Свои да наши

«Что случилось с кошкой Дусей…»

Про собаку

На самом деле щенка звали Альма. Но его появление в доме совпало с пиком популярности известной певицы, в результате чего после лёгкой оговорки детей за собакой прочно закрепилась кличка Лайма.

О собаке в семье мечтали давно, особенно младшие. Они заранее отвели в своей комнате для щенка специальный угол и оборудовали его соответствующей мебелью и игрушками. Наблюдая за приготовлениями сына и дочери и внимая их жалобным просьбам, хозяин, наконец, сдался, понимая, что основная часть забот о собаке всё равно ляжет на их с хозяйкой плечи.

Историю появления Лаймы долго и с интересом пересказывали в доме, а также родственникам и друзьям. Её принёс знакомый местный житель, кого сегодня принято причислять к малочисленным народностям севера, выполнивший почти годичной давности просьбу хозяина, уже посчитавшего, что абориген забыл своё обещание. Но неожиданная радость оказалась вдвой не приятной.

Появившись в кабинете хозяина, абориген вначале долго и нудно рассказывал о новостях в своём стойбище, не находя в мире ничего более актуального, пил много чая, внимательно выслушивал то, что говорили окружающие. Привыкший в своей работе к постоянной череде просящих, хозяин с нетерпением ждал, к чему ведёт этот странный посетитель. В конце концов, спустя часа полтора тот засобирался, промолвил: «Однако, пора и честь знать!» – и с лукавой усмешкой достал из-за пазухи белый пушистый комок – «На!»

С первых дней жизни в доме Лайма была окутана опекой и лаской. Кроме собственного личного угла она имела свою посуду, трёхразовое питание. К Лайме относились, как к члену семьи, и все жизненноважные семейные решения принимали с расчётом на неё. Собака отвечала добром на добро, с успехом исполняя роль и сторожа, и няньки. Все её инстинкты были нейтрализованы заботой о доме и семье хозяина.

О переезде с севера на «материк» в семье начали говорить, когда Лайме исполнился год. Новым, необращённым к ней словам Лайма внимала с собачьим интересом, также по собачьи разделяя радость людей – виляя хвостом, склонив голову, подняв одно ухо и слегка повизгивая.

Прошло время. На так называемый «материк» был отправлен контейнер с нехитрым домашним скарбом, который, хотя и прослужил хозяину четверть его жизни, так и остался временным. Были куплены билеты, добыты необходимые для Лаймы справки ветеринарного врача. Наконец, долгожданный день настал.

До аэропорта добирались более 10 часов. Три раза останавливались, обедали, пили чай из термоса, а Лайме разрешали немного погулять. Раньше ей приходилось ездить в УАЗике, но во время вылазок на природу она предпочитала поспевать за машиной бегом. Иногда даже, угадывая дорогу, оказывалась в нужном месте раньше людей и встречала их появление радостным лаем. Однако в конце этого длинного пути в аэропорт ей до такой степени надоело вдыхать смешанный с пылью и бензиновой гарью запах УАЗика, что Лайма решила впредь никогда не заходить внутрь противных железных ящиков, к которым всё больше привязываются люди.

Регистрацию билетов прошли без каких-либо осложнений. Лайма, в отличие от летевших тем же рейсом двух наглых слюнявых питбультерьеров, была спокойна до самой посадки в самолёт, чем заслужила обоснованные похвалы работниц аэропорта. Когда объявили посадку, и все вышли на лётное поле, она испытала радость от того, что вновь увидела солнце, почувствовала ветер и простор. А стоявшие рядом с ней люди плакали – они навсегда покидали это суровый, но красивый край. Собака их не понимала. Зачем плакать, если сильный человек всегда и всюду всё решает сам?

При подходе к самолёту, снова почувствовав запах бензина и услышав противный уху собаки свист турбин, Лайма вспомнила обещание, которое сама себе дала по дороге в аэропорт, и вырвала поводок из рук хозяина. Тот, ничего не подозревая, поначалу не обратил на это внимания, а потом было уже поздно. Собака не давала хозяину и сочувствующим пассажирам подойти на расстояние, достаточное для того, чтобы ухватиться за поводок, предполагая, как только люди пройдут в самолёт, последовать за ним уже не раз испытанным ею способом. Тем более, что лайнер, неуклюже разворачиваясь на бетонке, произвёл на неё впечатление гораздо менее скоростного устройства, чем УАЗик.

В конце концов Лайма отбежала за край полосы и при малейшем движении в её сторону скрывалась в кустах. Наблюдавший за всем экипаж не оставался равнодушным, но все искусственно создаваемые основания для задержки рейса в результате были исчерпаны, двери закрыли, а самолёт вырулил на взлётную полосу и начал разбег.

Лайма давно изчезла из зоны видимости, но пассажиры ещё долго не отрывались от иллюминаторов. Она навсегда запечатлелась в памяти улетевших бегущей по краю аэродромного поля с не выполнившим своё предназначение болтающимся поводком.

Самолет быстро скрылся за сопками, и Лайму охватило тревожное предчувствие. Но она продолжала бежать и бежать в том направлении, где последний раз мелькнул хвост самолёта, пока не стало смеркаться, и дорогу ей не преградила большая река. Тревога овладела Лаймой с новой силой. Поскуливая, она выбрала под корнями кустарника сухое место и забылась беспокойным сном. Снились ей обычные собачьи кошмары, в которых Лайма оставалась преданной хозяину, защищала его, его жилище и его семью.

