- -
- 100%
- +
У мамы вновь вырвался сдавленный стон.
– Да, мисс Моллинэр, этот момент ваших приключений мне известен досконально, – кивнул лорд Спенсер. – В решающий момент боя вы не испугались, заменив у митральезы труса и паникёра, лишившегося присутствия духа. Вы поступили весьма достойно, и, ограничьтесь вы лишь этим, скорее всего, я бы сейчас вручал вам Крест Виктории за отвагу в бою, отвагу, простирающуюся выше и вне требований долга. Но, мисс Моллинэр, вы прекрасно понимаете сами, пока что у меня куда больше оснований привлечь вас к ответственности по статье «измена Её Величеству и Короне», чем награждать. Вы ни в чём не хотите сознаться?
– В чём же, ваша светлость?
– Ну, хотя бы в том, что вы с ходу выдумали всю эту историю про шпионство, про тайник, про связного и всё прочее? Нет? Не желаете, как говорят служители церкви, облегчить душу?
Молли стиснула зубы и покачала головой.
Лорд Спенсер несколько раз медленно кивнул.
– Хорошо, мисс Моллинэр. Я поверю вам. Приму в качестве рабочей версии, что варвары и впрямь отправили вас сюда наблюдать и докладывать им. Что ж, выяснить это будет нетрудно. Я сказал, что вы отправитесь домой, на Плэзент-стрит, для полной убедительности. Однако полагаю, что потом мы вас оттуда заберём, для всеобщего спокойствия лучше вам провести ночь здесь, в Департаменте…
– А моя семья?! – немедля выпалила Молли. Злость проснулась, вскинувшись, словно кобра.
– Ваша семья может отправляться домой, – с кислой миной объявил многодостойный эрл. – Разумеется, при условии сохранения в строжайшей тайне всего, что они тут услышали, – добавил он, обводя домашних Молли ядовитым взглядом, от которого мама и Джессика задрожали, а братец Билли в очередной раз разразился рыданиями. – Нам же с вами, мисс Моллинэр, предстоит заняться составлением послания для вашего связника от Rooskies…
Если, разумеется, оный связник и в самом деле существует, в чём я лично сомневаюсь. Пока что сомневаюсь, мисс Моллинэр.
Глава 2
Мисс Моллинэр Эвергрин Блэкуотер медленно шла по родной Плэзэнт-стрит, готовясь свернуть на Азалию. В дорогом полушубке, шапочке, с муфтой, в меховых сапожках – весна что-то совсем запаздывала в Норд-Йорк, хотя по всем календарям уже пора было наступить оттепели.
Мисс Моллинэр явно никуда не торопилась. Было утро, и редкие прохожие на Плэзэнт-стрит поглядывали на прилично одетую девочку, которая почему-то не в школе.
Никто из них не обратил внимания на неспешно следующую за Молли пару: молодая леди в мехах до самых пят, взявшая под руку офицера Горного Корпуса, явно поправляющегося после ранения – он заметно хромал. Пара следовала на известном отдалении от Молли, время от времени останавливалась перед витринами, что-то оживлённо обсуждая. Молодая дама порой поднимала к глазам зеркальце – ох уж эти красавицы, подумал бы иной прохожий, и полусотни ярдов пройти не могут, чтоб не проверить причёску!..
Молли шагала не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Мысли её были сейчас очень, очень далеко, там, за Краем Мира, за Карн Дредом, где в жарких подземных пещерах обитал загадочный Зверь Земли.
Помоги, пожалуйста, великий. Услышь меня. Мне это очень-очень нужно. Вот именно сейчас. Пусть в том месте, что я помню, ничего-ничего не изменилось бы за зиму.
Молли свернула на Азалию, поднимаясь на сей раз вверх, в сторону, противоположную Геаршифт-стрит и «плохим кварталам». Теперь она шла в направлении кварталов богатых и благополучных, где на каждом углу торчала полиция и где никто бы не заподозрил наличие «связного варваров».
Пропыхтел мимо паровичок, полупустой в это время. По большей части едет на нём сейчас сменная прислуга, направляясь на вечернюю работу. Ну и пусть себе едет, мисс Моллинэр это совершенно не волнует. Правда, ей непонятно с чего стала вдруг интересна узкая аллея, что вела к грузовому проезду вдоль задних фасадов богато отделанных таунхаусов; девочка поспешно свернула туда, не удержавшись и оглянувшись перед этим.
