- -
- 100%
- +
СТРАННАЯ КОЛЛЕКЦИЯ
НАСЛЕДНИК
Доктор Пётр Сойфер
Глава 1
Цифровая клетка
Чашка выскользнула из пальцев в 07:14.
Артур смотрел, как она падает — медленно, как всегда бывает, когда тело понимает раньше разума, — и не успел. Фарфор раскололся на три неровных куска. Чай растёкся по каменному полу, тёмный, почти чёрный, как нефть. Артур не пошевелился. Он стоял у окна с вытянутой рукой, и онемение медленно отступало вверх по запястью — знакомое, деловитое, равнодушное к его планам на утро.
За окном лежал Дартмур. Туман сидел на холмах плотно, по-хозяйски, скрывая всё дальше двадцати метров. Где-то там была дорога, по которой раз в неделю приезжал фургон с продуктами. Дальше — ничего. Так Артур и хотел.
Он опустил руку. Постоял ещё секунду, глядя на осколки, затем повернулся и вышел из кухни.
Убирать он не стал. Некому было заметить.
* * *
Доктор Кейн позвонил в половину одиннадцатого. Артур принял звонок в серверной — единственной комнате в доме, где всегда было тепло. Стойки гудели ровно и низко, как орган в пустом соборе. В воздухе стоял запах горячего металла и пыли, синие огни индикаторов мигали в такт.
— Артур. Я получил снимки.
Кейн говорил из Лондона. Частная клиника на Харли-стрит, кожаные кресла в приёмной, дипломы в рамках. Артур ни разу не был у него лично — только видеосвязь, только зашифрованный канал. Он не доверял кабинетам.
— Слушаю.
— Новые очаги. Здесь и здесь. — Кейн, видимо, указывал на что-то на своём экране. — По сравнению с прошлым октябрём — существенное распространение. Процесс ускорился.
— Прогноз?
Кейн помолчал — он был хорошим врачом и умел молчать, не заполняя тишину состраданием.
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать. РС не предсказывают. Это может быть стабилизация через месяц. Может быть — новый эпизод через неделю. Я не знаю, Артур. Никто не знает.
— То есть — ждать.
— То есть — жить. Насколько это в вашей власти.
Артур посмотрел на правую руку. Пальцы чуть подрагивали — мелко, едва заметно. Так же, как дрожала чашка перед тем, как выскользнуть.
— Спасибо, Кейн. — Он отключился.
Он сидел неподвижно минуту, может быть, две. Серверы гудели. На центральном экране пульсировал главный интерфейс Коллекции — тысячи точек на тёмном фоне, каждая из которых была чьей-то тайной, чьей-то болью, чьим-то грехом, которому больше некуда было идти. Тридцать лет работы. Сто двенадцать тысяч файлов.
Кейн не мог сказать, что будет дальше. Никто не мог. Но утром была чашка. А месяц назад он уронил только ключи. А полгода назад — ничего не ронял вовсе.
Артур умел считать.
Он убрал руку под стол.
* * *
Дом был большим не потому, что Артуру нужно было много места. Просто когда-то здесь предполагались другие жизни.
Он прошёл мимо закрытой двери второй спальни — не открывал её уже два года — и поднялся в кабинет. На полке стояло несколько фотографий в рамках, повёрнутых лицом к стене. Он сделал это давно и больше не думал об этом. На письменном столе лежала книга по криптографии с закладкой на сто восемнадцатой странице — там же, где лежала уже несколько месяцев. Читать стало труднее. Буквы иногда двоились.
Рядом с книгой стоял стакан с ручками, две из которых давно не писали. Он об этом знал и не выбрасывал.
Артур сел и открыл ноутбук.
На экране светился интерфейс отбора — чистый, минималистичный: три строки данных, три имени, три иконки с пометкой «активен». Алгоритм работал уже восемь недель. Он не ошибался в людях — Артур научил его этому за тридцать лет.
