- -
- 100%
- +
Тут-то эти обалдуи уже отскочили, но всё равно не побежали.
Я вытащил запасную обойму, не спеша поменял, показывая, что патронов хватит на всех. Толпа отступила ещё на шаг-два. Раненых они оттащили с собой. Но не уходили, а стояли и набычившись глядели на меня, проявляя то ли тупость, то ли отвагу, а может, оба эти качества одновременно.
И я стал уже всерьёз подумывать, а не стрельнуть ли кому-нибудь из них в ногу по-настоящему.
Тут издалека донёсся протяжный и знакомый звук. Виу-виу-виу! — это завывала полицейская сирена. Тогда они зашевелились и загомонили.
— Что, уходим?
— А зачем нам уходить? Мы же… это самое…
— Ну, мало ли, кто там приедет…
— А награда?
— А если этот начнёт палить?..
Переговаривались они недолго. Потом решили отсюда сматываться. Бегом погрузились в свои колымаги, и те, вздымая пыль, унеслись по дороге.
Я тоже запрыгнул в машину. Посмотрел на слегка обалдевшего от всего происходящего Фабио. И решил не уноситься отсюда со всей возможной скоростью, а пойти на хитрость. Я подогнал машину как можно ближе к развалинам, под самую стену. В расчёте на то, что несущиеся неизвестно куда карабинеры нас не заметят.
И правильно сделал.
Потому что выла сиреной и пугала всех вокруг не полицейская машина, а микроавтобус «скорой помощи».
На медицинском микроавтобусе прилетел товарищ Фабио — тот самый, которому я звонил. Где нас искать, он знал, поэтому мимо они с водителем не проехали.
Фабио он повёз не в больницу, это было бы слишком опасно для них обоих. Он забрал его к себе домой. Водитель, видимо, был из своих, проверенный и надёжный.
Меня они подвезли ближе к центральным улицам, где можно было поймать такси.
Фабио Ротта оставил мне адреса и телефоны, по которым его можно найти. На всякий случай. Я ничего записывать не стал, всё запомнил, в нашем деле было принято именно так. Но больше беспокоить Фабио я не планировал. Он и так пострадал. И у меня были некоторые основания полагать, что провал пришёл именно с нашей стороны.
— Прости, что оставили тебя без поддержки, камрад, — сказал Фабио Ротта на прощанье. — Могу тебе посоветовать только одно. Загляни в бар «Гладиатор», это на Виа Калабриа. По вечерам там собирается всякий специфический народ. Может, отыщутся и те, кто тебе нужен.
Он крепко сжал мне руку.
— Удачи тебе, камрад. Береги себя.
Я ответил, что постараюсь.
***
Помещение было сплошь затянуто сигаретным дымом. Отчётливо я видел только тех, кто сидели за парой соседних столиков. Дальше начинался густейший никотиновый туман. Что называется, хоть топор вешай. Что касается тех, кто сидел здесь этим вечером, то я бы совсем не удивился, окажись у них за пазухой по топору. Ножи-то там уж точно имелись.
Да, Фабио не обманул, бар «Гладиатор» был интересным заведением.
Я занял место в углу. Где-то далеко, когда дымные облака на секунду рассеивались, из-за их марева показывалась барная стойка. За ней высились полки с рядами разноцветных бутылок. Сверху свисали пёстрые болельщицкие шарфы с символикой футбольных команд. А из-под бутылок и шарфов в зал глядела зверская физиономия бармена. Перебитый нос, квадратная челюсть и выражение лица наводили на мысль, что шарфы попадали в эту коллекцию, возможно, без учёта желания их бывших хозяев.
Отхлебнув из пивного бокала, я погрузился в свои мысли.
Итак, что мы имеем. Высшее руководство КГБ (и даже государства) направило меня сюда, в Итальянскую республику, со специальной миссией. В стране сильны левые настроения. Коммунисты получили большой процент на выборах, остальные партии вынуждены с этим считаться. США обеспокоены и изо всех сил стараются поменять расклад сил. Для этого в ЦРУ пытаются коммунистов и всё левое движение в глазах населения дискредитировать. Есть сигналы, что для этих целей ЦРУ использует террористическую организацию Бригадо Россо, по нашему — Красные Бригады.
Моя задача — выявить связь руководства Бригадо Россо с людьми из ЦРУ. Нужно добыть конкретные факты.
