Потрать всё, пока живой. Новая философия денег для тех, кто хочет жить счастливо

Октябрь 2008 года. Эрин и ее муж Джон, успешные юристы и родители троих маленьких детей, узнают, что у Джона обнаружена светлоклеточная саркома – очень редкая и стремительно развивающаяся форма рака мягких тканей.

«Мы не ожидали, что у здорового 35-летнего мужчины окажется опухоль размером с теннисный мяч», – вспоминает Эрин. Никто не мог и подумать о раке, пока опухоль не распространилась на позвоночник и кости ног Джона. «Мы не представляли себе, насколько все серьезно, пока не увидели рентгеновский снимок. Она была там – сияла как звезда на елке», – продолжает Эрин. Страшный диагноз буквально ошеломил ее. Из-за болезни Джон уже не мог работать, и ответственность за семью – физическая и финансовая – легла на плечи женщины. Слишком большая для одного человека.

Мы с Эрин дружили с детства, так что мне очень хотелось хоть как-нибудь помочь. «Может, тебе стоит перестать работать так много, – рассуждал я. – Тогда вы будете больше времени проводить как семья, пока Джону это еще доступно».

Оказалось, я зря сотрясал воздух: Эрин и сама подумывала бросить работу, чтобы сосредоточиться на самом главном. Так она и поступила. Между этапами терапии они с Джоном наслаждались простыми удовольствиями в компании друг друга у себя дома в Айове. Бродили по парку, смотрели кино, играли в видеоигры и вместе забирали детей из школы.

В ноябре, когда местные доктора сделали все, что могли, а улучшения не произошло, Эрин нашла клинику в Бостоне. Они были там несколько раз. Джон проходил экспериментальный курс лечения. В свободное время, пока он еще мог ходить, пара посещала экскурсии по историческим местам. Последняя надежда на чудо растаяла слишком быстро, и однажды Джон разрыдался. Он думал обо всем, что упустит: не увидит, как взрослеют дети, не разделит счастливую старость с Эрин.

Джон умер в январе 2009 года, всего через три месяца после постановки диагноза. Оглядываясь назад, Эрин по-прежнему чувствует боль и опустошение от утраты любимого человека. Но вспоминает и светлые моменты, которые смогла разделить с Джоном благодаря решению уйти с работы.

Большинство из нас поступили бы так же. Смерть пробуждает, и чем ближе она подбирается, тем более живыми мы себя ощущаем.

Когда конец близок, мы вдруг задумываемся: «Какого черта я делаю? Почему ждал так долго?» Но пока этот момент не наступит, идем по жизни так, словно властвуем над временем.

В каком-то смысле это вполне разумно. Было бы странно проживать каждый день как последний. Тогда нам не приходилось бы утруждать себя работой или подготовкой к экзаменам, или посещением стоматолога. Иногда отложить на время удовольствие и награду логично, ведь ожидание окупится. Но грустная правда в том, что многие откладывают все это слишком надолго: не делают то, что хотели бы. Снова переносят приятные встречи, пока не станет слишком поздно. Копят деньги на впечатления, которых никогда не получат. Живут так, словно никогда не умрут, – совсем не дальновидно.

Естественно, случай Эрин и Джона – экстремальный. Прогрессирующая светлоклеточная саркома – редкость, и эта пара встретилась со смертью намного раньше большинства. Однако вызов, который бросает нам судьба, одинаков для всех. Здоровье каждого из нас ухудшается со временем. Рано или поздно мы умрем, но до этого всем придется задаться вопросом: как извлечь максимум из конечного времени пребывания в этом мире?

Звучит как что-то возвышенное и философское. Но только не для меня. По образованию я инженер, а состояние заработал благодаря аналитическим способностям. Так что, считаю, тут дело в оптимизации: нужно максимизировать удовольствие, минимизируя потери.