Харпер, 31 год. Восточный Лондон.
Элиот, 44 года. Кембридж.
Блейк, 38 лет. Манчестер.
Артур смотрел на три имени долго. Где-то внизу, на кухне, осколки фарфора лежали на холодном камне.
Он открыл файл с пометкой «Рубильник» и установил таймер — девяносто шесть часов.
Затем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Не потому что устал. Просто потому что снаружи всё равно был туман, и смотреть было не на что.
* * *
Флешбек. Манчестер, 1998 год.
Тогда у него было другое имя. Не Архивариус — просто Арт. Двадцать восемь лет, слишком длинные волосы, дешёвая куртка, из которой торчали наушники. Он сидел в съёмной комнате над китайским рестораном и взламывал сервер «Meridian Systems» просто потому, что мог. Не ради денег и не ради политики — ради чистоты процесса — как решение красивого уравнения, которое само по себе и есть награда.
Джейми сидел рядом, курил в форточку и ждал.
— Ну? — спросил он.
— Есть. — Арт развернул к нему ноутбук.
Джейми Коллинз был его другом, партнёром, человеком, которому он доверял больше, чем кому-либо на свете. Они вместе начинали в восемнадцать — на хакерских форумах, где все были никами и никто не знал, сколько тебе лет. Джейми был умнее в словах. Арт — в коде. Они дополняли друг друга идеально.
Джейми посмотрел на экран. Прочитал. Не изменился в лице.
— Интересно, — сказал он наконец. — Закрой это.
— Ты видишь, что здесь написано?
— Закрой, Арт.
Арт закрыл. Он запомнил всё: каждую строку, каждое имя, каждую цифру. У него была такая память — фотографическая, неудобная, не позволявшая забывать то, что хотелось забыть.
Через два дня Кэтрин и маленькая Мэй не вернулись домой с загородной дороги.
Артур узнал об этом в 23:47, когда позвонила полиция. Он сидел за тем же столом, над тем же китайским рестораном, и смотрел в экран, где до сих пор была открыта вкладка с сервером «Meridian».
Он не кричал. Он просто сидел.
А потом очень тихо закрыл ноутбук и начал думать.
* * *
К утру туман над Дартмуром стал гуще.
Артур активировал протокол приглашения. Три сообщения ушли в сеть — три разных канала, три разных формата. Харпер получит аудиофайл через наушники смартфона. Элиот — системное уведомление, мимикрирующее под сбой программного обеспечения. Блейк — голосовое сообщение в мессенджере от номера, который завтра перестанет существовать.
Текст у всех троих был одинаковый.
«Ты носишь это слишком долго. Оно сжирает тебя изнутри. Отдай это мне, и завтра ты проснёшься свободным. У тебя есть одна попытка».
Артур выключил микрофон. Посмотрел на таймер: девяносто пять часов сорок одна минута.
За окном туман лежал на холмах неподвижно, как всегда.
Артур взял со стола новую чашку — заварил чай и на этот раз не выпустил из рук. Держал двумя ладонями, как держат что-то, что может улететь или упасть.
Он сделал глоток и закрыл глаза.
Девяносто пять часов сорок минут.
Глава 2
Приглашение
Харпер не спала уже тридцать один час.
Она сидела на матрасе без рамы в комнате на третьем этаже доходного дома в Степни — Ист-Энд, улица, которую не найти в туристических приложениях. Единственное окно выходило в узкий двор, где постоянно капало что-то с верхних этажей. Она задёрнула штору в первый же день и больше не открывала.
Ноутбук светился на полу. Рядом — три телефона, все с вынутыми симками, все куплены за наличные в разных магазинах. На стене — от руки нарисованная схема: узлы, стрелки, перечёркнутые имена. Скотленд-Ярд искал её уже девять дней. Она знала, что они знают примерно этот район. Она знала, что у них нет точного адреса. Пока.
