Имя Зверя. Том 2. Исход Дракона

– Досточтимые хозяева, мы никому не причинили никакого ущерба. Простите моих спутников, тяжкое детство и перенесённые испытания в жестоком мире заставили их видеть повсюду врагов. Я не хватаюсь ни за какие эликсиры, я надеюсь, мы сможем поговорить как обладающие знанием, каковое единственно и отличает человека разумного от невежественного дикаря…

– Умолкни, алхимик, – прозвучало из-под маски. – Умолкни и следуй за нами. Остальные пусть положат оружие и тоже идут.

– Разумеется, господа, разумеется, – Ксарбирус казался самой любезностью. – Всё, как вы укажете. Брабер, Нэисс, Стайни, делайте… как я!

Откуда в пальцах Ксарбируса появилась эта скляница, никто так и не понял. Алхимик одним движением швырнул её под ноги хозяевам острова и прыгнул на зависть любой Гончей. Брабер взревел, и его красно-золотой меч вновь загудел, раскручиваемый могучей рукою гнома. Стайни взвилась в длинном броске, живая лоза Нэисс стремительной змеёй ринулась на заградивших тропу магов.

Из разбившейся скляницы повалил густой розовый дым, клубы его мгновенно скрыли всё вокруг; однако Стайни, с лёту ворвавшись в облако, по-прежнему могла видеть врагов, а вот они её, похоже, нет. Удивиться бывшая Гончая уже не успела, два кинжала ударили разом, в шею сзади одному и в горло спереди другому – под одеждой могли скрываться доспехи. Мелькнул красно-золотой меч Брабера – полетела в пыль разрубленная, залитая кровью маска. Миг спустя Ксарбирус и его спутники уже прорвались, бегом бросившись вниз по тропе.

Алхимик, не оборачиваясь, швырнул через плечо ещё одну склянку. Тропу заволакивал тяжёлый розовый дым, оставшиеся на ногах ноори бестолково толклись, словно слепые щенки.

– Не останавливаться! – орал Ксарбирус. Почтенный мэтр мчался по тропе прыжками, что заставили бы побелеть от зависти любого атлета.

– Куда? Зачем?! Я бы положила их всех! – выкрикнула Стайни.

– Никого б ты, дурёха, не положила! – Алхимик и не подумал замедлиться. – Они сейчас опомнятся!

На тропе осталось четыре неподвижных тела в бело-зелёных плащах. Остальные восьмеро, однако, даже и не думали преследовать беглецов.

– Сейчас опять Арфа будет… – пропыхтел алхимик. Он держался молодцом, но явно начинал уставать.

– Не успеют. – Нэисс вдруг замерла, разматывая стражевую лозу. – Бегите, я их задержу!

Бессчётно повторённая фраза, заветные слова тех, кто готов полечь, чтобы жили товарищи, – от кого угодно можно было ждать её, только не от надменной, холодной, отстранённой сидхи.

Нэисс замерла прямо посреди тропы, стражевая лоза захлестнула усеянные шипами ветви по обе стороны живого коридора. Лицо сидхи налилось кровью, на тонких руках вздулись жилы.

– Бегите! – Сухая, каменистая земля лопалась, корни вылезали на поверхность, деревца, словно звери на поводке, стягивались вслед за Нэисс, наглухо перекрывая тропу.

– Вот это да… – Глаза у Ксарбируса полезли на лоб.

– Бегите, говорю вам! – надсаживалась сидха. Она медленно пятилась, таща за собой свою лозу и следом – настоящий лес. Тропа мгновенно исчезала под покровом сплетающихся ветвей. – Я догоню!

Несколько мгновений Ксарбирус словно колебался – то ли и впрямь бежать прочь, то ли броситься на помощь сидхе.

Его опередил Брабер – гном молча метнулся назад, подхватил стонущую Нэисс на плечо и рванул обратно.

– Ты молодец. Этого хватит. А умирать нам рановато. – Сидха слабо трепыхалась на широченном, словно скамья, плече охотника за демонами.

