Полное собрание саги «Яблоневый сад»

Павел сам объехал промзону. Заглядывал в каждый ангар, под каждую лестницу, в каждый подвал. Запах сырости, мазута, старых тряпок. Ни следа.

Он остановился посреди пустыря. Дождь лил по лицу.

«Где ты, дочка? — думал он. — Где?»

И вдруг — звонок. Скрытый номер.

— Шумов, — голос изменён, эхо.

— Слушаю.

— Твоя дочь у нас. Жива. Пока.

— Что надо?

— Белецкий хочет встречи. Личной. Завтра, в полдень. В ресторане «Брянск» на набережной. Придёшь один. Без телефона, без оружия. Скажешь «да» на одно предложение. Тогда дочь получишь.

— А если нет?

— Тогда получишь её по частям.

Гудки.

Павел стоял под дождём, сжимая телефон. В голове крутились мысли: «Идти? Не идти?». Он знал — ловушка. Но что ему оставалось?

Он поехал в Брянск. На встречу к врагу.

Глава 5. В логове зверя

Ресторан «Брянск» пустовал. Столы накрыты, но гостей нет. Только у входа — двое здоровенных парней в чёрном.

— Телефон, — сказал один.

Павел отдал. Его обыскали. Не нашли ничего — он и не брал.

Парни кивнули. Провели в банкетный зал.

За столом сидел Арсений Белецкий. Он не изменился за три года — гладко выбрит, дорогой костюм, на пальце перстень с бриллиантом. Глаза — маленькие, злые, с прищуром.

— Садитесь, Павел Валерьевич, — сказал он, не вставая. — Чай? Кофе? Коньяк?

— Где моя дочь? — спросил Павел, не садясь.

— Сначала — разговор.

— Я не сяду, пока не увижу, что она жива.

Белецкий вздохнул. Достал телефон, нажал на видео. На экране — Настя. Сидит на стуле, бледная, но целая. Волосы спутаны, на щеке синяк. Она смотрит в камеру и говорит:

— Папа, не сдавайся. Я знаю, ты меня найдёшь.

Видео обрывается.

— Жива, — сказал Белецкий. — Пока. Теперь сядьте.

Павел сел. Напротив врага.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Вы, Шумов. Мне нужно, чтобы вы исчезли. Из профессии. Из города. Из жизни.

— Конкретнее.

— Я предлагаю вам сделку. Вы отказываетесь от всех дел против моих компаний. Пишете заявление о выходе из адвокатской коллегии. Уезжаете за границу. Живете тихо. Я даю вам миллион долларов и гарантию безопасности вашей семьи.

— А если я откажусь?

— Тогда Настя умрёт. Потом — Ольга. Потом — Полина с будущим ребёнком. А потом — вы. Долго, мучительно. Я хорошо плачу людям, которые умеют делать больно.

Павел смотрел на него. В нём боролись два человека. Отец, который готов отдать всё за дочь. И офицер, который не сдаётся врагу.

Он выбрал третье.

— Я подумаю, — сказал он.

— Двадцать четыре часа, — ответил Белецкий. — Потом — труп.

Павел встал. Пошёл к выходу. На пороге обернулся.

— Вы совершаете ошибку, Белецкий.

— Это вы, Шумов. Это вы.

Глава 6. Операция «Честь»

Павел не пошёл домой. Он поехал к Сазонову. Тот ждал с полковником Кравцовым — тот прилетел в Брянск тайно.

— Рассказывай, — сказал Сазонов.

Павел рассказал всё. Про видео, про угрозы, про время — двадцать четыре часа.

Кравцов слушал, почёсывая щетину.

— Это война, Шумов. Мы должны нанести удар первыми.

— Я знаю. Но Настя у них.

— Мы найдём её. У меня есть люди в Питере. Они уже работают.

— Сколько нужно времени?

— Двенадцать часов.

— Даю. Потом я иду сам.

Двенадцать часов превратились в восемнадцать. Павел не спал, не ел, не пил. Он сидел в кабинете Сазонова, смотрел на карту, слушал переговоры по рации.

Ольга звонила каждые полчаса.

— Паша, где Настя?

— Скоро.

— Ты нашёл её?

— Почти.

Он врал. Не находили. Следы обрывались.

На девятнадцатом часе Кравцов позвонил:

— Есть адрес. Промзона, северная часть Питера. Склад бывший. Охрана — восемь человек. Настя внутри.

— Спасибо, — сказал Павел. — Теперь моя очередь.

— Нет, Шумов. Ты не оперативник. Мы пошлём группу захвата.

— Я полечу с ними.

— Это опасно.

— Это моя дочь.

Кравцов вздохнул. Потом сказал:

— Бронежилет надень.

— Обязательно.

Спецоперация длилась четырнадцать минут. Павел не лез вперёд — не дурак. Он шёл за спецназом, смотрел, как профессионалы ломают двери, кричат «Всем на пол!», вяжут охрану.

А потом он увидел её. Настю. Маленькую, бледную, в грязной одежде, с синяком на скуле. Она сидела в углу склада, сжавшись в комок.

Павел подбежал, упал на колени, обнял.

— Папа, — прошептала она. — Папа, ты пришёл.