В аллее по-прежнему громоздились высокие, оставшиеся с зимних буранов сугробы. Сердце Молли колотилось сильно и неровно, где-то в горле, ноги ослабли, коленки постыдно дрожали. Если здесь что-то переделали за зиму… хотя, конечно, никто в Норд-Йорке не занимается ремонтом в эти месяцы… Но вдруг? Вдруг-таки починили?
…Нет, слава богу, нет. Не починили. Вот она, приметно изогнутая труба магистрального паропровода, вот кирпичное гнездо в стене, вот и узкая щель, запорошенная снегом, куда можно просунуть руку, но для этого нужно знать, что она здесь вообще есть…
Молли нашла это место вместе с Сэмми, когда они частенько бегали по этим кварталам, – ещё до того, как на слишком долго болтавшегося в «приличном районе» бедолагу Перкинса, плохо одетого мальчишку из городских трущоб, здесь начали коситься.
Рука её быстро скользнула к каменному гнезду, оставляя в щели клочок бумаги, исписанный её не шибко аккуратным почерком.
Текст ей продиктовал лорд Спенсер лично. Говорилось там про какие-то дестроеры и мониторы, про новые броневагоны и так далее – Молли даже не смогла вникнуть. Она-то прекрасно знала, что никакого «связного» не появится и бумажка так и будет гнить в глубине кирпичной щели до второго пришествия, как порой говаривала Фанни.
И что она станет делать, когда Департамент уразумеет, что никто за «ценными сведениями» не явится?
Нет, лорд Спенсер выполнил все обещания. Папу, маму, братика, Фанни и Джессику вернули домой. Правда, Джессика немедля заявила, что уходит, что ни минуты не останется в семье, «члена которой подозревают в измене Её Величеству». Мама, комкая кружевной платочек, только выслушала все эти «инвективы», как выразился потом папа, и ничего не смогла ответить. Она, миссис Анна Николь Блэкуотер, кого боялись все без исключения зеленщики, молочники, маляры, штукатуры, газовики, механики и прочий служилый люд, не исключая даже дюжих мясников!..
Напрасно рыдал братец Билли, бывшая гувернантка брезгливо оторвала от себя его руки и пулей вылетела за порог, не спросив даже рекомендации для нового места работы.
Семья вернулась домой – а она, Молли, нет.
Правда, из жуткой одиночной камеры без окон и дверей, куда Молли опускали на платформе через потолочный люк, её перевели в относительно приличное помещение. Пусть там стояла железная дверь и решётки, пусть за тяжёлыми створками топали сапожищами охранники – тут всё-таки имелась почти нормальная постель с пологом, и кресло, и столик, и даже полка с книгами. И вместо зловонной дырки в полу, как в старой камере, – прикрытая от чужих взглядов кабинка-выгородка в дальнем углу.
Жить можно, как сказала бы Волка.
Молли доставят туда под покровом ночи, когда к дому подадут роскошный локомобиль безо всяких эмблем Департамента и папа с мамой отправятся на очередной званый обед. А она, Молли, проскользнёт незамеченной меж ними, когда всё семейство будет прощаться у раскрытой дверцы.
Конечно, он бы увидел. Его медвежьим (и не просто медвежьим!) глазам не был помехой никакой сумрак.
Молли вспомнила о Всеславе и густо покраснела. И сама разозлилась на себя за это. О чём это я? Почему это я? Ну да, я спала, привалившись к мохнатому и тёплому медвежьему боку… но ведь это был медведь, а не мальчик!
За размышлениями она даже и не заметила, как выбралась обратно на Плэзент-стрит. Теперь надлежало, меняя паровики, отправиться в условное место, где её как раз и ждал неприметный локомобиль, тоже безо всяких признаков принадлежности к Особому Департаменту.
И вернуться обратно, то ли в заключение, то ли домой – с этим Департаментом никогда нельзя быть ни в чём уверенной.
Лорд Спенсер не оставлял без внимания ни единой мелочи.
Молли тряслась в вагончике городского медленного паровика, невидяще глядя в окно. Астрономическая весна уже наступила, день сделался не в пример длиннее, до сумерек ещё очень и очень далеко, но сугробы, все покрытые угольной гарью, по-прежнему высоки. Молли знала, что гарь как раз и должна ускорить их таяние, но солнце не выглядывало совсем, скрытое низкими и плотными тучами, жадно вбиравшими в себя жирные столбы дыма, поднимавшиеся над бесчисленными трубами Норд-Йорка.
