Петр Сойфер
Жанры и тэги:
Стеклянный панцирь
«Мой стеклянный мальчик», — нежно говорит мать, и восемнадцать лет Ян живёт так, словно его поместили под стекло. Каждое утро начинается с измерения т…
Подробнее
Нос Дарвина
Осенью 1831 года капитан «Бигля» едва не отказал молодому Чарльзу Дарвину в месте на корабле: по модной тогда физиогномике форма его носа выдавала нед…
Подробнее
Репетиция последнего слова
В прибрежном шотландском городке Крейгхейвен почти триста лет работает похоронное бюро «Маккиннон и сыновья». Сыновей давно нет, но остался кондуит — …
Подробнее
Чистый остаток
Лука Морич горел уже один раз — под Гао, в Мали, где бронемашину его взвода разнесло фугасом, а в голени навсегда осталась титановая пластина. После д…
Подробнее
Фатальный ингредиент
По многочисленным просьбам читателей Симона Вассер возвращается — восьмое дело в серии. Три звезды Мишлен, набережная Сены, дегустационный ужин из шес…
Подробнее
Ослепительная тьма
Зачем писать натюрморт два месяца, если камера сделает то же самое за сотую долю секунды? Этот вопрос слышит от жюри престижной премии Лукас Валлин, в…
Подробнее
Девять из десяти
Сообщение ушло в 18:12. Ответа нет. К 19:00 мозг уже прожил ссору, которой не было, и расставание, которого не будет. В 19:07 приходит ответ: «Прости,…
Подробнее
Репетиция последнего слова
В прибрежном шотландском городке Крейгхейвен почти триста лет работает похоронное бюро «Маккиннон и сыновья». Сыновей давно нет, но остался кондуит — …
Подробнее
Тайна сожженных дневников Байрона
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и пред…
Подробнее
Фатальный ингредиент
По многочисленным просьбам читателей Симона Вассер возвращается — восьмое дело в серии. Три звезды Мишлен, набережная Сены, дегустационный ужин из шес…
Подробнее
Ослепительная тьма
Зачем писать натюрморт два месяца, если камера сделает то же самое за сотую долю секунды? Этот вопрос слышит от жюри престижной премии Лукас Валлин, в…
Подробнее
Девять из десяти
Сообщение ушло в 18:12. Ответа нет. К 19:00 мозг уже прожил ссору, которой не было, и расставание, которого не будет. В 19:07 приходит ответ: «Прости,…
Подробнее
Голод по другим
Мы боимся одиночества сильнее, чем плохой компании, — и постоянно их путаем. Почему?
Израильский психиатр Пётр Сойфер, соавтор терапии, основанной на …
Подробнее
Тайна сожженных дневников Байрона
1824 год, Лондон. Байрон умер в Миссолонги, оставив после себя миф — и четыре тетради дневников, где миф расходится с человеком. Друг, издатель и пред…
Подробнее
Сельмая степень тишины
Сборник из семи психологических новелл о людях, которых изоляция застала не в пустоте, а в профессии.
Океанолог считает течение, которое должно унести…
Подробнее
Стеклянный панцирь
«Мой стеклянный мальчик», — нежно говорит мать, и восемнадцать лет Ян живёт так, словно его поместили под стекло. Каждое утро начинается с измерения т…
Подробнее
Вкус вечности
Лион. Ресторан «L'Élixir» без вывески и телефона, куда попадают только по рекомендации, а очередь растягивается на семь месяцев. Его хозяйке, шеф-пова…
Подробнее
Семь шагов в темноту
Семеро смогли заплатить за десять дней абсолютной темноты — и один человек, знающий катакомбы Парижа лучше, чем город наверху, готов их туда провести.…
Подробнее
Цена интуиции
Аукционный дом Hôtel Drouot, зал торгов номер девять. Через несколько минут молоток должен опуститься на лот стоимостью пятнадцать миллионов евро — за…
Подробнее
Сельмая степень тишины
Сборник из семи психологических новелл о людях, которых изоляция застала не в пустоте, а в профессии.
Океанолог считает течение, которое должно унести…
Подробнее
Осений завет
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда сп…
Подробнее
Вкус вечности
Лион. Ресторан «L'Élixir» без вывески и телефона, куда попадают только по рекомендации, а очередь растягивается на семь месяцев. Его хозяйке, шеф-пова…
Подробнее
Голод по другим
Мы боимся одиночества сильнее, чем плохой компании, — и постоянно их путаем. Почему?