Так получилось, что прибыл я сюда как нельзя вовремя. Брежнев, Политбюро и верхушка Комитета госбезопасности не могли этого знать, но как в воду глядели. Совсем скоро здесь состоится похищение итальянского премьер-министра Альдо Моро. И совершат этот акт именно боевики Красных Бригад.
Премьер Моро проводил в жизнь свой политический проект «исторического компромисса» и собирался создать коалицию с участием коммунистической партии. Таким образом, коммунисты вошли бы в правительство, получили бы какие-то из министерских постов.
Казалось бы, всё логично: если компартия набирает треть голосов населения Италии, то она должна быть представлена во власти. Ведь так и работает та самая демократия, о которой на Западе столько разговоров. Но в таком случае коммунисты, пусть и итальянские, получали доступ к секретной информации НАТО: сведениям о военных объектах, о размещении вооружений, конкретным стратегическим планам — и много чему ещё. Такого американцы допустить не могли.
Они давили на Моро по всем возможным каналам: через своих людей в Италии и на международном уровне. Когда там ничего не вышло, к решению вопроса подключился госсекретарь Киссинджер. Он лично встречался с Моро. Он встречался с Моро, но тоже не смог убедить его, что американские интересы должны быть для итальянского премьера важнее интересов его собственной страны.
Тогда Альдо Моро похитили, а через время убили.
О самом похищении я слышал чуть не с детства. Да о нём, наверное, слышали все, это событие было сродни убийству Кеннеди или Индиры Ганди. Всё же не каждый день одного из влиятельных политиков страны находят расстрелянным в багажнике машины в центре города. Но я знал об этом больше простого обывателя: недавно в той, старой своей жизни, я писал об этом в рамках серии «шпионских» статей.
Только вот писать я писал, а помнил теперь далеко не всё, что добыл тогда на просторах интернета. Я знал год похищения: понятно, 1978-й. Знал, когда Моро убьют: его тело обнаружили 9 мая, такую дату было легко запомнить. Ещё знал, что держали его в плену около двух месяцев — кажется, меньше, и точно не больше. То есть день похищения я мог вычислить только приблизительно.
Если брать с запасом, то нужно было исходить из того, что это случится 9 марта.
А сегодня уже 2-е.
Созданная усилиями разведчиков из резидентуры агентурная ячейка разгромлена. Причём случилось это аккурат к моему сюда приезду. В совпадение верилось с трудом, а это значило, что сведения о моей миссии кто-то слил противнику. Поэтому я не стал возвращаться на старую квартиру, а снял себе новую. Всё равно вещей там почти не было. А пистолет я уже раздобыл другой.
Теперь мне нужно искать выходы на Бригадо Россо самому, с нуля. Ну, не то чтобы совсем с нуля. У меня имелся небольшой список людей, которые могли меня на террористов вывести. Хранился этот список, понятное дело, в голове.
Я поднялся и сквозь завесу сигаретного тумана побрёл к барной стойке. Нужно было начинать налаживать контакты с местным населением.
Заказал ещё бокал пива. Уселся прямо здесь, у стойки. Шлёпнул о гладкую стоечную поверхность купюрой:
— Сдачи не надо.
Бармен отдал заказ. Взглянул на деньги, бровь его приподнялась — скорее подозрительно, чем с благодарностью.
— Чем обязан такой щедрости?
Его пиратская морда с перебитым носом и серьгой в ухе замерла, сверля меня колючим взглядом.
— Да вот, недавно переехал в этот район… — Я вздохнул и стал рассказывать согласно задуманной «легенде». — Собираюсь здесь пожить какое-то время. Хочу освоиться, узнать, кто есть кто. А ты наверняка со многими знаком.
Бармен кивнул. Поверил он мне или нет, было пока непонятно.
— Ты что, русский? — неожиданно спросил он, прищурившись.
«Да что же это, блин, такое!» — подумал я.
***
Замешательство своё я показывать, конечно, не стал.
— Почему ты так решил? — спросил я, демонстрируя сдержанное удивление. — Из-за акцента?
Бармен усмехнулся.
— Не только. Просто ты так посмотрел на бутылки с водкой, как будто повстречал старых друзей.
Он откинул голову назад и заржал, довольный собой. Я подумал и решил на него не обижаться.
— Ты почти угадал, — сказал я. — Я из Югославии. Убрался оттуда, когда Тито стал творить там всякую дичь. А акцент… Никак не получается избавиться. Да мне и не мешает. Иногда даже помогает — девочки, случается, клюют на экзотику.