– Ай да последняя из Ветви, – только покачал головой алхимик, когда они остановились, вконец запыхавшись. – Ай да Нэисс. Никогда бы не подумал… хотя, если принять во внимание, кто ты на самом деле…

– Мэтр! А может, хватит ходить кругом да около? – Брабер тяжело плюхнулся наземь. Погоня отстала, во всяком случае, хозяева Смарагда не показывались и никто не чувствовал их магии. – Что вы такого про всех нас знаете? Или намекаете, мол, знаю?!

– Наша дорогая сидха, прекрасная и очаровательная Нэисс, – сквозь зубы процедил Ксарбирус, – применила заклинание, во всех достоверных источниках упоминаемое как «легендарное» и «требующее совокупных сил всей Ветви». Документально подтверждено его применение лишь один раз, при той самой осаде сидхами Самалеви. Но тогда под стенами города собрались тысячи и тысячи сородичей Нэисс, а тут она всё проделала сама. Браво, дорогая моя. Браво, – Ксарбирус и в самом деле похлопал в ладоши. – Не каждый решится выдать столь тщательно хранимый секрет. Впрочем, допрашивать тебя и выяснять, какая из тайных сидхских лож начала всю эту историю, я не стану. Нет смысла. Мы все тут в одной лодке и или победим все вместе, или погибнем.

– А эти-то, в масках, и впрямь гнаться не стали! – встрял гном. – Славно ты им путь закрыла, Нэисс, век помнить буду!

Бессильно завалившаяся набок сидха вымученно улыбнулась.

– Спасибо, Брабер.

– Не за что, распечать меня и так и эдак. Жаль, только одного из них завалил. В долгу перед тобой получаюсь… сестрица.

Нэисс заметно вздрогнула.

– Ничего, – одними губами ответила она. – Ненадолго… я чувствую.

– А вот почему они за нами не погнались? – замер вдруг Ксарбирус. – У них же всё явно наготове было. И тропа эта… точно ловушка. Неужто деревьев испугались? И пробиваться не стали…

– Тёрн, – едва слышно выдохнула Нэисс. – Тёрн… там. Он… их отвлёк.

Несколько мгновений все ошарашенно молчали.

– Откуда знаешь? – не выдержал первым Брабер.

– Знаю… чую… после таких заклятий всё остро очень… Там он… в башне… или около… – Под глазами сидхи разливалась синева, губы тоже потемнели, голова бессильно запрокинулась.

Ксарбирус заохал, захлопотал над ней, поднося к носу какие-то жутко пахучие снадобья.

– Дыши, дыши, дорогая… дыши, кому сказано!

– Так что ж это… обратно, значит? – растерянно проговорил Брабер.

– Обратно, – холодно уронила Стайни. Бывшая Гончая оттирала и оттирала уже невидимую кровь со своих кинжалов, мерными, механическими движениями, словно навсинайский голем.

– Ага, обратно, – фыркнул Ксарбирус. – Нэисс на ногах не стоит, а они туда же, обратно им понадобилось!

– Тогда мы с Брабером вдвоём пойдём. Вы, мэтр, оставайтесь с сидхой.

– Пойдём все вместе – или никто! – отрезал алхимик. – По одному-двое нас ноори сожрут и не поморщатся.

Из-за гор, с недальнего гребня, донёсся приглушённый раскат, словно там, у самого дна котловины, сошлись вместе грозовые тучи.

– Наш дхусс им так просто не дастся, – почти ласково проговорил алхимик. – Нэисс, милочка, как ты? Лучше стало? Давай, пей теперь вот это…

– С-спасибо… и впрямь лучше…

– Не торопись, дорогая. Я в Тёрна верю. Задёшево его местные не получат.

– Вот и зима, благородный дон Дигвил. Ранняя в этом году, совсем ранняя. Ещё бы осени длиться да длиться, ан нет – снег как лёг, так уже и не тает.

