Тайное желание

— Я, — сказала София.

§

София говорила в огонь, и когда она начала, Маркус понял, что ждал этого с того момента, как она сказала «здесь что-то ждёт» у первого камня.

— Я хочу исчезнуть.

Пауза. Она продолжила — спокойно, как клиницист.

— Я психолог. Я работаю с людьми, которые страдают от того, что их слишком много — для себя, для других, для мира. Я умею помогать им становиться меньше, тише, приемлемее. Это моя работа. Но я сама — слишком много. Я всегда чувствую всё, что чувствуют люди вокруг меня, как будто между нами нет кожи. Я слышу то, что они не говорят. Я вижу то, чего они не показывают. Это не дар — это избыток, и он меня изматывает. Я хочу раствориться. Не умереть — я говорю не о смерти. Я хочу стать частью чего-то большего, где «я» — это не отдельная болезненная точка, а просто вибрация в общем поле. Хотя бы ненадолго.

Тишина.

Маркус был последним.

§

Он не готовил слов. Он думал, что подготовит — пока шли, пока другие говорили. Но слова, которые он приготовил, оказались неправильными, и когда пришла его очередь, он отпустил их и сказал то, что было.

— Я хочу стать свидетелем собственного невинного восприятия.

Он помолчал, потом объяснил — не потому что нужно было объяснять, а потому что сам только сейчас понимал:

— Я архитектор. Я занимаюсь реставрацией — возвращаю зданиям то, чем они были. Но я не знаю, чем были вещи до того, как я начал их видеть именно так, как вижу. Я помню себя в детстве: я смотрел на здания, на камни, на пространство — и видел что-то, чему не было названия. Потом появилось образование, профессия, язык. И то, чему не было названия, получило названия, и исчезло. Я хочу вернуться в точку до того, как у меня появился язык для того, что я вижу. Не чтобы остаться там — чтобы побыть свидетелем. Посмотреть на то, что есть, без того, что я знаю.

Он замолчал.

Костёр горел.

И тогда произошло первое.

§

Цвет изменился.

Не резко — постепенно, как меняется цвет неба на закате: сначала думаешь, что тебе кажется, потом понимаешь, что нет. Оранжевое пламя приобрело зеленоватый оттенок. Потом — синеватый. Потом стало тем цветом, которому нет точного названия в обычном словаре: цветом между синим и зелёным, который бывает в глубокой воде или в старом стекле.

Диогу первым понял, что слышит что-то, что не было здесь секунду назад. Не звук леса, не потрескивание огня — что-то под ними, глубже, на частоте, которую он искал пятнадцать лет. Он не достал диктофон. Он просто сидел и слушал.

Гонсалу посмотрел на камни. Камни стояли так же, как стояли. Но пространство между ними изменилось — стало менее пустым, что ли. Как будто что-то, что всегда было там невидимым, начало становиться видимым — не образом, а присутствием.