Один год на корабле

Карма

Был жаркий июньский день, мы стояли на якоре рядом с Туапсе. Я был в наряде на камбузе, драя посуду за то, что был в увале целых 10 дней, но об этом я расскажу позже. Так вот, домываю я очередную кандейку и тут слышу Васины крики:

– Лёха! Лёха! Бросай это, пойдем, посмотришь, кого к нам прикомандировали!

Мы выбежали на ют и увидели до боли нам знакомого… башкира! Того самого, кто отобрал мой телефон в полуэкипаже перед тем, как нас забрали на корабль. Дело в том, что его и еще пару человек забрали на шлюпке с Туапсе (уж не знаю, как он там оказался, но отсидеться в своей части, как он думал, ему не удалось) и на пару дней прикомандировали к нам, чтобы доставить в порт Новороссийска. Дальше его ждало не менее интересное будущее, так как он был зачислен в экипаж, который должен был направиться в Санкт-Петербург за новеньким, только что спущенным на воду МТЩ «Вице-адмирал Захарьин» и перегнать его по рекам аж до Черного моря. Но прежде его ждала «железная рука кармы»!

Когда он увидел нас, тех самых парней, над которыми он когда-то издевался, отправляя на картошку, не давая покурить, шманая вещи и угрожая, он понял, что ждет его в эти «веселые» дни, ведь на лице этих моряков он увидел жажду мести, злобный оскал и счастье отмщения! Недолго думая, Вася и еще несколько ребят нашего призыва (кстати, многие из них проходили КМБ в полуэкипаже Новороссийска, то есть башкир и его команда хорошенько поднасолили им за долгие полтора месяца) получили добро от годков взять шефство над ним. «Только без синяков!» – сказали те.

Мы завели его в первый попавшийся кубарь, он дрожал как холодильник на камбузе.

– Уже не такой дерзкий? Не думал, что нас встретишь? – спросил я его.

Не дожидаясь ответа, он получил пару заслуженных лещей. Затем мы велели ему открыть вещмешок и вытащить содержимое. Там оказалось несколько телефонов, бьюсь об заклад, украденных, среди которых, к сожалению, моего не было. Помимо всего этого, там лежала еще пара плееров.

– Пойдем вниз, в наш кубарь, там и поговорим! – сказал Вася.

Спустившись, все ребята, около 10 человек, смотрели на него со злостью. Он стоял и скулил как щеночек:

– Не бейте меня! У меня жена! У меня ребенок! Пожалуйста, не бейте!

– Что ты несешь? – спросил я его. – Какая жена? Когда ты измывался над молодыми, пришедшими к тебе в часть, ты о жене не вспоминал! Ты думал, тебе все это сойдет с рук? Помнишь, я тебе сказал перед уходом, что земля круглая, встретимся? Помнишь?

– Да помню, – испуганным голосом ответил он.

– Где мой телефон? – сквозь зубы прошипел я.

– Прости, я не знаю, меня старшие заставляли! – он стоял и дрожал.

Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так трясся. Мне стало его жаль и я спокойно ответил: – Пусть так, но ты это делал с особым наслаждением, в кайф.

И тут мы услышали громкий топот. Кто-то крикнул:

– Это боцман!

Дело в том, что наш боцман был тоже моего призыва и он был одним из тех несчастных, кто пробыл под давлением башкира около двух месяцев. У него были свои счеты с ним. Кстати, он был прям настоящий боцман: фактурный, здоровый и крепкий паренек. Мы не успели моргнуть, как броняха была выбита с ноги! Вася крикнул:

– Боцман, не-е-ет!

Но тот уже знал, что будет делать, и, влетев в кубарь, с ноги дал башкиру в ухо. Тот присел, держась за лицо. Возле брови у него образовался бланш. На этом разговор с ним был окончен. Мы отдали его на растерзание коку на камбуз, где он провел все три дня, работая во благо экипажа. После того как мы встали в Новороссийске, за ним пришел кто-то из его родственников и забрал. Через пару часов он явился с двумя пакетами ништяков: сигареты, пряники, конфеты, кофе.

– Ребята, простите меня, я был очень неправ! – сказал он.

На что я ответил:

– Надеюсь, теперь ты знаешь: то, что ты делаешь другим, рано или поздно возвращается.