Мастер Латариус протянул руки к огню. Походная печка весело и жарко гудела, раскалившись почти докрасна. Огромный дилижанс застыл на пустой и мёртвой дороге; Гончие натянули полотно, защищая тягунов от пронзающего ветра. В Долье – во всяком случае, возле тракта – не осталось ни одного целого дома, ни одного постоялого двора или корчмы. Да что там дворы и корчмы! Не осталось даже деревьев, хотя их Гниль вообще никогда не трогала.

Дигвил молчал. За окнами дилижанса, за обитыми мягкой кожей стенами лежало Долье – его Долье. Мёртвое, пустое, где, наверное, не осталось даже мертвецов в земле.

Последние слова он произнёс вслух.

– Мертвецов и впрямь не осталось, – кивнул Латариус. – Мы искали. Смотрели. Сами понимаете, благородный дон, зомби нам всегда нужны. Но нет, никого не нашли. Гниль и их прикончила. Даже щепок от гробов – и тех не оставила.

– Почему так? – в который уже раз повторил молодой рыцарь. – Почему? Что случилось? Кого мы прогневали?

– Боюсь, что никого, – пожал плечами Мастер Смерти. – Видите ли, досточтимый Дигвил, наличие богов очень облегчает жизнь. Появляется, так сказать, субъект астрального общения. Есть к кому взывать, кому молиться, чьи капища рушить, на худой конец, если надмировая сущность помочь не в силах. А у нас что? Ом-Прокреатор? Так его никто не видел, не осязал, не обонял, и эксперименты наши закончились ничем.

– Эксперименты? Это что ещё такое?

– Опыты, научным языком выражаясь, – терпеливо пояснил Латариус. – Опыты по коммуникации… э-э-э, прошу прощения, по общению с божественными силами. Предпринимались Некрополисом ещё в стародавние времена. Во времена Семи Зверей.

– Семи Зверей? Да ведь тогда ни Некрополиса не было, ни даже Мастеров Смерти!

– Похвально, похвально, историю вы учили, мой дорогой дон. Но, раз учили, могли бы сообразить, что нечто не появляется ниоткуда. Не возникают по мановению волшебной палочки могучие империи и государства. Основание должно закладываться загодя, порой – за века и даже тысячелетия. Некрополис считает отцами-основателями не только тех, кто сражался с магами Навсиная в давние времена. Были, были те, кого порой называют «некромантами», задолго до того, как появились и Держава, и Некрополис. В эпоху ещё древней Империи маги-ренегаты, понимавшие, что привычный им мир катится в пропасть, предприняли, так сказать, некоторые меры. В том числе и попытались воззвать к Богам.

– Богам? Или Зверям?

– Называй их как хочешь. Важно лишь то, что те чародеи до них дозвались. И со всеми подробностями описали все процедуры.

– Но… быть может… это лишь сказки?

– Эта возможность не избегла нашего рассмотрения, – хладнокровно проговорил некрополисец. – Подвергай сомнению – первейшее правило любого, кто дерзнёт постигать неведомое. Мы проверяли иные работы древних мастеров. Повторили всё, что только смогли. Они были точны как в описаниях, так и в выводах, не позволяя себе ни добросовестного заблуждения, ни принятия желаемого за действительное. Исходя из этого, согласно принципу индукции… прости, благородный дон, одним словом, мы пришли к выводу, что Звери действительно существовали и с ними был возможен разговор.

– Прекрасно. – Дигвил не отрываясь, смотрел на заметаемую снегом пустыню, всё, что осталось от Долье, от его Долье. – И что теперь?

– Теперь? – пожал плечами Мастер Смерти. – Теперь ничего, благородный дон. Мы одни, и никого над нами. С бедой можно справиться лишь самим.

– Невероятные приключения моей невестки, доньи Алиедоры, заставляют усомниться.

– Она всего добилась лишь благодаря собственной силе, – мягко ответил старик. – Вы даже представить себе не можете, благородный дон, насколько она сильна. А если и представите, то не поверите.