Харпер не была террористом. Она была аналитиком, которая однажды залезла не туда, нашла не то и не смогла сделать вид, что ничего не видела. После этого всё пошло так, как всегда идёт в подобных случаях: сначала тихое давление, потом предупреждение, потом сфабрикованное дело о кибератаке на государственную инфраструктуру.
Она держала левый наушник в ухе постоянно — привычка, выработанная за годы: слушать фоновый шум города, чтобы поймать момент, когда он изменится. В 23:47 в наушнике раздался голос.
Не музыка и не помехи.
Голос — мужской, ровный, без интонации, как синтезированная речь, но с чем-то живым внутри:
«Ты носишь это слишком долго. Оно сжирает тебя изнутри. Отдай это мне, и завтра ты проснёшься свободным. У тебя есть одна попытка».
Харпер выдернула наушник. Схватила телефон — симки нет, соединения нет, сигнала нет. Она смотрела на экран десять секунд, потом вставила наушник обратно.
В наушнике стояла тишина.
Она встала, подошла к окну, отодвинула штору на сантиметр. За стеклом темнел узкий двор, с карниза капало, у ворот горел одинокий фонарь.
Харпер закрыла штору и вернулась к ноутбуку. Пальцы уже лежали на клавиатуре.
Она начала искать.
Первые два часа — ничего. Платформа не существовала в индексируемой сети. Никаких форумов, никаких утечек, никаких упоминаний в даркнете, которые можно купить за биткоин на известных площадках. Харпер сменила три точки входа, прошла через четыре прокси и нашла то, что искала, только потому что знала, где смотреть — не в содержимом, а в структуре трафика.
Криптографический след был почти идеальным. Почти.
Она вытащила фрагмент смарт-контракта из блокчейна — не весь, только оболочку, но этого хватило. Структура была элегантной: клиент платил единоразово при загрузке файла. Сумма рассчитывалась алгоритмом — объём данных, тип содержимого, предполагаемый срок хранения. Харпер видела диапазоны: от восьмисот фунтов за личный архив до нескольких десятков тысяч за корпоративные или юридически значимые материалы. Только криптовалюта, только одноразовые кошельки — никаких следов.
Первый год хранения входил в стоимость. Дальше — ежегодная подписка, небольшая, почти символическая: достаточно, чтобы клиент помнил, что связь существует, недостаточно, чтобы это стало обременением. Психология удержания, отметила про себя Харпер. Не тюрьма — абонемент.
Юридический протокол оказался зашифрованным PDF — судя по метаданным, документу было около шести лет. Договор был составлен грамотно, без очевидных дыр: клиент подтверждал добровольную передачу файла, отказывался от любых претензий к платформе, соглашался с тем, что переданный материал становится собственностью архива. Никаких имён, никаких юрисдикций — только хэш файла, дата и цифровая подпись, которую невозможно отозвать.
Точка невозврата, оформленная как услуга.
Харпер откинулась на стену — спиной к холодной штукатурке — и смотрела в потолок. Кто-то построил это очень давно и очень тщательно. Не ради денег — деньги здесь были инструментом, не целью. Ради чего-то другого.
Она снова открыла ноутбук.
* * *
Доктор Элиот Марш заканчивал писать отчёт, когда система дала сбой.
Не настоящий сбой — он понял это сразу. Экран мигнул, курсор завис, строка в правом нижнем углу показала ошибку протокола, которой не существует в природе: ERROR_SYS_0x00000000. Ноль. Элиот преподавал киберпсихологию в Кембридже восемь лет и видел достаточно социальной инженерии, чтобы узнать её с первого взгляда.
Он не закрыл окно. Он стал читать.
Сообщение появилось поверх рабочего стола — не во вкладке браузера, не в почте, прямо на экране, как будто было частью операционной системы:
«Ты носишь это слишком долго. Оно сжирает тебя изнутри. Отдай это мне, и завтра ты проснёшься свободным. У тебя есть одна попытка».