Бармен закивал понимающе.
— Нико Бранчич, — представился я.
— Сандро, — протянул бармен рукуповерх стойки с пятнами от пролитых напитков. Фамилии были тут, судя по всему, не в ходу.
Мы сжали друг другу ладони. Хватка у бармена была что надо. Но и я на свою тоже не жаловался. Он осмотрел меня, оценивающе, принимая какое-то решение. Бросил протирать стаканы, шагнул за стойкой поближе.
Заговорил, понизив голос:
— Да, тут у меня собираются местные, залётных почти не бывает. Вон та компания, — он указал на ближний столик, где за бутылкой вина о чём-то переговаривались четверо крепких усатых мужиков, — это работяги, строители. Занимаются профсоюзными делами, ходят на митинги и вообще идейные ребята. Так что при них ты своего Тито лучше сильно не ругай.
Он подмигнул. Я понял, что он имеет в виду. Скорее всего, мужики из коммунистов. Что ж, учтём.
Дальше бармен Сандро бегло прошёлся насчёт посетителей за другими столиками: это пенсионеры, то алкоголики, а вон то футбольные фанаты.
— Видишь вон того, седого? — показал он на один из столов, где звенели бутылками болельщики. — Это он сломал мне нос… — он беззвучно зашевелил губами, как оказалось, подсчитывая, — вот уже двенадцать лет тому назад. В те времена на стадионах было веселее, чем сейчас. А особенно — на трибунах. Я болел за «Рому», а он за поганый «Лацио»…
— Думается, ты не остался в долгу, — предположил я.
Лицо Сандро растянулось в довольной ухмылке.
— Это само собой, — хмыкнул он. — А как иначе? Я переломал ему ногу.
Бармен прищурился и приподнялся над своей стойкой.
— Эй, Джанлука! Какая завтра будет погода? Что говорит твоё колено?
— Спроси об этом у своего кривого носа! — с готовностью ответил седой Джанлука.
Перепалка их вышла ироничной и беззлобной. Судя по реакции остальных, это было обычное дело в здешних стенах.
— Теперь все двенадцать лет наливаю бесплатно этому хромому засранцу, — проговорил Сандро, понизив голос так, что его стало едва слышно за общим галдежом.
Я со значением покивал: интересные, мол, тут у вас люди и отношения.
Рассказ бармена Сандро потёк дальше. Вон те трое — рыбаки, они же контрабандисты. Вон тот, уснувший на столе — монах-францисканец. «Монах-францисканец, — прилежно запоминал я. — Буду знать, что бы это ни означало». Этот — полицейский осведомитель. Вон там — трое карточных шулеров и один «идиото», который припёрся сюда с деньгами, а уйдёт с пустыми карманами. А вон сумасшедший парень, который уверен, что он сын Римского Папы.
Я делал умное лицо и впитывал информацию. Всё это было, конечно, увлекательно. Только вот на самом деле большой пользы сведения эти мне не обещали.
— А вон тот, с газетой, — сказал Сандро, — это серьёзная личность. Журналист. Адриано Ферри. Слыхал про такого? Вот это он самый и есть.
И тут я встрепенулся. Журналист этот был, скорее всего, знаменитостью скромной, локальной. Но я о нём тоже слышал. И не просто слышал: журналист Адриано Ферри присутствовал в списке людей, которые могли помочь мне продвинуться в выполнении моего задания.
Прерывая наше общение, к стойке подошли ребята, которых Сандро отрекомендовал как рыбаков, склонных также к занятиям контрабандного толка. Рыбой от них действительно не пахло, зато пахло добротным перегаром. Их пустые бокалы стукнули о стойку. Официантов в заведении не водилось, здесь предполагалось самообслуживание.
Бармен Сандро отвлёкся, разливая им добавку. Я предпочёл отойти в глубь зала.
Журналист трескал из тарелки фисташки и прихлёбывал из бокала. На носу его сидели очки в толстой оправе. Лицо покрывала обильная щетина. Одной рукой он держал печатное издание, название которого было не разглядеть. Пялился он туда с довольно мрачным видом.
Я решился и просунулся на скамейку с другой от него стороны стола.
— Вы Адриано Ферри? — спросил я, предполагая таким нехитрым манером завязать беседу.
— Пошёл к чёрту, — ответил он, бросив на меня мимолётный взгляд.
