Ведьма носит Reebok
- -
- 100%
- +
– Это точно, – мило улыбнулась я охраннику, в душе уже проклиная эту замечательную работу, которая сделала из меня девочку на посылках.
Когда я поднялась в офис, повесила платье Мокриды в специальный шкаф и отнесла ей пончики в кабинет, она затребовала чаю. Причем непременно зеленого. Как только я приготовила чай, она спросила меня, почему я не занимаюсь делом, и отправила составлять статистическую кривую по последним разработкам корпорации. В чем я, конечно, оказалась ни в зуб ногой, и снова мне пришла на помощь Флоренс. Я только-только начала вникать в ее пространные объяснения, как Мокрида снова вызвала меня и велела немедленно отправляться на пятый этаж, в редакцию журнала «Ле оккюльтист», чтобы узнать, как они посмели написать столь уничижительную статью о новых моделях наших магических кристаллов. Я со стоном посмотрела на Флоренс. Она пожала плечами. Мне ничего не оставалось делать, как отправиться в редакцию «Ле оккюльтист».
В редакции этого оккультного журнала сильно пахло благовониями, так что даже кружилась голова. Тамошняя секретарша, узнав, что я от Мокриды, сделала жуткое лицо и вызвала заместителя главного редактора.
– Вы, значит, новенькая? – спросил импозантный заместитель, бесцеремонно разглядывая меня.
– Да, я новенькая, и Мокрида просила меня узнать, на каком основании… – Далее я изложила суть своего визита.
– Мило, – сказал заместитель. – Передайте, что мы приносим Мокриде свои извинения, а в следующем журнале напечатаем опровержение.
– Это правда? – пытливо спросила я у импозантного мужчины, кляня себя за свой длинный язык.
– Конечно нет, но вам же надо успокоить вашу разъяренную начальницу, – засмеялся заместитель. – Поверьте, как только вы ей все это скажете, она через минуту все забудет.
– Вы так хорошо знаете Мокриду Прайс?
– Она для меня – открытая книга, – опять засмеялся заместитель. – Не смею больше задерживать.
В лифте, который возносил меня в родные пенаты, я подумала, что неплохо было бы что-нибудь перекусить. Я порядком проголодалась на этой нервной работе. Вот перескажу сейчас Мокриде ту байку, что наплел мне замглавреда журнала «Ле оккюльтист» и отпрошусь в какое-нибудь кафе пообедать.
Но моим мечтам не суждено было сбыться. Едва я выполняла одно задание, Мокрида, словно злая мачеха из «Золушки», нагружала меня следующим. Остаток рабочего дня я провела голодная и злая, и даже ободряющие взгляды Флоренс не поддержали меня. Флоренс, кстати, тоже не обедала. Я не понимала, на каком энтузиазме она держится. Может, все служащие Мокриды Прайс кодируются от еды и сознательно морят себя голодом.
В пять вечера Мокрида вышла из кабинета, забрала платье, висевшее в шкафу, и величаво кивнула нам с Флоренс:
– Вы свободны. Юлия, с завтрашнего дня вы приходите на работу к девяти. Флоренс, от вас я завтра жду программу интенсификации производства волшебных палочек. Это все.
И, пройдя сквозь закрытые двери, Мокрида растворилась в воздухе.
– Она всегда телепортируется, – пояснила Флоренс. – Не очень любит ездить на помеле, хотя у нее самая последняя модель. Ну что, по домам?
– Наконец-то, – еле выговорила я. Хотелось рухнуть на мягкий диван и проспать восемнадцать часов подряд. Но перед этим съесть хотя бы яблочный пирог.
Яблочный пирог маячил у меня перед глазами, пока я летела домой. Заведя метлу в гараж, я взбежала по ступенькам крыльца и крикнула:
– Тетя, я дома!
– Наконец-то, а я уж было начала волноваться, – сказала Анна Николаевна, появляясь из кухни. – Я испекла яблочный пирог. Но сначала будет обед.
– Тетя, вы совершенство! Я как раз мечтала о яблочном пироге всю дорогу домой. Я голодна, как сотня волков.
– Тогда мой руки и к столу. В процессе расскажешь мне, как прошел твой день.
Рассказывать я начала не раньше, чем смела суп-харчо, тушеную куриную грудку с жареным картофелем и овощной салат. И только когда наступило время чая и яблочного пирога, дала волю словам и эмоциям:
– Вот что я вам скажу, тетя. Это не работа для серьезной ведьмы. Я просто девочка на побегушках! – И я рассказала о химчистке, пончиках и замглавреда журнала «Ле оккюльтист». – Я ожидала совсем не такого!
– А чего ты ожидала? – спросила тетя.
– Ну, какой-нибудь серьезной работы. Составление расчетов, смет… Связи с общественностью. Химчистка – это что, связи с общественностью?!
– Смею тебя уверить, – сказала Анна Николаевна, – что всего этого у тебя будет еще предостаточно.
Я внимательно посмотрела на тетю:
– Вы что-то знаете!
– Есть немного, – скромно ответила тетя. – Должна же я знать человека, на которого будет работать моя племянница.
– Рассказывайте, не томите!
– Да рассказ-то мой будет скучен. Мокрида Прайс на самом деле не такая уж выдающаяся личность, какой ее рисуют таблоиды. Ты знаешь, по происхождению она украинка.
– Серьезно?!
– Да. Мокрида Пацюк – вот ее девичья фамилия. Она потомственная ведьма, из Заднепровского ковена ведьм. Прабабка ее в свое время была очень сильна. А с прапрабабки, как говорят, Гоголь писал свою знаменитую Панночку.
– Ого.
– Да. Но сама Мокрида оказалась не слишком талантливой ведьмой. Заговор, порча, травы, гадания – вот все ее приоритеты. А ей хотелось большего. Да ведь и всякой ведьме хочется большего.
– Мне не хочется.
– Ты просто вертишь хвостом и кокетничаешь. А кто в Щедром мэрию в рыбок превратил? Ну, что было, то прошло, не куксись. Итак, продолжаю про Мокриду. В восемнадцать лет она вышла замуж за одного ведьмака из Киева. Брак оказался неудачным, тем более что замуж Мокрида выходила по чистому расчету – думала, что муж поможет ей в продвижении карьеры. Прожив три года, супруги расстались. Мокрида не переставала посещать шабаши, как местные, так и международные. И вот на одном из таких шабашей она встретила свою воплощенную мечту. Он был (впрочем, и сейчас есть) инкубом, но это не остановило Мокриду. Инкуб обладал немалой властью и влиянием в самых высших сферах ведьмовского общества, и Мокрида вышла за него замуж.
– Так вот почему она задала мне вопрос, как я отношусь к сексу с инкубами! – вырвалось у меня. – Она хочет, чтобы ее подчиненные были полностью лояльны.
– Да, тем более ты знаешь, что к бракам с инкубами ведьмы относятся с некоторой долей презрения. У Мокриды от инкуба родились дети: мальчик-человек и девочка-суккуб. А еще она взяла фамилию мужа – Прайс, чтобы избавиться от украинского происхождения.
– Тогда бы меняла и имя.
– Имя ей дано было по гадательной книге, означает высокую судьбу, и отказаться от него Мокрида никак не могла. Муж ввел Мокриду в самое высокое общество, и хотя ей не удалось стать Госпожой Ведьм, она стала не менее важным членом ведьмовского клана. Вместе с мужем они основали корпорацию «Медиум», и Мокрида стала ее президентом. А муж Мокриды – вице-президентом. Компания прибрала к рукам все ведьмовские производства, разрослась, и Мокрида стала тем, кем она есть сейчас – всесильной властительницей мегакомпании. А начиналось все в какой-то украинской деревне… Вот так-то, девочка моя.
– Все понятно, – сказала я. – Но откуда у Мокриды привычка гонять своих секретарей как сидоровых коз?
– Уж это не знаю, – пожала плечами тетя.
Глава 3
«Снился мне сад в подвенечном уборе»… Нет уж, ничего подобного мне не снилось. Сады в подвенечном уборе снятся приличным девушкам, у которых нет хвоста длиной восемьдесят сантиметров. А такой девушке, как ваша покорная слуга, снится что-нибудь весьма и весьма неприятное.
Вот и мне тоже… снилось. Поначалу, когда я только добралась до подушки, я заснула абсолютно без сновидений – сказывалась усталость после очередного рабочего дня в офисе Мокриды Прайс. Я работала там уже больше недели… Так вот, работа выжимала из меня все соки, и на сновидения, видимо, просто не хватало фантазии. А тут что-то… прошибло.
Снилось мне, что я иду по странному коридору. Стены в нем выложены полированными обсидиановыми плитами, пол гранитный, а потолок… потолок почему-то из ткани, нависающей, как балдахин, складками, фестонами. Кое-где эта ткань, черная разумеется, наползает на стены, и получается странный эффект от сочетания темного бархата и полированного обсидиана. Коридор тянется долго и освещен вделанными в стену матовыми светильниками в форме капель. Я иду, мои шаги гулко отдаются в пустоте коридора, и поначалу я не чувствую страха. А потом мне становится жутко – от этого движения, от коридора, в котором абсолютно ничего не меняется, и единственное мое сопровождение – мое отражение в плитах обсидиана.
И вдруг коридор кончается. Я оказываюсь перед закрытыми дверями. И понимаю, что лучше бы мне их не открывать. А сама уже тяну руки к тяжелым бронзовым дверным кольцам.
Благодаря моим усилиям двери распахиваются, и я вижу огромный зал, круглый, с колоннами, вокруг которых полыхает-обвивается пламя. В середине зала стоит самое обычное офисное кресло, так не гармонирующее с прочей торжественностью и помпезностью.
Тот, кто сидит в кресле, повернут ко мне спиной. Я очень хочу, чтобы так продолжалось и дальше, но это же сон, а во сне желания спящего не учитываются. Кресло поворачивается, и я вижу того, кто сидит в нем.
Это Рэм Теден, статус-квотер Ложи Магистриан-магов, высший маг и первый враг всем ведьмам. Просто потому, что ведьмы и маги не ладят между собой. Находятся в состоянии перманентной холодной войны.
Это Рэм Теден, но во внешности его произошли разительные изменения. Он, как бы это сказать… обскелетился. Кожа просто обтягивает кости, костюм, когда-то роскошный, висит на нем как на пугале. И только глаза остались прежние – они сверкают как два сапфира, они притягивают и проклинают одновременно.
– А-а-а-а, – оскаливается он. Нехороший это оскал, ничем он не напоминает улыбку или хотя бы ухмылку. – Юля Ветрова. Ведьма Улиания. Какая честь для меня!
– Приветствую вас, статус-квотер. – Мой голос, кажется, звучит отдельно от меня. – Я не посмела бы обеспокоить вас, если бы не одно обстоятельство…
– Какое же это обстоятельство? – скрипит Рэм Теден.
– Ваши люди добровольно должны покинуть «Медиум». Тайно и добровольно. Только так нам удастся сохранить то шаткое положение, в котором сейчас находятся отношения между ведьмами и магами.
– А если нет?
– А если нет, я сама вычислю каждого вашего ставленника и буду к нему беспощадна, уж поверьте. Я знаю, что делают ваши люди в корпорации. Они разрушают ее. Подтачивают как термиты. А я не позволю корпорации рухнуть.
– Вы говорите так, будто облечены какой-то властью, – скалится Рэм Теден. – А между тем вы всего лишь ведьма, хотя и очень сильная ведьма. Уходите. Мой ответ – нет.
– Хорошо же! – кричу я и, воздев руки, посылаю в Рэма Тедена струи пламени, срывающиеся с пальцев. – Вы еще не знаете, какова моя сила!
– А ты не знаешь, какова – моя! – кричит этот скелет и, поднявшись с кресла, отбивает мое пламя. Я вижу, как в его иссохших ладонях формируются шаровые молнии, и готовлюсь их отбить. Они пролетают мимо моего лица, почти не задев меня.
– К чему это бесполезное сражение? – хитрит Рэм Теден. – Так мы можем биться до скончания века. Ведь мы почти равны по силе.
– Убери своих людей из «Медиума»!
– Это мне невыгодно.
– Иногда следует поступиться своей выгодой.
– Не в этом случае. «Медиум» скоро будет принадлежать магам, а не ведьмам. Оро станет городом магов.
– Этому не бывать!
– А как ты сможешь помешать, маленькая ведьма?
– Смогу… – говорю я и понимаю, что сон тускнеет, разваливается на куски, и я уже наяву говорю: – Смогу.
Раннее утро заглядывает мне в окно. Сон исчез, осев где-то в глубинах подсознания, оставив что-то вроде оскомины. Чтобы поскорее прогнать его, я иду в душ. Горячие струи и душистый гель окончательно смывают остатки сна. Когда я возвращаюсь к себе, из кухни выглядывает Анна Николаевна.
– Доброе утро, – говорю я.
– Доброе утро, ранняя ты пташка. Что вскочила? Могла бы еще часок поспать.
– Сон плохой видела. – С тетей я предельно откровенна.
Та сразу становится внимательной. Берет меня за руку и ведет на кухню.
– Рассказывай, что ты видела. Нет, постой, я тебе кофе налью.
Я рассказываю свой сон, прихлебывая ароматный горячий кофе. К кофе полагаются слоеные булочки с корицей, я и им отдаю должное, все равно на работе толком поесть не удастся.
Тетя слушает мой рассказ с непроницаемым лицом. А потом, выждав соответствующую приличиям паузу в разговоре, заявляет:
– Это очень странно.
– Что странно? Что мне приснился Рэм Теден?
– Именно. Ведь ты не знаешь последних новостей.
– А что за новости?
– Вся ОВС[1] только об этом и говорит. Рэм Теден вчера был убит на дуэли. Дуэль у него была с собственным подчиненным – командором Лакримозой. Тедену не повезло – они дрались на рапирах, и командор проколол его как жука.
– И вы в это верите? – скептически спросила я.
– Во что?
– В то, что Рэм Теден мертв. А если эта дуэль – только инсценировка?
– Девочка, ты все еще находишься под впечатлением своего сна. Поверь, Рэму Тедену незачем захватывать корпорацию «Медиум».
– Это мы с вами так думаем, а на самом деле…
– Корпорация «Медиум», конечно, важна для ведьм, но не настолько, чтобы за ней охотились маги. У них достаточно собственной магической недвижимости. И неизвестно, кто теперь всем этим будет управлять после гибели Рэма Тедена.
– Я не верю в то, что он погиб. Это какая-то индейская хитрость. Скоро мир Ремесла останется без Госпожи Ведьм – я имею в виду, когда Дарья родит, – и тогда маги нанесут свой удар.
– Мир Ремесла без Госпожи не останется, – загадочно сказала тетя и налила мне еще кофе. – Пей и не смотри на меня такими глазами.
– А кто будет Госпожой, пока Дарья, ну, это… займется ребенком?
– Все тебе скажи!
– Тетя! Вы покраснели! Уж не вам ли достанется такая честь?!
– Мне достанется честь воспитывать самую вредную и хвостатую из ведьм мира! – рассмеялась тетя. – Давай бросим эти пустые разговоры. Тебе пора собираться на работу.
– У меня в запасе почти двадцать минут.
– Потрать их на выбор туфель. Ты же сама говорила, что твоя начальница очень трепетно относится к тому, в какой обуви щеголяют ее сотрудники.
– Да уж. Бедные мои кроссовочки! Их я при ней ни в коем случае надеть не могу. Только модельные туфли и только от «Медиума». Ладно. Пойду рыться в коробках.
Поясню. С того момента, как меня официально зачислили в штат «Медиума», мой гардероб резко поменялся. В нем прочно заняли главенствующее место вещи от ведущих кутюрье «Медиума». Изящные платья, элегантные костюмы, пикантные блузки – все это теперь я должна была носить, чтобы соответствовать, как сказала Флоренс, «духу заведения». И обувь, конечно же обувь. В реальной жизни я отдавала предпочтение кроссовкам «Рибок» – с джинсами и топиком самое то. Но с теми образцами шика, которые заставляла меня носить моя профессия, из обуви полагались исключительно модельные туфли на таком каблуке, что я удивлялась, как еще не свернула себе на них шею. Пришлось добавить немного магии, чтобы безболезненно ходить (и даже бегать) на десятисантиметровых шпильках.
На сегодня я выбрала шелковое платье светло-салатового цвета с вышивкой и гипюровыми оборками, а к нему белые босоножки на высоченной платформе. Подкрасилась так, как меня учила Флоренс (вот кто истинное мое спасение!), и, экипированная таким образом, сошла в кухню. Да, не удивляйтесь, к завтраку! Потому что, повторюсь, понимала – в течение дня мне вряд ли удастся перекусить, Мокрида опять замотает меня крупными и мелкими поручениями.
Мы с тетей позавтракали в относительном молчании. Еще раз обсуждать тему смерти Рэма Тедена тете, как видно, не хотелось, а я была не настолько бестактна, чтобы навязываться с разговорами.
– Будь осторожна, – сказала мне тетя, когда я выводила из гаража свое помело.
– Я всегда осторожна, тетя. Вы же знаете, как аккуратно я вожу помело.
– Я не про помело. Я вообще.
– Можно подумать, это вам приснился плохой сон, а не мне!
– Я сегодня вообще не спала, – сказала тетя, а у меня уже не было времени спросить «Почему?». Я только чмокнула тетю в щеку, прошептала заклинание и взмыла в воздух.
Полет до места работы был, как всегда, нормальным. Пару минут постояла в пробке, поругалась с водителем грузовой метлы (он задел меня прутьями), построила глазки симпатичному парнишке на спортивном помеле послед ней модели… На работу прибыла вовремя, сразу ответила на вызов Мокриды, по ее требованию сварила ей кофе и принесла бутылку минеральной воды «Перье» (на сей раз кофе она не отвергла). Пообщалась с Флоренс, полистала каталог новой магической косметики… и тут – как всегда!
– Ю-ли-я, зайдите в кабинет, вы мне нужны.
Я вошла в кабинет своего босса, всем своим видом изображая готовность работать.
– Юлия, вчера в антикварном магазине Алехандро Лопеса я купила пудреницу восемнадцатого века. Поезжайте и привезите ее. Пусть упакуют в два слоя бумаги. И осторожнее, пожалуйста.
– Да, Мокрида.
Слава святой Вальпурге, я знала, где находится антикварный магазин, поэтому задание это было для меня несложным. Сказав Флоренс, куда отправляюсь, я спустилась к родному помелу и через минуту была в воздухе.
В антикварном магазине Алехандро Лопеса было прекрасно. Здесь в живописном беспорядке красовались такие вещицы, за которые настоящий коллекционер прозакладывал бы душу и фамильное поместье в придачу. Я забрала тщательно упакованную пудреницу и отправилась обратно, специально минуя самые оживленные трассы. В связи с чем, может, я и задержалась на четверть часа, но не думаю, что Мокрида снимет с меня за это голову.
Лифт был свободен. Я вошла и нажала кнопку тринадцатого этажа. В руке у меня покачивался фирменный пакет с пудреницей восемнадцатого века. Пока лифт ехал, я мысленно прокрутила у себя в голове простенькое заклинаньице, приносящее удачу…
Лифт остановился. Двери бесшумно разъехались в стороны. Я шагнула вперед, машинально сделала шагов пять и только тут заметила, что приехала не на свой этаж.
Во-первых, здесь было полутемно. Во-вторых, прямо передо мной расстилался коридор из моего сна: гранит под ногами, полированный обсидиан на стенах и бархатные драпировки на потолке. Сзади с легким шумом сомкнулись дверцы лифта, и было слышно, как он поехал. Я обернулась. Там, где должны были быть двери лифта, была гладкая стена с матовым светильником в форме капли.
Мне ничего не оставалось делать, как идти вперед. Прижимая к груди пакет с пудреницей как самое ценное, что у меня было, я медленно зашагала вперед. И порадовалась, что в этот раз надела туфли на платформе – в них я шла практически беззвучно.
Светильники встречались редко, и это чередование света и темноты держало нервы в постоянном напряжении. Нельзя сказать, что я боюсь темноты. Но незнакомая обстановка… Точнее, знакомая по сну!
Коридор закончился, как и в моем сне, дверями. Только во сне они были плотно закрыты, а в реальности – полуприкрыты, создавая щель, из которой вполне можно было сделать наблюдательный пункт.
Я на всякий случай прошептала заклинание невидимости – не помешает ведь, верно? – и прильнула к щели своим любопытствующим оком. И живот у меня скрутило от того ужаса, что я увидела.
С потолка спускалось множество разноцветных, ярких, пестрых лент, создавая ощущение карнавала. Только это ощущение проходило, когда становилось ясно, кто висел на этих лентах. Гниющие трупы разной степени разложения были прицеплены к ярким лентам, как марионетки к ниточкам кукловода. До меня донесся тошнотворный запах тления, и я постаралась сдерживать дыхание. Потом я заставила свой взгляд оторваться от трупов и увидеть… Увидеть что?
Круглый зал был уставлен креслами, роскошными, с шелком и позолотой. И в каждом кресле сидело по мертвецу. Это были ветхие скелеты, они скалились на мир, склонив набок головы, а из их пустых глазниц высыпалась труха. Это словно напоминало какое-то сборище, заседание, тайное собрание, на котором каждый из членов успел не только скончаться, но и истлеть.
Я перевела взгляд ниже и увидела зловещий перевернутый пентакль, начертанный на полу. В центре пентакля алтарь все из того же обсидиана. На алтаре стояли жертвенник и чаша, в жертвеннике курились какие-то травы. А еще на алтаре лежало тело. Человеческое тело. Тело ребенка! И он еще дышал!
Я вздрогнула, как будто сквозь меня пропустили электрический разряд. Но не тронулась с места. Я не смогу остановить злодейство, слишком сильная магия окружала алтарь, я это чувствовала. Но я могла быть свидетелем! Мне только нужно было увидеть того, кто затеял это кровавое дело.
И я увидела его. Высокая фигура в черном плаще, с лицом, скрытым маской. Он нараспев читал заклинания, от которых у меня волосы зашевелились на голове. Это была запрещенная магия! Магия вне закона! Магия, которую отвергали равно и маги и ведьмы! И вот нашелся тот, кто практикует ее!
Маг закончил читать заклинания и взял с алтаря длинный нож. При виде ножа его жертва издала длинный пронзительный крик.
– Слава дающему мне славу! – произнес маг и погрузил нож в тело своей жертвы. Крик оборвался. Я почувствовала дурноту. И поняла, что надо бежать, бежать немедленно, куда угодно, только подальше от этого жуткого места!
Я сделала шаг назад и услышала:
– Ни с места, ты, безмолвный и незримый свидетель! Я все равно почувствовал тебя.
Маг в маске, вытащив окровавленный нож из своей жертвы, направлялся к дверям, за которыми я пряталась. Я следила за ножом как завороженная. Маг поднял другую руку, и двери распахнулись в его сторону. Теперь я стояла перед ним, скрытая лишь своим заклятием невидимости.
– Бежать, бежать, бежать, – шептали мои губы, но я не могла сделать ни шагу.
– Сейчас я скажу заклятие, – маска, казалось, улыбалась, – и твоя невидимость спадет. И тогда я принесу своему Господину две жертвы.
Ну уж этого я никак допустить не могла!
– Ветер и вода, защитите меня! – проговорила я в полный голос, не таясь. И тут же на мага обрушился водный смерч. Он, видимо, не ожидал такого отпора и разнял руки, которыми до этого сплетал заклинание. Это секундное замешательство дало мне возможность бежать. Я развернулась и припустила по коридору со всей скоростью, на какую только была способна. А вслед мне уже с ревом неслось пламя, которое создал опомнившийся маг. Я бежала и видела перед собой стену. Куда деться, куда спрятаться? Телепортация?! Ох, она у меня всегда плохо получалась!
Но я все-таки провыла, а не пробормотала заклинание для телепортации и представила место, в которое хочу телепортироваться. Этим местом была приемная «Медиума». Я сделала шаг, чувствуя, как спину опаляет адское пламя…
…И вывалилась из ниоткуда прямо на свой рабочий стол!
Слава святой Вальпурге, ухитрившись ничего не свалить и не разбить!
И только Флоренс при виде меня издала серию нечленораздельных звуков, долженствующих означать изумление.
Я слезла со стола, проверила, цела ли антикварная пудреница, и обратила свой взор на Флоренс.
– Где ты была?! – воскликнула она.
– Антиквар. Пудреница, – односложно сообщила я.
– Это я понимаю, но на тебе же лица нет! И почему ты телепортировалась? Ты попала в аварию? У тебя угнали метлу? Юлечка, душенька, расскажи мне все.
– Воды, – пробормотала я.
Флоренс не пожалела для меня стакана «Перье». Я осушила стакан, осмысленно посмотрела на Флоренс и сказала:
– Сейчас я отнесу пудреницу Мокриде. А потом все тебе расскажу.
– Хорошо, – согласилась перепуганная моим видом Флоренс.
Я кое-как привела себя в порядок и вошла в кабинет начальницы.
– Мокрида, вот пудреница, за которой вы меня посылали.
Мокрида посмотрела на меня как на идиотку:
– Я не посылала вас ни за какой пудреницей.
– Какже… Антикварная… Магазин Алехандро Лопеса.
– Ах да, действительно. Поставьте на журнальный столик и ступайте работать.
Могла бы хоть спасибо сказать! Стерва. Я из-за ее пудреницы чуть жизни не лишилась.
Я вышла в приемную, и мы с Флоренс уселись рядом на диванчике.
– Ну, говори, что стряслось? – затеребила меня Флоренс.
– Нет, это лучше ты мне скажи, на каком этаже у нас практикуют человеческие жертвоприношения?
– Что?
– А вот что. Я в лифте, как всегда, нажала тринадцатую кнопку, а приехала не к нам на этаж, а в какое-то совсем другое место.
И я рассказала Флоренс о странном коридоре, об ужасном зале с развешанными мертвецами, о жертвоприношении.
– Что это было, Флоренс? Может быть, ты объяснишь мне? Ты ведь работаешь здесь гораздо дольше. Может, до тебя доходили какие-нибудь слухи или что-то в этом роде?
– Я даже и не знаю, что ответить на твой рассказ, – задумчиво посмотрела на меня Флоренс. – У нас в корпорации нет никакой запрещенной магии, и уж тем более тех, кто ее практикует. Юля, может быть, тебе все это привиделось?