Крещёная молнией. Часть I. Игра в прятки

И тут Гелю, как молнией пронзило. Она вспомнила. Всё вспомнила. Это всё пронеслось перед её глазами каким-то вихрем. От такого вихря воспоминаний она потеряла сознание, грохнувшись на пол.

Глава 4

Открыв глаза, она увидела, как тётя Тая машет на неё чем-то и дует в лицо.

– Слава тебе, Господи, как же ты меня напугала, – произнесла она. – У тебя что-то болит? Ты часто так в обмороки падаешь?

– Нет, ничего не болит, кажется, и в обмороки я никогда не падала.

Митя стоял рядом и внимательно смотрел. Геля подумала: «Митя, ты уже два раза сегодня мне помог. Какой ты молодец. Может, это папа через тебя мне знаки подаёт. Как здорово, что я тебя встретила».

Она улыбнулась ему и погладила по голове.

Тётя Тая принесла ей воды. Геля попила и спросила:

– Можно погулять с Митей во дворе?

– Да, конечно, идите в беседке поиграйте. Надо будет сказать Алевтине, чтобы она за тобой понаблюдала. Не нравится мне, когда дети в обморок падают. Если что, пусть врачам тебя покажет.

Ангелине пришла в голову мысль, и она спросила:

– Тётя Тая, а какого числа меня нашла Алевтина?

– 25 мая, кажется. Ну да, точно 25. Зачем тебе? И не Алевтина, а мама, поняла?

– Да, поняла, – сказала Геля и подумала, что надо знать на всякий случай, вдруг пригодится.

Они с Митей пошли в беседку. Митя играл с машинками, а Геля загрустила, вспоминая всё произошедшее. Она вспомнила, как они играли с папой в её любимую игру – прятки. Она долго искала место, где спрятаться, вот только не могла понять, почему стена стала мягкой, когда она до неё дотронулась, как испугалась папиного голоса, увидела его испуганные глаза. Последнее, что сказала Геля, это было число 100, она досчитала до 100 – такие были у них условия игры. Когда она произнесла «сто», в ту же секунду начала падать в эту стену, а папа ей кричал:

«Геля, девочка моя, что ты натворила?» и бросил ей вдогонку браслет. Он кричал:

– Поймай его, пожалуйста, – но Геля уже не могла ничего.

Она просто проваливалась куда-то. Браслет, наверное, как и Гелю, засосала эта пропасть. Раз папа бросил ей браслет, то вероятнее всего, она сможет вернуться в свой мир. Иначе, зачем было папе его бросать?

Надо будет узнать, какой сейчас год, а ведь у тёти Таи тоже нет телевизора, но есть радио, оно маленькое, висит под потолком. Никогда не выключается. По нему поют какие-то нудные и непонятные песни, что-то завывают, время говорят и новости. Ей почему-то стало весело, она посмотрела на Митю и сказала:

– Спасибо тебе за твои подсказки, что бы я без тебя делала?

Вытянула перед собой руки и посмотрела на них. Руки, как руки – ничего особенного. Она осторожно вытянула руку вперёд, подошла к стене и тихонько её коснулась.

Ничего не произошло. Ух, хорошо, но почему тогда дома стена под её рукой оказалась мягкой? Ах да, я же была без браслета, вспомнила Геля. Она посмотрела по сторонам, никого не было, сняла браслет и положила его на землю, снова коснулась стены – ничего, стена твёрдая. Геля быстро надела браслет и решила, надо подумать. Потом посмотрела на Митю, мирно играющего в машинки, засмеялась:

– Наверное, без твоих подсказок не обойтись.

Наступил вечер. С работы пришёл муж тёти Таи. Он понравился Гели. Митя был похож на него: тихий, спокойный, улыбаясь, поздоровался. Потом они все вместе поужинали и пошли спать. Сегодня Геля ложилась спать с хорошими добрыми мыслями. Она подумала о папе. Закрыла глазки, прошептала:

– Папочка, приснись мне, пожалуйста, и подскажи, как мне вернуться домой, к тебе.

С этими словами она уснула.