Ранним утром начался длинный путь возвращения Лаймы домой, куда (она была в этом уверена) уже вернулась семья хозяина. Собрав всё своё чутьё, Лайма выбралась на тракт, по которому её везли в аэропорт. По пути ей встретился беспечный евражка[1], ставший первым завтраком в новом рационе ставшей вдруг одинокой и, как принято говорить у людей, бесхозной собаки.

Несмотря на исходивший от дороги неприятный запах, бежать вдоль неё было удобно, поскольку тот же запах помогал выбирать верное направление и позволял в некоторых местах срезать и сократить путь. Кроме того, на открытом полотне трассы оказывались беззащитными евражки и другая мелкая живность, вошедшие в рацион питания Лаймы. Она наедалась впрок, не брезгуя и мясом зверьков, погибших под колёсами машин. Бежала в основном днём. Ночью, найдя закрытое со всех сторон, но в то же время имеющее надёжные пути отхода на случай внезапной опасности, лежбище, бодрствовала, вслушиваясь в звуки тайги, открывавшие для неё много нового. Крепкий здоровый сон овладевал Лаймой поздним утром и продолжался до полудня. В прежней жизни это было время между проводами членов семьи на работу, в школу и ожиданием их появления к обеду. Приходившие в такие моменты редкие приятные сновидения помогали Лайме преодолевать обуревавшую её тоску по близким людям.

Последние сутки перед возвращением домой Лайма, переживая волнение предполагаемой встречи, уснуть не смогла. Но то же самое волнение подействовало на Лайму как допинг, и она использовала его, чтобы преодолеть значительный отрезок пути.

Вбежав в посёлок, Лайма, не останавливаясь, проследовала к дому. Однако он, вопреки ожиданиям, встретил её разбитыми окнами и тишиной. Остальные три квартиры их четырёхквартирного жилого дома тоже оказались пусты. Соседи также дружно выехали, как когда-то дружно въезжали в новые квартиры. Люди, дома и собаки на севере стали не нужны.

Лайма медленно обнюхала пустые комнаты, прошла в ту, где был её угол. Утеплив своё место разбросанным повсюду тряпьём, она легла и стала ждать. В её жизни ещё не было случая, чтобы кто-нибудь из членов хозяйской семьи, отсутствуя дни, недели и даже месяцы, не возвращался.

Свой распорядок дня Лайма построила так, чтобы не пропустить прихода хозяев. В те моменты, когда они обычно появлялись, собака старалась находиться дома. Проблем с едой поначалу не возникало. Сразу за рекой, возле которой стоял дом, находились тоже брошенные поля бывшего совхоза, на которых усиленной подготовкой к зимовке занимались евражки и другие мелкие грызуны. Но, как всегда бывает в России, неожиданно наступила зима. Поля бывшего совхоза превратились в часть безмолвной безжизненной пустыни, заставив Лайму искать другие источники пропитания.

Ещё раньше она заметила, что большинство окрестных собак в ранние утренние часы, как на дежурство, стягивается в одно место – к мусорным бакам, и тоже решила влиться в этот поток. Но, как оказалось, здесь уже давно поделены сферы влияния и существует своя иерархия, наивысшую ступень в которой занял человек. При появлении у мусоросборника представителя этого рода в поношенной, пахнущей подземельем и кошками одежде, собаки расступались, рассаживались вокруг и терпеливо ждали, пока он не закончит свой выбор. Затем наступала очередь тех собак, которые заслужили право быть первыми путём примитивного естественного отбора. При этом новичкам практически ничего не оставалось, а нарушения порядка строго карались. На глазах у Лаймы вожак задушил, а стая разорвала на части суетливого самца болонки со свалявшейся шерстью, пытавшегося обойти очередь.

Собаки узнавали почти всех оставшихся жителей микрорайона. Чувствовали, что и от кого можно ожидать – лакомых остатков пищи или злого окрика и пинка. Соответственно этому реагировали дружелюбно или отбегали в сторону.

Во всех местах утреннего паломничества собак складывалась одинаковое положение, поэтому в условиях уже состоявшейся здесь, как сказали бы люди, реструктуризации, Лайме рассчитывать было не на что, и чутьё направило её туда, где в четырёх километрах по дороге от посёлка находилось место отдыха водителей-трассовиков, на которое она обратила внимание ещё по пути из аэропорта.

Чутьё Лайму не подвело. Это место практически не пустовало. Только отъезжали одни машины, как тут же подъезжали другие. Водители и пассажиры, отправляясь в дальнюю и трудную дорогу, старались запастись едой впрок, причём лучшего и разнообразного ассортимента, а то, что у них оставалось, отдавали дежурившим на стоянке собакам. Автомобилей с людьми и еды было так много, что имелась возможность выбирать. К примеру, отказаться от варёного картофеля в пользу колбасы или рыбы. Конкуренции между собаками здесь не существовало, так как машины почти всегда были разными и ни за кем не закреплялись. Лайму приняли.

Многие собаки становились хорошими знакомыми и приятелями для трассовиков. Постоянные водители их узнавали, о них заботились, запасая корм уже специально для своих любимчиков, а некоторых даже увозили с собой. Через месяц узнавали и Лайму. Пожилой шофёр КрАЗа, к которому его коллеги обращались почтительно-уважительно «дед Андрей», хотел забрать Лайму к себе на «фазенду», однако все его попытки заманить собаку в тёплую кабину окончились неудачей. Сейчас, пережив многое, Лайма, несмотря на то, что зареклась, уже была не прочь сесть в машину, но сытое безбедное существование не являлось смыслом её жизни. На первом месте у Лаймы оставался долг. Никогда ещё хозяева её не предавали, и она ответит им тем же. Свой распорядок дня Лайма по-прежнему не меняла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Так на Северо-Востоке России называют суслика.