретный… – тронул меня за плечо Ковалев. Мне показалось, что лицо его при этом выглядело чуть ли не смущенным.

– Что-то случилось? – заволновалась я.

– Пока нет. Чего ты так всполошилась?.. – Сергей задумчиво посмотрел на меня, слегка замялся, а потом, будто решившись на что-то, сказал: – Пойдем выйдем… мне посоветоваться с тобой нужно об одном важном для меня… для всех нас деле. – Я настороженно кивнула. – Ань! Мы на лавочке во дворе с Элей покурим, пока вы тут с Жорой о детях беседуете. – Серж встал и потянул меня за рукав. – Кое-что насчет документов…

Во дворе, усевшись на край облупившейся хоккейной коробки, Ковалев достал из пачки сигарету и снова задумчиво, будто оценивающе, посмотрел на меня.

– Ты, Эля, стала для нас с Анютой почти как член семьи… То ли дочь, то ли сестренка младшая… – Я промолчала, не зная, что ответить на этот то ли укор, то ли комплимент с его стороны. – Но все же ты уж не обижайся, но ты нам ведь не родная… Не Ковалева, одним словом… Да не обижайся ты! – с досадой сказал он, заметив, как при этих его словах вспыхнули мои щеки и глаза мгновенно наполнились слезами. – Ты уже взрослая барышня и прекрасно понимаешь это и без моих слов, правда? – Я кивнула, стараясь загнать совершенно неуместные в данный момент слезы обратно. – Значит, ты не можешь не понимать и еще одной простой вещи: относись мы с Нюсей к тебе хоть немного хуже, ты бы не жила в нашем доме… – Отбросив докуренную почти до основания сигарету, Ковалев слегка приобнял меня за плечи. – Ну, выше нос, малышка! Я ведь позвал тебя сюда вовсе не для того, чтобы укорить или как-то обидеть, вовсе нет… Напротив, я хочу попросить твоего совета, а возможно, даже и помощи… Как у самого близкого нам с женой человечка… Ну, успокоилась? Готова слушать?

Я молча, не поднимая глаз, кивнула, разговор мне не нравился. Конечно, я понимала, что Сергей говорит совершенно нормальные и справедливые вещи, но сердце сжималось в предчувствии чего-то нехорошего.

– Я вчера говорил с Аней… – слегка печальным тоном продолжал между тем мой собеседник. – Да что вчера, я уже сто раз беседовал с ней на эту тему. Ты ведь в курсе, Эгле, что моя жена спит и видит, как бы ей стать матерью… – Я подняла глаза и удивленно посмотрела на Сергея. Желание Ани завести ребенка было мне известно уже давным-давно. Она не просто хотела этого, она мечтала и грезила родить малыша от своего горячо любимого мужа. А вот Сергей… Сергей категорически пресекал не только разговоры, а даже малейшие намеки на эту заметно раздражающую его тему. И вдруг сейчас он сам поднимает этот вопрос.

– Я знаю, конечно… – смутившись, пролепетала я. – Слышала… Каждая женщина… Но ведь это ваше с Аней дело. Я не хотела бы вмешиваться…

– Вот именно! – хмуро перебил меня Ковалев и снова полез за сигаретой. – Вот именно… Каждая женщина мечтает стать мамочкой, а каждый мужчина хочет заиметь наследника… ну или наследницу, на худой конец. Даже когда наследовать нечего… Я прав? – Он неожиданно улыбнулся. Правда, улыбка у него вышла слегка печальная. – Но, к сожалению, не всем дано это счастье испытать… не все могут…

– Так ты хочешь сказать… – ахнула я и прижала ладонь к губам. Вот, значит, в чем дело! Вот почему Сергей всегда так заводится и злится, стоит только Нюсе завести речь о детях… У Ковалева просто-напросто не может быть детей?