Для него и для нас всех это было уроком, который каждый запомнил надолго. Лично для себя я извлек следующее: даже если у тебя есть хоть какая-то малейшая власть, вместе с ней ты должен родить в себе чувство сострадания. Через месяц у нашей стенки встал новичок, им оказался МТЩ «Вице-адмирал Захарьин», тральщик нового поколения, с принципиально новой схемой обнаружения мин. Поиск мин осуществляется по курсу, в отличие от нашего тральщика, где поиск ведется тральным вооружением с кормовых секторов. Думаю, морякам с этого тральщика будет что вспомнить, в том числе и нашему башкиру, ведь они на нем пересекли по рекам с севера на юг всю матушку Россию.

За пивом через Кутузов

Однажды, в самом начале моей службы, мы стояли пришвартованные прямо в самом сердце Новороссийска, у именитого, на сегодняшний день, но уже не ходового, ставшего памятником крейсера «Михаил Кутузов». Это поистине легендарный артиллерийский крейсер уже потому, что, помимо выполненных 15 дальних походов, боевой задачи в оказании помощи вооруженным силам Египта в 1967-м и Сирии в 1968 году, подготовки кадров командиров кораблей, он воспитал около 17 адмиралов и более 70 капитанов 1-го ранга. Помимо всех этих и не только этих заслуг перед Отечеством, на нем был написан действующий Корабельный Устав ВМФ. Также он печатал свою газету. Спущен на воду в 1954 году и выведен из состава флота в 2000 году. Кстати, он был последним кораблем подобного класса. Длина его составляет 210 м, ширина 23 м, высота 52,5 м. Мощность 121 000 л. с. (89 мВт), скорость 35 узлов. Вооружение: артиллерия – 152-мм орудия в четырёх башнях МК-5-бис. Башни могли вести прицельную стрельбу на расстоянии до 32 км, обслуживало каждую из них по 68 человек. Вокруг надстройки находится 16 спаренных 37-мм зенитных установок В-11, обладающих скорострельностью до 180 выстрелов в минуту. Такие орудия могли поразить надводную цель на расстоянии до четырех километров, воздушную – до трех километров. Также на нем установлены восемь 30-мм зенитных установок АК-230 с автоматическим наведением по данным радиолокатора – одни из первых советских высокоскорострельных зенитных орудий. Та еще боевая машина! Экипаж корабля составлял 1 200 человек! На сегодняшний день он является музеем, но на нем все же служат матросы, их там не больше 10, и служба там, конечно же, совсем иная. Наш тральщик по сравнению с ним со стороны выглядел как шлюпка, привязанная к кораблю. Таких больших размеров этот крейсер.

Для того чтобы выбраться на стенку, нам предстояло сначала по трапу перейти с нашей коробки на крейсер, пройти по его корме мимо гигантских орудий, а затем по длинному трапу спуститься вниз, собственно, он и служил входом для посетителей. Трап поднимался редко. Стояли мы у него довольно часто и вот, в очередной такой раз, ночью, всех молодых подняли пьяные годки и предложили сгонять за пивом. Так как среди нас желающих совсем не было, рулетка выпала на меня, ибо среди них я был самый старший. Ну что сказать, я решил с ними не спорить. Получив деньги, я пошел через наш трап, но вот незадача, командиром вахтенного поста была дико неприятная личность, вдобавок «профсоюз» (дембель). Пришлось выслушать от него разные угрозы, но он меня выпустил. Пробравшись на корточках по трапу, я тихо спрыгнул с него на крейсер. Было очень темно и я, как черная пантера, проскользнул к левому борту. Трап, ведущий на причал, был поднят, и я выругался, так как надеялся на чудо, но его не случилось. Чуть поодаль от основного спуска я заметил свисающую веревочную лестницу. Когда я подошел к ней и посмотрел вниз, то немного опешил от высоты и какое-то время не решался по ней спуститься, но жажда приключений взяла надо мной верх и я, стараясь не смотреть вниз, спустился, как орангутанг спускается с деревьев диких джунглей, быстро и ловко. Оглянувшись и удостоверившись в том, что все вокруг спокойно, быстрым шагом направился через площадь к жилым домам. Пройдя немного, вышел к скверу и свернул в сторону магазина, который одиноко манил ночных гостей своей яркой табличкой «24 часа».

– Морячок! – услышал я женский голос неподалеку.

