Афеан

Он встал. Подошёл к стене. Положил ладонь.

— Подойди.

Она встала рядом. Положила ладонь поверх его.

— Чувствуешь?

— Штукатурку. Холодную, шершавую.

— Это граница. Между тем, что ты называешь «я», и тем, что называешь «не-я».

Она убрала руку.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Докажи.

Иннокентий убрал ладонь. Закрыл глаза. Вдохнул. Не глубоко — естественно. Просто убрал разделение. Надавил.

Рука ушла в стену по запястье.

Алиса не вскрикнула. Не отшатнулась. Замерла.

Долго смотрела. Потом протянула руку. Коснулась его запястья — там, где оно входило в стену. Стена была твёрдой. Но рука проходила сквозь неё.

— Как? — шёпотом.

— Я не прохожу сквозь стену. Стена перестаёт быть преградой. Проходить сквозь значит преодолевать. А здесь нечего преодолевать. Преграды не было. Я просто перестал верить, что она есть.

Он вытащил руку. Стена сомкнулась. Снова белая, грязноватая, обычная.

Алиса смотрела на его ладонь. Ни пыли, ни царапин.

— Покажи ещё раз.

— Не надо. Ты уже увидела.

— Я не понимаю, что увидела.

— И не надо. Понимание — клетка. Ты должна не понять, а вспомнить.

— Что?

— Что стена — не стена. Что ты и стена — одно. Ты забыла.

Она отошла к окну. Стояла спиной.

— Это безумие.

— Возможно.

— Но я это видела.

— Да.

— Своими глазами.

— Да.

Она повернулась. В глазах — страх. Не перед ним. Перед миром, который только что треснул.

— Я не хочу сходить с ума.

— Ты не сходишь. Ты просыпаешься.

— Какая разница?

— Сумасшедший теряет способность отличать реальность от вымысла. Ты видишь реальность, которую не замечала. Это не безумие. Это расширение.