Сейчас за окнами виднелись знакомые места – места, где они частенько играли с Сэмми. Хотя, наверное, всё-таки не играли – едва ли можно назвать их походы по подвалам и подземельям игрой.
Их обоих равно притягивали и высоченный маяк над обширной гаванью Норд-Йорка, и тёмные ходы рукотворных тоннелей. Молли и Сэм неутомимо обшаривали подвалы, стараясь отыскать спуск на более низкие уровни, – о лежащих под городом переходах среди уличных мальчишек ходило много всяких историй, главным образом, конечно, жутких.
Они с Сэмом запасались свечами, мелом, клубками бечевы – и спускались в очередную тёмную дыру. Как правило, она заканчивалась коротким глухим тупиком с гниющим мусором и прочими малоаппетитными добавлениями. Но иногда им везло, и подвальная дверь открывалась в настоящую подземную галерею, где с низких заплесневелых сводов капала вода, пальцы скользили по крошащимся порой кирпичам – а они с Сэмми крались и крались вперёд, сердце колотилось где-то в горле. Да, тогда она ещё не знала, каковы на вкус настоящие приключения…
Правда, Всеслав, когда выводил её к эллингу «Геркулеса», никакими опасностями озабочен не был. Да и Молли в тот момент не думала о страшноватых сказках, что рассказывались среди норд-йоркской ребятни.
А сказки были и впрямь недобрыми.
О заблудившейся дрезине.
О пропавших ремонтниках.
О живущих в тёплых глубоких тоннелях крокодилах, сбежавших из зверинца и поджидавших случайную жертву в мелкой воде клоаки.
О том, что там, где тоннели пронзили старое кладбище, творились совсем уж кошмарные вещи – там пропадали дети, схваченные чёрными руками-лапами, на миг высунувшимися из обычного на первый взгляд люка.
И все эти страшилки делали путешествия по подземельям особенно восхитительными. Страшными, да, но захватывающими.
Да, заблудившаяся дрезина… Молли слабо улыбнулась, вспоминая. Говорят, в глубинах пропадали даже паровики. А про дрезину рассказывали, что на ней пытался бежать от Особого Департамента некий магик, по долгу службы связанный с подземным хозяйством. Выбив ворота, он погнал мелкий паровичок в глубь тоннелей, куда вела узкоколейка.
Истории по-разному описывали, почему он так сделал и на что рассчитывал. Казалось бы, чего стоило Департаменту просто перекрыть другие ворота, ведущие на поверхность? Да и рельсы там проложены мало где…
«Но на самом деле не так!» – понижали голоса в этом месте рассказчики. На самом деле рельсов много, проехать можно много где, ибо это особая специальная дорога, проложенная, когда Норд-Йорк только строился, якобы для того, чтобы можно было быстро перебрасывать войска с одного края города на другой, – тогда на южных склонах Карн Дреда, совсем близко, гремели настоящие сражения с варварами (Молли не сомневалась, что в реальности никаких «настоящих сражений» на окраинах не было).
В общем, именно по этой, давно позабытой и позаброшенной, дороге и помчалась дрезина с магиком, и его не стали преследовать.
Разумеется, все ворота были закрыты и возле них поставлена стража. Но пропавшая дрезина так и не нашлась. Магик должен был бы, конечно, сгореть – или превратиться в чудовище, а уж потом сгореть, – и потому никто не стал гоняться за ним в тёмных лабиринтах. Ведь вреда он там всё равно никому не принесёт, разве что крысам.
А все люки в городе просто заперли крепко-накрепко. Это не так трудно, как кажется, – ведь в Норд-Йорке достаточно дворников.
…Прошло время, и о пропавшем магике стали забывать. Он не выбрался на поверхность, он никому не причинил вреда. Несколько месяцев спустя на ржавые рельсы узкоколейки спустилась партия офицеров Особого Департамента, а с ними – рабочие, инженеры, проходчики. Задача стояла отыскать место, где магик нашёл свой конец, разобрать завалы – но вместо этого, далеко углубившись в рельсовые тоннели, они встретили (здесь рассказчики делали страшную паузу…) движущуюся сама по себе дрезину, за рычагами которой никого не было.
Пышащее светом ацетиленовых фар чудовище пронеслось мимо них так, словно хотело сбить. Повернуло со скрежетом на стрелке и исчезло.
Началась погоня, но… она ничем не кончилась. Заблудившаяся дрезина исчезла, словно испарившись.
Молли невольно улыбнулась, припомнив всю эту историю. Они с Сэмми так и не нашли ни одного тоннеля с рельсами.