Ей снилась её комната. Её любимый робот – Жужжа. Геля его так назвала, потому что, когда он выполнял задания, всё время жужжал, так тихонечко, за это получил своё необычное для роботов имя. Можно сказать, он был её другом. Ведь большую часть времени они проводили вместе. Вот она увидела папу, он обнял её, посадил к себе на коленки, гладил по голове и говорил: "Запомни сто", улыбался и всё время говорил «сто, сто, сто, сто…»

Геля открыла глаза, было утро. Вспомнила, что во сне видела папу и чуть не расплакалась. Он был какой-то странный, повторял одно и то же. Чтобы это означало? Геля услышала, как тётя Тая кому-то говорит:

– Странная она девочка, всё время молчит, ничего почти не ест, да ещё в обморок вчера упала. Только с Митей играет.

Геля посмотрела, с кем она, и увидела её мужа.

– Ничего, просто мы для неё чужие. Привыкнет и всё наладится.

После этих слов он ушёл. Наверное, на работу, подумала Геля. Конечно, я странная для них, а какие вы все тут странные. Скучно у вас. Ничего нет. У Мити даже игрушки какие-то железные и деревянные. Никаких роботов, никаких машинок с пультом управления. Да элементарного «Лего» нет. Как бы я сейчас поиграла в какую-нибудь компьютерную игру. Хотя бы в самую древнюю. Кукол бы сюда, которых забросила, с удовольствием поиграла бы с ними, спать уложила. И вдруг ей стало весело:

– А у меня теперь вместо игрушки есть живой Митя, вот с ним и поиграю. Надо научить его чему-нибудь новому. Его покормить можно и напоить, – вслух проговорила Геля.

С этим хорошим настроением она встала и побежала умываться. Позавтракала варёным яичком, выпила сладкий чай. Настроение стало ещё лучше. Она взяла Митю за руку, и они пошли в беседку играть. Беседка построена из досок. Но между досками было пространство, Геля подумала, что им досок не хватило? В каждое это пространство ещё одна бы доска поместилась.

Пока Геля рассуждала, Митя подошёл и решил пролезть сквозь эти доски. Геля не успела взять его. Митя застрял в этих досках. Геля хотела его вытащить, но он не пролазил, ни туда, ни сюда. Самое главное, чтобы он не заплакал, испугалась Геля. Ей было страшно за него, и она решила попробовать. Сняла браслет, положила его в кармашек и тихонько руками взялась за доски. Доски в её руках стали мягкими, она потихоньку их раздвинула, и Митя упал на пол беседки. Геля потихоньку отпустила руки, и доски встали на место. Она села на лавочку, достала свой браслет и надела его.

"Интересно,– подумала Геля,– как же это у неё получилось, ведь вчера доски не изменились, когда она к ним прикасалась? А сегодня она спасла Митю. Наверное, это срабатывает в особых случаях. Сейчас, например, мне было страшно за Митю, и это сработало. Ну вот, один ответ есть, уф"! – выдохнула Геля. – "Да этот малыш точно моё спасение", обрадовалась Геля и обняла его.

– А ты молодец, застрял и даже не заплакал. Настоящий пацан! – радостно сказала Геля и поцеловала его в щечку.

Глава 5

Прошло три дня с того момента, как Геля жила у тёти Таи. Она потихоньку привыкала. Здесь к ней никто не приставал, ничего не распрашивал. Да и с Митей нравилось возиться. Ведь дома у неё не было знакомых детей. Её окружали роботы, игрушки, учителя и няня. Папа говорил: "Вот, пойдёшь в гимназию, там у тебя будет много друзей".

А здесь не надо ждать гимназию, дети гуляют и играют прямо на улице. За такое короткое время у неё уже целых 5 друзей, не считая, Мити.

Сидя в беседке, она услышала знакомый голос. Это пришла Алевтина. Геля взяла Митю и решила послушать, о чём они будут говорить. Алевтина сказала, что пришла забрать Гелю. В детсад пока устроить не получается. Зато она поговорила с Семёном, и он не против, чтобы Геля жила с ними. Он велел привести девочку домой, чтобы люди не подумали о нём плохо. Геля поцеловала Митю в его пухлую щёчку и вошла с ним в дом. Ей было грустно уходить из этого тихого, спокойного дома, но она знала, что её спасение там, где её нашли. Алевтина попрощалась с тётей Таей, взяла Гелю за руку, и они ушли. Шли они молча. Алевтина ни о чём не спрашивала.

Тётя Тая сшила Ангелине два платья. Они были цветные: одно с красными цветами, другое с зелёными листочками. Платья, довольно миленькие с пышными юбками, но ей непривычно ходить в таких нарядах. Они напоминали платья для кукол. Зато теперь не будет отличаться от других детей, так сказала тётя Тая. Геля смирилась и попросила её пришить к обоим платьям кармашки. Тётя Тая удивилась её просьбе, но пришила, за что Геля ей очень благодарна. Ведь если придётся снять браслет, она же должна его куда-то положить. Главное, нельзя, чтобы его хоть кто-нибудь увидел. Она очень боялась, что могут отнять, и тогда ей уже никогда не вернуться домой.

