Хмельницкий. Дума о гетмане Богдане

Также несостоятельны постоянные ссылки и голословные стенания украинских самостийников об особом национально-автономном статусе Левобережной Украины (Малороссии) в составе Московского царства, так как реально это была не национальная или региональная, а сугубо военно-сословная или полковая автономия, проистекавшая из особого пограничного положения малороссийских и новороссийских земель, расположенных на границах с Крымским ханством и Речью Посполитой. Точно такая же военно-сословная автономия существовала и в землях Донского и Яицкого казачьих войск, которые, как и запорожские казаки, несли пограничную службу на южных рубежах Московского царства, а затем Российской империи.

Принимая Запорожское войско и всю Гетманщину под свою «высокую руку», царь Алексей Михайлович, безусловно, учитывал неизбежность войны с Польшей, поэтому это решение было принято лишь тогда, когда русская армия оказалась в состоянии начать новую войну со своим давним и сильным противником. Новая русско-польская война началась в мае 1654 года, когда 100-тысячная русская армия выступила в поход в трёх главных направлениях: сам царь Алексей Михайлович во главе основных сил двинулся из Москвы на Смоленск, князь Алексей Трубецкой со своими полками выступил из Брянска на соединение с войсками гетмана Богдана Хмельницкого, а боярин Василий Шереметев из Путивля вышел на соединение с запорожскими казаками. Чтобы предупредить возможное выступление турок и крымских татар, тогда же на Дон послали боярина Василия Троекурова с наказом донским казакам зорко стеречь крымские рубежи, а при необходимости не мешкая выступить против неприятеля.

В ходе военной кампании 1654 года русская армия и запорожские казаки, нанеся ряд крупных поражений польско-литовской Квацярной армии гетманов Стефана Потоцкого и Януша Радзивилла, взяли Смоленск, Дорогобуж, Рославль, Полоцк, Гомель, Оршу, Шклов, Умань и другие города в Белоруссии и Малороссии. Военная кампания 1655 года также оказалась на редкость удачной для русской армии, которая нанесла ещё ряд крупных поражений полякам и овладела Минском, Гродно, Вильно, Ковно и вышла к Бресту. Но к лету 1655 года серьёзно осложнилась ситуация на территории самой Малороссии, поскольку часть казацкой старшины, которая не признала решений Переяславской рады, поддержала польскую шляхту, и коронному гетману Стефану Потоцкому удалось собрать и вооружить новую армию. Однако уже в сер. июня 1655 года отборные полки Богдана Хмельницкого, Алексея Трубецкого и Василия Бутурлина разгромили поляков под Львовом, а сам город взяли в кольцо. Тем временем новый крымский хан Мехмед IV Гирей решил оказать помощь Варшаве и вторгся в пределы Польской Украины, но в районе Озёрной татары были разбиты и поспешно ретировались восвояси. После этих событий польский король Ян II Казимир в панике бежал в Силезию, а литовский гетман Януш Радзивилл переметнулся к шведскому королю Карлу X Густаву, который ещё год назад начал Северную войну (1655–1660) с польской короной [24].

Сокрушительным военным поражением Польши умело воспользовались в Стокгольме, и уже в конце 1655 года шведская армия захватила Познань, Краков, Варшаву и другие города южного соседа. Эта ситуация в корне изменила ход дальнейших событий. Не желая укрепления позиций Швеции в стратегически важном балтийском регионе, под давлением главы Посольского приказа Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина Алексей Михайлович объявил Стокгольму войну и в мае 1656 года русская армия спешно двинулась в Прибалтику. Хотя, по информации того же Г.А.Санина, против этой войны резко выступали многие крупные персоны в окружении царя, в том числе патриарх Никон, Василий Бутурлин, Григорий Ромодановский и другие члены Боярской думы [25]. Более того, Г.А.Санин отвергает традиционное мнение об А.Л.Ордине-Нащокине как самом толковом и успешном дипломате той поры, и говорит о том, что именно его ошибочное решение о начале войны со Швецией не позволило «добить гадину», то есть Польшу, и уже в XVII веке окончательно решить «украинский вопрос» в пользу Москвы.

Между тем начало новой шведской кампании оказалось весьма успешным для русской армии, и буквально за один месяц она овладела Динабургом и Мариенбургом и начала осаду Риги. Однако уже в начале октября, получив известие о том, что Карл Х готовит поход в Ливонию, осаду Риги пришлось снять и отойти к Полоцку. В этой ситуации в октябре 1656 года Москва и Варшава подписали Виленское перемирие и начали совместные боевые действия против шведской армии, которая на тот период взяла под контроль значительную часть польской территории.

