- -
- 100%
- +
Дурхур уходил, поглощенный камнем. Он не желал встречаться с гневом скитальца, не желал прямо сейчас. На том месте, куда вросла его фигура, еще виднелся след, который быстро затягивался.
Вокруг обезглавленного стража двигались, мерцая, полупрозрачные фантомы, заполняя все свободное пространство. Появляясь прямо из его останков, они не несли в себе угрозы, и каждый из фантомов был похож на другого. Занятые чем-то неведомым, они, казалось, проживали свое давно минувшее время, и не сразу ошеломленные друзья догадались, что видят некую хронологию жизни Коронованного – от младенчества и до самого развоплощения. Перед ними промелькнул молодой и красивый юноша в изящном камзоле ушедшей моды, с превосходным клинком у пояса… Скиталец завороженно наблюдал за ними, подумав о том, что и жуткие стражи Клыка однажды были другими…, любили, надеялись и мечтали. Пока не склонились перед Изначальным и не приняли его даров.
Все это длилось недолго, и когда гул неразборчивых бормотаний, множества голосов, стал стихать, некая сила принялась стягивать фантомов обратно. Они исчезали в останках Коронованного один за другим, и воздух над ними дрожал, пульсируя колоссальной энергией. Когда последний из них – обезглавленный фантом смерти исчез, волна силы ослепляющей вспышкой вырвалась из останков. Повалив остальных на землю, она сотрясла основы пещеры, и от Коронованного осталась только куча тряпья и клинок, который быстро ржавел и осыпался выгоревшим селлестилом.
Первым пришел в себя Эйстальд. Подхватив Таркеля, который с трудом понимал, жив он или мертв, ринулся на помощь бальтору. Гелвину изрядно досталось. Острые клинки разукрасили его кровавыми узорами, по всей длине рук и не раз прошлись по лицу. Несмотря на все это, старик чувствовал себя неплохо. Утерев кровь на лице, он подхватил котомку и заковылял навстречу скитальцу.
– Во, оно как! Здорово ты ему черепушку-то сбил! Прямехонько, как горшок с забора!
– Тяжело нам достался горшочек этот, я уж было подумал, что все здесь поляжем, как пить дать!
– Да я и сам так уж было решил, особенно когда костлявый Таркеля нашего скрутил, на манер колбасы кровяной… А все же здоров ты его! Я ведь даже и выпада твоего не заметил, что мне-то… Коронованный за тобой не успел!
– Повезло мне… Не в первый раз, надеюсь, и не в последний. А сейчас выбираться нам нужно. Пещеру вон всю сотрясает, и трещины в своде немного смущают!
– С потолком здесь явно не вышло, – Гелвин задрал голову, скептически оглядывая растущие на нем трещины. – Как только Хагрэнд освободился от головы, так он в отместку напакостить нам успел!
– Выброс силы был впечатляющим, да еще и портал уничтоженный – это слишком много для одной пещеры, – согласился Эйстальд.
– И куда нам теперь? Чего-чего, а окон и дверей здесь не видать.
Эйстальд пребывал в замешательстве, но в его голове уже зародилось некое подобие плана.
– Нам нужно попробовать отыскать следы от портала стражей, возможно крошечную лазейку в пространстве.
– Но я не вижу здесь никаких следов или лазеек, да и стража, по-моему, тоже нет!
– След очень слабый. Но я все еще ощущаю возмущения в пространстве. Селлестил здорово здесь отметился. Я могу рискнуть расширить проход на несколько мгновений. Возможно, мы успеем проскочить, возможно…
– И куда успеем…? Да и пес с ним, – махнул рукой бальтор, с тревогой поглядывая на осыпавшуюся сверху пыль вперемешку с камнями, – все равно куда! Если можешь – приступай, пока нас здесь, как дерьмо по подошве, не размазало!
Подняв Серебряный Шторм обеими руками, скиталец вонзил его в землю прямо в том месте, где лежало тряпье Хагрэнда. Никогда еще раньше он не открывал порталы, и тем более не поддерживал их. Но энергия сферы, пройдя сквозь него, что-то изменила в нем. Он совершенно не представлял, что ему нужно делать, и потому решил довериться инстинкту и силе, которую ощущал от своего клинка. Прямо из воздуха перед ними протянулась тончайшая нить, будто сотканная светом. Глубоко вздохнув, Эйстальд вытянул меч из земли и осторожно коснулся им нити. Нить вздрогнула и разделилась на две, разойдясь в разные стороны, и растягивая меж собой свет, как полотно. Едва различимый портал дрожал и казался готовым исчезнуть в любую секунду.