Ангелина шла в новом платье рядом с новой мамой, что ей показалось смешно. Вообще, она ещё та хохотушка, смеялась по любому поводу. Вот и сейчас ей стало весело. Настроение отличное. Она видела, как играют и смеются дети, бегают, прыгают, кричат.

Девочки примерно её возраста стояли напротив друг друга и держали в руках какую-то верёвку. Они крутили её, а две другие под ней прыгали по очереди. Геля удивилась и спросила:

– А что это они делают?

– Прыгают в скакалку.

Здорово, подумала Геля. Проходя мимо следующей улицы, она увидела, как там и мальчики, и девочки кидали мяч: одни кидали, другие убегали от него.

– А эти что делают? – опять не удержалась Геля.

– В выбивалы играют. Подрастёшь, научишься! – резко ответила Алевтина, давая понять, что нечего приставать с вопросами.

Геля на каждой улице видела играющих детей и подумала, как много детей, и спросила:

– А почему на улице так много детей, а взрослых нет?

– Да потому, что в школе начались каникулы. Вот дети и слоняются. Куда их девать? Родители на работе, придут только вечером. У кого в деревне есть бабушки и дедушки, тех отвезли, а у кого нет, на улице целыми днями слоняются.

Геля решила: счастливые, гуляют, сколько захотят и ничего не делают. А у нас, если даже родители приходят с детьми в парк, на аттракционы, все как один сидят с айфонами, планшетами и другими электронными устройствами. Все не отрываясь, смотрят в них, никого не замечая вокруг. Никто ни с кем не разговаривает. И я тоже одна из них.

Проходя мимо одного здания, Геля прочитала на нём «Кинотеатр», больше не успела прочитать, слишком быстро шли. Алевтина остановилась возле какого-то железного ящика. На нём было написано «Газированная вода». Алевтина спросила Гелю:

– Пить хочешь?

– Да.

Надо же, у них есть робот, обрадовалась Геля. Алевтина достала какие-то железные фишки и опустила в щелку на этом ящике. Поставила стакан и нажала кнопку. В стакан полилась вода. Она была с пузырьками розового цвета. Алевтина дала ей стакан. Вода оказалась вкусной и понравилась Ангелине.

"Сколько здесь всего интересного! Жалко, папы нет".

Так незаметно они пришли на улицу, где теперь придётся жить Ангелине. Вот и дом, во дворе которого её нашла Алевтина.

"Да,– подумала Геля,– придётся её называть мамой".

У неё не было мамы, и она даже никогда, почему-то, не спрашивала папу об этом. Только сейчас ей стало интересно, почему у неё нет мамы? Где она? Может, она такая же злая, как эта Алевтина, и мы с папой от неё ушли? "Ладно,– подумала Геля,– вот вернусь, папа мне на все вопросы ответит.

А теперь, как в компьютерной игре, надо принимать правила, которые тебе навязал противник. Если проигрываешь, надо искать выход, чтобы обхитрить и победить в этой игре. Повернув на свою улицу, она увидела пацанов. Они о чём-то разговаривали, стоя в узком кругу. Один из них увидел её и помахал рукой. В это время все повернулись, улыбаясь, подняли одну руку и поприветствовали её. Так стало приятно, что тебе кто-то рад. Геля осторожно, чтобы не видела Алевтина, помахала им и пальчиком, приложила к губам, говоря:

– Тссс.

Глава 6

Войдя в комнату, она увидела мужчину. Он был среднего роста с тёмными волнистыми волосами. На вид приятный.

"Надеюсь, он хороший человек",– подумала Геля. Алевтина, улыбаясь, сказала:

– Вот, познакомься.

Геля протянула руку:

– Здравствуйте, меня зовут Ангелина, а вас?

Он улыбнулся, взял её руку:

– Семён, будем знакомы.

Алевтина при этом мужчине стала доброй, весёлой и даже глаза стали добрее. Ангелине разрешили пойти погулять. Она с радостью помчалась на улицу. Мальчишки обступили её и наперебой стали расспрашивать, где она была? Геля, рассказывая о том, где была, а сама наблюдала за ребятами. Они с аппетитом уплетали странные бутерброды. Мальчишки держали в руках квадратные, похожие на тосты куски хлеба, сверху намазанные чем-то белым. По всему было видно, им очень нравилась еда, а по выражению лиц – это очень вкусное лакомство.