Это обстоятельство очень напугало Б.Хмельницкого, и уже в начале декабря 1656 года он заключил Раднотский союзный договор со шведским королём Карлом X и седмиградским князем Юрием Ракоци. По этому договору Речь Посполитая должна была исчезнуть с политической карты Европы и разделена между союзниками. А уже в феврале 1657 года во исполнение союзнических обязательств гетман послал на помощь шведам 12.000 запорожских казаков. Узнав об этом, поляки тут же известили о сём факте Москву, откуда к запорожскому гетману была якобы направлена посольская миссия то ли во главе с окольничим Богданом Матвеевичем Хитрово, то ли окольничим Фёдором Васильевичем Бутурлиным, заставшая запорожского гетмана уже неизлечимо больным [26]. Пытаясь оправдаться перед царским послом, тот поведал ему, что, дескать, в том же феврале 1657 года в Чигирин приезжал королевский посланник полковник Станислав Беневский, предложивший ему перейти на сторону короля, поэтому «вследствие таких хитростей и неправд пустили мы против ляхов часть Войска Запорожского». И в силу этих явно надуманных причин сам Б.Хмельницкий отказался отзывать своих казаков с польского фронта. Однако сами запорожцы, узнав, что их поход не согласован с Москвой, вернулись самочинным путём и заявили своей старшине: «Как де вам было от ляхов тесно, в те поры вы приклонились к государю, а как де за государевою обороною увидели себе простор и многое владенье и обогатились, так де хотите самовласными панами быть».

Надо признать, что эта версия событий содержится в работах многих, в том числе нынешних украинских историков. Но следует сказать, что известный знаток этой темы доктор исторических наук Г.А.Санин, напротив, утверждает, что в Москве напротив с полным пониманием отнеслись к поведению Богдана Хмельницкого и даже отправили в Чигирин посольского дьяка Артамона Сергеевича Матвеева, который даже одарил запорожского гетмана от имени царя «многими соболями» [27].

Вскоре после отъезда Б.М.Хитрово Богдан Хмельницкий, чувствуя скорый уход из жизни, велел созвать в Чигирине Общевойсковую раду для выбора его преемника, и войсковая старшина избрала новым запорожским гетманом его младшего 16-летнего сына Юрия Хмельницкого. Правда, после смерти отца, в октябре 1657 года на новой Общевойсковой раде, созванной уже в Корсуне, новым запорожским гетманом был избран глава войсковой канцелярии Иван Евстафьевич Выговский.

Надо сказать, что довольно долгое время дата смерти Б.Хмельницкого вызывала бурные споры у историков. Однако теперь точно установлено, что он скоропостижно скончался 27 июля 1657 года от геморрагического инсульта в Чигирине и по его завещанию был погребён рядом с телом погибшего ранее старшего сына Тимофея в родовом хуторе Суботове, в построенной им самим же каменной Ильинской церкви. Правда, в 1664 году польский воевода Стефан Чарнецкий сжёг Суботов, велел выкопать прах Б.Хмельницкого и его сына Тимофея и выбросить их тела на «съедение собакам».

[1] Санин Г.А. Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа // Труды Института Российской Истории РАН. Вып. 6. М., 2005; Смолій В.А., Степанков В.С. Богдан Хмельницький. Київ, 2003.

[2] Бойко О.Д. Історія України. Київ, 2002.

[3] Крипякевич И.П. Богдан Хмельницкий. Львов, 1990.

[4] Смолій В.А., Степанков В.С. Богдан Хмельницький. Київ, 2003.

[5] Летопись самовидца о войнах Богдана Хмельницкого. М., 1846.

[6] Буцинский П.Н. О Богдане Хмельницком. Харьков, 1892.

[7] Санин Г.А. Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа // Труды Института Российской Истории РАН. Вып. 6. М., 2005.

[8] Санин Г.А. Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа // Труды Института Российской Истории РАН. Вып. 6. М., 2005; Смолій В.А., Степанков В.С. Богдан Хмельницький. Київ, 2003; Яковенко Н.I. Нарис історії України з найдавніших часів до кінця XVIII ст. Київ, 2006.

[9] Костомаров Н.И. Малороссийский гетман Зиновий-Богдан Хмельницкий // Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М., 2011; Санин Г.А. Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа // Труды Института Российской Истории РАН. Вып. 6. М., 2005.

[10] Голобуцкий В. Богдан Хмельницький – великий син українського народу. К., 1954; Голубуйкий В.А. Запорожское казачество. К., 1957; Wójcik Z. Jan Kazimierz Waza. W. 1997.

[11] Брехуненко В.О. Кіндрат Бурляй // Полководці Війська Запорозького. Історичні портрети. Кн. 1. Київ, 1998.

[12] Грабянка Г.И. Дѣйствія презѣльнои и отъ начала поляковъ крвавшои небывалой брани Богдана Хмельницкого, гетмана Запорожского зъ поляки. СПб. 1710; Літопис гадяцького полковника Григорія Грабянки. Київ, 1992.

[13] Голобуцкий В. Богдан Хмельницький – великий син українського народу. К., 1954; Голубуйкий В.А. Запорожское казачество. К., 1957.

[14] Санин Г.А. Россия и Украина в Вестфальской системе международных отношений, 1648–1667 гг. М., 2018.

[15] Санин Г.А. Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа // Труды Института Российской Истории РАН. Вып. 6. М., 2005; Яковенко Н.I. Нарис історії України з найдавніших часів до кінця XVIII ст. Київ, 2006.

[16] Костомаров Н.И. Малороссийский гетман Зиновий-Богдан Хмельницкий // Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М., 2011

[17] Голобуцкий В. Богдан Хмельницький – великий син українського народу. К., 1954; Крипякевич И.П. Богдан Хмельницкий. Львов, 1990; Костомаров Н.И. Малороссийский гетман Зиновий-Богдан Хмельницкий // Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М., 2011; Wójcik Z.S. Wojny kozackie w dawnej Polsce. Warszawa, 1989.

[18] Липинський В.К. Богдановим шляхом. Львiв, 1920.

[19] Брехуненко В.О. Кіндрат Бурляй // Полководці Війська Запорозького. Історичні портрети. Кн. 1. Київ, 1998.

[20] Крипякевич И.П. Богдан Хмельницкий. Львов, 1990.

[21] Мякотин В.А. Переяславский договор 1654 года. Прага, 1930; Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы. Т 1–3. М., 1953; Мышко Д.И. К 300-летию воссоединения Украины с Россией. Переяславская рада 1654 года // «Вопросы истории, 1953. № 12; Козаченко А.И. Земский собор 1653 года // Вопросы истории, 1957. № 5; Решение Земского собора о воссоединении Украины с Россией // Российское законодательство X–XX вв. Т. 3. М., 1985.

[22] Ригельман А.И. Летописное повествование о Малой России и её народе и казаках вообще… // Чтения в МОИДР. М., 1847, № 5–9; Мякотин В. А. Переяславский договор 1654 года. Прага, 1930; Буганов В.И. Мартовские статьи 1654 // Советская историческая энциклопедия. М., 1973.

[23] Смолій В.А., Степанков В.С. Богдан Хмельницький. Київ, 2003; Яковенко Н.I. Нарис історії України з найдавніших часів до кінця XVIII ст. Київ, 2006.

[24] Курбатов О.А. Государев Смоленский поход 1654 года // Седмица. 2004; Малов А. В. Русско-польская война 1654–1667 гг. М., 2006; Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655–1661 гг.). М., 2010.

[25] Санин Г.А. Россия и Украина в Вестфальской системе международных отношений, 1648–1667 гг. М., 2018.

[26] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 12. М., 1986; Грушевский М.С. История Украины-Руси. Т. IX. Киев, 2004.

[27] Санин Г.А. Россия и Украина в Вестфальской системе международных отношений, 1648–1667 гг. М., 2018.

К. Петкевич,

д. и.н., профессор, директор Института Востока университета

им. А. Мицкевича, Познань, Польша

Украина на перепутье: Казацкое государство в XVII в

Проблема казацкой государственности играет большую роль в украинском национальном сознании и принадлежит к темам, чаще всего поднимаемым украинскими историками[1]. Господствует взгляд, что в 1649 г. завершилось формирование украинской государственной идеи, и это является большим достижением политической культуры народа. С этой точки зрения целью политики Хмельницкого было освобождение украинского народа, и эта идея, вопреки всему, осталась к концу XX в. в сердцах и сознании украинцев[2]. Сформированное в середине XVII в. казацкое государство сохраняло существование некоторых своих институтов вплоть до 1785 г., и у большинства украинских исследователей нет сомнения, что именно казаки были творцами и распространителями украинской национальной и государственной идеи. Очень редко встречаются утверждения, подобные утверждениям П. Толочко, который писал, что «комплекс подданства, к сожалению, был характерен казацким старшинам» и на протяжении всего периода существования гетманской государственности «ни один гетман не имел программы суверенного государства» (Толочко 1997)[3]. До сих пор не решена дилемма, было ли это суверенное государство – зачаток украинского государства, сформированного в результате долговременного исторического развития, или только автономное «гетманство» – случайный политический феномен, результат народного восстания? Ответ на такой вопрос приближает нас к решению проблемы: существовала ли возможность построения украинского государства в XVII веке? Однако сначала мы должны обратить внимание на исторические условия становления казацкого общества на Украине, а также на действительные общественные и политические силы, которые добились государства и стали его основой.

Реестровый казак конной сотни

Степная пограничная полоса – Украина. В XV – начале XVII вв. понятие украина использовалось в значении окраины – пограничной области. Украиной называли широкий пояс земель меж Русью – областью народа оседлого, занимающегося земледелием, и степью – областью кочевников. Южные рубежи русского поселения в средневековье в Причерноморской зоне возможно реконструировать на основе возникшего в конце XIV в. «Списка Русских городов» (Тихомиров 1952). Их определяют на Подолье: Бакота на Днестре, Соколец на р. Кальюс[4], также Веница, Браславль и Новый городок на Южном Буге; в Киевской земле – Юрьев и Корсунь на Роси; и за Днепром только Хотмышль в верховьях Ворскли и линия городов на Суле. Все эти территории завоевала Литва в XIV в. (Шабульдо 1987; 1998). В современной историографии отвергается мнение о катастрофических демографических последствиях монгольского нашествия XIII в., которое якобы спровоцировало уход населения на северо-восток к верховьям Десны и Оки. Напротив, по исследованиям О. Андряшева и П. Клепатского, Посейме и Путивльский повет в XIV–XV вв. были цветущей провинцией на рубеже татарских кочевий (Русина). За Днепром Литва широко вела политику осаживания бежавших из Орды татарских князей (см.: Bobinski 2000: 99; Архив ЮЗР. Ч. VII. Т. 1: 90, 102; T. 2: 133–134; Дворцовые разряды…; Kuczynski 1965: 221–226; Lietuvos Metrika 1995 47: 83. Анализ источников мой. – Петкевич 2002: 137–165). Потому предположение М. Грушевского (1стор1я Украiйни… 74–76) о том, что среднее Приднепровье, которое «в средневековье было костром политической и экономической жизни не только Украины, но всей Восточной Европы, в XII–XVI вв. стало паром, зарастающим дикой природой, не контролируемой человеком», не имеет никакого основания. Напротив, О. Русина удостоверяет развитие городов под властью Орды, хотя связывает это с преодолением последствий разрушений Галицкой династией, а не с благоприятными условиями этого развития, созданными Золотой Ордой (см.: Кульпин 1998; Клепатский 1912).

Источником исправляемых теперь, но долгими веками упроченных взглядов на русско-татарское соседство, по-моему, есть отождествление эпохи Золотой Орды со временами татарских набегов на Южную Русь, которые начались в конце XV в. Они начались с перемены союзов в Восточной Европе, когда Крымское ханство, союзник Литвы до 1473 г., заключило союз с Иваном III как ответ на противомосковский союз Казимира IV с ханом Большой Орды Ахматом (Podhorodecki 1987: 20). Начались разрушительные походы крымцев на Галицкую Русь и Подолье в 1474 г. и на Киев в 1482 г., предпринятые по желанию Ивана III. Татарские набеги опустошили большие пространства земель, на которых контроль литовского правительства стал чисто символическим. Потери населения оцениваются в 2–2,5 миллиона людей убитыми и взятыми в плен. Замедлился процесс развития городов. К примеру, на Подолье осталось только 2 города и 4 местечка, тогда как на Волыни их было 32 и 89 (Грушевський 2000: 75. Подсчеты: Сас 1989; Ochmanski 1960: 349–398). Область, которая во время Золотой Орды была местом довольно мирной совместной жизни, была разорена (Kolankowski 1930: 5; ПСРЛ, т. XXII: 462; Papee 1904: 228). Даже Менгли-Гирей не хотел после боев 1486–1491 посещать истребленную Украину: «бо пуста много» (Сб. РИО. Т. 41 № 40: 182).

По мнению М. Грушевского, в конце XV в. «вся Украина… стала сценой страшных опустошений, татарских, турецких, волошских… Достижения цивилизации и культуры многих столетий пропали молниеносно. Вся степная сторона, весь пояс юговосточный вплоть до линии лесов – Переяславльское, южное Черниговское, южное и центральное Киевское и восточное Подолье – стали пустыней, где только в немногочисленных государственных городках и исключительно в непосредственном соседстве держались небольшие группировки населения» (Грушевський 1907: 334335). Согласно работам М. К. Любавского можно судить, что южная граница населения установилась на много столетий вдоль рек: Ягорлык, Кодым, Синюха, Большая Высь, Тясьминь (Любавский 1899: 235–248). (Исследованное население: Веница – 7 сел, в 1545 было 21; Брацлав (Бряславль) – 28 сел (1545 – 47 и вол. Красное), итак, едва 35–40 сел во всем Подолье литовском – позднее воеводство Брацлавское). В номенклатуре документов XVI в. территорию, определенную как пограничье, называли по-русски украинами, по- польски «кресами».

Сноски