Одна проблема для всех

Рано или поздно каждый сталкивается с этой проблемой в разной форме. В зависимости от человека размер дохода часто меняется самым кардинальным образом, но суть остается той же: как распределить жизненную энергию наилучшим способом, чтобы ее хватило на всю жизнь до самой смерти?

Я думал об этом много лет, еще в те годы, когда едва мог заработать на жизнь. И со временем сформулировал несколько вполне осмысленных принципов, которыми можно руководствоваться. Они и легли в основу книги. Например, некоторые впечатления доступны только в определенном возрасте – большинству людей не удастся покататься на водных лыжах в 90 лет. А вот еще один принцип: мы всегда имеем потенциальный шанс заработать больше денег, но никогда не сможем вернуть ушедшее время. Его становится только меньше.

Поэтому нет смысла упускать возможность жить, потому что боишься растратить слишком много денег. Больше стоит беспокоиться о том, как не упустить время.

Я очень верю в эти идеи и передаю их всем и каждому, как только представляется случай. Будь это 25-летняя девушка, которая боится строить карьеру мечты и остается на спокойной, безопасной, но нелюбимой и крайне утомительной для нее работе. Или 60-летний мультимиллионер, который продолжает часами сидеть в офисе в попытках скопить побольше к пенсии, вместо того чтобы наслаждаться своим богатством. Мне больно видеть, как люди тратят ресурсы и откладывают жизнь – полноценную жизнь – на потом. И я не упускаю случая сказать им об этом. Пытаюсь и сам, насколько могу, соответствовать этим принципам. Временами я наверняка похож на толстенького футбольного тренера, стоящего у кромки поля и неспособного следовать собственным советам. Но стараюсь менять свое поведение каждый раз, когда ловлю себя на подобном. О некоторых изменениях вам предстоит прочитать ниже. Никто не идеален, но я стараюсь изо всех сил.

Абсолютно одинаковые, совершенно разные

Жить на полную можно миллионом разных способов. Например, я обожаю путешествовать и играть в покер. Я часто куда-то езжу, иногда – на турниры по покеру. Следовательно, значительную часть своих сбережений каждый год трачу на свои удовольствия. Но не поймите неправильно, я не защищаю всех, кто спускает деньги на билеты и отели, не говоря уже о покере. К чему я на самом деле призываю, так это определить, что делает вас счастливыми. Превратить деньги в такие впечатления, которые подходят именно вам.

Только вы в курсе, что вам нравится. Одни без ума от приключений и активного отдыха, другие предпочитают оставаться поближе к дому. Одни с удовольствием тратят деньги на себя, свои семьи и друзей, другие уделяют как можно больше времени и средств тем, кому повезло меньше, чем им. И конечно, возможны десятки и сотни промежуточных вариантов. Так же сильно, как путешествовать, я люблю вкладываться в продвижение инициатив, которые мне небезразличны: от осуждения политики спасения банков[2] до помощи в ликвидации последствий урагана на Виргинских островах. Другими словами, не может один конкретный набор впечатлений оказаться лучше всех остальных. Наоборот,

Нужно тщательно и целенапрвленно выбирать на что потратить свое время. Слишком многие из нас делают это на автопилоте.

Конечно, не получится тратить деньги и время только на один вид опыта. Дело в том, что способность получать удовольствие от впечатлений того или иного рода меняется в течение жизни, и не один раз. Представьте, что вас, дошколенка, родители взяли с собой в путешествие по Италии. Что бы вы вынесли из этой, безусловно, недешевой поездки, не считая бесконечной любви к джелато[3]? Или противоположный пример: были бы вы в восторге от подъема на Испанскую лестницу в Риме в 90 лет – при условии, что еще живы и способны карабкаться по каким бы то ни было ступеням? Как говорили в одном экономическом журнале: «Здоровье дороже богатства».

Иными словами, возраст имеет значение, если вы хотите наилучшим образом использовать свое время и деньги. И чтобы увеличить удовлетворенность жизнью в целом, важно получать впечатления в подходящем возрасте. Это работает вне зависимости от того, что вам нравится и насколько вы богаты. У разных людей уровень удовлетворенности жизнью отличается – даже при схожих условиях. Например, у людей со сравнительно большим дискреционным доходом[4] он бывает ниже, а у прирожденных оптимистов любого возраста и достатка – наоборот, выше. Всем лучше выбирать подходящее время для получения определенных видов опыта. Чтобы получить от жизни как можно больше, нужно максимизировать свою удовлетворенность ею. Для этого нужно грамотно планировать: правильно распределять время и деньги, чтобы при доступных ресурсах использовать максимум возможностей. Принимая на себя ответственность за такие серьезные решения, вы берете и ответственность за собственную жизнь.

Миллиардер без состояния

Так меня иногда называют друзья. Это значит именно то, о чем вы подумали. Я не настоящий миллиардер, а вот деньги трачу, словно один из них.

Реальность же показывает, что редкий миллиардер успевает потратить свое состояние при жизни. Есть предел тому, сколько человек, даже самый расточительный, может спустить. Часто богатые люди просто раздают крупные суммы. И несмотря на это, 2000 самых состоятельных людей США – большинство которых далеко не молоды – жертвуют на благотворительность лишь 1 % богатства в год. Никто из них не окажется банкротом до того, как умрет. И я говорю не о жадных богачах. В этом списке одни из самых щедрых благотворителей современности – такие как Билл Гейтс, Уоррен Баффетт[5] или Майкл Блумберг, каждый из которых буквально обязался раздать свое богатство. Даже такие невероятные филантропы не смогут истратить эти миллиарды достаточно быстро. Отчасти потому, что собрали состояния настолько крупные, что они растут каждый год на сумму большую, чем можно ответственно и продуманно потратить. Например, состояние Гейтса практически удвоилось с 2010 года, хотя он полностью посвятил себя и свои деньги борьбе с болезнями и бедностью. Не хочу придираться к человеку, который сделал столько невероятного добра, но не могу не задаваться вопросом, насколько больше хорошего мог бы совершить Гейтс со своим богатством, если бы начал использовать его раньше!

По крайней мере, он оказался достаточно мудр и дальновиден, чтобы перестать работать ради денег в возрасте, когда было еще не поздно начать тратить их по-крупному. Очень многим богатым и успешным людям это не удается. Даже Гейтсу стоило бы выйти на пенсию гораздо раньше – до того как он накопил в несколько раз больше, чем сможет использовать за одну жизнь.

Мы ведь не в компьютерной игре. За накопленные монетки нельзя купить дополнительные жизни.

Хотя многие ведут себя так, словно это правда. Зарабатывают и зарабатывают, стараются увеличить свое состояние до предела. Даже на минуту не задумываются о том, как увеличить то, что они извлекают из богатства. То, что можно дать детям, друзьям или даже миру сейчас, не дожидаясь смерти и вскрытия завещания.

Разговор, изменивший жизнь

Правда, сам я думал так далеко не всегда, особенно когда только устроился на работу после учебы. В Университете Айовы я играл в футбол и специализировался на проектировании электронных устройств. И хотя любил свою профессию всей душой и даже до сих пор мыслю как инженер, к моменту, когда специалисты по подбору персонала стали наведываться в кампус, уже знал, что не пойду обычным карьерным путем. Устройся я в компанию наподобие IBM, пришлось бы годами заниматься улучшением подструктуры крохотного чипа, прежде чем меня допустили бы к серьезным разработкам. Совершенно непривлекательно. Строгое расписание (рабочие часы 5/2) с парой недель отпуска в году стояло бы на пути любого другого занятия, которое могло привлечь мое внимание. Не стану отрицать, тогда я был слишком молод и страдал легкой манией величия. Но одновременно на 100 % уверен, что для меня найдется что-нибудь получше.

Фильм «Уолл-стрит»[6] вышел, когда я учился в колледже. Сегодня над этой картиной по большей части посмеиваются. Мы презираем безупречно стриженного персонажа Майкла Дугласа, Гордона Гекко, который поведал нам, что «За неимением лучшего жадность – это хорошо». Всем известно, куда такой необузданный капитализм завел страну. Но тогда образ богатой жизни без ограничений, показанный в фильме, увлек меня. Казалось, индустрия финансов даст мне свободу, о которой я мечтал.

Так что я устроился на Нью-Йоркскую товарную биржу. Должность называлась «младший клерк» (screen clerk) – помощник помощника, который таскает бутерброды начальству в зал торгов. Если сравнить с Голливудом, это было как будто я устроился на одну из самых больших студий… разбирать письма.

Моя стартовая зарплата была 16 000 долларов в год. Этого не хватало, чтобы прожить в Нью-Йорке, даже в начале 1990-х годов. Так что пришлось на время вернуться к матери в Орандж, штат Нью-Джерси. После повышения до должности старшего клерка (head screen clerk) и зарплаты 18 000 долларов в год я смог перебраться на съемную студию в Аппер Вест-Сайде, которую делил с соседом. Мы установили импровизированную стену, так что у меня получилось подобие отдельной спальни размером с печь для пиццы. В те дни оставалось так мало свободных денег (после оплаты аренды и счетов), что не хватало даже на дорогу, если бы я не покупал месячный проездной на метро. Когда я вел девушку на свидание в кино, то каждый раз обливался холодным потом, боясь, что она попросит попкорн. Я не шучу.

Чтобы зарабатывать больше, я решил подрабатывать ночным водителем своего босса. Старался быть супербережливым и откладывать так много, как только мог. Единственный человек, которого я знал, и у кого было еще меньше денег – мой друг Тони. Он собирал нераскрывшиеся зернышки попкорна, чтобы заморозить их и использовать еще раз.

Я очень гордился своей хозяйственностью и радовался, что удается копить деньги даже с таким низким уровнем дохода. Но однажды в разговоре с моим начальником и одним из совладельцев компании Джо Фарреллом речь зашла о сбережениях. К тому моменту у меня было уже около 1000 долларов, и я рассказал ему об этом, ожидая, что Джо восхитится моими финансовыми способностями. Ох, как же я ошибался! Реакция оказалась совершенно противоположной:

«Ты что, идиот? Зачем ты отложил эти деньги?»

Я словно пощечину получил. «Ты пришел сюда зарабатывать миллионы, – продолжил он. – И скоро увеличишь свой доход! Ты что, рассчитываешь всю оставшуюся жизнь получать 18 000 в год?»

Джо был прав. Я пришел на Уолл-стрит за большими деньгами и почти наверняка через несколько лет стал бы зарабатывать больше. Так зачем было откладывать на будущее крохи из своего и без того очень скромного дохода? Этой ничтожной тысячей долларов нужно было насладиться здесь и сейчас!

Это был переломный момент – мой мозг взорвался новыми идеями о том, как можно сбалансировать доходы и расходы. Тогда я этого не знал, но на самом деле Джо Фаррелл так объяснил мне довольно старую концепцию финансирования и бухгалтерии. Она называется сглаживание потребления. Доход меняется от месяца к месяцу и от года к году, но это не значит, что расходы должны обязательно отражать эти перемены – гораздо лучше, если удастся сгладить их. Фокус в том, чтобы перераспределить средства с благоприятных лет на не самые удачные. Именно для этого и нужны сбережения. Но я использовал накопительный счет с точностью до наоборот: забирал деньги у молодой и голодной версии себя для будущей более богатой! Неудивительно, что Джо назвал меня идиотом.

Читатель, вероятно, покачает головой: «Да, теоретически сглаживание потребления имеет смысл, но на практике – откуда мне знать, что в будущем я стану настолько богаче? Далеко не каждый младший клерк становится успешным брокером, и еще меньшее число мальчиков на побегушках из голливудских офисов вырастает в студийных магнатов». Все это верно, и я первым признаю, что мне не раз не везло, прежде чем я стал тем, кем являюсь сегодня. Масштаб роста дохода невозможно предсказать. Но кое в чем можно быть уверенным: в направлении его роста. Я не мог тогда утверждать, что заработаю миллионы, но определенно знал, что сумма дохода будет больше 18 000 долларов в год! Честно говоря, можно было устроиться официантом и уже зарабатывать больше.

«Кошелек или жизнь»

Примерно в это же время я наткнулся на важную книгу, которая очень повлияла на меня, «Кошелек или жизнь» Вики Робин и Джо Домингеса[7]. Я сам возвращался к ней несколько раз, а сегодня она пользуется популярностью уже у нового поколения читателей, многие из которых – участники движения FIRE (financial independence, retire early)[8]. Эта книга кардинально изменила мое понимание ценности времени и жизни: я понял, что трачу время впустую.

Авторы «Кошелек или жизнь» утверждают, что деньги можно представить как эквивалент жизненной энергии. Она включает каждый час вашей жизни – работая, вы тратите часть этого ограниченного запаса.

Так что сумма, которую вы получаете за любую работу, равна количеству жизненной энергии, которое вы на нее потратили.

Независимо от того, насколько много или мало приносит работа. Так что даже если вы зарабатываете восемь долларов в час, потратить их означает израсходовать часовой запас жизненной энергии. Эта простая идея повлияла на меня гораздо сильнее заезженного «время – деньги». Мне пришла в голову мысль: «У нас забирают жизненную силу в обмен на бумажки!» Я почувствовал себя словно Нео в финале «Матрицы», когда он увидел мир таким, какой он есть. Со мной было то же самое после прочтения книги. Я ходил и подсчитывал часы, которые понадобятся на покупку той или иной вещи. Я замечал красивую рубашку, считал в уме и делал вывод: «Ну уж нет, не собираюсь работать два часа ради одной только рубашки!»

Из той книги я извлек еще несколько полезных идей, но сейчас поделюсь только самой актуальной для моей теории: более высокая зарплата не всегда означает более высокий почасовой доход. Например, человек, который зарабатывает 40 000 долларов в год, может в действительности получать намного больше за один час работы, чем тот, чья зарплата – 70 000. Как такое возможно? Все упирается в жизненную энергию. Работа, приносящая 70 000 долларов, отнимает куда больше жизненных сил: время на дорогу до работы и обратно, деньги на покупку одежды, подходящей для сотрудника с высоким статусом и, конечно, часы, которые вы вкладываете в работу. Так и получается, что человек с зарплатой выше часто в конце концов оказывается беднее. Вдобавок у него остается меньше времени, чтобы наслаждаться деньгами, которые он или она зарабатывает. Стоит учитывать все эти скрытые затраты, сравнивая разные вакансии.

Я провожу похожие вычисления с… печеньем. Ради своих коленных суставов и по другим связанным со здоровьем причинам я стараюсь поддерживать определенный вес. Каждый раз, глядя на печенье, «перевожу» его в минуты на беговой дорожке. Иногда, если печенье уж очень аппетитное на вид, я могу откусить кусочек, чтобы оценить вкус и решить, стоит ли это печенье лишнего часа на тренажере? И не всегда отвечаю «нет», хотя обычно именно так и говорю себе. При любом исходе – это обдуманное решение. Такие вычисления – со временем и деньгами или с печеньем и тренажером – помогают нам принимать более взвешенные решения, что однозначно лучше, чем действовать импульсивно или по привычке.

Я ни в коем случае не утверждаю, что любая работа или тренировка – это невыгодное вложение времени. Скорее всего, вам что-то нравится в вашем деле. Может быть, некоторые задачи вы выполняли бы даже без оплаты. Но для многих приятная часть – это еще и самый незначительный участок работы. Так что, если бы исчезла необходимость где-то брать деньги, большинство из нас легко нашли бы, чем заняться в освободившееся время.