– Иди сюда! – прозвенел другой девичий голос.

Мой пульс начал увеличивать скорость биения, ноги побежали быстрее к магазину. Купив два по 2,25 пластиковых бутыля местного пива, я вылетел из магазина и столкнулся с двумя нетрезвыми девушками лет 35. Одна из них была коротковолосая блондинка в очках, а вторая, как помню, темноволосая, с направленными на меня большими «торпедами». Она хитро спросила:

– Что же ты сбежал, морячок? Мы только хотели огонька, прикурить сигаретку.

Я улыбнулся и, ловко вытащив зажигалку с робы, прикурил той, что была в очках.

– Я на корабль тороплюсь! – спокойно проговорил я.

– Как жалко, что торопишься, просто моя подружка никогда не целовалась с морячком! – сказала курившая сигарету блондинка.

Я растерялся, так как в силу морских обстоятельств уже давно не имел дел с женским полом. Поняв, к чему идет дело, я отдался ситуации и через 10 минут уже несся в направлении кораблей, зацелованный. В итоге эти две дамочки все-таки исполнили свою мечту, а я за 10 минут побывал в объятьях двух взрослых девиц, которые оказались отдыхающими из Москвы. Я еще долгое время вспоминал их и то, при каких неудобных для меня обстоятельствах это произошло.

Подойдя к крейсеру, я на секунду остановился и посмотрел вверх, куда надо было карабкаться с пакетом бутылок. Вариантов не было. И с дрожью в ногах, я начал взбираться по качающейся веревочной лестнице выше и выше. «Главное, не смотри вниз, не смотри туда!» – крутилось в голове. Помимо этого в голову лезли разные непристойности с девочками, а запах духов, который остался у меня на робе, усиливал фантазии. Меня качало то вправо, то влево, от этого ноги дрожали еще больше. Сама мысль, что я сорвусь и упаду вниз между кораблем и причалом, притом ударившись об его край, пугала.

И вот я залез на борт, как ночной ниндзя на стену. Шурша пакетом, я поднялся на наш трап, и тут КВПшник опять начал мне высказывать какие-то слова, несущие за собой угрозы. Стало даже как-то смешно от всего этого, от этой всей ночной вылазки, которая в итоге закончилась благополучно. Утром мы вышли в море на несколько дней. Я подошел к одному из годков и сообщил, что его пиво лежит у меня в кубаре. Тот сначала даже не понял, о чем я говорю, так как все забыл. После он поблагодарил меня за этот подгон, а я сейчас благодарю его за это маленькое приключение, которым могу поделиться с вами.

«Стройбат»

Как-то в одну из весенних вечерних поверок к нам вышел кэп с наинтереснейшим предложением: поработать на стройке. Все, конечно же, от этого предложения отказались, а кэп, конечно же, никого не спрашивая, назвал фамилии пяти «счастливчиков», в основном молодых по призыву, среди которых оказался Вася. Мне лишь оставалось посочувствовать ему. Их с самого утра, после завтрака, забрали и только вечером к ужину привезли. На вопрос: «Ну что вы там делали?» – они отвечали, что вымотаны, аж ложку тяжело держать на ужине. Все посочувствовали и в принципе больше не спрашивали, не беспокоили их.

Спустя несколько дней Вася мне на ушко шепнул следующую информацию. Они и вправду работали на стройке, в основном убирали мусор в строящемся доме. Работы было совсем немного, да еще вдобавок обедали по-царски со строителями, после чего у них было еще полтора часа свободного времени, а врали нам, чтобы не было конкурентов в этом про*бе. Короче, он предложил мне присоединиться. Это предложение оказалось более чем заманчиво. На следующий день с утра ко мне подошел мой командир боевой части и спросил, есть ли у меня желание освоить профессию строителя. Я без энтузиазма и с грустью ответил, чтобы не навлечь подозрения:

– Ну можно попробовать.

И мы с Васей, Горохом, Новожилом и еще одним нашим «карасем» отправились в сторону дороги, которая соединяла Новороссийск с Геленджиком. Там нас уже ждали белые «Жигули», пятерка, в которую мы залезли вчетвером на заднее сиденье. Водитель средних лет поприветствовал нас, и мы поехали на объект, который располагался в центре Новороссийска. 10-этажное здание было достроено, вернее, его коробка. Внутри вовсю велись работы, и нас перебросили на третий этаж убирать мусор. Мы выполнили данную задачу за два часа, а остальные полтора часа до обеда спали. В обед нас свистнул бригадир и позвал вниз. Спустившись на первый этаж, где располагалось их помещение для поглощения пищи, я почувствовал запах полудомашней еды. Почему «полу»? Потому что когда мы зашли, то увидели, как женщина-повар разливала суп, в котором, помимо овощей и мяса, плавало содержимое классического доширака. У нас потекли слюнки, мы все сожрали в прямом смысле за две минуты, так как параллельно с этим процессом она поставила каждому по тарелке пюре с котлетами и салатиком, и, поедая суп, я взглядом уже смаковал жареную мясную котлеточку. К чаю каждому положили по большому рулету (ну, такой классический, в упаковке, который нарезают). Я его лениво доедал, слушая очередной анекдот одного из работяг.

Мы встали из-за стола и пошли с Васей в магазин, чтобы купить пивасика и семечек. Зашлифовав обед пивом, я вырубился в тенечке на мешке с цементом. Вечером на корабле во время ужина я понял, почему Вася в предыдущие дни не ел ужин: та баланда, которую готовили на камбузе, просто не лезла после такой «работы» на стройке. Меня спрашивали: – Каково там?

Я с грустью и усталостью в глазах отвечал, как и должен был ответить:

– Очень тяжко, аж ложку тяжело держать.

Три залпа

Стоя вечером на очередной поверке, я думал о своем, слушая всплески воды о борт корабля. И вдруг сквозь мысли я услышал:

– Петров, Щербаков…

– Что? Что случилось? – спросил я стоящего рядом.

– Это те, кто завтра будут в почетном эскорте на похоронах! – ответил голос слева.

Уж не знаю, хорошо это или нет. Но это очередная история в копилку. Утром за нами приехал бортовой КамАЗ, и 10 человек, включая меня, запрыгнули в кузов. При нас были наши калаши и холостые патроны. Вскоре мы остановились у жилого дома и вышли к подъезду.

– Кого ждем? – спросил Вася офицера.

И тут открылась подъездная дверь, и моряки вынесли открытый гроб с дедушкой адмиралом. Я старался туда не смотреть, да никто как-то и не горел желанием. Подошел старлей и показал на нас с Васей:

– Пока семья не вышла, вы будете караулить с автоматами, – сказал он.

Нам пришлось полчаса стоять в тишине по бокам от гроба прямо у подъезда. Ощущения были так себе, я вам скажу, зато я взглянул на ситуацию с другой стороны. Ведь это честь – быть рядом с адмиралом, провожать его в путь с почестями. Когда мы приехали на кладбище, нас проинструктировали по поводу предстоящего залпа и мы ждали сигнала. Вскоре раздалась команда «Залп!». Мы выстрелили одиночным, перезарядились, выстрелили, затем опять. Всего три залпа. На этом наша миссия была завершена, и мы уехали. Для нас была честь давать три залпа в память адмиралу!

Самодеятельность

Ежегодно, 13 мая, Новороссийск празднует День Черноморского флота. И нашему экипажу прилетела задача – оставить свой след в праздновании, исполнив какую-нибудь песню. Вызвались трое: Юсупов, Федоров и я. Пару раз нас собирали в доме культуры с такими же «певцами» с других частей, а нам и в радость, лишь бы не работать! Выбрали песню и начали разучивать, припев звучал так: «Под шумы дизелей, мы режем гладь морей…» И что-то в этом роде. За пару дней до праздника мы еще раз приехали в ДК на генеральную репетицию. Снаружи Дом культуры представлял из себя красивое сооружение 19 века с колоннами, вторым этажом и верандой, а вот внутри пахло плесенью, видимо, ремонта там не было со времен правления И. В. Сталина. Сам зал, где мы репетировали, был небольшой, и стеснения на сцене при заполнении мест мы бы не почувствовали, но нам не сказали, что это всего лишь место для репетиций.

Вечером, за день до выступления, произошел казус, который я бы назвал законом подлости. Дело в том, что у нас с Васей и некоторыми годками было небольшое недопонимание, а вернее с одним, с коком. Он со всех молодых решил собрать себе на дембель, хотя у каждого годка был закреплен свой «череп». При воспоминании об этом мне становится смешно, но тогда было немного не до смеха. Получилось так, что Васе почти удалось настроить одних годков против кока и его подручных, сообщив тем, что этот умник решил всех кинуть и собрать себе на дембель с чужих черепов. При поддержке годков мы готовы были дать физический отпор коку, но получилось ровным счетом наоборот. Нас позвали в кубарь. Мы настроились на драку, поддержали друг друга и зашли, там находились те, кто должен был нас, по идее, поддержать. Немного отступлю и скажу, что физически мы с Васей не уступали никому из годков, у Васи от природы был непробиваемый пресс, я выигрывал многих по армрестлингу. Одним словом, мы могли дать отпор ребяткам без труда, но кок был далеко не дурак и убедил остальных годков в следующем: он сообщил им, что якобы деньги, которые он хотел собрать с молодых, он хотел потратить на всех, купив еды и алкоголя, сделать эдакий сюрприз. Он продумал наперед, что будет говорить. Этого мы не учли. Кок, хитро и злобно улыбаясь, обратился к Васе:

– Ты че смелый такой стал? Решил нас поссорить? Ты ошибся, Щербатый, – ударил его в челюсть.

При ударе Васина голова отлетела назад, и его затылок прилетел мне прямо в глаз. На этом вся история с саботажем закончилась, но у меня осталось последствие в виде фонаря под правым глазом. Проблема заключалась еще в том, что уже на следующий день должен был быть концерт, на котором мне надо было выступать!

Мы придумали историю, якобы Вася копался у себя в баночке (тумбочка), а я в это время нагнулся позади него – глянуть, что он там делает, и вдруг его позвали, он резко встал и ударил меня. Смешно, конечно, придумали, но сама правда не менее смешна. Зам по воспитательной работе, увидев мой бланш, сначала потерял дар речи, потом орал своим хриплым голосом что-то вроде:

– Завтра будут такие люди, такие люди! Подумают, что у нас дедовщина!

Но потом остыл и дал добро. На следующий день мы с гитарой и пухлым женоподобным мичманом поехали на концерт. Но поворот к ДК мы проехали и направились к площади, находящейся рядом с крейсером «Михаил Кутузов». Когда мы увидели, сколько там народу, я захотел сразу домой, под одеялко. Вся площадь была забита людьми, видимо, вышел весь город. Оказалось, что это один из любимейших праздников новороссийцев. Посередине стояла сцена, где ведущий развлекал народ. Выйдя из автомобиля, мы сразу закурили, так как не ожидали многотысячную толпу, и вдобавок я еще с фингалом под глазом, просто образец моряка.

Перед нами играли морпехи на электрогитарах, после был наш выход. Выйдя к микрофонам, три моряка в белых фланках, белых бесках и с одним «светящимся фонарем» начали задушевно петь. К середине песни у меня прошло все волнение и я, запевая, как соловей, даже умудрялся видеть реакцию людей, но я не ожидал, что многие из них будут плакать. После того как мы замолчали, поднялся такой шум и аплодисменты, что нам стало неловко от всего этого. Это был наш маленький триумф! Вечер продолжился празднованием в городе. Мы уболтали мичмана на пиво и вместе отпраздновали. На следующий день нас троих отвезли в ДК на церемонию награждения, где узнали, что заняли первое место. К нам подошел дядька вице-адмирал, командир Новороссийской военно-морской базы. Каждому он вручил командирские часы и, посмотрев на меня, сказал:

– Молодец, моряк! Шрамы украшают мужчин!

Ночной переполох

Значит, заступил я, как обычно, на смену командиром вахтенного поста. Она начиналась в полночь и длилась до четырех утра. Работка не пыльная, стой себе, иногда вызывай дежурного офицера, если кто-то явился на корабль, в общем-то и все. Но эта ночь была необычной для меня и для экипажа. Напротив нас и поодаль, ближе к началу причала, стояли малый противолодочный корабль «Касимов» и малый ракетный корабль «Мираж». У меня, как обычно, в одном ухе был наушник, из которого доносились песни и всякая болтовня радиодиджеев. Напротив, на другой стороне бухты, спал Новороссийск. Огни фонарей освещали улицы, отражаясь от воды, тем самым придавая особый шарм и яркость городу. Вид открывался первоклассный.