– Вот именно, – внимательно глядя на кончик своей сигареты, подтвердил мою догадку он. – Детей у меня быть не может… Своих. Поэтому я и не возражал против того, чтобы ты продолжала жить в нашем доме, даже несмотря на тесноту и явные неудобства… Но ты, Эгле, вполне взрослая барышня, не сегодня завтра встретишь свою судьбу в виде прекрасного принца на белом коне, упорхнешь из нашего с Аней гнезда и думать забудешь о своей благодетельнице…

– Да что ты такое говоришь, Сергей! – всплеснула я руками. – Как ты можешь подумать, что я смогу забыть…

– Это жизнь, девочка… – спокойно улыбнулся он. – Нормальная человеческая жизнь… Рано или поздно ты уйдешь. Да и я… Что греха таить, тебе прекрасно известен мой образ жизни и перспективы на будущее. Дай бог, если все в моих планах удастся и сложится по моему сценарию. – Он суеверно постучал по деревянной обшивке. – Но может ведь и по-другому повернуться. Человек предполагает, а Бог располагает… И тогда наша маленькая Нюся снова останется одна…

– Я ее не оставлю, я буду каждый день ее навещать…

– Верю-верю… – с легкой досадой в голосе согласился Ковалев. – Но у меня тут родилась идея получше. Знаешь, кто меня на нее натолкнул? Жорка, с его нелепыми разговорами об усыновлении маленькой сиротки. Ему-то ребенка никто не отдаст, тут и думать не о чем, а вот мы с Аней могли бы попробовать…

– Ты это серьезно говоришь? – изумилась я. – Ты хочешь взять ребенка из приюта?

– А что ты так недоверчиво на меня смотришь? – слегка нервно поинтересовался он. – Что я, не человек, что ли? Ты что, не знаешь, как я Нюсю люблю? Да я для нее готов и не на такие жертвы пойти.

– Я знаю. – Мне стало даже как-то неудобно за свои недоверие и сомнения.

– В общем, я долго думал обо всем этом, сомневался… Но наконец решился. Я присмотрел подходящего ребенка… Девочку. И хотел бы, чтобы ты, как говорится, женским взглядом оценила и одобрила мой выбор. Все-таки решиться на такой шаг совсем не просто…

– Я так рада! – Я не удержалась и чмокнула Сержа в щеку. – Я даже не знала, какой ты… Какой ты на самом деле хороший человек! Что я должна делать?

– Не суетись, – слегка поморщился Сергей. – Пока нужно только взглянуть на сиротку, и все… Ну, в крайнем случае познакомиться, узнать, что за характер у девочки… ну, там, что ей нравится, какие конфеты любит… Короче, не мне тебя учить, ты ведь в отношениях с детишками почти профессионалка, все соседи тебя в няньки с удовольствием приглашают… И Ане давай пока не будем ничего рассказывать. Вдруг ничего не получится, зачем вселять в ее душу напрасную надежду…

Видимо, Сергей и правда был настроен крайне решительно. Уже утром следующего дня мы втроем – я, Георгий и Серж, находящийся в каком-то нервном состоянии, – подъезжали к центральному городскому парку, где, как мне объяснили, было намечено первое официальное свидание ребенка с его будущим законным папашей. К моему удивлению, пока мы добрались до места, нервозность Сергея каким-то непостижимым образом перекинулась даже на обычно насмешливого и невозмутимого Жору. Он всю дорогу сосредоточенно молчал и выкурил за сорок минут чуть ли не полпачки своего любимого «Муратти». У меня же настроение, в отличие от двух друзей, было превосходное.

По дороге по настоянию Сергея мы заехали в игрушечный магазин.

– Может, не стоит сегодня за игрушками ехать? – недовольно пробурчал Георгий. – Для первого раза можно и так обойтись… Времени осталось не так много, а потом, мы ведь не знаем, что нравится этой девчонке… – Он произнес последние слова настолько безразлично и холодно, что такое отношение к будущей дочке друга резануло мне слух…

– Не бурчи, Жорж! – тотчас отозвался Сергей, заметив, как невольно изменилось мое лицо. – Хочется, конечно, побыстрее на девочку посмотреть, но без подарков ехать как-то неприлично, даже первый раз… Ну а что может понравиться маленькой трехлетней барышне, я думаю, догадаться не сложно. Правда, Эль? Мы с Жорой полностью полагаемся на твое знание загадочной детской души.

– Значит, ей три годика? – отчего-то обрадовалась я. Не знаю почему, но сначала мне казалось, что Сергей вряд ли рискнет взять к себе в дом такого маленького ребенка и остановит свой выбор на девочке постарше, которая требует меньше внимания и заботы, не будет надоедать, плакать по ночам. – Это ведь здорово, тогда она действительно поверит, что вы с Аней и есть ее самые настоящие и родные папочка с мамочкой, сможет искренне полюбить вас, – сказала я.