– Скорее! – крикнул Эйстальд, сквозь грохот обрушившегося свода. Подтолкнув Таркеля в портал, он ухватил бальтора, и вместе они вновь шагнули неведомо куда.
Вечер сомнений
Зал был темный, но хмурого и малозаметного пропойца это вполне устраивало. Сидя в дальнем углу, он последовательно напивался, как уже делал не раз, и не два, за последние дни. С той самой поры, когда он сумел выбраться из западни Пепельного Берега, которую сам и спланировал, его деятельную натуру будто подменили. Что-то подкосило его изнутри. Возможно, это был клинок скитальца, полоснувший его по груди и не подаривший смерти; возможно, жалость, которую скиталец вылил на него, как полный ушат помоев…
На последнем издыхании, добравшись до ближайшего постоялого двора (благо лошадей он укрыл заранее, самоуверенно полагая победителем вернуться в Магистрат), поверенный только и делал, что пил, проклиная все на свете и жалея об очередной, наступающей заре. Рану, обработанную кое-как, вдобавок врачевал местный «знахарь», но несмотря на старания обоих, Голтен так и не помер и, к удивлению, шел на поправку.
Жалкое зрелище представлял сейчас из себя этот, бесспорно, сильный человек, совсем недавно державший Дорниан железной хваткой. Зябко кутаясь в обноски камзола, некогда щегольского синего, а теперь скорее цвета грязного настила, Голтен задумчиво вглядывался в дно своей, уж-слишком-быстро пустеющей кружки. Возможно, впервые в жизни поверенный не знал, как поступить дальше. Апатия еще не полностью сломила его, да и проигрывать, пускай и редко, Голтен умел. Однако сейчас, сомнения терзали куда сильнее изувеченной груди.
Слова скитальца не отпускали его ни днем, ни ночью, сказанное им не давало покоя. Его не тревожили кровавая схватка, об исходе которой почти некому было судить, ни растраченное понапрасну золото, ни мастерское, если не за гранью возможного, владение клинком. Только слова. В них было нечто важное, куда важнее всех тех поручений и приказов, что получал Голтен от магистра все эти годы. Великий Клык пробудился и, как успел он уяснить из сказанного, готовился ко второму приходу. Это пугало. Вик’Дерн мало что знал об Изначальном и его наследии. Кого теперь вообще занимали легенды о далеком и безвозвратном прошлом? Разве что ночными страхами дремучих селян, по несчастью, живущих слишком близко к Болотам. В конце концов, отчего он так безоговорочно поверил скитальцу и принял все сказанное за чистую монету? Ведь скиталец вполне мог солгать, в попытке спасти свою шкуру. Вот только Эйстальд не лгал, и Голтен, сколько бы не убеждал себя, знал это.
Кружка опять опустела, и поверенный хлопнул ее о стол, привлекая к себе внимание корчмаря. Знания… знания, оказывается, не всегда бывают силой. Больше всего он сейчас ощущал бессилие и желание забиться в угол, куда подальше. Что ему еще оставалось делать с этими знаниями? Нестись со всех ног в Магистрат в надежде, что магистр все поймет и простит? Как побитый пес зализывать подле его ног свои раны? Нет! Слишком долго растил он в себе гордыню для подобных унижений. Ко всему прочему, мешало еще желание власти. Власть… Притаившись под грязными обносками и залитая дешевой брагой, желание власти никуда не пропало. Слишком долго Голтен устранял тех, кто мешал властвовать Лагранну, слишком часто бывал в башне Белого Крыла. Он уже давно желал свой кабинет, со своими золотыми свечами и своим собственным поверенным. Власть всегда была его истинной целью, ради которой он так долго преклонял голову.
– «Чем же я стану властвовать, если вернется тьма, если начнутся новые удары?» – Голтен горько улыбнулся своему отражению, выглядывавшему из полной кружки, так вовремя очутившейся на столе. – «Брось, ты всегда умел договариваться, находить выход там, где его никто не ищет. Магистр размяк, потакая сопляку Керрику, а ведь все самое сложное ты делал всегда за него. Ты прекрасно знаешь, на чем держится его власть. Без твоих советов и мастерства он давно сгнил бы в канаве!»