И страшных подземных ходов, что идут через старые кладбища, а в стенки вцементированы скелеты, тянущие костяные руки к неосторожным путникам, – их они не нашли тоже.
Тогда Молли хотелось верить, что они просто плохо искали.
Сейчас она не сомневалась, что всё это обычные городские россказни.
Магов не было в Норд-Йорке. Госпожа Старшая была права, они бы тут не выжили. И никакая магия не заставила бы «заблудившуюся дрезину» месяцами бегать сама по себе.
Она видела настоящую магию. У неё самой была настоящая магия.
Была…
…Паровик ушёл далеко, давно осталась позади широкая Геаршифт с проложенной эстакадой, Молли поменяла поезд. Теперь её везли к порту, через рабочие кварталы, по узким и тёмным улочкам, где паровику едва хватало места и рельсы зачастую были проложены только одни, так что приходилось ждать, пока встречный поезд минует разъезд.
Она думала. Отчаянно, напряжённо, как не ломала голову ни над какой контрольной. Городские сказки городскими сказками, они помогли, сделали своё дело, страх уходил, его место занимала решительность – и мысли о том, что делать дальше.
Несколько дней у неё есть. Может, даже неделя, прежде чем лорд Спенсер начнёт что-то подозревать. Что делать, как передать весть Всеславу и Волке? Ди, верная охотница Ди куда-то исчезла и так и не появилась. Убежала? Пропала? Едва ли… Молли сильно подозревала, что её пушистое бело-палевое сокровище, так уютно муркавшее, обхватив лапками руку хозяйки, так просто нигде не потеряется. Если честно, Молли надеялась в любой момент услыхать знакомое «мряу!», но Дианы всё не было.
Где-то наверняка прятался и сорвиголова Билли Мюррей. Едва ли его сумели взять; такого пройдоху не вдруг схватишь, особенно теперь, когда он уже научен горьким опытом, как тогда, с часами из лавки мистера Каннигхема. С него станется – он и в подземелья забьётся, всегда был большим любителем страшных про них рассказов, и сам лазал…
Ей просто очень-очень хотелось верить, что хотя бы с Билли всё в порядке – насколько к нему вообще приложимы эти слова, «в порядке». Просто очень хотелось верить, что хоть к кому-то не пришла беда.
Паровик свистнул два раза, прогромыхал по стрелке, выезжая на кольцо. Здесь распахивались чрева фабричных проходных, за высокими заборами парили и дымили высоченные кирпичные трубы, паропроводы исполинскими змеями обвивали стены; дышать стало совсем трудно, и Молли подтянула повыше маску, поправила очки-консервы.
С кольца как раз должен был отойти другой паровик, который и привезёт Молли к порту, где будет ждать департаментский локомобиль.
Она не знала, следят ли за ней, но на всякий случай действовала именно так, словно следили. Мышкой юркнула меж обшарпанных вагонов паровичка и скользнула в нужный, поспешно сунув кондуктору проездной.
Сжалась в уголке, низко надвигая капюшон.
Состав дёрнулся, паровоз пыхнул паром, покатил. Молли старалась не смотреть в окно, хотя эти места Норд-Йорка знала плохо.
Заводы, заводы, заводы. Алые отсветы громадных ненасытных топок на краснокирпичных стенах. Шипение отработанного пара, его клубы, сбрасываемые бесчисленными машинами.
Здесь не было места Зверю Земли. Здесь то, что у него вырвали силой, – уголь, его достояние, – сгорало на колосниках, отдавая накопленное тепло и распадаясь седою золой.
И это было неправильно. Очень-очень неправильно.
Молли сжалась ещё больше, так что лицо исчезло совсем – лишь посеревшая от угольной гари маска да круглые стёкла очков видны из-под капюшона. Одинокая, одна-одинёшенька, в лапах Департамента… и ведь не убежишь никуда, они тогда… сделают что-то совершенно ужасное и с мамой, и с папой, и даже братика не пожалеют.
Разве что только…
Молли аж выпрямилась.
Почему она раньше об этом не подумала?! Они ведь могут уйти из Норд-Йорка все вместе! Уйти туда, за перевал! Rooskies, может, и варвары, и у них большая нехватка тёплых ватерклозетов, но зато там – никаких Особых Департаментов!..
