Обезглавленное Древо. Книга четвертая. Проклятый свободой
- -
- 100%
- +
– Слушай-ка, – не выдержал Хорас, видимо, опасаясь, что они проторчат посреди дороги до полудня, – никто не требует от тебя вовсе перестать искать. Мы можем отправиться в плавание вдоль побережья. Будем заходить во все порты и расспрашивать о твоих друзьях. К морю рано или поздно все приходят.
Айк вздрогнул. Перед глазами на миг вспыхнуло одно из драгоценных воспоминаний – прозрачный весенний лес, насквозь пронизанный солнцем и ветром, улыбка в светлых глазах Джори и его мягкий, необыкновенно мелодичный голос: «Все пути ведут к морю».
Медленно, очень медленно Айк склонил голову. Завязанные в пышный хвост темные волосы легли ему на плечо. Он решительным движением отбросил их за спину, вскочил в седло и пустил лошадь галопом в сторону побережья.
Хорас радостно свистнул и присоединился к бешеной скачке.
– Ты верно решил, – сказал он, когда лошади успокоились и пошли рысью, – надо только съездить в одно местечко. Сведем эту дрянь с твоей руки и будем спокойны, как в бухте во время шторма.
Айк молчал. Он жалел, что нельзя гнать лошадей и дальше – пока хватит дыхания, пока они не упадут замертво. Пока он сам не упадет замертво.
Казалось, как только он вырвется из Вьена, избавится от участи отверженного и от невыносимых обязанностей Свершителя – вот тут-то и начнется настоящая жизнь.
Ну и вот. Давай, живи. Живи, Айк, на полную катушку. Что, не помнишь уже, как это? Увы, чтобы что-то забыть, нужно сначала это узнать.
Такого города Сильван и Крис еще не видели, хотя за последние месяцы насмотрелись всякого.
Над головами на двадцатиметровых опорах лежало громадное, потемневшее от времени полукольцо. Сильван сразу догадался, что это Древняя Дорога, свившаяся в этом месте, как змея. Все пространство между ней и землей было забито сложенными друг на друга останками мобов – спрессованные собственной тяжестью, они образовали крепостную стену. Лес перед ней был свален или выжжен, чтобы к городу нельзя было подобраться незамеченным.
Дорога, по которой они ехали, упиралась прямо в эту причудливую стену, которую когда-то, во времена после Исхода, люди сложили, чтобы защищаться от мародеров и разбойников. И сейчас, спустя триста лет, она по-прежнему была нелишней. Лишь очень крупные города с многотысячным населением могли не опасаться нападения.
– А где ж ворота? – удивилась Крис, с интересом разглядывая стену.
– Прямо перед тобой, красавица, – хихикнул возница и, достав из-за пазухи что-то вроде короткой флейты, переливчато свистнул.
Откуда-то сверху донесся ответный свист, часть стены дрогнула и с пронзительным ржавым скрипом поползла назад. «Ворота» представляли собой остов огромного моба, который закупоривал проход, как пробка бутылку.
Телега проехала свободно, а вот Сильвана и Крис у ворот задержали. Молодой, но уже довольно упитанный охранник в крохотной будочке, сооруженной из кабины моба, записал их имена в потрепанный журнал и велел поставить крест напротив имен. Сильван и Крис, оскорбленные в лучших чувствах, тщательно расписались, вызвав немалое удивление охранника.
– Такие ребята нам нужны, – произнес он, с удовольствием разглядывая подписи, – располагайтесь в нашем славном городе как дома!
Городом Монт можно было назвать с большой натяжкой – скорее что-то вроде небольшой крепости. И уж конечно, в нем не было ничего славного. Всего лишь пространство в несколько квадратных километров, плотно застроенное домишками в один-два этажа. Некоторые стояли так близко, что между ними и крыса бы не прошмыгнула. Для постройки использовались любые подручные материалы, но в основном, конечно, это были части все тех же пресловутых мобов – их разрезали, выпрямляли или гнули, чтобы придать нужную форму. Многие стены были подперты жердями, между домов сушилась на веревках одежда. Женщины возмущенно окликали детей, которые с хохотом проносились под веревками, едва не роняя на землю развешенное тряпье.
День клонился к вечеру, Сильван и Крис сильно устали. Но продолжали с интересом разглядывать причудливые постройки – а жители Монта с не меньшим интересом разглядывали их самих. Из-за высокой стены солнце редко заглядывало в эту часть города, от земли несло сыростью и холодом, а уж запах и вовсе оставлял желать лучшего. Но Крис и Сильван давно уже притерпелись к таким вещам и не обращали на них внимания.