Поверенный глотнул паршивое пиво с явным привкусом сивухи и удовлетворенно причмокнул. – «Тогда чего же ты раскис? Чего же боишься сказанного скитальцем, если это только слова?» – Раздумывая над своими вопросами и копаясь в дебрях накопившихся сомнений, Голтен и не заметил, как одним махом выдул полкружки. – «Потому, как с тьмой невозможно договориться…»
Грохнув еще раз кружкой об стол, он тем самым переполошил раньше положенного корчмаря и, в придачу, получил в свою сторону ворох отборной ругани от пьяни за соседним столом. Вик’Дерн неожиданно решил, что с него довольно. – «Еще пара таких вечеров и я пожалуй забуду, как сам очутился здесь. Только и останется, что улечься у самого порога, дожидаясь почерневшей монеты на милостыню. Такова твоя власть? К этому ты стремился? Стоило только скитальцу наплести всякого, да потрепать твою шкуру, как ты забился в самый темный угол, чтобы никто не разглядел твоего страха! Как же те высокие замки, в которых ты так отчаянно хотел удержаться? Их красоту не разглядеть с этой дыры!»
Выпив последним глотком все без остатка, поверенный еще долго держал кружку над губами. Затем с сожалением утер последние капли с лица и покосился в сторону соседнего столика. Компания за ним собралась не слишком презентабельная, но в голове Голтена, к слову сказать вполне захмелевшей, созрел новый план.
– «Что мне на самом деле нужно, кроме очередной порции жалости и сожалений? Прежде всего нужно золото. Все, что у меня было, я растратил на скитальца, а то, что берег на скверный день, как сейчас, я пропил. Даже за эту кружку мне уже нечем платить. Хоть и довольный корчмарь до сих пор улыбается, поглядывая в мою сторону. Бедолага думает, что такого клиента как я, ему не поймать еще долго. Золото… Предположим, что у купца, который так старательно прикидывается разбойником, оно есть. Вот только те двое, старательно делающие вид, что совсем не знакомы, на самом деле наемники и головорезы. Готов поспорить, что они прицениваются к простаку, как на смотринах. А тот малый, который сдает сейчас карты, как пить дать Серый скиталец. На таких у меня нюх особый. Маловато теперь их ошивается по трактам. Да ведь где им еще ошиваться, как не здесь, где в ясную погоду зоркий глаз вполне способен разглядеть силуэт Клыка. Не нравится он мне, но выбирать не приходится. К тому же он еще зеленый совсем, да и без гроша в кармане наверняка… Пятый – и вовсе пустышка, но он поди и сам об этом догадывается… Вот с купцом нужно действовать осторожно… Есть у меня один козырь в загашнике, действеннее любого золота будет, но это на самый край. Лучше обойтись без него. С таким-то сбродом быстро управлюсь. Обзаведусь монетами, найму отряд… А дальше что? Ведь ты уже пробовал все это – не вышло. Тогда остается принять сторону победителей, вот только есть ли она…?»
Подперев голову рукой, Вик’Дерн бросал на них быстрые и незаметные взгляды, но ровно настолько, чтобы их заметили как можно быстрее. Наконец, один из компании поймал этот взгляд и незамедлительно отреагировал:
– Смотрю, приятель за соседним столом совсем уж раскис… Без пива и жизнь-то не мила! – выдал он сногсшибательную остроту и довольный заржал. Купец строго взглянул на него, но вовремя сообразив, что он здесь разбойник, заржал следом. Не очень умело, но все же сносно. Серый ржать не стал, но и франта из себя не строил. Вполне возможно, он не изображал из себя никого другого, кроме себя, и с некоторым интересом взирал на Голтена.
– «Не везет мне в последнее время с Серыми!» – подумал Вик’Дерн и поднялся из-за своего стола. Его заметили, и теперь очередь была за ним. Он прекрасно знал, как играть в подобные «игры».
– Я это, с вами того, в картишки сыграть не прочь, а то скукота взяла такая, что хоть под столом дрыхни!
– Так и полезай, чего маешься? Денег-то поди у тебя нет совсем? – второй липовый бродяга недовольно оглядывал поверенного с ног до головы.
– На карты мне хватит, – Голтен довольно похлопал себя по камзолу, в нагрудном кармане которого было совершенно пусто.
– Ну коль хватит, так может и пиво для всех закажешь? Глотки давно как сухие!