Израильский психиатр Пётр Сойфер, соавтор терапии, основанной на …
Подробнее
Цена интуиции
Аукционный дом Hôtel Drouot, зал торгов номер девять. Через несколько минут молоток должен опуститься на лот стоимостью пятнадцать миллионов евро — за…
Подробнее
Законы икебаны
Инспектор Марко Валленти — вдовец, выгоревший, привыкший искать порядок в хаосе, — расследует серию убийств, в которых нет ни ярости, ни борьбы. Тольк…
Подробнее
Танец с пчелами
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасеч…
Подробнее
Post scriptum
Семь писем, написанных в последние минуты перед чертой. Подросток на крыше в Ванкувере. Документалист в Берлине, разучившийся доверять. Предпринимател…
Подробнее
Семь шагов в темноту
Семеро смогли заплатить за десять дней абсолютной темноты — и один человек, знающий катакомбы Парижа лучше, чем город наверху, готов их туда провести.…
Подробнее
Дыхание смерти
Париж. Элитный похоронный дом «Maison Vernier» — святилище богатейших семей Европы, где покупают не гроб, а вечное молчание о неудобной правде. Когда …
Подробнее
Цена совершенства
Три века назад человечество избавилось от боли, страха и смерти. Аурум — совершенный мир: никто не спорит, не стареет, не плачет. Синхро-Поле охраняет…
Подробнее
Танец с пчелами
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасеч…
Подробнее
Цифровое сообщество
Цифровое сообщество, обещавшее объединить человечество вокруг разума и знаний, обернулось на удивление архаичным. Алгоритмическая лента — это пещера. …
Подробнее
Записки танатопрактика
Флоренция, подвал старого палаццо. Пьетро Ваньи — лучший танатопрактик Тосканы: его руки возвращают достоинство мёртвым лицам аристократов, кардиналов…
Подробнее
Фальшивая репутация
Основательницу элитного парижского PR-агентства находят мёртвой в безупречно белом кабинете — рядом идеальная предсмертная записка, ни одной лишней де…
Подробнее
Чайная церемония
В усадьбе в Пиренеях, посреди чайной церемонии, умирает коллекционер Жан-Люк Дюпре. Официальная версия — сердечный приступ. Судебно-психиатрический эк…
Подробнее
Осений завет
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда сп…
Подробнее
Post scriptum
Семь писем, написанных в последние минуты перед чертой. Подросток на крыше в Ванкувере. Документалист в Берлине, разучившийся доверять. Предпринимател…
Подробнее
Чистый остаток
Лука Морич горел уже один раз — под Гао, в Мали, где бронемашину его взвода разнесло фугасом, а в голени навсегда осталась титановая пластина. После д…
Подробнее
Дыхание смерти
Париж. Элитный похоронный дом «Maison Vernier» — святилище богатейших семей Европы, где покупают не гроб, а вечное молчание о неудобной правде. Когда …
Подробнее
Альпийская улыбка
В тихом альпийском городке один за другим гибнут молодые мужчины — от отравления, которое не поддаётся объяснению. Печень отказывает за считаные дни, …
Подробнее
Нос Дарвина
Осенью 1831 года капитан «Бигля» едва не отказал молодому Чарльзу Дарвину в месте на корабле: по модной тогда физиогномике форма его носа выдавала нед…
Подробнее
Цифровое сообщество
Цифровое сообщество, обещавшее объединить человечество вокруг разума и знаний, обернулось на удивление архаичным. Алгоритмическая лента — это пещера. …
Подробнее
Записки танатопрактика
Флоренция, подвал старого палаццо. Пьетро Ваньи — лучший танатопрактик Тосканы: его руки возвращают достоинство мёртвым лицам аристократов, кардиналов…
Подробнее
Фальшивая репутация
Основательницу элитного парижского PR-агентства находят мёртвой в безупречно белом кабинете — рядом идеальная предсмертная записка, ни одной лишней де…
Подробнее
Из золота в железо
Кильский порт. Семь дней дождя. В контейнере, случайно поднятом с борта сухогруза, находят труп — а рядом три глиняные чашки, расставленные в неправил…
Подробнее