В центре Монта возвышалось серое строение, явно оставшееся от времен до Исхода – квадратные, полуразрушенные колонны поддерживали что-то вроде навеса. Под ним бесстрашно расположился небольшой рынок. Лотки уже сворачивали, однако Крис ухитрилась сторговать серый каравай хлеба и кусок бледного козьего сыра.
– На безрыбье и рыба раком станет, – заметила она в ответ на взгляд Сильвана и с удовольствием впилась зубами в хлеб, – еще бы найти лачужку почище, и день, считай, удался.
Сильван горестно вздохнул, принимая от Крис свою порцию. Он не разделял оптимизма подруги, зная, что в подобных местах «лачужек почище» в принципе не бывает. Но подавил отвращение и галантно осведомился:
– Желаете с преобладанием клопов или тараканов?
Крис фыркнула и еле успела поймать кусок сыра, выпавший из рта.
– Предпочитаю крыс! Они хотя бы теплые, так приятно бегают по ногам!
– Зато тараканы не кусаются, – внезапно произнес низкий голос, – и печеночную гниль не переносят, что немаловажно, да.
Из-за колонны выступил огромный человек, заросший бородой чуть ли не до глаз, и у Сильвана душа ушла в пятки. Он моментально выхватил меч и шагнул вперед.
Одновременно с Крис.
– Хэл! – завопила она, бросаясь на шею жуткому незнакомцу. Тот охотно ее обнял. – Сожри меня Темный, ты жив!
– Жив, жив, – засмеялся Дирхель, – рад видеть тебя, хотя не скажу, что удивлен. Так и знал, что никаким работорговцам ты не по зубам, девчонка.
Он посмотрел на Сильвана, на меч в его руке и прищурился.
– Однако я что-то не понял… где Джори?
Плечи Крис тут же поникли.
– Он… остался у них. Не получилось сбежать вместе. Мы как раз ищем его и… ой, прости, Силь! Это Дирхель Магуэно, Искатель и наш с Джори старый друг. Дирхель, это Сильван Матье, он ратоборец…
– Бывший ратоборец, – поправил ее Сильван, вкладывая меч в ножны.
Сердце у него тревожно билось.
Опять Искатель! Последний представитель этой профессии завел Сильвана, его телохранителя Роберта и Крис в ловушку. Роберт погиб, а Сильван и Крис чудом не попались в лапы к разбойникам, которые намеревались продать их работорговцам.
Тем не менее когда Дирхель протянул руку, Сильван счел невежливым ее не пожать.
– Слыхал, ратоборцы бывшими не бывают? – прогудел Дирхель, прищурившись, и Сильван невольно улыбнулся – эти слова всколыхнули множество воспоминаний.
Рынок давно опустел, первые звезды уже обозначились в темно-синем небе. Ограниченное стеной, оно имело форму правильного овала – казалось, смотришься в перевернутое озеро, полное мерцающих огоньков.
– Пойдемте-ка, ребятишки, – произнес Дирхель слегка встревоженно. – Монт – местечко неплохое, но только не ночью, да. Крыс я вам не обещаю, но вот тараканы будут во множестве.
К удивлению Сильвана, Дирхель привел их не в лачугу, а в небольшое строение, подведенное под общую крышу с навесом. Оно было разделено на несколько закутов, в самом большом жил номинальный правитель Монта с семьей, в других – еще парочка привилегированных особ, что-то вроде местной знати.
На чисто выметенном полу лежал большой тюфяк, набитый соломой. Больше в закуте ничего не было – лишь коряво сложенная крохотная печурка, труба которой полностью закрывала единственное окошко.
Дирхель усадил Сильвана и Крис на тюфяк, сноровисто растопил печку, достал из котомки несколько картошек и нарезал тонкими ломтиками. Огонь подсвечивал снизу сосредоточенное лицо, делая его похожим на кузнеца за работой.
– Как же ты выжил? – спросила Крис с жадным любопытством. – Я вообще не поняла, что случилось – когда эти гады-обозники нас продавали, ты просто повалился на землю и все!
Дирхель мрачно усмехнулся.
– Да просто понял, что кто-то должен остаться на свободе и дать шанс всем остальным.
Он разложил пластинки картошки на печи, скупо посолил и вскоре они начали тихонько шипеть, поджариваясь.
– Так ты просто прикидывался? – Крис восхищенно цокнула языком.
– Ну да. Изобразил, будто с сердцем поплохело.
– Но один из них тебя мечом ударил!
– Было дело, – согласился Дирхель и оттянул ворот рубашки. Чуть ниже левой ключицы багровел широкий рубец. Сильван невольно коснулся своего плеча, с похожей отметиной. – К счастью, они сочли меня мертвым и бросили. Я выждал, пока обоз уйдет подальше, и пошел за вами. Рану кое-как перетянул и надеялся, что успею за один перегон догнать обоз и вызволить вас с Джори. Но не вышло, да.
Дирхель покачал огромной головой – было видно, насколько тяжело для него признаваться в своей неудаче.
Сильван, напротив, находился под сильным впечатлением. Он не понаслышке знал о подобных ранах и понимал, что только человек огромной выносливости и мужества мог хотя бы идти после такого удара – не то что надеяться кого-то догнать и спасти.
Искатель снял с печки несколько картофельных ломтиков, разложил на чистой тряпице и предложил гостям.
– Снег был глубок, да еще и лихорадка началась. В общем, когда я догнал обоз, тебя там уже не было.
– А Джори? – Крис вся подалась вперед, глаза ее сверкали в полумраке. – Ты видел, кому его продали?
– Видел, – кивнул Дирхель и знаком остановил Крис, готовую запрыгать от радости, – да только от этого не легче. Обоз из Мегаполиса.
При этих словах Сильван поперхнулся и закашлялся.
– Я думал… разве в Мегаполисах еще кто-то живет? – произнес он, когда дыхание восстановилось.
Дирхель хмыкнул.
– А как же! Живут везде, очень разные люди, да. Но хуже тех, что в Мегаполисах, никого нет. Потому что нет ничего хуже, чем жить там.
– Все равно! – решительно промолвила Крис, набивая рот картошкой. – Пусть Мегаполис, наплевать. Хоть что-то прояснилось, хвала Всемогущему! Не поверишь, мы с Силем полгода таскаемся, аж до побережья доковыляли. И вот, вернулись сюда. Ну а что ты? Ты же Искатель, что забыл в этом гадюшнике?
Сильван неловко поерзал. Он никак не мог привыкнуть к манере Крис общаться, не обращая внимания на возраст. Ему с детства привили уважение к старшим, а Дирхель значительно старше – в его бороде и завязанных в хвост волосах было полно седины.
Но если Искателю и не нравилось подобное обращение, он никак это не показывал.
– Застрял я тут, – произнес он с досадой, снял с печки очередную партию картошки и протянул Крис кожаную флягу с водой. Та напилась и передала ее Сильвану. – Как понял, что тебе удалось сбежать, решил идти за тем обозом, что купил Джори. Но проклятая рана воспалилась, да и крови много потерял. Пришлось остановиться здесь. Пару месяцев провалялся в лихорадке, шевельнуться не мог. Стоило встать – и опять свалился, на этот раз с мокротухой. За всю жизнь, считай, свое отболел, вот только сейчас в прежнюю силу вошел. Подумывал уж в Мегаполис идти, а тут вы. Всемогущий нас видит и помог встретиться.
– Просто повезло, – пожала плечами Крис, – но повезло крупно, ничего не скажешь. Нам бы и в голову не пришло идти в Мегаполис, верно, Силь?
Сильван кивнул. От тепла и сытости его клонило в сон, но он не мог улечься, раз Крис не ложится, и молча терпел.
– Падай уже, друг, – махнул рукой Дирхель, словно прочитав его мысли, – прямо где сидишь. Как-нибудь устроимся, пусть места будет мало, зато счастья много.
Сильван поспешил воспользоваться его предложением. Из-под полуопущенных век он видел огромную фигуру Искателя, скорчившегося у печки, и черный, угловатый профиль Крис. Они продолжали говорить, вспоминали Джори и еще каких-то Эйвора и Айка. Сильван в который раз подумал о том, что за все эти месяцы Крис рассказала ему не так уж много о своей прошлой жизни.
Как они с Джори очутились на дороге в самый разгар зимы? Почему вдруг решили переехать в Лаленд? Кем приходится им этот Дирхель, где они познакомились? Чувствовалось, что их многое связывает. Если уж Крис не хочет ничего говорить, быть может, Дирхель окажется менее скрытным?
И, полный решимости завтра же расспросить его обо всем, Сильван наконец-то погрузился в сон.
2
Ночь прошла очень неспокойно.
Хорас и Айк заплутали, темнота настигла их в дороге. Заночевали прямо в кустах, спутав лошадей и завернувшись в плащи, что почти не спасало от пронизывающего осеннего холода.
Айк то и дело просыпался – он вообще стал плохо спать, слишком много мыслей лезло в голову. Если бы сделал так, а не этак. Если бы отец не погиб, если бы не пришлось стать Свершителем, если бы уделял брату больше внимания…
Но самое главное, что его угнетало, буквально пригибало к земле – это ощущение безграничности мира. Они с Джори как песчинки в океане. Можно искать всю жизнь и не найти. Пройти рядом, в нескольких милях – и не знать об этом. Айку казалось, что он пытается поймать эхо или отражение луны в воде. Всю жизнь он провел в лесу и ближайшем к нему городе и не представлял, как велик мир на самом деле.
Конечно, Дирхель, друг отца, приносил из Хранилищ книги с картами. Но картинки не могли передать истинных размеров всех этих рек, полей и лесов. Порой Айк снова чувствовал себя ребенком, который когда-то из тишины леса попал в город в разгар базарного дня.
Только теперь у него не было никакого дома. И возвращаться некуда.
Продрогшие до костей, они тронулись в путь, едва рассвело. Лес и дорогу окутывала голубоватая дымка. Густой туман заливал поляны, обнимал кусты и подножья деревьев, закручивался вокруг них белыми вихрями.
И когда из одного такого вихря вдруг появилась человеческая фигура, Айк вначале не поверил своим глазам. Фигура словно бы раздвоилась и обе двинулись прямо на путников – быстро и бесшумно.
А с другой стороны дороги вынырнули еще двое.
Хорас выругался, выхватил короткий меч и рявкнул:
– Гони!
Но те двое, что появились первыми, были совсем рядом и схватили коня Айка за повод. Хорас как буря налетел на своих нападающих и одного точно смял – дальше Айк ничего не видел, был вынужден защищаться сам.
Безоружный, он перекинул ногу через холку лошади и ударом в лицо отбросил разбойника, который пытался стащить его на землю. Соскочил, прыгнул на оглушенного и выхватил меч из его ослабевшей руки. Развернулся – второй разбойник уже сидел верхом на его лошади. Перекошенное ужасом и яростью, заросшее лицо, дико вытаращенные глаза. На плечах его болталась алая женская накидка, кокетливо отороченная мехом – неуместная и нелепая, как мягкая игрушка в виде скорпиона.
Разбойник лупил пятками по бокам лошади, но та заартачилась. Айк мог спокойно подойти и прикончить его, но стоял неподвижно, опустив руку с мечом.
Наконец разбойник совладал с лошадью, она сорвалась с места и пустилась вскачь.
– Ты что делаешь?! – К Айку, задыхаясь, подбежал Хорас. – Темный тебя забери, ты его отпустил!
Он коротким движением вонзил клинок куда-то вниз и вбок. Послышался стон, и все стихло. Айк вздрогнул и поспешно отбросил меч, который все еще машинально сжимал в руке.
Рукав Хораса пропитался кровью. Он скинул куртку – над локтем обнаружилась глубокая, неприятная царапина. Айк, не говоря ни слова, достал из котомки бинты и мазь. К счастью, он не любил класть вещи в седельные сумки и хранил все самое необходимое в котомке. Пока шла перевязка, Хорас шипел и ругался, как погонщик скота на тракте.
Его лошадь запуталась поводом в кустах. Айк вывел ее на дорогу, стараясь не смотреть на два неподвижных тела, распростертых в темной луже. Первые лучи солнца окрасили все вокруг в нежный розовый цвет, но кровь оставалась зловеще-багровой.
Айк протянул повод Хорасу, но тот не взял его. Он сидел на большом круглом камне и, бормоча под нос ругательства, вытирал меч пучком травы. Наконец вложил его в ножны, локтем здоровой руки оперся о колено и мрачно взглянул на Айка:
– Что на тебя нашло? Я с места не двинусь, пока не объяснишь.
Айк потер ладонью лоб. Прикусил по старой привычке большой палец, но тут же с отвращением отдернул руку.
– Я… не хочу больше никого убивать.
– Тогда убьют тебя, – ледяным тоном произнес Хорас. Сложил руки на груди и зашипел от боли в ране.
– Я больше не возьму в руки меч, – Айку казалось, что он слышит себя со стороны, и не имеет к этим словам никакого отношения, – никогда. С меня хватит.
«Ты спятил?! – завопил внутренний голос с отчетливой интонацией Крис. – Ненормальный! Посмотри вокруг, в этом мире безоружному нечего делать!»
Хорас покачал головой, словно не веря своим ушам.
– Такие вещи хорошо смотрятся лишь в книжках, парень. Мы лишились лошади.
– Это просто лошадь, – пожал плечами Айк.
Хорас на миг прикрыл глаза, как человек, который пытается остаться спокойным. Глубоко вдохнул, выдохнул и вкрадчиво произнес:
– Хочешь сказать, если на нас снова нападут, ты не будешь защищаться и просто дашь зарезать себя, как подсвинка на Новогодье?
– Я буду защищаться. Но не мечом.
– А чем, позволь осведомиться?
Айк выразительно поднял и сжал в кулаки свои крупные руки. Хорас презрительно фыркнул.
– На кулаках против меча? Парень ты, конечно, здоровый, но, держу пари, в жизни ни разу не дрался. Верно?
Айк заколебался. Хорас попал в самую точку – ему не приходилось ни с кем драться, ни с мечом, ни без него. Ни один человек в здравом уме не прикоснется к Свершителю и не заговорит с ним, если не хочет закончить жизнь в изгнании.
Хорас согнул и разогнул руку, поморщился. Посмотрел на небо, расцвеченное яркими красками восхода, потом на примятую, залитую кровью траву. Насвистел какой-то простенький мотивчик, отбивая ритм по колену пальцами. И наконец произнес, обращаясь то ли к Айку, то ли к самому себе:
– Так дело не пойдет. Мне нужен надежный товарищ, а не смертник, вместе с которым меня прирежут в первой же стычке.
Первая стычка уже состоялась, и Хорас остался жив, но Айк счел за благо не упоминать об этом. Он уже неплохо знал своего спутника и чувствовал, когда не стоит открывать рот.
Хорас еще посвистел, почесал в затылке, погладил подбородок. И, словно решившись на что-то, поднялся.
– Едем.
Айк передал ему повод.
– На побережье?
– Какое там! – буркнул Хорас, поднимаясь в седло. – Нет, поедем в одно место… не очень хорошее, но и не плохое.
Айк не стал уточнять, как это возможно, просто запрыгнул на спину лошади позади него.
День разгорался. Солнце прогнало предрассветную муть, но листья деревьев, поникшие, местами изъеденные, словно впитали в себя цвет утренней зари.
Странно, что увядание может быть так прекрасно, отстраненно подумал Айк. А еще подумал о мертвецах, которых они оставляют валяться возле дороги без погребения, на поживу зверью и мухам. О густой темной крови, медленно впитывающейся в землю. Как трудно ее отмыть, особенно зимой – скребешь и скребешь часами на жгучем морозе…
И, понимая, что сейчас мысли покатятся дальше, в темную, зловещую мглу его прошлой жизни, он усилием воли заставил себя думать о том единственном светлом, что в ней когда-то было. Единственном, на чем не оставило кровавый след его ужасное ремесло.
О Крис. И о Джори.
На следующее утро Сильван первым делом расспросил Дирхеля о том, как живет и торгует Монт. И с большим облегчением узнал, что городок регулярно отправляет обозы с провиантом в Корнил, ближайший крупный город на пути к Мегаполису.
Сильван собирался, как обычно, попроситься охранником в обоз, но Крис его остановила.
– С обозом мы будем тащиться, как раненая корова, – решительно произнесла она, заплетая заново свою причудливую косу, – неделю, а то и две, а до Корнила четыре-пять дней пути. Поглядев на Хэла, сам Темный Лик задумается, прежде чем к нам соваться.
Сильван хотел сказать, что на них может напасть целая разбойничья шайка, а один человек есть один человек, даже очень большой и сильный. Никакого оружия он у Дирхеля не заметил. Но Сильвану было неловко заговаривать об этом в его присутствии, да и злить Крис не хотелось. И он промолчал.
Его удивило, что Дирхель не возразил против этого плана, хотя не мог не осознавать его безрассудность, а молча начал собирать свои нехитрые пожитки.
Крис развила бурную деятельность. Сбегала на рынок и на оставшийся у них пласт закупила провизии в дорогу – сухари, сушеное мясо и картошку, мешочек яблок. Укладывая все это в котомку, Сильван чувствовал сосущую пустоту в груди.
Крис явно решила играть ва-банк. Раздраженная бесплодными поисками, она собиралась достигнуть цели одним быстрым броском. Но на что они будут жить? Путешествие с обозом гарантировало не только безопасность, но и заработок – и ему и Крис. В пути она обычно подрабатывала шитьем и починкой одежды – Сильвана всегда удивляло, что ей нравится такое чисто женское занятие. Крис гордилась своим опытом путешественника и подчеркнуто презирала все связанное с домом и хозяйством.
Сильван же с тех пор, как лишился своей уютной, обеспеченной жизни, несколько месяцев провел в дороге и побывал в плену у работорговцев, постоянно беспокоился о том, что они будут есть и где лягут спать. Крис беззлобно подсмеивалась над ним, да он и сам себе удивлялся. Предусмотрительность никогда не входила в число его достоинств. Впрочем, он даже не представлял, есть ли у него хоть какие-то достоинства.
С другой стороны, Сильван чувствовал правоту Крис. Теперь, когда известно хотя бы примерное местонахождение Джори, чем быстрее они пойдут, тем больше шансов найти его живым. Осень промелькнет и не заметишь, а такая ерунда, как зима, Крис не остановит. И Сильван очень хотел закончить поиски до того, как придется опять таскаться по снегу.
Они выступили из Монта, когда солнце уже поднялось над огромной стеной, высвечивая каждый ржавый остов моба, сверкая на осколках стекла. Очередной ясный, безветренный день, за который Сильван поспешил поблагодарить Всемогущего. Особой религиозностью он никогда не отличался, но лишняя предосторожность не помешает.
В тот самый миг, когда моб, заменявший ворота, со скрипом встал на место за их спинами, противоположные ворота открылись перед двумя усталыми от бессонной ночи путниками. Они ехали вдвоем на совершенно заморенной лошади, и, заплатив за место в одной из лачуг, тут же уснули крепким сном.
Три дня Крис, Дирхель и Сильван шли без всяких происшествий – к удивлению последнего, который только и ждал, что на них нападут разбойники и всех перебьют. Ну или утащат в Джимел, от которого они не так далеко ушли. При одной только мысли об этом у Сильвана внутри все сжималось в холодный клубок.
Но этот переход оказался чуть ли не самым приятным и спокойным на его памяти. Идти по тракту было легко, погода стояла отличная, лишь пару раз прошел небольшой дождь, но постоялые дворы попадались часто, так что они с легкостью находили место, чтобы обсушиться и поесть горячего.
Крис и Дирхель часто вспоминали Джори и какого-то Айка – как понял Сильван, это был давний приятель Крис. Они говорили, не глядя друг на друга, это придавало беседе дух беспечной близости, какая бывает лишь между старинными друзьями или супругами, долго прожившими в браке.
Дирхель много рассказывал об исследованиях Хранилищ, о том, что там находил и как потом распоряжался находками. Крис забрасывала его вопросами, глаза ее горели неподдельным интересом. Сильван тащился позади них, жутко завидовал и даже слегка ревновал – с ним Крис редко вела себя так открыто и свободно.
Не знакомый с предметом беседы, он по большей части отмалчивался, рассеянно перекатывая в ладони стеклянный шарик – последний, который у него остался. В Тэрасе он запойно играл в шарики, всегда носил их с собой и очень любил перебирать сквозь бархат мешочка. Это успокаивало. Конечно, такие глупые игры – недостойное занятие для ратоборца, но пока Сильван блестяще выступал в Круге Правды, он мог делать все, что пожелает. Родители обожали его так же, как когда-то его старшего брата Дарси, скончавшегося от болезни.
Благодаря своему Дару он, длинный, нескладный доходяга, стал одним из самых успешных ратоборцев в истории Тэраса. У него было все, что только можно пожелать – и в одночасье исчезло, рассеялось, как дым.
Исчезло вместе с Даром, который явно не планировал возвращаться.
– Что-то у нас глазки затуманились, – Крис подтолкнула его плечом, – опять о прошлом вспоминаешь? Ты это мне брось!
Сильван тяжело вздохнул, понимая, что она права.
– Я все хочу спросить, – обратился он к Дирхелю, – что там, в Мегаполисе? Где мы будем искать Джори?
Искатель поправил на плечах огромную котомку. В отличие от своих спутников он был снаряжен для полноценного похода, нес одеяло, котелок и множество других вещей – в основном книги.