Через четыре секунды экран вернулся в норму. Отчёт был на месте. Курсор мигал.
Элиот откинулся на спинку кресла.
Его кабинет выходил окнами на внутренний двор колледжа. В 23:47 там не было никого. Квадрат брусчатки, фонарь, голые ветки клёна. Элиот смотрел в это окно много лет — смотрел, когда писал диссертацию, когда узнал о гибели сестры, когда понял, что официальное расследование зашло в тупик, который никто не собирается распутывать.
Дело Сары Марш было закрыто три года назад. Несчастный случай. Элиот знал, что это неправда. Он потратил два года на то, чтобы это доказать, и дошёл до стены — плотной, ровной, без единой щели.
Он снова посмотрел на экран: отчёт на месте, курсор мигает, и пустая строка там, где только что было сообщение.
Элиот открыл новый документ и медленно, по памяти, напечатал текст слово в слово. Потом перечитал.
«Отдай это мне».
Он не знал, кто это. Но фраза была выстроена точно — для него, не для кого-то другого. Кто-то знал, что он носит. И знал достаточно долго, чтобы выбрать правильный момент.
Элиот закрыл отчёт, не сохранив. Открыл папку с материалами по делу сестры.
И стал ждать следующего шага.
* * *
Блейк получил сообщение в баре.
Не в лучшем баре Манчестера — в том, куда ходят, когда нужно не быть замеченным. Пластиковые стулья, телевизор с футболом без звука, запах прогорклого масла из кухни. Блейк сидел за угловым столиком и смотрел в телефон с таким видом, как будто изучал что-то важное. На самом деле он просто не хотел встречаться взглядом с барменом, которому задолжал за прошлую неделю.
Двадцать две тысячи фунтов. Это был не карточный долг и не ипотека. Это были деньги людей, которые не присылают адвокатов.
Блейк в прошлом был неплохим финансовым аналитиком. Потом стал хуже. Потом начал брать деньги у тех, кто даёт быстро и без вопросов. Теперь он сидел в баре в Манчестере и думал о том, что у него есть примерно десять дней.
Телефон завибрировал. Голосовое сообщение — от номера, которого не было в контактах. Незнакомый код города. Блейк поднёс телефон к уху.
«Ты носишь это слишком долго. Оно сжирает тебя изнутри. Отдай это мне, и завтра ты проснёшься свободным. У тебя есть одна попытка».
Голос был мужским, спокойным. Запись оборвалась.
Блейк перезвонил на номер немедленно — гудки, потом сообщение оператора: абонент недоступен. Он попробовал ещё раз. То же самое.
Он посмотрел на бармена. Тот вытирал стакан и не смотрел в его сторону.
Блейк залпом допил пиво, которое уже давно было тёплым, и вышел на улицу. В полночном Манчестере шёл дождь, горели огни и у тротуара ждали такси. Он стоял на тротуаре и держал телефон в руке.
«Завтра ты проснёшься свободным».
Блейк не верил в чудеса. Он верил в схемы, в числа и в то, что у каждого предложения есть цена. Вопрос был только в том, чья цена выше — того, кто предлагает, или того, кто соглашается.
Он убрал телефон в карман и поймал такси.
Ему нужно было подумать.
* * *
В 23:52 на экране серверной появились три зелёных индикатора.
Артур смотрел на них из кресла. Он не спал — он редко спал больше четырёх часов подряд в последние месяцы. Тело просыпалось само, без причины, и больше не отпускало.
Три точки. Три человека, которые только что услышали его голос и теперь думают. Один из них уже ищет — он видел это по трафику. Второй ждёт. Третий поймал такси.
Три разных человека, один и тот же голос — три разных ответа. Именно это он и хотел увидеть.
Артур потянулся к стакану с водой — медленно, контролируя каждое движение. Взял. Поднёс к губам. Поставил обратно.
