- -
- 100%
- +
«Так просто… Просто… Холодно…»
– Рэнсор! Нет, только не это… Рэнсор! Слышите меня! Рэнсор!.. Рэй!!! – Чья-то сильная рука ухватила его и прекратила падение, затем рывком выдернула из леденящей душу темноты и прижала к чему-то теплому.
Откуда-то издалека раздавался негромкий быстрый стук. Он почему-то успокаивал и заполнял собой все пространство.
«Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук… Сердце… Его сердце… Мое… Мы живы… Живы…»
Рэй понял, что смог открыть глаза, но ничего не увидел, потому что лицо его было крепко прижато к чьей-то груди. Он глубоко вдохнул, почувствовал давно забытый пряно-сладковатый с острыми нотами запах и прошептал:
– Патрон…
Укачивавшие его сильные руки расслабились и уложили на кровать. Лба коснулось что-то холодное. Рэй чуть слышно спросил о самом главном:
– Мы живы?..
Кто-то убрал прилипшие волосы с его лица. В окружающей темноте совсем ничего не было видно. Рядом опять раздался такой знакомый негромкий голос:
– Да, Рэнсор. Мы живы. Как вы себя чувствуете?
– Чувствую… Живым… Но почему так темно? Где мы? Здесь нет окон? Нельзя зажечь свет? Мы сбежали? – выдыхал Рэй умываться вопросом.
– Свет? Пожалуй, что нельзя. Это временно. Да, мы свободны. Отдыхайте. Вот, выпейте это. А теперь отдыхайте. Я вам все расскажу позже. Не тратьте силы на разговоры. Хорошо?
Рэй проглотил новую порцию горечи и закрыл глаза.
«Свободны… Все хорошо… Хорошо…»
По его телу разлилась волна теплой всепоглощающей неги. Судорожно сжатые кулаки расслабились, дыхание стало глубже и ровнее.
Знакомые руки зажали нервно бьющуюся жилку на его запястье и через минуту пропали. Рэй невольно потянулся следом и прерывающимся от волнения голосом спросил:
– Патрон… Скажите… Мы вернемся домой?..
Легкие пальцы вновь появились, успокаивающе прошлись по волосам и опять пропали. Тихо зазвучала гитара. Потом внушающий спокойствие голос ответил:
– Обязательно вернемся, Рэнсор. Обязательно. Отдыхайте.
«Да. Вернемся. Обязательно. Да…»
На волнах нежной мелодии Рэй опять начал уплывать в сонное забытье. Но это был уже совсем другой сон. Он дарил спокойствие и возвращал силы.
Крепкий здоровый сон без сновидений.
Скрипнула дверь. Рэй услышал далекие голоса:
– Очнулся?
– Да. Главная опасность позади. Но он еще очень слаб.
– На все воля духов. Пойдем со мной. Постоишь за троном. А тут побудет Абак.
***– Пить…
– Сагиб? Вы проснулись! Вот, здесь есть настой для вас. Пейте. А теперь лежите. А я сейчас мигом вернусь. Только позову сагиба Риса, то есть Шерика. Его теперь нужно так называть. Я быстро!
Скрипнула дверь. Рэй слабо улыбнулся.
«Маленький верный Абак… Но как он тут оказался? Бежал вместе с нами?»
Опять легкий скрип двери, тихие, мягкие и чуть слышные шаги. Узкая прохладная ладонь на лбу. Руки на запястье.
– Патрон?.. – тихо спросил Рэй, уже зная ответ на свой вопрос.
– Теперь Шерик, – мягко прозвучал знакомый голос. – Зовите меня так. Даже когда нас никто не слышит. Мы все еще во дворце. Рис и Кем считаются погибшими. Их больше нет. Мы с вами теперь другие люди. Свободные. Я – стражник родом из кочевников Великой пустыни Нузара. Шерик. Вам тоже нужно будет подобрать новое имя.
– Вот как… Как в книгах. Пусть будет Тир. В честь…
Рэй не успел договорить.