– Вот именно! – многозначительно посмотрел Сергей на друга. – Но, между нами говоря, подарки и сладости в этом деле тоже не окажутся лишними, уж вы, друзья, поверьте моему опыту. – И он расхохотался, на мой взгляд, излишне жизнерадостно и поэтому не очень натурально. – Так что не ломайся, Жора, и гони свой автомобиль прямиком к вожделенному детскому раю.

К центральному входу парка мы подъехали почти в одиннадцать. Свободных мест на парковке почти не было, и Жора едва-едва успел втиснуть свой «мицубиси» между двумя не первой свежести «десятками», при этом грубо подрезав какой-то не слишком респектабельный «форд». Вволю побранившись с выскочившим из него возмущенным водителем, Жорж как будто слегка успокоился и даже повеселел.

– Ну что, друзья, пошли, что ли? Посмотрите, какую славную девчушку я выбрал себе в дочери, – скомандовал Сергей, и мы быстро двинулись по аллее к главной площади парка, где у фонтана и были назначены смотрины.

Вокруг фонтана теснились зеленые, под цвет окружающей листвы, деревянные скамейки, плотным кольцом опоясывая пространство, внутри которого веселой гурьбой носились возбужденные ребятишки. На лавочках, подставив лица ласковым солнечным лучам, сидели с книжками молодые мамы и нянечки, сосредоточенно вязали бабушки и, небрежно развалившись, читали газеты невозмутимые папаши. Мы заняли скамейку немного в отдалении, в тенистой аллее справа от фонтана.

– Ну, где твоя девочка? – нетерпеливо дернула я Сергея за рукав. – Показывай скорее, какая она?

– Кажется, ее еще нет у фонтана, – внимательно всматриваясь в веселящихся детей, пробормотал он.

– Да вон твоя красавица! – Жорж показал на аллею, противоположную той, по которой пришли мы. Я с удивлением посмотрела на него. Вот хитрец, говорил, что ни разу до этого не видел девочку, а сам узнал ее раньше, чем взволнованный будущий папаша.

Мы дружно обернулись и уставились на очаровательную маленькую леди, одетую в нарядное, явно дорогое платье, независимо вышагивающую по аллее с огромной куклой в руках. Сзади, едва успевая за воспитанницей, прихрамывая шла высокая худощавая и прямая как палка пожилая женщина в очках. Я заметила, что няня несколько раз пыталась направить свою воспитанницу в гущу ребят у фонтана, но та упрямо шагала в одной ей понятном направлении. Достигнув небольшой лужайки вдали от ребят и лавочек, малышка опустила на траву куклу и начала что-то говорить няне, хмуря лобик и размахивая ручонками.

– Вот уж никогда бы не подумала, что дети в российских детских домах живут настолько шикарно. Одеваются в такие платья и гулять ходят в парк в сопровождении индивидуальной воспитательницы. – Меня, всю жизнь больше всего на свете боявшуюся приютов и детских домов, это открытие и правда порядком поразило. – Пожалуй, не в каждой даже состоятельной семье могут позволить себе такое…

– Конечно, – принужденно хохотнул Сергей. – Малышку и нарядили и привели сюда специально, чтобы в грязь лицом перед будущим родителем не ударить… А вообще ведь это не совсем обычный приют, как ты себе это представляешь. Этот дом совсем особенный. В него попадают не обычные подкидыши с улицы. И взять оттуда ребенка ох как не просто… Это так называемый платный детский дом.

– Платный?! – еще больше поразилась я. – Совсем ты меня запутал, Сергей. Ну кто, скажи на милость, может платить за несчастных сирот? Ты что, не понимаешь, они и называются сиротами именно потому, что у них никого, абсолютно никого нет на всем белом свете. – Я слегка погрустнела, вспомнив свое собственное несчастье. – Если даже вдруг у малышей находятся родственники, да еще такие, что могут платить за шикарное содержание и игрушки, то не проще ли им взять ребенка себе…

– Не смеши, – отозвался напряженно молчавший до этого Жора. – Конечно, платить, особенно если бабок навалом, намного проще, чем брать неизвестно откуда взявшегося подкидыша и взваливать на свои плечи заботы о нем… Но тут дело совсем не в этом. За этих сирот никто не платит, вернее, платит, но один человек – хозяин приюта.

– Он что, такой добрый и отзывчивый человек, что не может пройти мимо несчастных, обиженных судьбой деток? – Я никак не могла понять, что имеет в виду Жорж.

– Ты что, совсем, что ли, еще глупая, Эль? – с удивлением посмотрел на меня Сергей, на секунду оторвав взгляд от происходившего на полянке. – Где это, интересно, ты видела таких дурачков, да еще и с карманами, полными бабок? Этот парень просто нашел стабильный, прибыльный бизнес и хорошо выполняет свое дело. Он вкладывает в ребенка определенную сумму, а получает потом приблизительно в два, а то и три-четыре раза больше. Теперь поняла?

– Так в этом приюте что, детьми торгуют, что ли?! – ахнула я и испуганно прикрыла ладошкой рот. – Но это же самое настоящее преступление, насколько я знаю…

– Не надо таких громких слов, – слегка поморщился, как от зубной боли, Ковалев. – Все бумаги у них в порядке, и действует дом на вполне законных основаниях. Здоровых и развитых брошенных детишек специально выискивают по всем приютам, больницам и родильным домам города и области. Самых перспективных ставят на довольствие. В этом заведении работают профессиональные и квалифицированные няни, психологи, врачи и воспитатели, и из несчастных подкидышей вырастают не дети, а настоящие конфетки. За ними на несколько лет вперед выстроилась очередь потенциальных родителей из всех развитых стран Европы и мира. Работают почти всегда под заказ, новые родители получают малыша определенного пола, возраста, цвета глаз и кожи. Естественно, директор предпочитает иметь дело с иностранцами, но и нашим изредка счастье перепадает. Вот и нам с Аней, к примеру, повезло. Какая-то пара из Голландии внезапно отказалась от контракта, то ли заболел кто, то ли обстоятельства личные изменились… я не в курсе особо, но я подсуетился и быстренько написал договор на себя. За свои деньги я получаю ребенка и весь пакет гарантий на будущее. Родословную, всякие справки от любых мыслимых врачей, заключение психолога, ну и документы, конечно. Так что все законно, не тушуйся, Эгле.

– А откуда у тебя взялись такие деньги? – Я с сомнением посмотрела на Ковалева. – Насколько я понимаю, если в этом заведении все обстоит именно так, как ты говоришь, девочка должна обойтись тебе совсем не дешево… Почему просто не взять ребенка в нормальном приюте?.. Бесплатно…

– Еще бы! – нервно отозвался Серж. – Денег в это мероприятие вложено уже полно, и еще надо вкладывать и вкладывать. Я тут одно дельце провернул на днях, еще вон Жорка помочь обещал… В общем, это не твоя забота. Я уж как-нибудь разберусь, как решить эту проблему. К тому же скидку приличную хозяин приюта делает из-за этой истории с голландцами. А бесплатный сыр, девочка моя, бывает только в мышеловке, давно пора бы понять, не маленькая уже. В обычном приюте тебе такую крошку подсунут, что не обрадуешься потом… Если уж брать себе в дом ребенка, так хочется быть уверенным, что он не даун и не псих потомственный…

– Между прочим, и не дадут тебе в государственном доме ребенка на воспитание, – подал голос хмуро молчавший до этого Георгий. – Ты в их глазах бывший зэк. Личность ненадежная и аморальная… И вообще, хватит болтать, мы сюда не за этим вообще-то пришли. Давай, ты обещала, что сможешь ненавязчиво подкатить к девчонке, познакомиться…

– Так пойдемте вместе, чего вы боитесь? Все равно нужно когда-то знакомиться…

– Только не сейчас, – испуганно замахал руками Ковалев. – Я еще подожду маленечко…

– И правильно, – поддержал друга Георгий. – Ты иди пока одна, Эль, узнай там, какой у малышки характер, что ей нравится… ну, ты понимаешь… И еще: няньке пока не стоит знать, что Серега тут поблизости находится. Не надо обнадеживать ни ребенка, ни руководство дома: вдруг девочка с папашей не понравятся друг другу, а денежки за услуги все равно платить придется. Так что предлагаю для начала разведать обстановку. Если что не так, просто тихо слиняем, и все, а так за выезд и услуги няньки придется сотню баксов отстегнуть…

– Вот именно, – согласно кивнул Ковалев. – Я деньги не рисую, между прочим, чтобы за каждую безделицу по три тысячи отваливать…

– Ну ладно, мне в принципе не трудно, я люблю с детьми заниматься. – Я пожала плечами и непринужденно зашагала по теплому асфальту тротуара к тому месту, где расположились девочка и ее престарелая няня. Что-то во всей этой истории с усыновлением мне не нравилось. Не слышала я раньше о таких детских домах, вернее, слышать-то слышала, но как-то в основном в сводках криминальных новостей… Конечно, оттого, что я познакомлюсь с девочкой, хуже никому не станет, поговорю с ней, осмотрюсь, а там видно будет…

– Валь, ну Валя же, – еще издалека услышала я капризный плачущий голос девочки. – Ну садись вот сюда со мной на травку. – Малышка присела на корточки и требовательно похлопала ладошкой по мягкой траве около себя. – Давай веночек сплетем, я хочу из цветочков на голову вено-ок… – Девочка уже почти рыдала.

– Аришенька, милая, я не умею венки плести, меня не учили этому в школе для нянечек…

– У-у-у-у-у-у! – продолжала плакать девочка. – Ты ничего не умеешь… Ты плохая, Валя, плохая… плохая… – Арина затопала по траве ножками, обутыми к симпатичные кожаные сандалии. – Я прикажу, чтобы тебя уволили, раз ты такая нехорошая и злая. Быстро садись со мной рядом, будешь одевать мою куклу…

– Я не могу рядом, Ариночка, – со страданием в голосе пыталась образумить ребенка няня. – Ты же знаешь, у меня ножка с самого утра болит. Мне даже стоять больно, девочка. Давай пойдем вон туда, к лавочкам, ты с ребятами поиграешь, а я ведь старенькая…

– Я не хочу, чтобы старенькая… – с новой силой зарыдала Арина. – Я хочу, чтобы играть… Я хочу венок… – Из глаз малышки текли самые настоящие, крупные, как бусины, слезы.

«А девочка-то настоящая капризница, – невольно подумалось мне. – Намучается с ней Анюта, ох как намучается…»

– А какой бы ты венок хотела? – спросила я, останавливаясь напротив горько рыдающей девочки. – Какие цветочки тебе больше нравятся: белые, желтые, а может быть, красненькие?

– Я вон как у той девочки хочу, – хмуро отозвалась Арина. – А эта Валя глупая, ничего не умеет делать… – Малышка сердито посмотрела на няню.

– Ну зачем же ты так обижаешь свою няню? – с улыбкой поинтересовалась я. – Она ведь умеет много других, более важных и полезных вещей…

– Ну и пусть, мне все равно, – упрямо насупилась девочка. Пусть умеет. Все равно прикажу, чтобы ее прямо сегодня уволили. Она играть со мной совсем не хочет. А мне скучно…

– Ну, если дело только в венке, то я с удовольствием помогу тебе сплести его. Он будет еще красивей, чем у той девочки у фонтана. Идет?

– А ты что, правда умеешь веночки делать? – недоверчиво посмотрела на меня, почти что высохшими глазами Арина. – Правда-правда?

– Девушка, милая, – взмолилась няня, – не могли бы вы с девочкой поиграть с полчасика? Сколько лет работаю, ни разу мне еще такой капризный ребенок не попадался, хоть на самом деле увольняйся, ей-богу. Просто дни считаю до того, как заберут ее. Обещали увезти со дня на день… А сегодня с утра еще ревматизм прихватил, так вообще никакого спасу от ее упрямства нет. Мне бы на лавочку сесть, чтобы колено успокоилось, я и так не спала из-за него всю ночь, а тут еще капризы, как назло…

– Вы идите, посидите, конечно, о чем речь… – искренне отозвалась я. – Не волнуйтесь, мы с Аришей прекрасно поладим, я ведь тоже иногда няней подрабатываю…

– Вот спасибо, девушка, я даже денег могу вам немного за помощь заплатить…

– Когда мы играть-то будем? – снова заканючила девочка, дергая за рукав теперь уже не няню, а меня. – Я сейчас опять плакать буду…

– Не надо плакать, милая. – Я опустилась перед девочкой на корточки. – Значит, ты хочешь веночек из одуванчиков, как у той девочки? Давай тогда соберем для начала немного цветочков. А знаешь, почему эти желтые красавчики называются одуванчиками? – Девочка, с искренним удовольствием срывающая крупные желтые цветы, с интересом посмотрела на меня. – А просто, когда они долго-долго поживут и станут старенькими…

– Как Валя? – деловито поинтересовалась она.

– Ну приблизительно, – кивнула я, – то вот эти шикарные желтые волосики становятся беленькими и прозрачными…

– Ну точно как у Вали! – удовлетворенно сказала Арина.

– И разлетаются в стороны от малейшего дуновения ветерка, – продолжила я, видя, что девочка слушает с искренним любопытством.

– И он становится лысеньким? – искренне расхохоталась девочка, посмотрев на яркий желтый цветок, зажатый в ее руке. – Значит, и Валя тоже станет скоро лысенькая?

– Нет, Валя, наверное, не станет… – немного растерялась от такой железной логики я.

Вдвоем мы с удовольствием сплели венки не только мне и Арине, но и даже кукле достался маленький симпатичный веночек. Достав из кармана предусмотрительно прихваченный с собой шарик с мыльными пузырями, я показала девочке, как запускать в небо пеструю армаду хрупких, переливающихся на солнце всеми цветами радуги шаров, и, пока она с интересом дула в трубку, я задумчиво посмотрела на дремлющую на лавочке возле раскидистого дерева Валю, потом посмотрела в тот конец аллеи, где, по-прежнему не решаясь подойти, сидели мои старшие товарищи. Веселая и непосредственная девчушка нравилась мне все больше, да и настроение у нее, похоже, явно улучшилось. Именно в этот момент у меня в голове и родилась «блестящая идея». Мне очень хотелось, чтобы эта история с удочерением Ариши удалась и Аня наконец-то стала по-настоящему счастлива. Она будет просто сумасшедшей матерью, подумала я. А вот Сергей… Отношение Ковалева к будущему отцовству мне не нравилось. Само собой, он хотел доставить удовольствие и радость своей жене, но было совершенно очевидно, что сам он вовсе не горел желанием привести в дом маленького ребенка… Я снова посмотрела на Сергея и Жору и поняла: если я сейчас не предприму каких-то решительных шагов, Ковалев запросто может отказаться и спокойно уйти из парка, забыв о своих обещаниях.

– А скажи-ка мне, Ариша, как, интересно, зовут твою нарядную куколку? Она выглядит как самая настоящая королева…

– Она не королева. Она принцесса, – не отрываясь от пузырей, важно ответила девочка. – Ей и платье Валя сшила совсем как в том мультфильме про льва… Ты смотрела про льва?

– Конечно! – храбро солгала я. – Очень интересный мультфильм. Ну а имя у нее есть?

– Не знаю… – растерянно посмотрела на меня девочка. – Наверное, ее Арина зовут… Я же Арина.

– Ну правильно, а раз вы обе Арины, значит, ты тоже принцесса, так?

– Так… – не совсем решительно, но все же кивнула она.

– А скажи мне, Арина, а у вас есть своя собственная свита, которая выполняет все ваши приказания и желания?.. У всех принцесс ведь должна быть свита.

– Да… кажется, в мультфильме была свита… – расстроилась малышка. – А у меня нет… И Валя тоже ничего выполнять не хочет… Может, ты нашей свитой будешь, а? – Позабыв о пузырях, Ариша с надеждой уставилась на меня.

– У меня есть идея получше, – заговорщическим тоном прошептала я. – Вон там, вон на лавочке сидят два моих хороших друга, думаю, они с удовольствием немного побудут вашей свитой.

– Правда? А они согласятся?

– Конечно! – весело кивнула я. – Кто же откажется хоть немного побыть свитой таких прелестных принцесс, как вы? – И я, еще раз посмотрев на спящую няню, взяла девочку за руку и повела в тот конец аллеи, где меня нетерпеливо ожидали друзья.

Увидев перед собой нас с Ариной, Жорж чуть не поперхнулся от неожиданности.

– Какого черта ты притащила ее сюда? – возмущенно зашипел он, весь покрывшись красными пятнами. – Что нам с ней делать, скажи на милость?

– Я не к вам ее привела, я хочу, чтобы Сергей поближе познакомился с Аришей, увидел, какая она славная и милая…

– Дядя что, не хочет быть моей свитой? – немного испуганно спросила девочка и прижалась ко мне. – Он тоже старенький, как Валя, да? Тогда пойдем обратно на лужайку… мне здесь не нравится… – Арина потянула меня за руку по направлению к тому месту, где мирно дремала ее няня.

Я укоризненно посмотрела на Георгия.

– Конечно, дядя хочет быть твоей свитой, прекрасная королева, – наконец-то сказал тоже поначалу впавший в какой-то непонятный ступор Сергей. – Только он не умеет…

– Принцесса, – хмуро поправила девочка и посмотрела на Аниного мужа с некоторым интересом. – А ты умеешь?