Лети, ведьма, лети!
- -
- 100%
- +
И мы отправились в путешествие по «Некронике».
Прежде всего на лифте мы спустились на три этажа вниз. Эти три этажа были техническими и обеспечивали «Некронику» бесперебойным электропитанием, водоснабжением и всем прочим в том же духе. «Ничего интересного» – так отрекомендовала эти этажи Мелинда. Наконец лифт остановился, и мы вышли.
Здесь было так холодно, что я буквально прикипела душой к своей накидке. И жалела, что не попросила у Мелинды пару валенок. Но постепенно я согрелась от ходьбы. Мы бодро шагали длинным коридором; то справа, то слева попадались массивные двери, утопленные в стены. Мелинда пространно сообщала мне, что за лаборатория находилась за очередными дверями, но пойти и все осмотреть не предлагала. Да я и не напрашивалась. Если честно, мне уже было невмоготу так долго находиться под землей. Меня уже начинал терзать приступ клаустрофобии.
Наконец Мелинда остановилась у мрачной на вид никелированной двери с кодовым замком.
– Вот и ледник, – сказала она таким оптимистичным тоном, как будто сообщала: «Вот и бутик французской косметики». Мелинда извлекла из широкого рукава своего манто пластиковую карточку и провела ею по щели кодового замка. Тот пискнул и защелкал, как дрозд по весне. А широкая тяжелая дверь на дюйм приоткрылась, выпустив наружу облачко морозного пара. Я отступила на шаг. Там что, Антарктида?
– Идемте, – приветливо поманила меня рукой Мелинда.
И я – а что оставалось делать? – пошла.
Ледник оказался просторным залом, облицованным сверху донизу большими белыми кафельными плитками. Здесь горели люминесцентные лампы, свет отражался от белых поверхностей, и поначалу он резал мне глаза, но потом я привыкла.
И увидела в стенах ряды хромированных дверец.
– За каждой из этих дверец хранится кадавр, – сочла нужным пояснить Мелинда, хотя я и так уже поняла. – Степень пригодности кадавров, конечно, разная, как и степень сохранности, но тем не менее мы не спешим предать их земле.
– А кто… они? Кем они были при жизни? – выдавила из себя я.
– О, тут у нас широкий ассортимент. – При этих словах меня передернуло. – Аналитики «Некроники», занимающиеся будущим, предвидят определенные смерти и высылают наших сотрудников в места, где эти смерти могут иметь место. Сотрудники забирают трупы и помещают их сюда, для дальнейших исследований. Здесь жертвы катастроф, у которых можно узнать, что же реально происходило в минуты катастрофы, больные, пострадавшие от редких и малоизученных болезней – нам надо знать симптомы этих болезней, чтобы передавать эти сведения в корпорацию «Панацея-Фарм»…
– «Панацея-Фарм»… Ведьмовские лекарства.
– Не только ведьмовские. И совершенно обыкновенные, безо всякого колдовства. Просто… более эффективные. И ждущие своих больных.
– Понятно.
Мелинда дважды хлопнула в ладоши. В тишине ледника этот звук прозвучал почти кощунственно. Но я поняла, зачем она это сделала, едва из пустоты соткались две фигуры в зеленоватых медицинских халатах. Одной из фигур был дхиан-коган, практически бесплотный дух, отданный на службу человеку. А второй фигурой был довольно хрупкого телосложения юноша, в котором я безошибочно узнала вампира.
– Знакомьтесь, – сказала почтенная старица. – Нас посетила Госпожа Ведьм. Владычица, извольте видеть, это наш лаборант, очень хороший специалист по кадаврам, хотя и дхиан-коган. Его зовут Неб. Второй – вампир – отличный аниматор, восставляющий мертвых. Его имя Честер.
Вампир по имени Честер глянул на меня вызывающе. Видимо, ему было не по душе его имя. Однако он склонился в поклоне. А не так-то легко заставить вампира поклониться ведьме.
– Неб, – сказала меж тем Мелинда, – Госпожа Ведьм пожелала узреть кадавр под шифром семьдесят двадцать два. Будь любезен вскрыть ячейку и выдвинуть лежак.
Неб кивнул и пробежался глазами по дверцам ячеек. Потом неуловимо переместился в сторону одной из них. Повернул массивную блестящую ручку и потянул на себя. Из глубины морозильника выкатился поддон, на котором лежало тело в каких-то лохмотьях.
– Прошу вас, Госпожа, – сказал Неб. – Это нужный вам кадавр. Глядите.
Я призвала на помощь всю свою силу воли и подошла к телу.
Молодая, крепкого телосложения женщина лежала на поддоне, и жизни в ней было не больше, чем в куске льда. Морозильные камеры «Некроники» работали отменно – тела почти не коснулось разложение. Только там, где убийца наносил смертельные удары, тело почернело и опухло.
– Ее не зарезали, не застрелили, – пробормотала я и взглянула на Честера. Тот надменно кивнул. – Ее забили до смерти. Какой же силой обладал убийца?
– Весьма большой, – сказал Неб. – Смерть этой женщины наступила вследствие того, что убийца ударом вогнал ребра в сердце и разорвал его.
– Это может быть только мужчина, – проговорила я, передернувшись. Я смотрела на труп несчастной охранницы, и меня пронизывало отчаяние. Я никогда не найду мощи святой Вальпурги! Я не оправдала доверия…
– Женщина… – услышала я.
– Что?
– Это может быть и женщина, – повторил Неб. – Просто обладающая нечеловеческой силой.
– Например, силой ведьмы, – вставил Честер.
– Я не встречалась с такими сильными ведьмами, – прошептала я. Потом посмотрела на Честера. – Можно ли восставить кадавр?
– Ее уже восставляли, – сказал Честер. – Она не смогла дать подробное описание убийцы.
– И все же, – настойчиво сказала я. – Я хочу, чтобы ее восставили снова. Я хочу сама задать ей вопросы.
– Как будет угодно Госпоже. Комната для восставления у нас всегда готова. Пожалуйста, следуйте за нами.
Неб и Честер взяли поддон с телом охранницы и понесли его к выходу из ледника. Здесь у двери Честер воспользовался своей карточкой, и мы вышли. Дверь за нами захлопнулась с чмокающим звуком.
Наше шествие – Неб, Честер, Мелинда и я – сделало буквально дюжину шагов по коридору и остановилось перед новой дверью, только была она не металлической, а деревянной. Ну правильно, ведь дерево как никакой другой материал поглощает остаточную магию и не дает ей рассеиваться и творить чего не надо.
Кодового замка здесь тоже не было. Мелинда просто прошептала заклинание, которое я не разобрала, и коснулась пальцами центра двери. И дверь медленно отъехала в сторону.
Мы вошли. Тут же вспыхнули свечи в десятке канделябров, расставленных на приземистых шкафчиках. В центре комнаты царил стол, это было понятно.
Неб и Честер опустили поддон на пол и взяли с него тело. Мелинда бойко стащила со стола скатерть и обнажила поверхность, сделанную, как оказалось, из полированного оникса. Я никогда не думала, что оникс – это минерал мертвых.
– Оникс обладает большой некротической сверхпроводимостью, – пояснила мне Мелинда.
Неб и Честер без всякой помпезности возложили кадавр на стол. Конечно, для них это всего-навсего труп, который в очередной раз будут подвергать допросу. О том, что эта изувеченная женщина когда-то была полна сил и надежд, кого-то любила, над чем-то смеялась и плакала, они не задумывались.
– Какой ритуал вы изволите проводить, Госпожа? – спросила меня Мелинда. – Полиморфический основной или Плантера?
– Начну с полиморфического, – сказала я деловито, ибо слыхом не слыхивала о том, что существует какой-то ритуал Плантера.
– Вам потребуется небольшая помощь, – деликатно напомнила о себе Мелинда. – Надеюсь, вы не пренебрежете мной.
Хм. Попробуй тобой пренебреги!
– Нет, что вы. Ваше участие я почту за честь!
Мы сбросили меха и подошли к столу, встав справа и слева от покойницы. Я прочла все необходимые для восставления кадавра заклинания, затем, сконцентрировавшись, положила ладонь на ледяной лоб покойницы. Мелинда меж тем держала ее руки. Сначала я не ощущала ничего, но потом…
На лбу кадавра под моими руками запульсировала жилка.
Сработало!
– Восстань! – хором вскрикнули я и Мелинда, отнимая руки (не забыть бы их потом вымыть как следует).
Кадавр восстал. Точнее, восстала. Покойница сидела на столе, ее руки висели по бокам тела как плети.
– Как только она откроет глаза, спрашивайте, – подсказала мне Мелинда. Почтенная старица, видно, почуяла, что в деле оживления кадавров я новичок.
Я встала так, чтобы в момент открывания глаз покойницы ее взгляд сфокусировался на мне. Я буду ее повелительницей на весь сеанс восставления.
Глаза трупа открылись. Я содрогнулась, когда они остановились на мне. Это были абсолютно черные глаза, чернота заполняла их до краев.
– Повелеваю тебе говорить, – сказала я.
– Я повинуюсь, – ответила покойница. Голос у нее был совершенно лишен интонаций. Да какие можно ожидать интонации от покойника!
– Не затягивайте разговор, – подсказала мне шепотом Мелинда. – Некротической энергии очень мало.
Я кивнула и спросила кадавр:
– Поведай о том, кто убил тебя.
Руки покойницы дернулись, ее всю затрясло, но она ответила:
– Холод, тьма и молния убили меня.
– Убивший тебя – не человек?
– Я помню только холод, тьму и молнию.
– Ты не ответила на вопрос. Убивший тебя – человек?
Кадавр завыл:
– Не знаю, не знаю!
Мелинда испуганно взглянула на меня:
– Она в предысходном состоянии. Она может разложиться прямо сейчас! Остановите допрос!
– Но я должна знать, как выглядел убийца!
И тут кадавр заговорил совсем другим голосом – на латыни, да еще голосом доброй нянюшки, рассказывающей на ночь сказку послушной детке:
– Хочешь знать, как я выгляжу? О, это очень просто. Мой лик блещет любовью и красотой – голубые глаза наполнены светом, лоб дышит мудростью, губы исторгают лишь благословения. Одежда моя – светлые ризы смирения и добродетели. В руках я несу белоснежные лилии рая – они предназначены для тех, кто хранит Иисуса в своем сердце. Ноги мои чище, чем золото, ибо они никогда не ходили по стезе порока. Тело мое чисто и драгоценно, ибо никогда не знало скверны и погибели. И белые крылья мои светлее солнечного света, потому что благодаря им я спешу исполнять волю Всевышнего. Нет во мне греха, и потому имя мне – ангел.
Кадавр выговорил все это и медленно лег не стол. Глаза его закрылись. Запах тления сменился каким-то морозным запахом, видимо, кадавр вернулся в свое исходное состояние.
– Восставление закончено, – подтвердила Мелинда. – Если сейчас попробовать снова ее восставить, она просто разложится.
Я ошарашенно молчала.
– Госпожа? Госпожа?
Я пришла в себя:
– Мелинда, я не понимаю. Она дала нам описание ангела!
– Совершенно верно. Я могу вас озадачить еще больше: на прошлом восставлении она не произносила ничего подобного. Выходит, что это описание предназначалось только для вас?
– Этого не может быть! И потом, как здесь замешан ангел? Ангелы, да простят меня все святые, не вмешиваются в дела ведьм! И наоборот!
Мелинда развела руками:
– В разрешении этой загадки я ничем не могу вам помочь, Госпожа. Неб, Честер, отправьте тело обратно в ледник. Я должна проводить Госпожу.
– Погодите, а руки где-нибудь я могу помыть?
– Да, конечно. – Мелинда подошла к стенной панели и легко сдвинула ее в сторону. За панелью оказался вполне современный санузел. Я мыла руки так долго, что за это время Неб и Честер уже успели унести кадавр из комнаты восставления. Но мне все равно казалось, что холод от прикосновения к мертвому телу навсегда въелся в мою кожу.
8
Мелинда легким покашливанием напомнила мне, что пора идти. Я закрутила кран, высушила руки бумажными полотенцами и сказала:
– Извините, что задержала.
– Ничего, – улыбнулась Мелинда. – Все, кто проводит обряд впервые, потом долго моют руки. Это признак.
– Признак молодости и неопытности?
– Если хотите, да. Но вы провели обряд замечательно. Кадавр сказал вам больше, чем ранее проводившему сеанс аниматору. А теперь идемте.
– Да, боюсь, меня уже хватились во дворце.
Я набросила меховую накидку, Мелинда облачилась в свое манто, и мы отправились наверх. Когда мы вновь оказались в шелково-шкатулочной приемной Мелинды и сняли меха, она предложила мне:
– Может быть, еще кофе? С капелькой бренди?
– Нет, я и без того, похоже, перевозбуждена.
– Я провожу вас до поста, – сказала Мелинда.
– Зачем же вам так утруждаться… А, помню – я должна исправить свои ошибки.
Мелинда светски засмеялась:
– У Госпожи Ведьм не бывает ошибок, но иногда…
На посту дежурила новая охранница, с некоторым страхом поглядывавшая на грабли. С тем же страхом она воззрилась и на меня. Я ее понимала.
Я поколдовала немного – и грабли вновь превратились в крупногабаритную охранницу. Белая крыса немедленно вскарабкалась к ней на плечо – видимо, докладывала обстановку или просто ябедничала. Шлагбаум я тоже восстановила. На этом мы с Мелиндой попрощались, осыпая друг друга любезностями и благодарностями. И я наконец вернулась на свой уровень дворца.
В мыслях у меня был разброд, к тому же я дико устала, а потому встреча с кем бы то ни было, даже с Брайаном, могла принести мне лишнюю головную боль. Поэтому я не оповестила о своем возвращении ни одного гнома-мажордома (я вообще старалась не показываться им на глаза) и направилась в общую библиотеку. Поясню: библиотек во дворце две. Одна специальная (и понятно, по какой специальности), а другая – общая, где собрана в основном художественная литература о ведьмах, философские трактаты, социологические опросы и прочая того же типа премудрость. В специальной библиотеке постоянно кто-нибудь ошивался – не студентки, так экскурсии, а вот в общей можно было свободно отдохнуть в тишине и одиночестве.
Я затворила за собой дверь и направилась к уютной кушетке, стоявшей под большим, со свинцовыми переплетами окном. Все, что мне сейчас нужно было, – это бокал мерло и покой. С бокалом мерло ничего не выходило, зато покой… Здесь его было предостаточно.
Я расположилась на кушетке и начала считать овечек, чтобы задремать. На второй отаре я сбилась и поняла, что сон ко мне нейдет. Что оставалось делать? Найти интересную книгу и покоротать время с ней.
Я встала и принялась обходить стеллажи. Книг неимоверное количество, как узнать ту, с которой хочется провести время? И еще здесь было полным-полно пыли. Ужас просто! Меня передернуло – я терпеть не могу пыль и вообще запустение. А эта библиотека выглядела именно такой – запустелой, брошенной.
Я решила, что бессмысленно взывать к совести дворцовых уборщиц – эти ведьмы слишком хорошо знают себе цену и без дополнительного вознаграждения в библиотеке убираться не будут. А где его взять, дополнительное вознаграждение? И так недавно введен лимит на повышение зарплаты. Инфляция в Испании не считается с усмотрениями каких-то ведьм!
Вот почему я после недолгих исканий обнаружила в библиотеке полочку, где нашел себе место мебельный полироль, перчатки и груда высохших, приличной чистоты тряпок. Я натянула перчатки, взяла полироль и тряпки и принялась наводить чистоту. Что странно, усталость куда-то подевалась. Наверное, правду говорят, что лучший отдых – это смена деятельности. Я протирала полки, обмахивала книги сухой тряпкой и ставила их на место. Работа шла продуктивно – я уже привела в божеский вид три стеллажа и добиралась до четвертого… При этом в мыслях у меня образовалась благостная пустота, я не думала ни о похищении мощей, ни о кадавре охранницы… Я даже не думала о том, что меня наверняка уже ищут по всему Дворцу, а впрочем… Впрочем, у тетушки должен быть магический кристалл, по которому она практически постоянно наблюдает за мной. Если у нее нет такого кристалла, значит, она не моя тетушка и не Анна Николаевна Гюллинг вообще.
Я принялась за четвертый стеллаж. Здесь на полках царила особенно густая пыль. Я всмотрелась в корешки книг: «Философия неземного», «Опыт трансцендентальной небрежности»… Понятно. Сплошная философия, до которой никому нет дела… Стоп. А вот тут-то я и ошиблась.
На полке стоял довольно увесистый том. И перед ним на свободном пространстве полки практически не было пыли. Потому что этот том не так давно брали. У меня почему-то пересохло во рту. Ну брали и брали, это же библиотека. В нее доступ открыт всем и каждому… Я прочитала название книги на корешке…
«Об Ангелах и благих неземных сущностях».
И что с того? Мало ли кому понадобилось знать об ангелах, может, кто-то реферат пишет!
Угу. Со словами: «Нет во мне греха, и потому имя мне – ангел».
Запомнилось вот!
Я аккуратно обтерла руки в перчатках сухой тряпкой. А потом так же аккуратно взяла книгу. Она оказалась увесистой и по виду довольно древней. Я перенесла книгу на специальный, с покатым верхом столик для чтения – резной, старинный, напоминающий церковный аналой. Бережно открыла. Титульный лист. Латынь. Слава святой Вальпурге, латынь я понимаю прекрасно, – кстати, совсем недавно тренировалась в знании языка, переводя то, что сказал кадавр.
На титульном листе было написано:
«Книга сия, со благочестием написанная, повествует о житии и деяниях святых Господних Ангелов, а также прочих неземных и благих сущностей, приданных человеку от святого крещения для соблюдения души и помощи в делах». Имени автора не было. Я взглянула на дату издания: 1767 год. Раритет. Кому же мог понадобиться этакий раритет? Я листала книгу, не вникая в суть, и вдруг остановилась. Потому что тонкой шелковой закладкой-ленточкой была отмечена старинная гравюра. На гравюре женщина в монашеской одежде, склонив голову, благочестиво внимает словам ангела, стоящего перед нею и окруженного сиянием. Под гравюрой подпись: «Св. Агнесса Севильская внимает словам пресветлого ангела». И ниже, совсем мелким шрифтом: «Откровение св. Агнессы на стр. 406».
Я не поленилась открыть эту страницу. Там действительно было написано «Откровение св. Агнессы, полученное ею при беседе со святым ангелом Мириэлем, покинувшим Горния обители для обучения и вразумления рода человеческого».
Далее шел диалог св. Агнессы и ангела Мириэля, диалог, полный возвышенных и благочестивых тем. Я не поленилась прочитать его, хотя благочестием явно не блистала. И – вот!
«Блаженная Агнесса спросила:
– О святой ангел! Недостойны мои очи зреть тебя, но ответь грешной рабе твоей: как выглядишь ты, когда несешь людям святое небесное благовестие?
И ответил ангел Мириэль:
– Хочешь знать, как я выгляжу? О, это очень просто. Мой лик блещет любовью и красотой – голубые глаза наполнены светом, лоб дышит мудростью, губы исторгают лишь благословения. Одежда моя – светлые ризы смирения и добродетели. В руках я несу белоснежные лилии рая – они предназначены для тех, кто хранит Иисуса в своем сердце. Ноги мои чище, чем золото, ибо они никогда не ходили по стезе порока. Тело мое чисто и драгоценно, ибо никогда не знало скверны и погибели. И белые крылья мои светлее солнечного света, потому что благодаря им я спешу исполнять волю Всевышнего. Нет во мне греха, и потому имя мне – ангел».
Я прочитала это и аккуратно захлопнула книгу. Слово в слово. Кадавр охранницы повторил то, что ангел Мириэль сказал святой Агнессе. И что это означает? Что мощи святой Вальпурги похитил ангел? Предварительно изуродовав ведьму-охранницу так, что она не смогла выжить?!
Нет, со всем этим мне не справиться одной. Надо посвятить во все тетушку, Брайана и, возможно, Дарью, хотя Дарью тревожить совсем не хочется. Ей и без того хватает возни с ребенком… Хватит мне прятаться от всех. Вот сейчас пойду и немедленно расскажу обо всем, что узнала…
Я сделала шаг, стискивая том в руке. Дверь библиотеки так сладко маячила передо мной…
Только второго шага я сделать не смогла.
Вообще ничего сделать не смогла.
Я даже не почувствовала, как книга выпала из моих рук.
В общем, похоже на то, что я умерла.
9
…Когда я очнулась, тем самым опровергнув предыдущую мысль о том, что я умерла, мне стало так худо, что лучше бы уж я и не оживала! Потому что ожила я не где-нибудь, а в гробу, подобно славной героине Умы Турман из фильма Квентина Тарантино. Только у меня, в отличие от нее, не было ножа и фонарика. И еще я не умела кулаком пробивать гробовые крышки. Не научили меня этому в Китае, что поделать. Все, на что мы там с Брайаном потратили время, – это прогулки по красивым местам и покупка сувениров. А надо было в Шаолине взять пару-тройку уроков, полезных для жизни. Какие же мы с Брайаном недальновидные!
Ладно, сейчас не об этом. Сейчас о том, кто сунул меня в гроб. И где этот гроб находится…
Нет, это тоже вопросы не первостепенной важности.
Вопрос номер один – как выбраться из гроба?
Я на всякий случай уперлась в крышку ладонями и коленками. Бесполезно. Крышка держалась крепко. Зато я выяснила, что она обита какой-то шелковистой тканью. Атласом, наверное. Не пожалели для меня атласа, сволочи!
Ну погодите, вот я выберусь!
А выберусь ли?
…Нет, такие депрессивные вопросы я оставлю Надежде Первухиной. Это она у нас вечный нытик и пессимистка. Блуждает по Дворцу Ремесла и на всех нагоняет тоску своими литературными экзерсисами. Впрочем, в теперешнем своем положении я была бы рада даже Надежде Первухиной. При условии того, что она вооружена гвоздодером или хотя бы мощной отверткой. Плюс лопатой. Могилу ведь надо сначала разрыть, верно? В том, что гроб со мной закопали, я не сомневалась. Нет, ну какой гад мог сотворить такое со мной, смирной и толерантной ведьмой?!
– Помогите! – на всякий случай крикнула я. Бесполезно. Гроб отлично глушил звуки. А кроме того, мне в голову пришла резонная мысль, что, если я буду тратить воздух на всякие вопли о помощи, он быстрее израсходуется.
Я постаралась дышать поменьше и заодно принялась размышлять. Я же ведьма, в конце концов. А значит, обладаю серьезным арсеналом всяких штук, которые могут основательно облегчить мне жизнь.
Для начала я сосредоточилась и зажгла на кончике пальца маленькую шаровую молнию. Она осветила внутренности моего тесного жилища. Хм, при свете все это выглядело еще мрачнее. Я же не Дракула, чтобы упиваться прелестями собственного гроба!
Я погасила молнию и, поразмыслив, превратила ладонь правой руки в пилу. Разрывая обшивку, я принялась пилить крышку. Но что это, черт побери?!
Едва соприкоснувшись с древесиной гроба, пила снова превратилась в руку. Я только получила себе занозу, вот и все.
Я поняла. В замкнутом пространстве мои мысли заработали с бешеной скоростью, и до меня дошло скорее, чем когда-либо. Гроб сделал тот, кто знает, как пользоваться антиведьмовским заклятием. Он заклял древесину гроба. Теперь, что бы я ни делала в плане волшбы, ничего не будет срабатывать, если я задумаю применить эту волшбу к гробу. Всей волшебной силы мне хватит только на то, чтобы остановить сердце и уйти из жизни наименее мучительно.
Этого ждешь? Кто б ты ни был, не дождешься!
Я закричала и принялась колотить в крышку гроба изо всех сил, расходуя отпущенный мне воздух. Перед глазами плыли багровые круги, в ушах бухала кровь, но я кричала и кричала. И вдруг, замерев на миг, услышала!
Шорох. Еще шорох! Так шуршит земля, когда ее лопатой соскребают с крышки гроба.
– Я здесь! – принялась кричать я. – Спасите меня!
И изо всех сил стала лупить в крышку коленками и ладонями.
– Я слышу! – донесся до меня голос, далекий, как голос с другой планеты. – Не волнуйтесь, я спасу вас! Берегите воздух!
Но я не могла беречь воздух. Я начала давать ценные указания тому благословенному типу, который меня откапывал. Слава святой Вальпурге, он (или она) не очень-то к этим указаниям прислушивался.
Наконец я почувствовала, как гроб вытаскивают из могилы. А потом – о счастье! О свобода! – со скрежетом вылезли гвозди из крышки, и я откинула ее, оттолкнула, как дверь, закрывающую мне путь к свободе!
Крышка отлетела, и я услышала печальное:
– Упс!
Я выскочила из гроба и заметила, как чьи-то сапоги шевелятся под крышкой. Похоже, я оглоушила собственного спасителя! Я подняла и отшвырнула ненавистную крышку вниз, в могилу. И после этого протянула руки к тому, кто меня спас:
– Я вас обожаю! Вы меня спасли!
Спасатель встал на ноги, повернулся ко мне и оказался довольно-таки замурзанного вида гномом.
Я опустилась перед ним на колени:
– О славный гном! Вы спасли мне жизнь и вправе требовать от меня чего угодно! Я, как Госпожа Ведьм, клянусь выполнить любую вашу просьбу.
– Три.
– Ч-что?
– Три просьбы, – возя по земле носком башмака и одновременно деликатно ковыряясь в носу, сказал гном. – Исстари так положено: ежели гном спасает красавицу, она выполняет три его просьбы.
– Хорошо, пусть будет три! Я на все согласна!
Я порывисто обняла гнома, который продолжал ковырять в носу. От гнома пахло землей и компостом, но я на этом не заострила внимания.
От моих объятий гном слегка зашатался, но было видно, что ему это понравилось.