Геля спросила:

– А что вы едите?

Там, где жила Геля, не принято есть на улице, да ещё такие безобразно большие тосты. Один из них, его звали Пашка, сказал:

– Ты чего? Это же хлеб с маргарином, неужели никогда не ела? На, попробуй, – и отломил кусочек.

Хорошо, что кусочек получился маленьким. Геля замахала руками:

– Не надо, спасибо, я просто так спросила.

А про себя подумала:

"Не только не ела, даже никогда не слышала".

Пашка обиделся и надулся. Чтобы не обижать Пашку, Геля взяла у него кусочек, вздохнув, положила его в рот. Ребята, открыв рты и позабыв свою вкуснятину, наблюдали за её реакцией. Ей ничего не оставалось, как с улыбкой проглотить жирный, ещё и солёный, просто отвратительный кусок, и на выдохе сказала:

– Оболдеть, как вкусно.

Все дружно рассмеялись. Пацаны доели свой хлеб и стали просить Гелю поиграть с ними в футбол.

– Ну как, я буду играть в платье? Ангелине хотелось поиграть в выбивалы, но она правила не знала, или в прыгалку. Ей так не хватало своего айфона; всего-то включила и спросила:

«Сири, подскажи правила игры» и сразу получила бы ответы на все вопросы.

Пока мечтала, мальчишки предложили ей просто поиграть в догонялки.

– Что надо делать? – спросила Геля. Димка, он был самый старший, ему 9 лет, сказал:

– Сейчас посчитаемся, и кому выпадет догонять, будет догонять, кого догоняет, дотронется до него рукой, тогда тот будет догонять, и так до бесконечности, пока не надоест.

Было весело. Все бегали друг за другом, кричали, смеялись.

Глава 7

Время пролетело незаметно. Настал вечер. Детей стали звать домой, ужинать. Гелю тоже позвали. Все разошлись, но договорились завтра выйти на улицу, как проснуться. Геля вошла в дом, там ничего не изменилось. Только та колбочка, которая висела на проводе, оказалась лампочкой и ярко светила. Алевтина велела ей умыться и садиться ужинать.

Настроение испортилось, на душе стало тяжело; что-то защимило внутри. Она боялась, что её опять заставят, есть какую-нибудь гадость. На этот раз обошлось, ей поставили тарелку, а в ней было две сосиски и картофельное пюре. Как хорошо, что здесь тоже есть сосиски и картошка. Она с аппетитом поела, выпила сладкий чай и пошла спать. Хорошо, что сегодня Алевтина на неё не кричала. Может, она не совсем плохая, просто в прошлый раз у неё было плохое настроение? Геля разделась, легла и услышала, как Алевтина с Семёном тихо говорили о ней. Семён сказал:

– Вроде неплохая девочка, тихая, спокойная и воспитанная. Зря ты говорила, что она ничего не ест. Вон как уплетала сосиски, – сказал Семён.

– Поживем – увидим, сам знаешь: в тихом омуте черти водятся, а сосиски любой дурак съест. Борщ, суп категорически отказывается есть.

Геля засыпала, и голоса удалялись. Ей хотелось одного – уснуть. Увидеть во сне папу, чтобы он помог ей найти ответ, как вернуться домой, а лучше бы проснуться дома в своей родной, мягкой, любимой кроватке. С этими мыслями она уснула.

Сквозь виноградные лозы, которые заплетали террасу, открывался изумительный вид на сад. Ангелина сидела на террасе и любовалась, как в саду начинают расцветать пионы. Они пестрят красками: розовыми, белыми, красными, бордовыми, а ещё распустилась сирень; запах стоял волшебный. Геля увидела через окно, что папа сидит за столом и что-то рассматривает. Она подбежала к нему и увидела на столе большой календарь. Папа сосредоточенно считал. Геля спросила:

– Папа, что ты считаешь? Он улыбнулся:

– Хочу отсчитать 100 дней от 25 мая, и не могу понять, какое это будет число. Поможешь мне?

– Конечно, – и тут её кто-то тронул за плечо.

Геля открыла глаза. Над ней стояла Алевтина:

– Просыпайся, мы с Семёном уходим на работу, ты остаёшься дома одна. Еду я тебе оставила на столе. Можешь гулять, только калитку во двор закрывай. Поняла?