А потом уткнулся обратно в свою газету.
Глава 3
Обижаться на грубость со стороны своего итальянского коллеги, этого поедателя фисташек, я не стал. Но и навязывать своё общество после такого ответа не выходило при всём желании. Так что я отступил обратно за свой столик в углу. И стал наблюдать и ждать.
Может быть, рассуждал я, когда этот тип покончит с пивом и выйдет на улицу, там он станет немного дружелюбнее. В любом случае, нужно подъехать к нему ещё раз. По крайней мере, вне этих стен моя настойчивость никому не будет бросаться в глаза.
Но всё вышло даже лучше. Минут через десять в бар вошли два мордоворота в длинных плащах. Они бегло осмотрели людей в зале и направились к столику Ферри. Когда они подсели к нему и стали что-то говорить, тот, судя по выражению его мрачной физиономии, сказал им то же самое, что не так давно сказал и мне. Но пришедших такой приём, было на то похоже, не смутил. Они продолжали разговор, обильно, как это принято у итальянцев, размахивая руками. О чём шла речь, мне за общим гвалтом было не слышно.
Когда все трое поднялись и потопали на выход, я немного подождал и устремился туда же.
Выйдя наружу, я бесшумно прикрыл дверь и отступил в тень под стеной. Моего появления не заметили, а может, просто не обратили внимания. Теперь я мог слышать, о чём говорят Адриано Ферри и мордовороты в плащах. Разговор их, как я и предполагал, назвать приятельским можно было с большой натяжкой.
Свет фонаря падал на площадку перед баром, освещая этих троих. Журналист оказался невысоким, но довольно коренастым. Очки свои он снял. Короткая куртка топорщилась на широких плечах. Он и сам как будто весь ощетинился, встопорщился, как колючая рыба ёрш. Или, скорее, как уличный бойцовый кот перед двумя псами.
А «псов», было похоже, его смелый настрой останавливать и не думал. Они теснили своего собеседника к стене и наседали на него вовсю.
— Тебя же просили, — гнусавил один из них, — к тебе обращались уважаемые люди…
— Говорили тебе: не суй свой любопытный нос куда не нужно, — помогал напарнику второй, протягивая руку к воротнику журналистовой куртки. — Ведь обращались? Ведь говорили?..
— Пошли к чёрту! — Ферри отстранил лезущую к нему загребущую пятерню.
Лексикон у него не отличался разнообразием. Впрочем, здесь, на вечерней пустынной улице, каких-то изысканных оборотов, пожалуй, и не требовалось.
— Пошли к чёрту! — повторил он. — Вы сами и ваши…
Договорить ему не дали. Одной только смелости на улицах бывает недостаточно. Две фигуры двинулись вперёд, журналист отступил, и тут же быстрый кулак воткнулся ему в солнечное сплетение. Ферри ухнул и согнулся. Противники нависли над ним, очевидно собираясь продолжать начатое. А это означало, что мне пришла пора выходить из тени.
И медлить я не стал.
Бесшумно оказавшись за спинами тех двоих, вплотную, я протянул руки и резко схватил их за шеи. Так-то парни были крупные и неслабые, но тут сработал эффект неожиданности. Они одновременно ругнулись и попытались обернуться.
— Ты кто такой?.. — начал один.
Но я был здесь не затем, чтобы рассказывать им свою биографию. Ни вымышленную, ни тем более настоящую. Головы мужиков двинулись навстречу друг другу и вошли в контакт. Бум! — раздался глухой, но отчётливый звук удара. Я отпустил их, и мордовороты под шуршание своих плащей повалились на землю.
Журналист Адриано Ферри выпрямился. Несколько секунд потребовалось ему на то, чтобы восстановить дыхание. Что-то в его внешности было от актёра и певца Челентано. Да у них и имена одинаковые, подумалось мне.
Ферри достал сигарету, подкурил.
— Не надо было, — угрюмо буркнул он. — Я бы сам с ними разобрался.
На этот счёт у меня имелись сомнения, но я оставил их при себе.
Он перешагнул через раскинувшиеся тела и побрёл по тротуару в ту сторону, где горело меньше всего фонарей. Я вздохнул и направился следом за ним.
Наши шаги разносились в окружающей тишине. Мы обошли большую лужу, подсохшую по краям и с кружком тёмной воды посередине. Сигаретный дым перебивал кисловатый запах откуда-то из подворотни. Вдалеке задрынчал мотоцикл или мопед. В ответ ему где-то поблизости запели свою песню коты. Это было логично, на улице стоял пусть и ранний, но уже март.