«Ой, нет, нет, не получится, не обманывай себя», – горько подумала она миг спустя. Мама упадёт в обморок от одной только мысли. Фанни потребует расчёт. Папа… папа растеряется и примется бормотать, что, дескать, Особый Департамент – это королевская служба, а бежать от них – значит изменять Её Величеству…
Или нет? Может, и не сказал бы? Ведь ответил же он лорду Спенсеру, дал тому укорот! Показал, что их, Блэкуотеров, так просто не запугаешь! Может, и стоит потихоньку, осторожненько поговорить с папой, едва представится такая возможность?
Паровичок тарахтел по узкой своей колее, менялись пассажиры в вагончике, Молли приближалась к месту своего назначения, но теперь она уже ничем не напоминала нахохлившегося и несчастного воробья.
Она не отступит, она не опустит руки. «Russkie ne sdayutsya», как говаривали и Волка, и Всеслав. Значит, и она, Молли, тоже не сдастся! Она уже этому научилась…
…На последнем кольце её и впрямь ждал большой локомобиль с тёмными занавешенными изнутри стёклами. Дверца распахнулась прямо перед носом Молли, и её почти что втянули внутрь.
Она ожидала увидеть там какого-нибудь департаментского офицера, может, даже двух. Но вместо этого…
– Ну что, мисс Моллинэр, – сказал лорд Спенсер собственной персоной, поправляя шторку на окне, – хочу, как говорится, от имени Её Величества и от себя лично поблагодарить вас за правдивость.
У Молли так и открылся рот.
– Устраивайтесь поудобнее, мисс Моллинэр. – Девятый эрл похлопал по кожаному сиденью рядом с собой. – Устраивайтесь, не бойтесь. Хочу довести до вашего сведения, что Rooskies забрали-таки ваше послание. Вы не солгали, мисс. Поздравляю. От всей, гм, души.
Молли молчала, совершенно потерявшись. Что он говорит? Как так… забрали? Кто?! Как лорд Спенсер мог узнать об этом?!
Это ловушка? Обман? Хитрость? Лорд решил её подловить, решил подыграть ей? Может, всё гораздо проще, не было никакого связника, клочок бумаги вытащили случайно наткнувшиеся на тайник ребятишки, а следившие, конечно же, за этим местом департаментские прохлопали ушами, сочинив потом для начальства красивую сказку о «связном»?
…О подобных вещах Молли тоже читала в приключенческих книжках.
– Ну, мисс Моллинэр, что же вы молчите?
Молли едва заставила себя разлепить губы.
– Н-не знаю, что сказать, мой лорд. Я… не ожидала…
– Не ожидали? – поднял бровь эрл. – Чего же, позвольте узнать?
– Что это… случится так скоро, – вывернулась Молли. – И… как вы об этом узнали?
– Не ждали, что случится, однако случилось. – Спенсер потёр руки во всё тех же чёрных лайковых перчатках. – Случилось, мисс Моллинэр! Какими бы мотивами ни руководствовались варвары, они забрали ваше сообщение. А откуда нам это известно – простите, маленькая профессиональная тайна.
«Они забрали ваше сообщение», – вдруг осознала Молли. Забрали, если лорд не врёт. А если он не врёт, то это значит, значит, это значит…
– И вы, конечно же, мой лорд… вы схватили связного?
– О нет, помилуйте, – самодовольно усмехнулся тот. Локомобиль громыхал по булыжным мостовым Норд-Йорка, сворачивая то вправо, то влево, словно путая дорогу. – Помилуйте, мисс Моллинэр. Разумеется, мы и пальцем не тронули посыльного. – Он пристально глянул на девочку. – Знаете, мисс, вы действительно умны и отважны не по годам. Мне весьма приятно вести с вами подобного рода беседу. Думаю, у вас очень неплохие шансы искупить свою вину перед Короной, оказывая Особому Департаменту весьма важные услуги. Помните, я говорил о Кресте Виктории? Ваши шансы сделаться его самым юным кавалером определённо повышаются.
– Я, я… – пролепетала Молли, окончательно растерявшись, – я очень рада, мой лорд…
– Конечно, рады, – хмыкнул тот. – Более того, вы должны быть просто счастливы! Подумать только, обвинения в измене Её Величеству и Короне – и могут быть сняты!
«Как такое могло случиться? – лихорадочно думала Молли. – У меня нет никакой магии. Особый Департамент ничего не видит. И я сама так чувствую. Так что же?..»
Объяснение напрашивалось только одно. Каким-то образом Всеслав или Волка разузнали, что с ней произошло, и… достали её записку. Быть может, искренне полагая, что она пытается с ними связаться. Ой-ой-ой, они же попадутся! Если уже не попались, что бы там ни вещал лорд Спенсер…
Молли собрала всю волю.