– Я знаю в честь кого. Да будет так. Отныне ты Тир. Стражник. Наемник из Тарда. Не удивляйся. Владыке Нузара служат люди со всего света.
– Я понял. Но, Шерик, почему здесь так темно? Мы скрываемся от султана?
Руки оторвались от запястий, прошлись по волосам, затем исчезли.
– Нет. От султана мы не скрываемся. Это он помог нам избежать казни и дал возможность начать жизнь заново в качестве свободных людей. Мы сейчас находимся в личных чертогах владыки Нузара. За этой дверью – его опочивальня.
– Но почему мы тогда в темноте?
Норрьего подсел рядом и взял Рэя за руки. Голос его зазвучал тише и мягче:
– На самом деле – нет. Здесь довольно светло. Ты просто не видишь. Уверен, что это временно.
Услышав это, Рэй дернулся всем телом, попытался сесть, но не смог и в изнеможении рухнул обратно на постель.
Руки патрона перешли с запястий на плечи и слегка прижали к дивану.
– Спокойно. Это временно. Просто последствия змеиного укуса. Знаете ли: на нас с вами напали в ямах весьма ядовитые твари. Через какое-то время вы будете видеть как и прежде. Понимаете меня?
– Да, пат… Да, Шерик. Понимаю.
Руки мягко отпустили и пропали. Норрьего встал.
– Вот и хорошо, Тир. Отдыхай. Сейчас Абак принесет ужин. Поешь и поспи. Я приду позже. Все будет хорошо. Да?
Ошарашенный новостью о своей слепоте, Рэй собрал осколки воли в кулак, слегка кивнул и постарался ответить как можно тверже:
– Да, Шерик. Я понял. Все будет хорошо.
– Отлично. Я в тебя верю. А вот и твой ужин. И придумайте Абаку новое имя!
***Следующую неделю Рэнсор и Абак провели неразлучно. Рэю стало намного лучше. Он почти полностью восстановился после укуса змеи. Вот только зрение не возвращалось.
Рэй изо всех сил старался не переживать по этому поводу и постоянно повторял сам себе, что патрону можно верить. Если он сказал, что слепота может пройти, значит так и есть. И вообще, это не главное.
А про все остальное Рэй запретил себе даже думать. По крайней мере, когда с ним был Абак.
– Итак, ты решил, кем хочешь быть? – Рэй передал в руки парнишки пустую чашку.
– Как это кем? Конечно, твоим слугой Сари, сагиб Тир! Ты же возьмешь меня с собой, когда отправишься в свой Торд?
– Тард, Сари! Правильно говорить – Тард… Только там гораздо холоднее, чем здесь. Особенно зимой. Зимой там реки замерзают в лед, и все: леса, луга и горы покрывает снег.
– Снег, сагиб?.. Лед… Лес… Это что? На языке нузар нет таких слов. Что это значит?
– Так просто не объяснить. Это надо видеть…
Рэй помолчал, постарался улыбнуться и продолжил:
– Конечно, Сари. Когда я поеду в Тард, то возьму тебя с собой. Если ты этого захочешь. Спасибо за ужин. А Шерик придет сюда сегодня?
Абак тут же ответил:
– Сегодня, на сколько я знаю, уже нет. Он стоит на страже в другой части дворца до утра. Ложитесь спать, сагиб. Я все уберу и тоже лягу. Спокойной ночи.
По легкому стуку закрываемой двери Рэй понял, что остался в комнате один. Он встал с кресла, на ощупь дошел до своей постели, сел, сбросил с ног мягкие туфли, снял так заботливо намотанный на него Абаком широкий пояс и расстегнул пошире ворот шелковой рубашки.
Конечно, нужно было лечь, чтобы быстрее восстановить силы, и Рэй лег. Но уснуть никак не получалось. В голове снова и снова звучал их с патроном недавний, растянувшийся на несколько дней, разговор.
***Все началось, как только Рэй смог самостоятельно сидеть и связно мыслить. Норрьего пришел к нему, пододвинул второе кресло почти вплотную, расположился в нем и приступил:
– Ждешь объяснений? Изволь. Ты помнишь, я говорил тебе о том, что султан Нузара очень рачительный хозяин? Так вот. Он наконец-то решил, как ему выгоднее всего нас с тобой использовать, чтобы не «забивать гвозди данзейским хрусталем», как говорят у вас в Кордии.
Рэй тогда подумал о том, что патрон ничего никогда не делает наполовину. Вот и сейчас, назвавшись Шериком, он действительно полностью перевоплотился в стражника-кочевника из пустыни. Это чувствовалось по всему: по манере говорить, по тому, что все разговоры он теперь вел исключительно на нузар, причем со странным лающим выговором, даже это «у вас в Кордии…» Ни от пленного князя Норрьего, ни от раба по имени Рис не осталось и следа.
«Патрон всегда знает, чего хочет добиться, и идет к цели кратчайшим путем».
– Так вот, – продолжил Норрьего. – Рабов у Шафара в избытке. Любого качества для любых целей. Слуг и воинов тоже. На каждое место во дворце султана стоит очередь из десятка желающих со всего света. Так что тут мы с тобой ему совсем не нужны.
Патрон замолчал на некоторое время, и Рэю стало не по себе от этой затянувшейся паузы.
– И что же он решил? Ты сказал, Шерик, что мы будем стражниками. И что мы теперь свободны.
Наконец Норрьего отозвался:
– Да, Тир. Именно так. Но в страже мы временно. А свобода наша весьма условна. Как я уже сказал, в Нузаре мы с тобой султану не нужны. Он прекрасно знает, откуда мы родом и кем там являемся. Ему нужна Кордия. В руках Шафара слишком много возможностей и власти. Здесь ему некуда их приложить. А воевать он любит только для разнообразия и развлечения.
У Рэя разом пересохло в горле.
– Кордия?.. Он хочет захватить Кордию?! С нашей помощью? И ты… Неужели ты ему в этом станешь помогать?
– Не совсем так, Тир. Шафар хочет не войны, а влияния. Хочет изменить отношение к своему султанату в мире. Хочет играть ключевую роль в большой политике. Чтобы остальные правители смотрели на него, как на равного, а не как на дикаря с мешком золота. Понимаешь? Поэтому он решил выдать сестру замуж за короля Кордии.
Услышав это, Рэй вскрикнул, только усилием воли оставшись сидеть в кресле:
– За Мадино?! А нас – опять в клетку и подарить ему на свадьбу?!
Норрьего громко, но как-то неестественно рассмеялся.
– Да, это было бы забавно! Но нет. Шафар очень опытный политик. Он прекрасно понимает, что такой бездарь, как Мадино, не усидит на троне долго. А после его свержения и очередной войны Кордию придется восстанавливать из руин. Или отбивать ее осколки у сопредельных держав. Это султану не нужно. Кроме того, он никогда не будет подвергать сестру опасности. План Шафара гораздо проще. Он решил выдать Гюзель за меня. А предварительно вручить мне корону Кордии. Ты ведь знаешь, что именно я первый в очереди наследник трона, если никого из Дома Кестеров больше нет. А их нет… Вот такой план. Я на его месте, скорее всего, точно также распорядился бы имеющимися в моих руках ресурсами.
Норрьего снова замолчал. Рэй почувствовал, что тот что-то недоговаривает, и, все больше волнуясь, спросил:
– Но?.. Что не так, Шерик? Если все сложится, ты станешь королем. Будешь свободен.
Послышались мягкие шаги. Видимо, патрон встал и прошелся по комнате.
– Все так, Тир… Все так. Кроме того, что никого совершенно не волнует мое мнение на этот счет.
– Но, Шерик… Ты же согласился на это?
– Согласился. Конечно, согласился. Разве я мог отказаться? От подобной милости не отказываются. – Сделав еще несколько шагов по комнате, Норрьего снова сел напротив Рэя. – Если бы я не согласился, то сейчас мы с тобой были бы не здесь. И разговаривали бы не друг с другом, а с топором палача. Как беглые рабы. Вот такой вот был выбор.
Патрон снова замолчал. А Рэя пронзила страшная догадка:
– Подожди. Так эту историю с побегом устроил сам султан? А ты все знал заранее? Знал, что это – просто спектакль, и никакой казни не будет?! Да?
Быстрым движением Норрьего наклонился к Рэю, взял его за руки и перешел на корди:
– Да, Рэнсор. Я знал. Но султан запретил мне говорить об этом с тобой до того, как все пройдет. Он не доверяет никому. Мне в том числе. Так что все было почти по-настоящему. Любое неверное слово, взгляд или жест могли стоить нам жизни, если бы выдали правду и нарушили его игру. Однако записку подбросил не Шафар. Помнишь, я говорил тебе, что во дворце всегда живут заговоры? Мы с тобой очень сильно мешали местным придворным плести их интриги. А еще зашевелился шпион Мадино, которому наши жизни тоже – как кость в горле. Султан просто дождался момента, когда они снюхались, и заговор созрел окончательно. Тебе подбросили записку, чтобы выманить вечером из комнат наружу. Усыпили, выкрали из сада, вывезли из столицы, накачали какой-то брагой и бросили в караван-сарае. Но только с тем, чтобы тут же сообщить страже, где тебя найти. Мне о твоем побеге объявили уже утром. Так я тоже оказался в яме. А рассказал Шафар мне обо всем заранее только потому, что ему нужно было точно знать, какое из имитирующих смерть средств на меня подействует. Он перепробовал четыре зелья, пока не нашел то, что искал. Только когда султан лично удостоверился, что меня будет не отличить от мертвеца при любой проверке, он дал ход своему плану. А до того я лежал вот в этой самой комнате, а он собственноручно давал мне яд за ядом и наблюдал за результатом их воздействия. Все было строго секретно. Я не удивлюсь, если человека, подмешавшего зелье в нашу воду, а потом кинувшего в ямы змей, уже нет в живых. Вот такая история. Ты мне веришь?
Рэй молчал и не убирал руки. Потом поднял невидящий взгляд и посмотрел туда, где должен был быть собеседник.
– Верю, патрон. Вы ведь никогда не обманывали меня. Верно?
Теперь замолчал Норрьего. Он, не размыкая рук, нагнул голову ниже и коснулся лбом лба Рэя.
Голос его стал совсем необычным. Такого Рэй не слышал ни разу за все время их знакомства.
– Не совсем так, Рэнсор. Я очень сильно хотел бы ответить тебе утвердительно. Но это будет не совсем честно. Я никогда не врал тебе. Но и не говорил всей правды. Это сложная жизнь. Это политика. Что-то тебя не касалось. Что-то было еще рано знать. А что-то было слишком опасно. Я всегда старался действовать в твоих интересах. Но я не знаю, получалось это у меня или нет. Сейчас я с тобой предельно честен. Поэтому я не могу пообещать ответить на любой вопрос. Это может стоить жизни. Тебе или кому-то другому. Понимаешь меня?
Норрьего отстранился и сел прямо. Рэй высвободил руки и тут же сам зажал кисти собеседника в ладонях.
– Понимаю. Я верю вам, патрон. И доверяю. Отныне и впредь.
Норрьего повернул руки так, чтобы, оставив их в ладонях Рэя, самому крепко сжать его запястья. Но не сказал ни слова. Пауза затянулась.
– Патрон… Почему вы молчите? Что не так? Все ведь будет хорошо, правда? Мы вернемся, вы станете королем, женитесь на принцессе и, как пишут в сказках, будете жить долго и счастливо… Ведь так? – Норрьего продолжал молчать, и Рэй почувствовал всем телом холод посреди жаркого дня.
Наконец патрон произнес странным надтреснутым голосом:
– Нет, Рэнсор. Не так. Я уже говорил тебе, что султан никому не доверяет. Мне в том числе. И что его совсем не волнует мое мнение. Шафар хочет сохранить надо мной власть даже после того, как я стану королем. Чтобы влиять на политику Кордии и обезопасить сестру. Поэтому… Поэтому ты останешься здесь.
1.3
В тот раз им не удалось продолжить разговор. К Рэю вернулась его детская болезнь. Он опять начал задыхаться и потерял сознание от внезапного приступа.
Когда Рэнсор очнулся, вокруг была тишина. Дышалось свободно. Он прислушался. Тихо. Сел. На всякий случай позвал:
– Сари? Ты здесь?
Послышался скрип кресла и голос, но совсем не тот, который Рэй хотел бы сейчас услышать:
– Тир! Слава духам, ты очнулся! Я отправил Сари отдохнуть. Сейчас уже утро. Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть или пить?
Рэй молчал. Он вспомнил все, о чем они говорили накануне вечером. И почувствовал себя двумя разными людьми одновременно.
Одному из них безумно хотелось кинуться в объятия патрона, ощутить на плечах его сильные руки, понять, что он всегда защитит, выручит, поможет… Услышать, как он скажет, что все будет хорошо. А другому так же безудержно хотелось изо всех сил крикнуть Норрьего, чтобы тот убирался вон и никогда в жизни больше здесь не появлялся!
Рэй молчал и не двигался. Ему показалось, что время удивительным образом изменилось. Что за эти несколько минут тишины прошли годы. Что он тоже необратимо изменился: повзрослел, постарел, умер…
Голос продолжал звать:
– Тир? Ты меня слышишь? Тир? Рэнсор?..
Молчание.
– Рэнсор?.. Мне уйти?..
Рэй встал, переместился в кресло. Вскинул голову и произнес без какой-либо краски в голосе:
– Отчего же, князь. Останьтесь. Вы ведь наверняка еще не все мне сказали. Я слушаю вас. Не знаю, есть ли здесь неотравленный чай. Но вы можете налить себе чего-нибудь. Итак. Что еще я должен знать? Я останусь здесь навсегда? И никогда не прозрею? Верно? Никогда не выйду из этой комнаты? Говорите же!
– Рэнсор!
– Оставьте эти нежности, князь, – отрезал Рэй. – Я не ребенок. Я знаю, что вы хотите мне сказать. Что вы этого не планировали. Что так получилось, и от вас ничего не зависит. Что все может измениться. Что нужно подчиниться, терпеть и надеяться на лучшее… Угадал? Вот видите! Я прилежный ученик. Я все правильно понял. Вам есть что добавить?
Норрьего встал и отошел немного в сторону. Заговорил холоднее и официальнее:
– Вы все правильно понимаете, князь. Действительно, обстоятельства могут измениться к лучшему. А сейчас у нас нет другого выхода, кроме как подчиниться под угрозой немедленной казни. В ближайшие месяцы, до моего отъезда в Кордию, вы будете находиться в этой комнате. Это нужно не только султану. Это нужно и для вашей безопасности. О том, что мы выжили, знают только Шафар и Абак. Если эти сведения дойдут до наших врагов в здешнем дворце и в Мадиноре, на нас откроют охоту. Поэтому вам лучше всего оставаться здесь. Абак спит за стеной. Он тоже считается погибшим и не покидает этих комнат. За входом круглосуточно следит охрана. Двое лучших мечников из Гуйлан. Выход отсюда только один – в опочивальню султана. За ее дверями всегда находится десяток стражников. Это самое безопасное место во всем дворце.
Рэй сдержано кивнул и ответил таким же тоном:
– Я понял вас, князь. Благодарю за разъяснения. А еще, я хотел бы спросить вас о моем зрении. Как вышло так, что я ослеп сразу после того, как выпил лекарство из ваших рук? Или об этом мне тоже еще рано или опасно знать? Вы соврали, когда сказали мне, что зрение вернется?
– Нет, князь, – произнес Норрьего каким-то чужим голосом. – Не соврал. Зрение может вернуться. Для этого нужно всего лишь принять противоядие. Только…
– Только мне его никто не даст! Я вас правильно понял? Чудно. Что же. Я услышал все, что хотел. Не смею вас больше задерживать. Прощайте, ваше сиятельство. У вас наверняка много дел.
Рэй еще раз коротко кивнул, закрыл глаза, откинулся в кресле и замолчал.
Через несколько минут князь Ньетто вышел.
После того, как стихли удаляющиеся шаги и легкий стук закрываемой за Норрьего двери, Рэй еще какое-то время сидел неподвижно. Возведенный им вокруг души бастион рухнул, из глаз потекли неконтролируемые слезы. Он рвано выдохнул, как во сне добрался до постели, упал на нее лицом вниз и дал волю сотрясшим все тело рыданиям.
Сколько это продолжалось, Рэй не знал. Время в темноте практически перестало существовать. Когда слезы закончились, он просто лежал ничком и ничего не чувствовал. Несколько раз Рэй слышал, как приходил Абак и звал его поесть, но даже не пошевелился в ответ.
1.5
– Сагиб, это я. Я принес чорбу и фрукты. А еще отвар из трав. Чувствуешь, какой запах? Как в детстве. Мне мама такой готовила. Я маму не помню, а запах этот помню. Он сладкий, а отвар на самом деле слегка горчит.
– Так бывает… – Рэй поднялся с кровати и сел в кресло. – Дай мне свой отвар.
Обрадованный Абак быстро поставил поднос на стол, взял с него чашку с дымящейся темной жидкостью и аккуратно протянул ее.
– Вот, сагиб, возьми. Я так рад слышать твой голос! Ты молчал почти два дня! Слава духам!
Рэй принял из рук в руки большую горячую чашку и отпил несколько глотков.
– Ты прав. Пахнет домом. Сладко и горчит… Скажи, ты можешь позвать Шерика? Он приходил сюда?
– С тех пор, как ты не мог свободно дышать всю ночь, он больше не приходил. Сказал только, чтобы я всегда был с тобой рядом. И чтобы разговаривал. А чтобы позвать его, можно сказать об этом охране. Они передадут. Шерик может быть где угодно во дворце.
Рэй кивнул, допил отвар и протянул чашку обратно.
– Хорошо. Тогда прямо сейчас передай, что я хочу говорить с ним. И давай ужинать. Сейчас ведь вечер?
***Услышав шаги, Рэй открыл глаза и повернул голову на звук.
– Ты хотел поговорить со мной, Тир? – Голос вошедшего в комнату Норрьего был совсем ровным.
– Да, Шерик. – Лицо Рэя было спокойно, речь тоже не выдавала никаких чувств. – Я хотел вызвать тебя на поединок. Жаль на языке нузар нет слова «дуэль». Примешь мой вызов?
– Вот как. И на каких условиях? Каким оружием? – Норрьего сел в кресло напротив, поджав под себя ноги.
– До того момента, как кто-то из нас признает поражение. А оружие… Стихи Зоргулиса в подлиннике. Тебя устроит такой выбор?
– Вполне. Я так понимаю, мы обойдемся без того, что у вас в Кордии называют «секундантом». Можно, конечно, позвать Сари, но, боюсь, он не оценит красоты момента.
– Справедливо. Итак, за тобой право первого удара. Начинай. – Рэй повел рукой в приглашающем жесте.
Норрьего слегка кивнул и процитировал первое пришедшее ему в голову стихотворение.
Рэй выслушал, слегка склонив голову на бок.
– Банально, Шерик. Банально. Но для разминки подойдет. Теперь моя очередь.
Он, взмахнув рукой так, будто наносил удар шпагой, немного нараспев, громко и с выражением продекламировал четыре строфы из пролога известной трагедии.
Хавьер сдержанно улыбнулся.
– А ты, Тир, опасный противник! Не скрою, я сам намеревался нанести именно этот удар. Что же… Попробую теперь и я лишить тебя оружия.
В неторопливом исполнении Норрьего прозвучал еще один широкоизвестный стих. Так они обменялись десятком «ударов». Хавьер дождался своей очереди, а затем, так же нараспев и с выражением, достойным актера древнейших времен, спросил Рэя на все том же, звучащем в этой комнате уже больше двух часов, мертвом древнекестерском языке:
– Быть может скажете,
Зачем устроили все это представленье?
Я жду ответа, князь.
К чему сии великие стихотворенья?
Могу предположить,
Что побудило ныне вас начать сей славный
Стихами бой, как в день,
Когда держали в Ньетто вы экзамен главный.
И если прав я, вы,
Мой друг, как враг – решительно опасны.
Я не шучу, мысль бить
Тюремщиков неслыханным стихом – прекрасна!
Когда вы поняли,
Что здесь всегда подслушивают нас?
И взяли почему
Вы вирши Грогора Зоргулиса сейчас?
Я полагаю тут
Все просто. Ньеттский стих вам чужд.
Тарди не знаю я. А
Древнекестерский – как раз для ваших нужд.
Киваете мне вы.
А значит, справедлива тут моя догадка.
Брависсимо, друг мой!
Это разумный, тонкий ход и хватко!
Но прежде, чем вы мне
Вещать начнете здесь свои соображенья,
Сказать я должен, что
Султану слово дал я в полном подчиненьи.
Не клятву верности,
Конечно, но если вдруг узнаю я, что
Злоумышляет кто
Против владыки здешнего дурное, то
Обязан буду я
Ему об этом донести все слово в слово и тотчас.
Итак. Довольно я
Сказал. Теперь ответа жду от вас!
За стих убогий сей
Прошу простить. Вы знаете, что скверно вирши я слагаю.
А так вот – на ходу
Тем паче – плохо ритм держу и рифму подбираю.
Норрьего выпил воды и перешел на лающий нузар:
– Я жду, Тир. Или ты исчерпал весь свой арсенал и готов признать поражение? Ненадолго же тебя хватило!
– Отчего же, Шерик, – с вызовом ответил Рэй. – У меня, как говорят твои родичи-кочевники, еще есть порох в пороховницах. Изволь!
Новый удар воображаемой шпаги улетел в сторону Норрьего, а Рэй принялся со всем старанием прилежного ученика громко и с выражением декламировать на древнекестерском:
– Когда я понял,
Что следят за нами здесь все время?
Да сразу же почти.
Как только, ухватив меня за стремя,
Сказали вы, знаком
Вам Тир. Я понял тут же вас.
Подслушивают здесь.
И спаса нет от любопытных глаз.
Мне нужно многое
Сказать вам, князь. Серьезный разговор
Нам предстоит сейчас.
Прошу все выслушать и не принять за вздор.
Плевать на слог и метр!
Не для того позвал сегодня вас сюда,
Чтоб поразить стихом.
Нет. Важен только смысл. А рифма – ерунда.
Мне жаль, что слово вы
Владыке местному во всем уж дали покоряться,
Но все равно скажу:
Я много думал, князь, и вам теперь хочу признаться.
То, что сказали вы
Тогда о будущем моем, здесь, во дворце,
Заставило меня
Задуматься. И, вспомнив о Творце,
Вам я решил сказать:
Есть то, что выше нас и нашей жизни,
И даже честь не в счет.
Мы воины. Наш долг служить Отчизне.
И я готов быть здесь
И, став залогом, помочь хоть чем-то вам
Спасти наш отчий край.
За это даже жизнь я с радостью отдам.
Сказал бы вам бежать
Отсюда я сейчас домой, но понимаю,
Что лучше вам быть здесь,
Владыки воинскую помощь принимая.
Идите вместе с ним!
И станьте королем! Спасите наши земли!
Займите свой престол,