— Меня зовут Нико Бранчич, — сказал я, догнав Ферри и поравнявшись с ним.
Руку я протягивать не стал, стиль общения этого парняги такого, судя по всему, не предусматривал. Но для меня это было не принципиально.
Пару десятков шагов мы прошли в молчании. Мне подумалось о том, что среди всех существующих итальянцев мне попался, возможно, единственный в своём роде: молчаливый.
— Ты помогаешь всем, кого пытаются избить на улице? — спросил он наконец.
— Когда как, — усмехнулся я. — Чаще всего тех, от кого мне что-то нужно.
Он хмыкнул, но не то чтобы с большим интересом.
— И что же тебе нужно от меня, Нико Бранчич?
Вот это наконец был уже нормальный разговор.
— Я видел, ты пишешь о Бригадо Россо… — начал я.
А потом продолжил. У меня, конечно, был готов для этого случая специальный рассказ. О том, что я частный детектив — работаю, правда, без лицензии, но кому какое дело. И сейчас занимаюсь поиском пропавшего молодого человека, почти подростка. Есть основания полагать, что его исчезновение связано именно с Красными Бригадами.
— Похищение? — спросил Ферри.
Я ответил, что на похищение это не похоже. Больше похоже на то, что парень сбежал из дому по своей воле. Юношеский бунт, марксистские брошюры в столе, ссоры, исчезновение, безутешные родители — кажется, картину я нарисовал вполне убедительную. Вряд ли, конечно, хмурый тип Адриано Ферри бросится раскрывать мне все свои источники. Но хотя бы чем-нибудь поделиться мог бы. Из сочувствия к страдающим, пусть и несуществующим, папе с мамой вымышленного паренька.
Журналист Адриано Ферри долго ничего не говорил. Он просто топал по тёмной улице и молчал. Я тоже шёл молча. Треснутый асфальт шуршал под нашими подошвами.
— Ты не обращай внимания, что я отшил тебя там, в «Гладиаторе», — наконец заговорил мой немногословный собеседник. — Просто у тебя такое лицо… Как раз с такими ко мне приходят рассказывать, о чём мне не надо писать… Я подумал, ты тоже из этих.
Я незаметно усмехнулся. И ответил в том плане, что ничего, мол, страшного, бывает.
— А Бригады, — продолжал Ферри, — это такая неблагодарная тема… Сегодня ты пишешь о них статьи… Или разыскиваешь пропавшего парня… А завтра лежишь в канаве с простреленной головой.
Он остановился и повернул ко мне поросшее щетиной лицо.
— Поиски это дело благородное… Но достаточно ли тебе платят, чтобы лезть к дьяволу в зубы? И стоит ли вообще оно того?
Он пытливо заглянул мне в глаза при свете уличного фонаря.
Я ответил, что всё это мне понятно. И что для меня дело тут не в деньгах. Что эта семья — не чужие мне люди, так что деваться мне некуда и рисковать я готов.
— В таком случае, у меня имеется насчёт всего этого одна мыслишка, — ухмыльнулся он. — Давай, диктуй свой телефон. Скоро я тебе позвоню.
***
В доме напротив того, где я поселился, на первом этаже работала пиццерия. Называлась она «Заходи к Джузеппе». Я решил, что последую предложению светящихся букв с вывески и завтракать стану именно там.
Чтобы поскорее освоиться в стране, мне требовалось как можно больше времени проводить на людях. Предполагалось, что в пиццерии я буду тихо и незаметно сидеть в уголке, принимать и пищу — а заодно, что называется, погружаться в языковую среду. С болтливыми итальянцами это представлялось само собой разумеющимся. Глядишь, и что-то полезное по своей главной теме здесь услышу.
В плане погружения в среду всё так и получилось. А вот насчёт того, чтобы отсидеться незамеченным, вышла небольшая проблема. Проблемой этой стала супруга давшего заведению название человека, немолодая полноватая тётенька. Она приметила появившуюся здесь новую личность и тут же взяла меня в оборот.
— Вы поселились в доме двадцать восемь?
— А в какой квартире?
— И сколько же с вас содрали эти жулики?
— А сами вы откуда?
— А кем работаете?
— И как долго планируете здесь пробыть?