– Ваша светлость… могу ли я спросить?..
– Вообще-то нет, не можете, мисс Моллинэр. Но сегодня особый день и особые обстоятельства, так что ладно уж, спрашивайте и помните мою доброту.
– К-кто приходил за запиской? – выпалила Молли, поражаясь собственной смелости. – И… вы ведь выследили его? Куда он отправился?
– О-о, какой хороший вопрос, мисс, – покачал головой девятый эрл. – Нет-нет, этого я вам не скажу. – Он улыбнулся, весьма довольный собой. – Можете не сомневаться, пока что сей… субъект, обозначим его так, в полной безопасности. Мне нужно, чтобы ваши записки… дошли бы до адресата. Так что «выслеживание» сейчас не самое главное.
Молли молчала, кивая. Ну конечно, если лорд Спенсер уверен, что его записка и впрямь попала к варварам, ожидающим известий от своего «шпиона», то и «связной» непременно должен остаться на свободе.
На свободе, но под неусыпным надзором.
Хотя… а что, если связник их попросту оставил в дураках? Появился и исчез? А они за ним и не уследили?.. Но, конечно, лорд Спенсер про такое ни за что не скажет…
– Но что, если они уже узнали, что я… что меня…
– Пхе, девочка! – отмахнулся эрл. – Ладно, будем считать это дозволенным вопросом. Нет ничего особенного в том, что давно пропавшего ребёнка, подобранного егерями и вернувшегося невесть откуда, решили проверить. Что они вам говорили на этот счёт?..
Это был ещё один зияющий провал в Моллиной истории.
– Э-э, мой лорд, ничего не говорили. Только то, что у меня нет никакой магии, я не вызову подозрений…
– И вы не вызвали! – энергично кивнул лорд Спенсер. – Вас задержали, это так. И семью, да. Но Особый Департамент во всём разобрался! Разобрался, и вас отпустили. Я верен своему слову. Так что будьте покойны, завтра к вам домой прибудет официальная депутация, вашим достойным родителям будут принесены должные извинения. И можете не сомневаться, об этом узнают ваши соседи. Уж если играть, так по-настоящему. И, мисс Моллинэр, – эрл в упор взглянул ей в лицо, и Молли невольно вздрогнула – льдистый взгляд, казалось, сейчас заморозит ей все внутренности. – Я повторюсь, но, мисс Моллинэр, не думайте, что я отношусь к нашему противнику как… как к примитивным варварам. Они не таковы. Я был на перевале и за ним. Я видел, как они сражаются.
Удивительное дело – враг, лорд Спенсер, разговаривал сейчас с Молли как с равной, как со взрослой, серьёзно и уважительно.
– Мы вернём вас прямо домой, мисс Моллинэр. Завтра, как я уже сказал, Департамент принесёт… неофициальные официальные извинения. Вы сможете вернуться в школу. Не волнуйтесь насчёт директрисы. С миссис Линдгроув я побеседую сам нынешним вечером.
У Молли кружилась голова. Не может быть, что происходит, что происходит?..
– Но… что же я должна…
– Живите обычной жизнью, – пожал плечами лорд. – Ходите в школу, играйте с подругами. Гуляйте… даже и по не самым благополучным районам. – Он хитро подмигнул. – Захаживайте в порт. Заглядывайте в железнодорожные мастерские. И… мы с вами будем писать сообщения для наших корреспондентов там, за Карн Дредом. Если вы всё исполните как подобает… никто никогда не вспомнит о вашей отлучке, мисс Моллинэр.
Так хотелось поверить, что все страхи кончились! Что всё обернулось хорошо! Что ей всего-навсего достаточно писать какие-то глупые письма, а уж Волка или Всеслав, конечно же, догадаются, что это не просто так, они-то знают, что никаких «донесений» она, Молли, составлять не подряжалась! Они сообразят, в чём дело, не могут не сообразить! Уж раз они достали её письмо из «тайника», значит, следили за ней, значит, знают, что её схватили департаментские!.. Сложат два и два! Не могут не сложить!
Так хотелось думать, что всё будет именно так!..
Однако теперь она сделалась уже не просто мисс Моллинэр Эвергрин Блэкуотер. Она помнила, что кое-где её прозывали и иначе.
Дева Чёрной Воды.
У них, у «варваров», у Rooskies, всё было по-другому. И потому Молли не могла не сказать – причём негромко и твёрдо, очень, очень по-взрослому: