Ослепительная тьма

— Я не вижу.

Дальше были чужие руки, чужие голоса и запахи, теперь различимые все до одного.

Скорая пахла резиной и антисептиком. Глазная больница Святого Эрика, новый корпус у Каролинской, пахла кофе из автомата и мокрым полом. Врач светила ему фонариком в глаза, и он ничего не видел, но слышал, как она говорит медсестре: «Зрачки реагируют, оба, живо». Ему закапывали в глаза что-то щиплющее, просили смотреть вверх, вниз, налево. Он смотрел туда, куда просили, в темноту.

Потом была неврология, магнитный резонанс, грохочущая труба, в которой он лежал сорок минут и считал суставы на пальцах. Электроды на затылке. Анализ мочи. Синтетический стимулятор, сказали ему, следы.

На третий день к нему пришла невролог, женщина с тихим голосом и холодными руками. Села рядом. Попросила смотреть прямо перед собой. Что-то зашуршало у его лица, потом мерно застрекотало, будто рядом раскручивали маленький барабан.

— Что вы видите?