– Охотно поверю… – пробормотал Дигвил. – Но что же, выходит, Гниль стала теперь просто всеуничтожающей?

Латариус пожал плечами и потёр руки, видно, никак не мог согреться.

– Таковой она явила себя только здесь, в Долье. Прорывы после дольинского случались и у нас, и в Державе Навсинай, да что там Держава, вы сами, благородный дон, по вашим же словам, были свидетелем. Разве там это хоть в малейшей степени походило на случившееся здесь?

– Нет, – признал Дигвил. – Деревья остались стоять, как и стояли. Многоножки охотились за людьми.

– Именно. – Сухой палец некрополисца нацелился Дигвилу в грудь. – А здесь они, как изволите видеть, уничтожили всё подчистую. Сами погибли в неисчислимых множествах, но обрушили даже крепостные стены.

– А на другой берег Сиххота, что же, не стали перебираться?

– Попытались, – кивнул Латариус. – Однако у нас всё-таки есть чем их встретить. Не во всяком огне они горят, но есть такой, что совладает и с их панцирями. Правда, земля выгорает на рост человека и на ней потом ничего не растёт… – Он покачал головой. – А если в оставленной этим огнём яме соберётся, скажем, дождевая вода, она окажется смертельным ядом. Который потом растечётся по подземным жилам, отравляя всё вокруг… Тот случай, когда говорят, что лекарство злее болезни. Но, так или иначе, мы их остановили. На наш берег они так и не перебрались.

– Хвала Зверям за эти мелкие милости, – пробормотал Дигвил затверженное с детства, что он слыхал от няни и служанок, а не из уст почтенного фра.

– Мы проведём здесь ночь, – решил Латариус. – Устраивайтесь, благородный дон. На дворе слишком ветрено и холодно. – Некрополисец поднялся, отомкнул замок. Щёлкнули запоры, Мастер опустил себе узкую лежанку, бросил пару одеял.

– А ваши Гончие, досточтимый Мастер?

– Они сами о себе позаботятся, – отмахнулся старик. – Если будет нужно, придут сюда. Нет – останутся снаружи.

– В такой холод?

– Гончие умеют согревать себя куда лучше, чем мы, смиренные исследователи Смерти и того, что за ней, – ухмыльнулся Латариус. – Не волнуйтесь, благородный дон. Подумайте лучше, что вы станете делать в Меодоре.

– Как это «что»? – искать семью, почтенный Мастер.

– Да, это я слышал. Но как именно? Что вы скажете стражникам у ворот столицы его величества Семмера, короля Долье и Меодора, хотя вернее будет сказать – одного лишь Меодора?

– Долье не умерло, – упрямо помотал головой Дигвил. – Вы сами говорили, Мастер.

– Разумеется. По пока это именно так. Хотя да, в наших силах его воскресить. Но всё-таки, у вас есть план, мой благородный дон?

Дигвил промолчал.

– Разумеется, нет, – резюмировал Латариус. – Как это, простите, типично для благородного сословия. Меч наголо, вперёд, в бой, а там разберёмся.

– Простите, – холодная вежливость далась Дигвилу недёшево. – Мастер Латариус, боюсь, я не вполне понимаю вас. Я подданный короля Семмера. Наследник сенорства. Моё фамильное кольцо при мне. И я…

– И что вы скажете? – перебил его старик. – Что побывали в плену? Что все ваши товарищи по оружию зомбированы, а вы каким-то образом ускользнули? Что прошли насквозь весь Некрополис и очутились у магов Державы?

– Именно так и скажу, – пожал плечами Дигвил, слегка краснея. Уступать в этом споре ему очень не хотелось, хотя в логике Латариусу отказать было нельзя. – Во всяком случае, маги Навсиная мне поверили.