Пока готовилась моя пицца, этот град вопросов накрыл меня с головой. Ответы мои слушали все посетители, человек десять. Может, не всем оно было интересно, но и деваться им от этого было некуда. Хорошо, что я твёрдо зазубрил свою «легенду» в Москве перед отправкой. А о том, как правильно вести себя на допросах, Николая Смирнова научили ещё в школе КГБ.
(Я привык называть этого человека майором, но там, в Центре, за разоблачение предателя Гордиевского его повысили в звании. Или это меня повысили, тут с какой стороны посмотреть. Как бы там ни было, новые звёздочки на погоны приделывал я. И обмывал повышение с Васей Кругляевым и товарищами, большинство из которых лично мне довелось увидеть впервые в жизни, тоже я.)
Тем временем пицца уже источала ароматы у меня на столе. Однако поток вопросов если и пошёл на убыль, то очень незначительно.
— А вы женаты?
— А как вам жилось там, в Югославии?
— А гражданство вы уже получили?
— А за кого голосовали на выборах?
Сам Джузеппе, толстый и похожий на слегка подросшего Денни де Вито, находился здесь же, у плиты. Он в разговор не лез, да и куда там было лезть. С такой женой ему поневоле приходилось больше слушать, чем говорить.
Пытаясь что-нибудь откусить, прожевать и по возможности проглотить, я обречённо отвечал на всё, что интересовало хозяйку. Да, гражданство я уже пять лет как получил. На выборах не голосовал, не считаю себя вправе, всё же я не вполне местный. По своим политическим взглядам я ближе к левым. Да, пицца отличная, спасибо, и салаты тоже что надо. И десерт я себе, конечно, обязательно закажу. Да, благодарю. Да. Да. Да…
Наконец её попросили к другому столику. Я вздохнул с облегчением. И заодно подумал, что когда ко мне станут подбираться враги, то со стороны пиццерии они точно не пройдут: здесь сеньора Оливия (так звали эту фееричную женщину) их мигом разоблачит. Ну или заболтает до полусмерти.
Относительные тишина и спокойствие продержались в заведении совсем недолго. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался оживлённый и растрёпанный человек. От него так пахнуло автомобильными выхлопными газами, что это ненадолго перебило даже витавшие в зале ароматы свежей пиццы.
— Мне как обычно! — крикнул он. — И поскорее, я опаздываю!
Джузеппе флегматично посмотрел на него.
— Хорошо, хорошо, Луиджи. Да ты присаживайся.
Там, в своих владениях, он продолжал неспешно раскатывать тесто.
— Некогда мне тут у вас сидеть! Мне ещё нужно найти одного типа! Того, который… Постой-ка! — внезапно перебил он сам себя. — А ты, случайно, не знаешь, чей вон тот серый драндулет?
Он ткнул пальцем в широкое окно в направлении дома напротив. Там, припаркованный между двух тополей, стоял мой «Фиат». Я успел купить его только вчера днём. Автомобиль был хороший, я потратил на него большую часть выданных мне с собою денег. И зачем обзывать его драндулетом, было непонятно.
— Машина моя. — Я поднял руку, привлекая внимание этого крикуна. — А что вы хотели?
Растрёпанный человек, которого звали Луиджи, перестал метаться по залу и замер на месте. Его носатое и кучерявое лицо уставилось на меня во все глаза.
— Ага! — завопил он. — Попался!
Он прытко подскочил к моему столику.
Я напрягся. Что это, какая-то провокация? Да вроде как-то не похоже.
— Ты зачем поставил здесь свою тачку?! — вскричал бешеный Луиджи.
Глаза его горели, а лицо перекосило такой эмоцией и даже мукой, как будто он вот-вот рухнет на пол с сердечным приступом.
— Это моё место! Понимаешь? Моё!
Человек Луиджи уставил в меня свой обвиняющий палец, и тот задёргался, как будто был не пальцем, а изрыгающим пули автоматным стволом.
— Из-за тебя мне пришлось оставлять свой «тазик», своего кормильца, вон там, за углом! И с него открутили зеркала! Кто мне теперь это компенсирует? А если бы сняли колёса? А если б вообще угнали?!
Поняв, в чём, собственно дело, я расслабился. Но этот тип продолжал вопить, и как с ним быть, оставалось непонятным.
— Ну чего ты взъелся? — пришла мне на выручку хозяйка, сеньора Оливия. — Человек только заселился, он же не знал…