– Хорошо, поняла.

Они ушли. Геля села на кровати и подумала: хорошо, целый день буду одна. Вставать рано, и она стала вспоминать сон. Улыбка появилась на её лице. Она видела папу и свой сад. Ах, как хорошо было во сне. Лучше бы не просыпалась. Зачем папа хотел посчитать 100 дней от 25 мая? Возможно, это очередная подсказка. Со мной всё произошло 25 мая. Ведь тётя Тая сказала, что меня нашли 25 мая.

Блуждая глазами по комнате, Геля увидела на стене что-то маленькое, прямоугольное, похожее на блокнот. Геля встала, подошла ближе и увидела: 2 июня, вторник, 1964 год. Она так и ахнула: получается, что провалилась в прошлое ровно на 100 лет. Слёзы полились сами собой. В её мире был 2064 год. Это ужасно. Она плакала, понимая, что может навсегда остаться здесь.

Наплакавшись вволю, пошла умываться. Умывальник, не поверите, был на улице. Железная чашка, перевёрнутая вверх ногами с железным гвоздём, на который надо было нажимать; он входил в эту чашку, и оттуда текла холодная вода. Умывшись, решила посмотреть, что ей оставили покушать. На столе был хлеб, масло сливочное и докторская колбаса. Хорошая еда, хоть в этом повезло. Положила колбасу на хлеб, посмотрела на своё изобретение. Почти мой любимый тост получился. Налила из чайника в стакан воды. Позавтракала. Успокоилась.

Папа в каждом сне говорит про 100, если раньше он говорил просто 100, то сегодня сказал, что 100 дней надо отсчитать. Размышляя, Геля только собралась посчитать, какое число и месяц будут через 100 дней, как услышала на улице крики. Геля прислушалась: это кричал Пашка. Она оделась и побежала узнать, что случилось.

Вышла за калитку, закрыла её за собой, как велела Алевтина. Пашка и остальные мальчишки возбуждённо разговаривали, перебивая друг друга. Геля подошла к ребятам и спросила:

– Что за шум?

Пашка с выпученными глазами сказал:

– Димка хотел нам фокус показать, взял лампочку в рот, и она застряла у него там. Он её назад вытащить не может. Взрослых никого нет. Он сидит там с лампочкой во рту, а мы не знаем, что делать?

Мальчишки были так напуганы, и глаза у всех были на мокром месте.

Ведь Пашке, Тимошке и Сашке по 6 лет, также как и Геле. Только они по сравнению с ней казались совсем ещё малышами, может, ей так показалось. Был ещё Вовка, ему 8 лет, и он казался большим, не говоря о Димке, которому 9 лет; он у них главный авторитет. И вот этот авторитет сидел с лампочкой во рту, и вся его свита не знала, что делать.

Геля подошла к Димке. Он сидел с глазами, полными ужаса. Ведь у него во рту была стеклянная лампочка, и это не шутки. Геля смотрела на него и думала: снять браслет и попробовать вытащить лампочку. Она сомневалась: вдруг у неё не получится, и лампочка не станет мягкой в её руках. Ведь это стекло, а не доски, из которых она вытащила Митю. Видя страдания Димки, она решила рискнуть.

– Я сейчас, ничего не делайте, – и побежала домой.

Она видела в ящике стола деревянную ложку. Взяв ложку и сняв браслет, чтобы никто не видел, она вернулась. Позвала Вовку и сказала:

– Смотри, я сейчас ему вставлю ложку в рот, а ты её держи. Я попробую вытащить лампочку. Вовка спросил:

– А ложка зачем?

– Затем, чтобы он рот раньше времени не закрыл, а то ещё пальцы мне откусит.

Вовка вцепился в ложку, а Геля потихоньку запустила свои пальчики Димке в рот. Мальчишки, по всей видимости, перестали дышать. Стояла такая тишина, что было слышно, как колотятся их сердца.

Ангелина потихоньку дотронулась до лампочки, и она стала мягкой; сжав её с двух сторон, она потихоньку её повернула, вынула и бросила на землю, чтобы ребята ничего не поняли. Да они и так бы ничего не поняли, всё происходило во рту.

Вовка держал ложку мёртвой хваткой.

– Всё, убирай ложку! – но Вовка стоял, как вкопанный. Тогда Геля взяла его за руку и вытащила ложку изо рта Димки. Потом подняла лампочку и дала её Димке:

– Держи, фокусник!