– Может и закажу, коль проиграю, – заявил поверенный, садясь за скамью и бесцеремонно подвинув молчаливого коротышку в сторону скитальца.
– Слыхал его? Ты давай монету гони, коль играть вздумал! Знаем мы вас таких, быстрых. Только до чужого добра охочи!
– Зачем сразу оскорблять того, кого совсем не знаешь? – подал голос скиталец. Голос был старше его внешности, такой голос хотелось слушать. – Мы ведь и сами едва только начали, и дальше разговоров у нас пока еще не пошло.
– Иш какой заступник нашелся! – хмыкнул наемник напротив скитальца, который первым приметил Голтена. Сидел он, нещадно потея в теплом дуплете нараспашку из которого проглядывала грязная кольчужная рубаха, с ржавым плетением. Капюшон был откинут за спину, демонстрируя всем землистого цвета лицо с мясистым носом, которое едва ли украшали длинные и наверняка никогда немытые волосы. Второй приятель, который старательно не глядел в его сторону, уставился на Голтена:
– Тут тебе не всякая шваль карты мечет. У нас дело важное, не для куцего ума будет! – В сюрко с затертыми гербами какого-то неизвестного дома, накинутом поверх нагрудника, сутулый, как и его приятель, он был не против навязывать неприятности. Они не походили друг на другу рожами, но цель у них была явно общей.
– Негоже гнать, коль сами позвали. Может у господина и деньжата водятся? – торгаш усиленно делал вид нищего и готового к разбою разбойника, но для Голтена ему недоставало таланта.
– Может и водятся, вот только не господин я, сам всю жизнь в услужении. Но как же партейка? Раз позвали, давайте и карты на стол.
– Ты давай монету гони для начала! Вишь, вон, кучка лежит, коти и свою туда. Мы голодранцев задарма не развлекаем!
Остальные молчали, выжидательно глядя на вновь прибывшего. Тихоня, который вблизи напоминал жиника или, быть может, на беду уродился недорослем, казался стал еще тише. Серый скиталец смотрел куда-то вглубь залы, постукивая картами. Купец явно нервничал, переживая за свою выручку и за собравшуюся компанию. Двое наемников довольно скалились. Решив действовать по наитию, Голтен под настороженные взгляды потянулся к потайному карману и выложил монету на стол. Если бы в этот момент он бросил на стол мешок золотых, эффект был бы куда менее значительным.
Монета, нигде не ходившая и никогда не участвующая в обороте, была известна многим, и большинству лишь понаслышке. Белое Крыло Магистрата, искусной гравировкой, сияло на ней истинным серебром. Селлестил, использованный в монетах, стал кощунством и оскорблением для Селлтирианда, но Магистрат полагал иначе. Изготовленные в несколько штук, они служили Магистрату тайным и высочайшим символом – привилегией избранных. И как на то водится, об этом проведало куда больше нескольких обладателей редкого символа власти.
Точного количества изготовленных монет не знал никто, пожалуй, за исключением самого магистра, и ставшие очередной легендой, они обросли множеством слухов и выдумок. Каждый бедняк в своей лачуге, хотя бы раз в жизни представлял, что купил бы он за эту монету, попади она к нему в руки. Замки, войско, титулы, корабли и бордели – чего только не сулила могущественная монета своему владельцу, почти никогда не появляясь на публике. Потому и реакция на ее появление была вполне обоснованной.
Купец, позабыв, что он разбойник, потянулся к мешку за своими счетами, дабы прикинуть – хватит ли ему золота для столь выгодной сделки. Наемники одновременно вскочили, упустив из виду, что они мало в чем сведущие бродяги. Серый скиталец поморщился и пристально оглядел Голтена, не скрывая своей неприязни. Один только жиник, если это все-таки был он, проявил полное безразличие, но внимательный наблюдатель успел бы заметить, как недобро сверкнули его глаза.
Откинувшись на спинку скамьи, поверенный хмыкнул, одаряя всех присутствующих наглой улыбкой. В иной ситуации и в иное время он и не подумал бы к ней прикасаться: монета досталась ему огромной ценой, и Вик’Дерн не любил вспоминать об этом, зная, что она предназначалась Сребророжденному. Но нынешнее его положение было как раз таковым, когда приходилось выкладывать оставшиеся козыри.
– Мне вот интересно, а где такую красивую монетку наш дорогой друг отыскал? – купец решил зайти с иной стороны, сообразив, что его средства для честной сделки явно не хватит.
Поморщившись, Голтен вздохнул и, глядя в потемневшие от жира окно, сказал:
– Обойдемся без очередного спектакля. Мы все знаем, из чего эта монета и что она может сулить своему владельцу.
– Не представляю, как селлестил, ценимый даже в Магистрате, мог попасть в руки бродяги? – скиталец задал вопрос, казалось бы, всем, но смотрел он в упор на поверенного.
– По праву! – ответ Голтена был краткий и неожиданный.
– По какому такому праву? – навис над столом мокрый от пота наемник, которого уже выжимать было пора. Вонь от него стелилась волнами, и если он совершал излишне резкие движения, волны расходились куда дальше положенного, к немалому огорчению присутствующих.
– Может у нас права, того… поболее будет? – с наглой улыбкой встрял второй, недвусмысленно опустив руку к древку неказистого топорика.
– Да тут все поболее… от рождения! – воскликнул торгаш, перепуганный столь быстрым развитием, и не желавший показывать свой страх. – Или, быть может, ты и впрямь из Магистрата? Какой-нибудь высокородный выскочка адепт?
– А может быть, я сам Верховный Магистр? – резко придвинулся к столу Голтен, тем самым заставив наемников отпрянуть в стороны.
– Ты не Лагранн, – скиталец поджав губы, недовольно выстукивал картами по столу. – Верховного Магистра я встречал лично, и с тобой его сложно спутать.
– Тогда кто ж это? – накинулись на скитальца наемники, будто он один знал всю правду.
Недомерок, по соседству с Голтеном, не притягивая лишних взглядов, с вожделением поглядывал на монету, и с ненавистью на самого поверенного. Его рука, как беспокойная тень от свечей, едва заметно скользнула к селлестилу. Серый скиталец бросил карты на стол и взглянул на купца:
– Такая монета не годится для карт и попойки. Вы подсели ко мне с предложением о совместном пути, что же – выбор понятный. Когда вся телега добром под завязку забита, в это смутное время выбирать не приходится. Тут и помощь скитальца будет не лишней. Вот эти двое, – спокойно продолжил серый, мотнув головой в сторону головорезов, – подсели за стол чуть позже… Играть в карты, как видите, намеревались, а на деле только и ждут, как бы до добра, в телеге поскорее добраться. А потом подсел и этот незнакомец. Явно не адепт, но если отмыть да побрить, лицо высокопоставленное вылезет!
– Ты чего здесь запел, соловей ты наш серый? – выпятив вперед подбородок, наклонился через стол потный, нависнув над скитальцем. – На какое-такое добро мы тут нацелились?!
– Я еще не закончил, – спокойно ответил скиталец, опуская руку к поясу.
Второй молодчик, чьи гербы так никого и не впечатлили, выхватил свой топорик. Сплюнув на лезвие и не попав, заявил: – Да с хренали нам тут морочиться со спектаклем этим, а, Рушко?! Мы же только на телегу да кошели приглядывались, а нам прямиком замки и титулы в лапу суют!
– Ну так хватай, – холодно улыбнулся Вик’Дерн, – чего ждешь-то?
Рука, что метнулась к монете, удивила почти всех, в том числе и обоих бандитов. Всех, кроме Серого скитальца. За рукой метнулась другая, с ножом, выхваченным из-под стола, и пригвоздила первую к столешнице, рядом с монетой. Страшной оказалась та рука, скрюченными когтями впиваясь в дерево. И невзрачный субъект: то ли жиник, то ли недомерок, захрипел и изогнувшись немыслимой дугой через голову, очутился целиком на столе. Его морда, все еще отдаленно походила на лицо, вытягиваясь, а глаза быстро росли в размерах и сползали к ушам. Из них исчезали зрачки. Кожа быстро темнела, ее болотный цвет проглядывал сквозь одежду. Прорвав рубаху, на спине вздыбились шипы. Согнутой ногой недожиник, как пружиной, отшвырнул скитальца прочь от ножа, к соседнему столику, где уже кто-то истошно вопил. Купец, лишившийся дара речи, медленно сползал под стол. Бледный, как простыня, головорез держался за топорик, как спасительную опору, и дрожал всем телом, а его приятель, куда менее впечатлительный, не раздумывая долго, размахнулся палицей. Удар когтей бестии отбросил его к стене, урвав половину кожи с лица и освободив от бремени потных желез – навсегда. Другая нога, вывернувшись в колене, обхватила пальцами нож и вырвала его из руки, истекающей чем-то темным, и тут же метнулась с этим ножом к поверенному.
Голтен хоть и был пьян, но основных навыков не растерял. Оттолкнувшись от стола, он кубарем перекатился по полу и вскочил, мгновенно выхватив свой клинок. Его пошатывало от алкоголя и слабости, и вдобавок ко всему, подарок Эйстальда нещадно жег ему грудь. Раненое существо, взбешенное, припало к столешнице. Освободившись от бремени ножа, бестия, не раздумывая, прыгнула на обладателя расшитой туники. Быть может, ей пришлись не по вкусу фамильные гербы. Топорик отчаянно отмахивался, но лапы ухватились за бедолагу, сдавив его с такой силой, что послышался хруст, а мощные задние конечности в один миг разорвали топорщика едва ли не пополам. Все, что осталось от него, еще некоторое время держалось вместе благодаря крепкой кирасе, а затем отвратительной мешаниной рухнуло на пол.
Купец, вовремя скрывшийся под столом, проклинал ту минуту, когда решил заговорить с Серым скитальцем. На его благо тварь оказалась разборчивой, хоть и преследовала свои, неясные цели.
Голтену не понравился тот взгляд, которым тварь пожирала его. С того самого момента, как он решил рискнуть с этой чертовой монетой, все пошло наперекосяк. Откуда взялся здесь Искаженный, можно было долго гадать. Но близость Болот и Великого Клыка предоставляла множество вариантов, и в эти темные времена каждый из них мог оказаться верным. Да и сам Искаженный, который так убедительно маскировался под людей, для Вик’Дерна был полной неожиданностью. Он, конечно, не считал себя образцовым знатоком и классификатором всех слуг и тварей Изначального, но все же кое-что в этом смыслил. Даже повидал пару гурлуков на своем пути сквозь тьму всевозможных закоулков. Поэтому, с малых лет, приученный к дракам и крови, он умел постоять за себя. Вот только сейчас, ослабший от продолжительного запоя и едва затянувшейся раны, он чувствовал себя довольно паршиво.
Расчистив пространство вокруг себя и не найдя больше желающих отведать ее когтей, бестия прыгнула на Голтена. Нож, зажатый пальцами ноги, совершенно не мешал ей двигаться со смертоносной скоростью. Поверенный едва смог закрыться от лезвия. Едва коснувшись земли, Искаженный воспользовался инерцией и ударил задними конечностями. Голтен взмахнул мечом, отразив острые когти. Манжет его камзола стал похож на лохмотья, которые быстро напитывались кровью. А тварь и не думала отступать. Мечась по кругу, она разодрала пару несчастных завсегдатаев, что, остолбенев от происходящего, не сообразили вовремя забиться по углам, или же забраться под свои столы. Вик’Дерн уклонялся от бестии, не ведая сам: как он еще держится на ногах, и как поступить дальше. Убить тварь ему недоставало сил, он устал и был слишком медлителен. Все что он мог, это стараться не попасть под страшные когти Искаженного.
Скиталец довольно долго лежал в объедках с перевернутого стола. Оглушенный, приходил в себя после мощного удара. Встретившись спиной со столешницей, он едва не переломал себе хребет, но похоже, позвонки выдержали. Слегка облокотившись на руку, он размеренно дышал, успокаивая спазмы в спине и внимательно следя за каждым движением бестии. Глубоко вздохнув, он выждал момент и прыгнул, полусогнутый, оттолкнувшись рукой от пола на манер снаряда. Великолепным ударом срубил твари руку до самого плеча и, увернувшись от второй, полоснул по спине, срезав несколько отвратительных шипов.
Приняв помощь со сдержанной благодарностью, Голтен не преминул ей воспользоваться. Зайдя твари с другого бока, он ударил снизу, вдоль всей груди, и, ухватив рукоять обеими руками, сверху обратным. Искаженный задергался в конвульсиях, все еще силясь достать своими когтями хоть кого-то, и упал на заплеванный настил. Судорожно вздрагивая, он с усилием приподнял безобразную морду, уперев свой взгляд туда, где осталась лежать наделавшая столько шума монета. Даже столь мизерные крупицы лунного серебра будоражили Искаженного, вселяя в него жажду и муки, сильнее предсмертной агонии. Заливая все вокруг черной жижей, он выгнулся и застыл, протянув руку перед собой, точно желая прикоснуться к селлестилу в последний раз.