Таймер показывал девяносто один час пятнадцать минут.
За окном Дартмур лежал в темноте — огромный, равнодушный, без единого огня до самого горизонта. Артур смотрел в это окно тридцать лет. Сначала вдвоём, потом один.
Он выключил верхний свет, и в комнате остался только синий отсвет серверных стоек.
Завтра они приедут.
Глава 3
Прибытие
Они приехали с разницей в двадцать минут — не сговариваясь, не зная друг о друге, каждый на отдельном такси, заказанном через разные приложения.
Дорога на Дартмур становилась уже с каждым километром. Сначала — шоссе, потом — просёлок, потом — что-то, что на карте называлось дорогой только из вежливости. По обе стороны стояли заросли вереска, мокрые, тёмные, без единого огня. Дартмурский дождь бил в стёкла горизонтально. Водители молчали — каждый из них получил адрес, сумму и инструкцию не задавать вопросов. Сумма была убедительной.
Поместье появилось из тумана внезапно — сначала каменная ограда, потом ворота из кованого железа, потом сам дом. Большой, тёмный, с узкими высокими окнами. Плющ по фасаду — старый, толстый, вросший в камень намертво. Всё это было бы похоже на декорацию к готическому роману, если бы не одна деталь: между третьим и четвёртым окнами второго этажа мигал небольшой синий огонёк — индикатор камеры наблюдения. Новый и явно дорогой.
Дом смотрел на них.
* * *
Харпер вышла из такси первой.
Ворота были открыты — без замка, без охраны, без церемоний. Она закинула рюкзак на плечо — один рюкзак, в котором было всё необходимое и ничего лишнего — и прошла внутрь.
Подъездная дорожка была вымощена крупным камнем, скользким от дождя. Харпер шла медленно, не потому что боялась упасть, а потому что смотрела по сторонам. Камеры — четыре штуки на видимом участке. Датчики движения — вон те белые коробочки под карнизом. Антенна на крыше, не телевизионная. Всё это было установлено недавно, поверх старого камня, как будто кто-то вживил современную нервную систему в тело викторианской эпохи.
У входной двери она остановилась, позвонила и подождала.
Дверь открылась сама — тихо, плавно, без скрипа. Замок электронный, петли смазаны. За дверью — широкий холл, каменный пол, высокий потолок с лепниной. Один торшер у лестницы. И запах — старое дерево, воск, чуть озона от работающей электроники.
— Войдите, — сказал голос из динамика над дверью. — Второй этаж, третья дверь слева. Там вас ждут.
Харпер не ответила. Вошла.
* * *
Элиот приехал через семь минут после Харпер.
Он провёл в дороге четыре с половиной часа — из Кембриджа через Лондон, потом на запад. Всё это время он читал. Не что-нибудь — старое дело. Папка была с ним уже три года, потрёпанная по краям, с закладками из бумажных полосок. Он знал её наизусть, но продолжал читать, потому что однажды в тексте, который знаешь наизусть, можно найти то, чего раньше не видел. Это случалось. Редко, но случалось.
В этот раз — не случилось.
Он убрал папку в портфель ещё до того, как такси свернуло на просёлок. Дальше смотрел в окно. Дартмур в дождь — это не пейзаж, это состояние. Элиот бывал здесь однажды, давно, с отцом, на прогулке, которая закончилась тем, что они заблудились на два часа и отец ругался вполголоса по-валлийски всю обратную дорогу. Он вспомнил это сейчас без особой причины.
У ворот он расплатился с водителем наличными, постоял и посмотрел на дом.
Профессиональная привычка — он всегда давал себе тридцать секунд перед тем, как войти куда-то незнакомое. Не из осторожности, а из уважения к первому впечатлению: оно фиксируется только один раз.
Камеры, антенна, синий огонёк и плющ, который рос здесь лет сорок, не меньше.
Кто-то жил здесь долго. Кто-то обосновался намеренно — далеко, изолированно, с оборудованием, которое стоило немалых денег. Это не дача богатого человека. Это крепость человека осторожного.
Тридцать секунд истекли. Элиот взял портфель и вошёл.
* * *
Блейк опоздал на двадцать минут — водитель взял не тот съезд и долго разворачивался в темноте под его комментарии, которые не делали процесс быстрее.
Выйдя из машины, он сразу почувствовал холод — промозглый, влажный, дартмурский. Поднял воротник, огляделся. Ворота открыты. В окнах первого этажа — слабый свет. Тихо, только дождь и где-то далеко — овца, судя по всему недовольная погодой.
Блейк был здесь не потому что верил в предложение. Он был здесь потому что у него не осталось других вариантов, а человек без вариантов идёт туда, куда зовут, — это простая математика. Всю дорогу он прокручивал в голове схемы: что здесь можно взять, что можно продать, с кем можно договориться. Это был его способ думать — не вопросы, а активы и обязательства.
Он вошёл в холл последним.
В холле уже стояли двое. Женщина с рюкзаком — молодая, стриженая коротко, смотрит на него без интереса, как смотрят на мебель. Мужчина постарше — портфель, очки, осанка человека, привыкшего стоять перед аудиторией. Оба мокрые. Оба молчат.
— Значит, нас трое, — сказал Блейк.
Никто не ответил.
* * *
Артур наблюдал за ними с экранов.
Четыре камеры в холле, две на лестнице, одна в комнате для ожидания — он видел всё. Харпер сразу нашла две из четырёх камер взглядом: профессионал. Элиот осмотрел холл методично, слева направо, как читают страницу. Блейк посмотрел на других людей раньше, чем на комнату: ему важны были не стены, а союзники или конкуренты.
Три реакции. Три типа мышления. Он выбирал правильно.
Артур убрал руки с подлокотников кресла и положил их на колени. Правая немного дрожала — он прижал её левой. Через несколько минут ему нужно было выехать к ним на кресле, говорить, держать интонацию, не показывать, насколько давно он не разговаривал с живыми людьми в одной комнате. С тех пор, как Кэролайн уехала — три года, четыре месяца — он общался только через экраны.
Она позвонила ему через неделю после того, как врачи подтвердили диагноз. Разговор был коротким. Она не была жестокой женщиной — она была честной, что иногда хуже. Она сказала, что не создана для этого, что она пыталась представить себе, как это будет выглядеть через пять лет, и не смогла. Артур слушал, не перебивал. Когда она закончила, он сказал: «Я понимаю». Это была правда.
Он понимал. Он просто не ожидал, что понимание будет таким тяжёлым.
На экране Блейк что-то сказал. Остальные двое не ответили. Артур усмехнулся — едва заметно, одним углом рта.
Он нажал кнопку на подлокотнике. Кресло тронулось.
* * *
Он появился из коридора справа — бесшумно, кресло двигалось на электроприводе. Артур был высоким — это чувствовалось даже сейчас, в кресле. Широкие плечи, прямая спина, которую он держал намеренно, с усилием. Серые волосы, коротко стриженые. Лицо — сухое, с глубокими складками у рта, не от возраста, а от привычки молчать. Глаза — светлые, внимательные, без спешки.
Он остановился в центре холла и посмотрел на каждого из них по очереди. Не быстро.
— Добрый вечер, — сказал он. Голос был тот самый — из записи, из наушника, из системного сбоя. Живой, он звучал чуть тише. — Меня зовут Артур. Других имён у меня нет.
В холле повисла пауза. За окном шумел дождь.
— Вы приехали, потому что каждый из вас носит что-то, от чего не может избавиться в одиночку. Это не осуждение. Это просто факт, который мой алгоритм умеет распознавать. — Он сделал небольшое движение рукой — не жест, скорее отметка в воздухе. — Я предлагаю вам кое-что другое. Не избавление от груза. Наследство.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.