Димка смотрел на лампочку, как будто в первый раз её видит. Осторожно положил её на землю и смотрел то на ребят, то опять на лампочку. Открыл рот, хотел что-то сказать, но изо рта ничего. Он, как рыба, открывал и закрывал рот, а слов не было.

Тут Пашка сказал:

– Ну, ты точно фокусник! – и рассмеялся.

Сначала смеялись потихоньку, потом сильнее и сильнее. Потом все просто катались по земле, показывая пальцем на Димку, и он, глядя на всех, тоже стал смеяться. Никто не мог говорить, все хохотали, держась за животы, периодически показывая то на Димку, то на лампочку. У всех от смеха текли слёзы. Геля смеялась со всеми вместе, держа в руках деревянную ложку.

Когда немного все успокоились, она пошла домой отнести ложку и надеть свой браслет.

Она зашла домой, села на стул, надела браслет и вдруг её осенило. От этой догадки весёлое настроение улетучилось. Откуда у неё такие способности? Наверное, она не девочка: она робот, самая последняя модель. И мысли понеслись у неё в голове. Вот почему у неё нет мамы; а как ещё можно объяснить всё происходящее? Она вышла на улицу и села, на лавочку возле дома. Грустно смотрела, как мальчики всё ещё смеются; у них уже не было сил смеяться. Их смех уже походил на всхлипы.

"Счастливые они,– подумала Геля: – им не надо ни о чём думать, им и так хорошо. Ну и что, что у них ничего нет? А может, ничего и не надо".

Ребята увидели, что Геля сидит одна. Подбежали к ней, сели рядом. Всё тот же Пашка спросил:

– Ты чего такая грустная?

– А чему тут радоваться? Я, кажется, поняла, кто я.

– И кто же? – хором спросили мальчишки.

– Робот.

Опять наступила тишина. Теперь Сашка спросил:

– А что такое робот?

– А это как тот железный ящик, на котором написано «Газированная вода».

Ребята переглянулись и сказали:

– Ну и шуточки у тебя. Геля, хватит смешить нас, у нас уже сил нет смеяться. Мы не можем смотреть ни на Димку, ни на лампочку. Как посмотрим, смех разбирает.

Вряд ли она робот. Ведь роботы не умеют плакать и смеяться. А она умеет, и ей это нравится. Это объяснение её успокоило. И они опять стали вспоминать Димку с лампочкой во рту. Все повторяли:

– Вот фокусник, вот так фокусник.

Сколько прошло времени, никто не знал. Все проголодались и решили пойти домой покушать, договорившись после обеда выйти на улицу. Пообедав, все опять собрались у Гели на лавочке.

Наконец-то вышел Димка.

– Спасибо тебе, Геля. Не знаю, как это у тебя получилось, я думал, что умру с этой лампочкой во рту или родители придут и убьют меня за такие проделки. Хочу попросить всех: никому не рассказывать об этом. А то меня отец выпорет, как пить дать. Геля сказала:

– Конечно, никому не расскажем. Правда, ведь мальчики? – Пацаны замахали головами в знак согласия.

– Давайте, это будет наша тайна, наш секрет? – предложил Пашка.

– Давайте, поклянёмся! – и все почти шепотом сказали:

– Клянёмся!

Хорошо, когда всё заканчивается хорошо. Они сидели и говорили обо всём и ни о чём. Настроение хорошее, доброе.

Геля думала над словами Димки о том, что отец его выпорит; как это выпорит, не понимала она. Но решила пока не спрашивать. Ведь всем было хорошо. Вдруг она испортит этим вопросом тёплую и уютную атмосферу в их дружной компании.

Глава 8

Родители стали приходить домой с работы, и ребята стали расходиться по домам. Пришёл Семён с работы.

– Как день прошёл? – спросил он.

– Хорошо, – ответила Геля.

– Ну, вот и ладненько. Скоро мать твоя придёт, что-нибудь нам сварганит пожрать, – подмигнув, сказал Семён.

Ангелине были незнакомы такие слова, но она поняла, о чём он говорит, и просто кивнула головой в знак согласия. Вскоре пришла Алевтина. Она была не в духе. Ворчала, показывая своё недовольство абсолютно всем. Это не предвещало ничего хорошего. Она сварила суп, налила всем в тарелки. Семёну и себе поставила большие, а Гели поменьше. В тарелке была картошка, лук, морковка и кусок мяса с салом. Геля отодвинула тарелку и сказала: