Черные клинки. Бывает, просто не везет

– Заткнись! – коротко рявкнул Сай, и Колесо тут же словно уменьшился в размерах.

– Говори, как найти. – Громила повернулся к Пулию.

Жутко захотелось отлить. Но если сейчас обоссаться, то шансы выжить с ничтожных уменьшатся до нулевых.

– Тут такое дело, парни… – Пулий добавил в голос деловую нотку. Иногда она помогала получить чаевые. Сейчас же на кону стояла ставка гораздо большая, чем пара медяков. К сожалению, ничего лучше в своём арсенале Пулий не имел. – Из-за всей этой истории я работу потерял… Так, может, вы мне чутка за службу приплатите?

От неожиданности Сай поперхнулся. Колесо сдвинул шляпу на затылок и застыл с открытым ртом. Замер и Пулий, чувствуя, как от страха кишки принялись драться между собой.

А затем Сай рассмеялся. Смеялся так долго, что из глаз потекли слезы.

– А ты храбрец, – наконец выдавил из себя амбал, вытирая щёки.

Колесо хихикнул. Пулий его едва не поддержал – такой глупости в свой адрес он ещё не слышал за всю жизнь. – Возможно, я и оставлю тебя в живых. А может, даже дам пару монет. Но попробуй только подумать о том, чтобы меня надуть… – Вместо окончания фразы, Сай сжал в кулаке свою металлическую флягу, превратив её в жалкий блестящий комок. – То же самое сделаю с твоей башкой.

***

Близился полдень. Солнце едва просвечивало сквозь облака, но серый свет всё равно резал глаза. Голова жутко кружилась. Дождь так и не пошёл, воздух был густой и влажный. Несмотря на прохладу, дышалось с трудом. Пулий расстегнул несколько пуговиц на своём пальто.

В спину упёрлось острие кинжала, а Сай зашептал в ухо:

– Запомни, парень, я проткну тебе лёгкое ещё до того, как ты решишь сделать какую-либо глупость. Знаешь, каково это? Когда тебе протыкают лёгкое.

Пулий предпочёл бы не знать, а заодно чтобы мордоворот заткнулся – от его дыхания жутко несло луком. К горлу опять подкатил комок, но Сай продолжил:

– Ты тонешь. Только не в воде, а в собственной крови. Хочешь испытать на себе?

Пулий не ответил, но бандит и не ждал ответа.

– Ставлю твою шкуру, что не хочешь. Поэтому выбрось из головы любые мысли о побеге, если они случайно там завелись.

Сай ничего не сказал о Колесе, однако Пулий видел, как долговязый перешёл на другую сторону улицы.

– А теперь пошевеливайся. Хочу управиться со всем до темноты.

– Идти совсем недалеко, – Пулий попытался говорить как можно бодрее. На самом деле ноги едва передвигались, а по голове лошади теперь носились целыми табунами.

И как он только собирался сбежать от бандитов в таком состоянии? Один – дышал в спину, второй – шёл впереди, то и дело поворачивая голову в их сторону. Но что ещё остаётся? Между верной смертью и попыткой спастись, пусть и безнадёжной, любой выберет второе. Пулий расстегнул ещё пару пуговиц.

К счастью, идти и вправду было недалеко. Заброшенный дом, в котором он очнулся, находился всего в квартале от места, где ему двинули по башке.

Вскоре Пулий увидел знакомый переулок.

– Туда, – он уверенно указал путь.

Сай ухватил пленника за ворот, и нож больно упёрся в спину. Пулий охнул. Их обогнал Колесо и заглянул в переулок. Момент действовать настал.

Пулий рванул вперёд, отрывая две последних пуговицы и оставляя пальто в лапе застывшего Сая. Глубокий вдох холодного воздуха взбодрил, придав так нужных сил. Пулий сложил руки перед собой и со всего маху влетел в Колесо, сбив того с ног. Перепрыгнул через растянувшегося бандита и помчался вперёд.

В узком переулке ему показалось, что стены домов движутся друг навстречу другу и раздавят любого, ставшего на их пути. Черепица с крыш вот-вот посыплется на голову. Пулий расставил руки, став похожим на пьяного канатоходца. Сзади послышались грохот и ругань. Сай споткнулся о поднимающегося Колесо и подарил несколько драгоценных мгновений. Пулий стиснул зубы, превозмогая боль и тошноту, ускорил бег, будто сам ад гнался за ним по пятам. Впрочем, так оно и было.

Переулок казался нескончаемым туннелем из преисподней обратно в мир живых. Когда Пулий выскочил на улицу, топот ног преследователей был уже совсем близко.

Определённо Создатель заслужил молитву.

Солдатская палатка стояла на прежнем месте. Легионер со стопкой листовок повернулся, но, увидев Пулия, быстро потерял интерес. Офицер и остальные солдаты не удостоили его даже взглядом. Чувствуя, как кровь бьёт в виски молотками, Пулий замедлил ход, поравнявшись с призывным пунктом, остановился и наконец позволил себе обернуться.

Оба головореза замерли в десятке шагов. Колесо нерешительно двинулся вперёд, Сай удержал его и улыбнулся. Если бы удав хотел улыбнуться своей жертве, его улыбка была бы похожа на эту. Затем Сай что-то шепнул напарнику. Колесо тоже осклабился, по широкой дуге обошёл призывной пункт и остановился шагах в тридцати дальше по улице.

Теперь Пулий никак не мог вернуться домой, минуя встречу с одним из головорезов. Он посмотрел на прохожих, которые безучастно шли по своим делам – без сомнения, никто из них не станет вмешиваться, даже если Пулия начнут потрошить у всех на виду.

Солдаты?

Вся надежда была на них. Разумеется, головорезы не посмеют напасть в их присутствии, но что делать, когда легионеры уйдут? Следовать за ними, как бездомный щенок?

Пулий отогнал глупые мысли. Армия же создана, чтобы защищать простых граждан, разве нет? Он решительно шагнул к офицеру.

– Гх-м, – Пулий откашлялся.

Ветеран с исполосованным лицом поднял голову. Глаз уставился на Пулия.

– Решил послужить во славу Ангардии, сынок? Побольше бы в наши дни таких парней, – он повернул книгу, – вот, впиши сюда своё имя.

Пулий замер.

– Я не…

Ветеран моргнул.

– Если не умеешь писать, могу сделать это за тебя.

Нехорошее предчувствие заставило волосы на шее встать дыбом. Пулий попытался отогнать его.

– Я не собираюсь вступать в легион… Во всяком случае – пока, – добавил он, видя, как дёрнулась щека под глазной повязкой. – Дело в том, что мне нужна помощь.

Офицер поскреб в седых волосах, редких и сальных, едва прикрывавших белёсый череп.

– И чем же легион может тебе помочь, горожанин?

– Офицер, я…

– Центурион, – грубо перебил ветеран.

Пулий попытался унять шум в ушах.

– Центурион, на меня напали. Вот эти двое, – Пулий поочерёдно указал на Сая и Колесо, так и дежуривших неподалёку, словно пара волков, стерегущих, пока от стада овец отобьётся ягнёнок, – похитили меня и собирались убить.

Центурион даже не посмотрел по сторонам, а единственным признаком, что он вообще слышал Пулия, стало движение брови.

– Сейчас всё в порядке, насколько могу судить. В любом случае, это дело городской стражи.

Нехорошее предчувствие усилилось, наполнило живот свинцом.

– А ночью они же сожгли гостиный двор и убили его хозяина…

Центурион пожал плечами.

– Обратитесь к дознавателям.

Пулий не мог поверить услышанному и выражению (вернее полным его отсутствием), с которым этот человек, присягнувший защищать Империю ценой собственной жизни, говорил. Гнев перед несправедливостью отодвинул боль на задний план. Даже тошнота отступила.

Пулий в ярости ударил кулаками по столу.

– Но разве легионы не должны защищать граждан Ангардии.

Ноздри центуриона раздулись подобно кузнечным мехам. Единственный глаз налился кровью. Ветеран встал, нависая над Пулием сказочным великаном. Злым великаном из сказки с плохим концом. Той, в которой слишком уверенного в себе мальчика поймали и съели.

– Ты, сосунок, не смей указывать мне, что я должен и кому. Ты обязан мне каждым днём своей жалкой жизни. То, что ты ходишь на двух ногах, ешь хлеб, а не вонючие помои, спишь в своей мягкой постельке, а не в выгребной яме – за это и многое другое мне пришлось заплатить вот чем – центурион поднял повязку, закрывавшую глаз и оскалился.

Вернее, оскалилась половина его лица. Вторая, исполосованная рубцами, сжалась и перекрутилась. Но страшнее всего был глаз. Точнее, дыра, оставшаяся вместо него. Внутри виднелось что-то мягкое и розовое, похожее на фруктовое пюре.

Пулий отшатнулся и плюхнулся на задницу. Он был рад, что уже выблевал всё, что мог, так как весь мир опять завертелся. На спине вмиг выступил едкий пот – пот страха. Сердце провалилось куда-то ещё глубже, чем за весь минувший день.

– Если тебя подожгут у всех на виду, я, может, и помочусь на тебя, чтобы загасить пламя, а до тех пор – либо вписывай себя в книгу, либо проваливай!

Центурион опустился на своё место.

Мысли бесполезно копошились в голове, пытаясь соотнести реальный мир с ожиданиями. В жизни полным-полно исходов хуже, чем те, что ты представляешь. Они-то по большей части и случаются. Почему, стоит решить одну трудность, на её место тут же приходит новая, в разы труднее предыдущей.

Пулий посмотрел на своих преследователей. Те, естественно, никуда не исчезли магическим образом. Он поднял взгляд на центуриона и стол, за которым тот сидел.

Кряхтя, Пулий встал на ноги и, пошатываясь, вновь подошёл к центуриону.

Когда за тобой гонятся убийцы, выбор становится не слишком-то широким.

Ветеран снова поднял голову и уставился на Пулия. Вокруг здорового глаза образовалась сетка глубоких, словно вырубленных зубилом морщин.

– Решил послужить во славу Ангардии, сынок? – вся злоба из его голоса без следа испарилась. – Знал, что ты передумаешь. Побольше бы в наши дни таких парней, – он повернул книгу, – вот, впиши сюда своё имя. А если не умеешь, могу сделать это за тебя.

***

Первые капли дождя, крупные, как ягоды ежевики, упали на палубу и причал сразу после рассвета. Совсем скоро дождь перешёл в ливень. Через час с неба лилось сплошным потоком, таким плотным, что попавшему под него казалось: он купается в водопаде. В довесок, ветер яростно хлестал всей этой водой по лицу. Рулевой, пытаясь убрать со лба слипшиеся волосы, что-то кричал матросам, которые возились со снастями. Пулий, мокрый до самого исподнего и продрогший, смотрел на мрачную завесу хмури над удаляющимся городом, которая как нельзя лучше соответствовала его настрою. И всё же никак не мог заставить себя спуститься вниз, в душное тепло трюма.

Начиналась совершенно иная жизнь – во всех смыслах и отношениях, но осознать и принять новые реалии этого мира никак не удавалось. Вчера он злился на Лидию с её наморщенным носиком и саркастичной полуулыбкой, которая так раздражала. Сегодня он с ужасом осознал, что скучает по этой улыбке. Улыбке, которую не суждено увидеть следующие десять лет. Какой она будет, когда Пулий вернётся? Сколько морщинок появится вокруг рта и глаз?

И суждено ли ему вообще вернуться?

Пулий посмотрел на жетон в своей руке. Очередной дерьмовый приз на паршивой ярмарке жизни. Вряд ли стоило удивляться тому, что когда пришла очередь тянуть жребий, среди всех кусочков металла, болтавшихся в шлеме, достался именно этот… И всё же бессильная злоба душила, царапала когтями грудину изнутри. Злоба на старика, своим дурацким увлечением угробившего и себя и, похоже, Пулия; на головорезов: спасаясь от них, пришлось вступить в легион; на проклятого одноглазого центуриона, который оскалился, увидев цифру «13» на жетоне. А затем произнёс лишь одно слово, заставившее сжаться все внутренности.

«Север».