– И сколько они продержали вас под замком? – язвительно вопросил старик. – Сколько длилась их «проверка»? И это ведь чародеи Державы, лучшие из них! Боюсь, король Семмер прикажет тотчас препроводить вас в пыточную, где опытные, замечательные специалисты, заплечных дел мастера, выяснят у вас все подробности вашей измены, как то: за сколько вы продались отвратным и богомерзким некромансерам, какое задание получили от них – наверняка же убить нашего доброго короля, его величество Семмера Первого?

Дигвил промолчал. «Проклятый старик был совершенно прав. Гром и молния, почему я сам об этом не подумал?!»

– И дело ведь не в том, что кто-то усомнится в вашей личности, – усмехаясь, продолжал Латариус. – Как раз напротив. При дворе, разумеется, найдётся масса людей, знающих вас в лицо…

– Меня знает и сам король, – буркнул Дигвил, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Именно. Все знают, что вы – именно тот, за кого себя выдаёте. Благородный дон Дигвил Деррано, без вести пропавший много месяцев назад.

– Маги Державы обещали, что пошлют весть моим близким.

– Вы так твёрдо верите их обещаниям? А что, если нет, не послали? Что, если, – он ухмыльнулся, – запамятовали в силу большой занятости? Но даже если они это сделали, разве сие послужит полным и безоговорочным доказательством вашей невиновности? Маги могли и «отпустить» агента некромантов. С тем чтобы, например, бдительно следить за ним и через него доставлять в Некрополис ложные вести. Король же Семмер столь сложной игры может и не понять. Он весьма раздражителен, этот король. И скажу совершенно откровенно, любезный дон Дигвил, – големы Навсиная уже давно стоят его величеству поперёк горла. Все устали от бесконечной и бессмысленной войны. Навсинай словно притворяется, что воюет в полную силу. Испытывает новых големов, обучает молодых магов – самый жестокий и затратный метод, скажу я вам, но и самый действенный. Прошедшие его и впрямь… могут доставить неприятности. Однако его величеству все эти рассуждения, понятно, что мёртвому припарка… разумеется, не наша, не из Некрополиса. Чтобы насолить чародеям, Семмер вполне способен повесить или четвертовать любого, особенно когда есть такое прекрасное оправдание.

– Хорошо, – угрюмо кивнул Дигвил. – Если вам так будет приятнее, считайте, что вы меня убедили, Мастер. Что вы предлагаете?

– Поверните кольцо камнем внутрь. Наденьте простые доспехи, прикиньтесь наёмником. Их сейчас немало бродит по Меодору, причём из самых дальних краёв. Выговор, конечно, вас может выдать… ну да будем надеяться, что много времени вам на поиски не потребуется. Благородная донья Ютайла, скорее всего, именно в Меодоре. Она ж из Веркоора, верно?

– Вы прекрасно осведомлены, Мастер Латариус. Отдаю должное вашим лазутчикам. – Дигвил холодно поклонился.

– Благодарю. – Некрополисец ответил таким же поклоном. – Я всего лишь хотел сказать, что на месте Веркоора сейчас – груда развалин. Да чёрно-белый стяг северных варваров, свивших там гнездо этим летом. К нам они не суются, так что Гильдия не стала тратить силы и средства на то, чтобы их оттуда выбить. Отсюда легко заключить, что вашей почтенной супруге деться из Меодора некуда. Хотя у вашего уважаемого тестя, да продлятся его дни, если не ошибаюсь, есть родня в Доарне?

– Трудно найти хоть одно благородное семейство в Долье или Меодоре, у кого не нашлось бы родни в Доарне или Акседоре, – пожал плечами Дигвил. – Но едва ли Ютайла с детьми… рискнула бы отправиться сейчас так далеко. Нет, я начну с Меодора.

– Желаю в том деле всяческой удачи, – склонил голову Латариус. – Некрополис не нарушает обещаний. Найдите свою семью, и наша часть сделки будет исполнена. Приведите нас к «пожирателю Гнили», и мы будем в расчёте. Если, конечно, вы решительно отказываетесь обсуждать, гм, некоторые иные возможности, кои я имел честь изложить…

– Потом, всё потом, – поморщился Дигвил. – Сперва – моя семья.

– Вне всякого сомнения, благородный дон. Вне всякого сомнения.

Как Гончие провели эту ночь снаружи, под снегом и ветром, Дигвил так и не смог понять. Однако утром все пятеро воительниц встретили вылезших из тёплого дилижанса Дигвила и Латариуса бодрыми и подтянутыми. Тягуны были запряжены, зомби-прислужники, нечувствительные к холоду, стояли на запятках, двое кучеров-людей, скоротавших ночь в более похожем на ящик переднем отделении рыдвана, тоже были готовы.

Снег перестал, однако тучи так и не разошлись. Ветер умер под утро, и взорам Дигвила открылась белая ровная пустыня, слегка всхолм-лённая; но снег скрыл всё, за что мог бы зацепиться глаз. Белое море с застывшими волнами, и больше ничего. Ни птичьих, ни звериных следов вокруг, и сам воздух абсолютно, совершенно пуст. Нигде не видно и лесов; и почему, почему так холодно? Ведь до настоящей зимы ещё самое меньшее четыре седмицы…

Молодой рыцарь плотнее запахнулся в плащ, тяжёлый мех давил на плечи, словно плохо пригнанная, перегруженная броня. Казалось, с каждым выдохом тело покидает частица жизни.

Латариус тоже выглядел озабоченным. Вполголоса отдал какие-то приказания Гончим, двое из них кивнули, вскочили в сёдла своих гайто, покрытых лёгкими белоснежными попонами, и миг спустя скрылись в снежной пустыне.

– Нас должны были встречать, – сквозь зубы процедил Мастер Смерти.

– А раз не встречают, то что это значит?

– Скорее всего, големы в очередной раз решили проверить бдительность младших Мастеров, ответственных за передовые части солдат-зомби, – пожал плечами Латариус.

– Будем надеяться.

– Разумеется. Ну, а теперь в путь. К вечеру достигнем Долье – реки, я имею в виду.

– Где именно, досточтимый?

– Там, где раньше располагался Аджекоор, – коротко бросил Латариус, и Дигвил больше ни о чём не спрашивал.

Оттуда и впрямь вёл кратчайший путь к меодорской столице.

Молодой рыцарь старался смотреть в окно, но зрелище земли, словно обритой наголо неискусным цирюльником, оказалось слишком тяжёлым. Дигвил со вздохом опустил шторку.

– Совершенно с вами согласен, благородный дон. Душераздирающее зрелище. Хочу заметить, что Некрополис никогда бы не учинил с Дольинским королевством ничего и близко похожего.

– Где мы расстанемся? – коротко бросил Дигвил.

– Мы? Расстанемся? – удивился Латариус. – Когда и вы, и я, когда мы оба выполним свои обещания. В город мы пойдём вместе. Гончие послужат прикрытием. Если что-то всё-таки пойдёт не по плану, благородный дон, будьте уверены, темница и пытки вам грозить не будут.

– А кто боится-то… – проворчал Дигвил. – Лучше показали бы, что у вас для меня припасено. Доспехи-то ни разу не мерили, у меча баланс, уверен, никуда не годится…

– Вот и зря уверены-то, – рассмеялся Латариус. – Некрополис знает, что залог успеха – это внимание к деталям. Откройте задний рундук, там всё обзаведение.

Дигвил искренне обрадовался – хоть какое-то дело. Всё лучше, чем молча пялиться на белый саван, прикрывший погибшую родину. О том, что сейчас на месте Деркоора, он вообще запретил себе думать.

Как и обещал Латариус, доспех оказался простым, однако пришёлся впору. Лёгкая, но надёжная кольчуга доброй ковки, простой доарнский шлем со стрелкой вместо забрала, поножи, боевые рукавицы толстой кожи с нашитыми стальными пластинами, сапоги на меху, подбитые железом, подкольчужная стёганая рубаха – Мастер Смерти ничего не забыл, ни одной мелочи. Всё добротное, в меру потёртое, видно, что постоянно в ходу.

Меч тоже оказался под стать. Клинок с простым, кожей крытым эфесом местной работы, но зато выкован явно гномами. Когда-то они делали на продажу множество заготовок, попадавших на все рынки Старого Света, потом перестали – всё скупали рыцарские ордена, но у хорошего наёмника такой неприметный с виду, но гибельный в бою меч и должен был быть.

Не забыл Латариус малый топорик, каким удобно и биться, и метать. Два кинжала, короткий и длинный, для левой руки. Довершали обзаведение копьё и лёгкий круглый щит, годный и для пешего, и для конного боя.

– Здесь удобства кончаются, – вздохнул Латариус. – Дилижанс придётся отослать обратно. Поедем верхами. Наёмник и старый лекарь, ищущие службы.

– А они? – кивнул на Гончих молодой рыцарь.

– Их никто не заметит, – усмехнулся Мастер Смерти.

Дигвил пожал плечами. Не заметят так не заметят.

– Когда будешь готов, скажи.

…Они миновали реку. В Аджекооре через Долье ещё при отце нынешнего короля перебросили большой арочный мост, чтобы могли проходить даже высокомачтовые морские корабли. Сам замок, раскинувшийся вокруг него городок лежали в развалинах, казалось невероятным, что многоножки, прежде всегда отступавшие перед каменными стенами и булыжными мостовыми, теперь смогли взять верх.

– Тут словно тараны поработали, – проворчал Дигвил, проезжая мимо груды камней. – Это ж ворота городские, я тут всех десятников знал… и даже простых стражников… А это трактир был, так и назывался, «У ворот», толстяк Миистан содержал, рёбрышки на угольях готовил, как никто…

– Не стоит предаваться бессмысленной жалости, – пожал плечами Латариус. – Она лишь заставит вас попусту тратить силы, мой благородный дон. Вы здесь, чтобы найти семью. Вот и ищите. Прочее же давайте оставим до более благоприятных времён.

Дигвил не ответил. Его гайто вступил на по-тёртые камни моста; здесь кончалось Долье, начинался Меодор, и едва кавалькада миновала середину арки, как в лицо им задул ветер, секущий, режущий, но – живой. Дигвил обрадовался ему так, словно ему, уже стоящему на эшафоте, вдруг зачитали приказ о помиловании.

– Здесь что же, никакой стражи нет? – удивился рыцарь. – Его величество Семмер не охраняет важнейший мост, одно из двух мест, где зомби могут беспрепятственно перейти реку?

– Его величество, конечно же, охраняет мост, – нехорошо усмехнулся Латариус. – Но сегодня мы решили, что стражникам необходим отдых. Тем более что никакой атаки здесь не последует. По крайней мере в ближайшие три дня.

– Они… живы? – вздрогнул Дигвил. Нет, только не это. Что угодно, только не это. Люди, настоящие, живые люди больше не должны гибнуть из-за него. Хватит и тех, что остались на тех крюках, в страшном зале, где защитников Долье и Меодора превращали в мертвяков, что совсем скоро понесут в собственный дом смерть и разрушение.

– Живы, живы, не беспокойтесь, – ворчливо бросил Латариус. – Зная вашу, благородный дон, особую, гм, чувствительность в этом вопросе, я приказал Гончим никого не убивать. Люди короля Семмера просто спят. Можете убедиться. – Мастер Смерти махнул рукой, указывая на внушительного вида казарму позади наскоро возведённой невысокой стены, перегородившей некогда широкий торговый тракт.

– Желаю убедиться, – тоном всем недовольного сенора заявил Дигвил. – Велите одной из ваших… спутниц сопроводить меня туда, Мастер Латариус.

– Речь не мальчика, но мужа, – ничуть не обиделся тот. – Нет ничего легче, дон Деррано! Разве вы ещё не поняли, что Некрополис считает правду самым сильным оружием? Ибо что есть на свете правдивее Смерти? Майре! Проводи благородного дона. Пусть всё увидит.