Убийца с печатной машинкой

– 6 -

– Вы украли меня, детектив? – поинтересовалась мисс Шелдон, когда они, минуя бассейн, вышли в сад.

Довольный собой, старший инспектор еле скрыл улыбку в усах, однако вскоре оказалось, что ему уже нечего прятать.

– Я не стала противиться, чтобы не подрывать ваш престиж, но мне бы не хотелось в дальнейшем… – Мисс Шелдон говорила деликатно, но твёрдо. – Во-первых, я предпочитаю сама справляться с трудностями, а, во-вторых, сейчас я почувствовала себя разменной монетой. У вас какие-то личные счёты с этими людьми?

– Не в этом дело, – выпрямился старший инспектор. – Просто есть вещи, о которых вам полезно узнать заранее.

– Вот как? – Мисс Шелдон смягчилась и тонко улыбнулась. – Как же мне порой от вас этого не хватало. Ну же, я слушаю.

Старший инспектор сделал вид, что не понял намёка на дела минувшие, однако решил начать издалека:

– Во-первых, грузовой лифт здесь считается очень плохой приметой…

– Понимаю. Что-то вроде последнего пути? Но я не суеверна. А вы?

Тут старший инспектор задумался. Суеверным он себя не считал, однако на грузовом лифте Смолчестера почему-то никогда не ездил. От необходимости отвечать его избавил новый вопрос.

– Лучше скажите вот что, детектив… мне показалось, или меня здесь как-то странно воспринимают? Эти взгляды, этот шёпот…

И под проницательным взглядом сыщицы старший инспектор решился выложить главное.

– Вас тут принимают за серийную убийцу.

– О! – воскликнула мисс Шелдон не удивлённо, а утвердительно, отчего стало ясно, что для неё это не новость.

– Но мы же понимаем, что это сплетни… – начал было старший инспектор миролюбиво.

– Кто знает, кто знает… – пожала плечами мисс Шелдон и продолжила путь, рассуждая: – Кстати… почему никто никогда не подозревает в убийствах полицию? А? Полиция всегда на месте преступления, и ей должно быть очень легко запутать следствие и свалить всё на невиновного. Тайный орден убийц. Да? Признавайтесь, детектив, сколько человеческих жертв на вашей совести?

И тут произошло удивительное. Впервые за много лет Роберт Ирвинг… рассмеялся.

– Нет-нет, не смейте уходить от ответа, старший инспектор! – подначивала его мисс Шелдон. Внезапно улыбка на её лице сменилась озадаченностью.

– Я только сейчас подумала… мы так давно с вами не виделись… не должна ли я теперь называть вас суперинтендант?

– Увы…

– О, простите.

– Не извиняйтесь, это не вы виноваты.

В этот раз они рассмеялись вместе.

– Впрочем, что это я? – Мисс Шелдон с досадой постучала себе по голове. – Ведь ваши друзья не называли вас суперинтендантом, я должна была заметить. Ах, годы уже не те.

– Они называют меня инспектором, – вдруг пожаловался старший инспектор и, услышав собственные слова, подумал, не слишком ли он раскис.

– Это ужасно, – посочувствовала мисс Шелдон, и детектив Ирвинг, вдруг разозлившись, решил сменить тему.

– Нас здесь семь мальчиков и семь девочек! – объявил он и пошёл перечислять всех постояльцев Смолчестера, на ходу давая каждому краткую характеристику. Желая показать, что память его не подводит, детектив щедро грузил свою спутницу сведениями, а она едва успевала задавать уточняющие вопросы:

– Как вы сказали? Малышка Макэлрой?

– Да. Ей ещё нет семидесяти, потому и малышка.

– А княгиня Петрова, должно быть, человек с удивительной судьбой?

– Этого никто не знает: она пережила всех, кто что-либо помнил.

– А философ Нэш? Почему он философ?

– Этого так просто не объяснить – скоро сами увидите.

– Его не было в столовой?

– Он избегает других постояльцев и прежде всего Албриджа.

– Ох уж этот Албридж! Он всё допытывался, не девственница ли я.

– Что? – переспросил старший инспектор не потому, что не расслышал, а потому что надеялся ослышаться.

– Меня ведь называют старой девой, вот он и выяснял, насколько всё серьёзно. Предлагал продолжить знакомство в горизонтальной плоскости.

На фоне седин старшего инспектора стало особенно заметно, как он покраснел.

– Старый хам сегодня превзошёл самого себя.

– Сказал, что он – поколение хиппи и приверженец свободной любви, – припомнила мисс Шелдон.

– Хиппи за мир и добро, а Албридж – мерзавец и садист.

– Вот как?

– Абсолютно. Вы ещё не знаете, как он издевается над «пациентами». Однажды показал миссис Дэмиан луну и сказал, что это прибыли инопланетяне. А в другой раз наговорил Дженкинсу и Цибульски, что на обед нас кормят человечиной…

– А мне он пытался доказать своё либидо.

– Либидо?!

Тут мисс Шелдон весьма правдоподобно изобразила манеру Албриджа: «Ой-ой-ой, виноват, госпожа сыщица, я имел в виду алиби!» – а старший инспектор вспотел от негодования.

– Простите, вам это, должно быть, неинтересно? – спросила мисс Шелдон.

– Пожалуй… – тактично согласился старший инспектор.

– Вот вы и попались.

– Попался? На чём?

– На лжи, конечно, но не бойтесь, я никому не скажу. – И мисс Шелдон подмигнула растерявшемуся детективу. – Либидо, девственницы и всё в этом роде – это всегда интересно, говорю вам как писательница. Так что я вам не поверила, но поняла, что вас эта тема здорово выбивает из колеи, и поэтому больше не буду её касаться.

Старый сыщик почувствовал себя мушкой под микроскопом. Никогда ещё ему не приходилось находиться по другую сторону увеличительного стекла.

– Моя беда с тех самых пор, как я начала писать, – меж тем сетовала мисс Шелдон. – Читаю людей, как открытую книгу. Иногда узнаю о них слишком много и часто даже больше, чем они сами.

«И обо мне?» – чуть было не вырвалось у старшего инспектора, но мисс Шелдон предвосхитила его порыв:

– Не спрашивайте насчёт себя, детектив. Если расскажу, вам захочется меня убить.

– Какими судьбами в Смолчестере? – спросил старший инспектор, с минуту подумав.

– Отличный вопрос для поддержания светской беседы! – одобрила мисс Шелдон. – Однако, прежде… помогите мне, детектив, я не доверяю своим глазам. Кажется, кто-то смотрит на нас из окна?

– Я тоже давно не полагаюсь на зрение, – ответил старший инспектор, – но сейчас могу сказать не глядя. Смотрят. Хотя я и предпринял меры, уведя вас подальше.

– Очень интересно.

– Сюда выходят окна четырёх комнат, – поделился детектив. – Исключаем мою и Цибульски – он наверняка забаррикадировался, как только прочитал новость о вас в общем чате. Таким образом, сейчас за нами наблюдают или из комнаты Пиквика, или из комнаты философа. Вы под превентивным подозрением.

– 7 -

Тем временем в комнате философа Нэша (Пиквик был не так глуп, чтобы подставляться) засели, вооружившись биноклем миссис Беверли, взволнованные пансионеры.

Мистер Нэш продемонстрировал непротивление злу насилием, когда к нему бесцеремонно вломились сначала миссис Кокроу на моторе, а затем ещё с полдюжины непрошеных гостей. Извещённый о коварстве новой соседки и впечатлённый её устрашающим послужным списком, философ пустился в пространные рассуждения о мотивах жестокости в мире.

– Откуда же берётся эта тяга человека к беспричинному злу? – озадачился он. – Пожилая женщина… чья-то мать, бабушка…

– Она старая дева, – поправил Албридж, щурясь в горизонт.

– Она могла бы дарить миру, – полученные данные тут же интегрировались в философскую мысль, – свою нерастраченную любовь…

– Ага… – влезла миссис Беверли, до которой ещё не дошла очередь бинокля. – Сейчас она всем нам надарит… Нас тут тринадцать человек, не считая персонала. Убивай – не хочу. Целых тринадцать новых романов.

– Безусловно талантливый человек, – продолжал философ. – Она могла бы даже заняться… предупреждением преступлений. Так почему же…

– Они что-то замышляют… – меж тем доложила миссис Кокроу.

– Они смотрят на нас! – вскричал Пиквик, и четырнадцать скрипучих колен как по команде подкосились – пансионеры спрятались под подоконником, оставив выше его линии лишь миссис Кокроу, а та немедленно врубила заднюю, проехавшись нескольким союзникам по конечностям и лишь чудом никого не покалечив.

– Никому не посоветую совершать преступление в двадцать первом веке, – тем временем говорила детективу Ирвингу мисс Шелдон. – Как убивать, когда кругом камеры? Царапни машину – мигом поймают.

– И кому нужен сыщик, – вторил ей старший инспектор, – когда компьютер ловит вора по походке?

– И кому нужен детективный жанр? – сетовала мисс Шелдон. – Это к вопросу о том, какими судьбами я здесь. Из меня не вышло Набокова. Я мечтала встретить старость где-нибудь в «Монтрё палас» на Женевском озере, проживая свои гонорары. Увы, моя писательская слава закончилась, я теперь «не формат». Пришлось продать дом, пока расходы не втянули меня в долги.

– Этот скандал в интернете сильно ударил по вам?

– Всё и без него к тому шло. Однако мой литагент призывает меня не расстраиваться. Чёрный пиар – это тоже пиар, так он меня успокаивает. Ах, я же обещала ему перезвонить!

Старший инспектор дал своей спутнице на некоторое время отойти, а сам задумался.

Не задумался – почувствовал. То, что можно было бы назвать и озвучить, если только подобрать годный антоним к слову «одиночество». Но бывает ли такой антоним? Привыкший к точным протокольным формулировкам, Роберт Ирвинг вдруг потерялся и тупо уставился в сад. Ветки… дорожки… старушка с телефоном.

На мгновение старший инспектор увидел – просто почудилось – в новой-старой подруге свою покойную жену Челси и тут же ругнул себя за кощунственное сравнение. Однако он позволил себе прекратить поиски слова, которое побьёт тоску и безрадостность его одиночества. Зачем искать то, что и так чувствуешь совсем рядом? И он улыбнулся.

Спустя пару минут мисс Шелдон вернулась – сияющая и помолодевшая.

– Моё банкротство откладывается! – объявила она, подпрыгивая, как девчонка. – Продажи книг пошли вверх на фоне скандала. Вы рады?

– Безусловно! – горячо откликнулся старший инспектор. – Я поздравляю вас! – а в душе вдруг загрустил, почувствовав, как «неодиночество» ускользает от него, не успев наполнить расхоложенную душу.

Чуть-чуть полегче Роберту Ирвингу сделалось лишь когда развеселившаяся сыщица непроизвольно схватила его под руку и потащила дальше.

– А давайте чего-нибудь изобразим для наших друзей? – вдруг предложила мисс Шелдон. – Как будто мы обмениваемся секретным кодом или что-то вроде того?

И не дождавшись ответа, пожилая леди трижды воздела ладони к небу, дважды обернулась вокруг себя, потом поклонилась старшему инспектору, а затем приставила к голове пальцы на манер козьих рожек и повернулась прямо к окну философа Нэша.

– Спасибо за экскурсию, детектив, – поблагодарила мисс Шелдон, когда они вернулись в пансионат. – Здесь очень милый сад.

– Может быть, я зайду за вами, чтобы вместе спуститься к ужину? – неожиданно для самого себя вызвался старший инспектор.

– Пожалуй, я пропущу ужин. Мне хочется побыть одной.

– А как насчёт вечерней прогулки? До девяти вечера здесь ещё достаточно светло.

– Спасибо, я буду иметь в виду.

– А потом фонари… – не унимался старший инспектор.

– Детектив Ирвинг… – Голос мисс Шелдон сделался до обидного деликатным. – Роберт… Простите, я не готова. Мне надо привыкнуть…

«…к тому, что теперь я официально престарелая». – Сообразительный старший инспектор не заставил леди произносить эти слова.

– Тогда до завтра? – с надеждой спросил он.

– До завтра, старший инспектор. Хорошего сна.

Мисс Шелдон уехала, оставив детектива Ирвинга одного. Но стоило лишь грузовому лифту закрыть свои двери, как холл мигом наполнился любопытными постояльцами и их закономерными вопросами:

– Что это было? Что у неё на уме?

– В чём дело?! – возмутился старший инспектор.

– Вы знаете, в чём! Вы допросили её? Она опасная?

Миссис Кокроу перегородила детективу путь, а миссис Беверли с миссис Финч повисли у него на руках, чем окончательно вывели детектива Ирвинга из себя.

– Оставьте меня в покое! – вскричал старший инспектор и, с трудом высвободившись, зашагал прочь. – Это была просто чёртова шутка!

Последние слова были добавлены, чтобы хоть немного смягчить грубый уход. Роберт Ирвинг не понаслышке знал, как местное общество наказывает диссидентов.

Ужин, который старший инспектор предпочёл пропустить, прошёл словно в зловещем ожидании. Как будто вот-вот пробьют часы, и дворецкий объявит: «Графиня с изменившимся лицом лежит в пруду». Дамы тихо возмущались бездействием мужчин. Албридж похвалялся вскорости соблазнить новенькую, Пиквик опять предлагал ставки на первую жертву, а философ Нэш попросил себе добавки, рассудив, что грех отказывать себе в удовольствиях, если жизнь может закончиться внезапно. За неимением иных развлечений постояльцам было занимательно вместе бояться общего врага.

– 8 -

Комната Мисс Шелдон располагалась в самом конце женского крыла Смолчестера. Окнами на бассейн и парк, этот люкс превосходил размером и убранством все прочие апартаменты и, разумеется, не мог не вызывать всеобщей зависти, однако достался он престарелой любительнице сыска ой как непросто. Желая обеспечить себе достойный закат, мисс Шелдон заблаговременно выбрала последнее пристанище и записалась в очередь на востребованный вариант. Как назло, ожидание растянулось на несколько лет, за которые доходы пожилой писательницы вслед за её увядающей славой сократились до совершенно ничтожных сумм. Теперь было бы уместно выбрать номер поскромней, но тогда пришлось бы занимать очередь заново, а при таком раскладе можно было и вовсе остаться без крыши над головой.

«Не «Монтрё палас», конечно… – вздохнула мисс Шелдон и поспешила прогнать от себя грусть. – Но зато не на улице. Будем жить!»

С этими словами старушка хлопнула в ладоши, открыла заботливо положенный консьержем на подставку чемодан и вдруг иронически усмехнулась. Поверх вещей лежала и смотрела на свою сочинительницу рукопись её последнего и неопубликованного романа.

«Убийства слипшимся монпансье», – прочла мисс Шелдон вслух. Затем, справедливо рассудив, что спешить ей некуда, перелистнула титульную страницу – и очнулась лишь спустя два часа.

От высоты протяжного «здра-а-авствуйте!» зазвенело в ушах, а от слепящей улыбки, будто прожектором осветившей комнату, захотелось зажмуриться. Мисс Шелдон рефлекторно поднялась навстречу приветливому писку, отчего он только усилился:

– Добро пожаловать в Смолчестер, меня зовут мисс Ямми, но для вас я просто Офелия, я ваша ночная медсестра.

– Здравствуйте, Офелия, – ответила мисс Шелдон и украдкой потянула себя за правую мочку, чтобы хотя бы одно ухо разложило.

– Вы можете не держать это окошко открытым!

– Что-что? – переспросила мисс Шелдон и отыграла пару секунд, чтобы прочистить второе ухо.

– Дверное окошко! – пояснила сестра Ямми. – Вы его можете задёрнуть, вот так. – С этими словами она ринулась к дверям и показала, что имела в виду.

– О, я поняла, спасибо, – улыбнулась мисс Шелдон. – Но… для чего оно вообще нужно?

– Чтобы из коридора было видно лежачих пациентов, когда я хожу туда-сюда по ночам. – Голос сестры Ямми неожиданно перешёл из дельфиньего регистра в человеческий. – Но вам-то это ни к чему, вы же у нас ещё крепкая бабуленька, не так ли?

Обескураживающее дружелюбие сестры Ямми начинало утомлять, однако мисс Шелдон не стала делать замечаний на этот счёт. Она ответила предупредительно-сухо, являя собой пример сдержанности:

– Вы очень любезны.

– О, да! – тут же подхватила сестра Ямми, садясь на кровать. – Я тут самая любезная, меня все любят, вы можете кого угодно спросить!

– Вот как? – И мисс Шелдон пожалела, что не вытолкала назойливую гостью минуту назад.

– Да! – продолжала сестра Ямми, подрыгивая коротенькими ножками. – Потому что я тут реально помогаю всем чувствовать себя как дома, если вы понимаете, о чём я.

Мисс Шелдон осторожно кивнула, чтобы не спровоцировать продолжения беседы, но куда там…

– Сами понимаете, тут вам не дома, – трещала сестра Ямми. – Того нельзя, этого нельзя… свихнуться можно от скуки в том числе, вот что я думаю! И разве не может быть у дедушки или бабушки каких-нибудь человеческих привычек? Если вы понимаете, о чём я…

И тут пожилая писательница догадалась, что эта дважды проброшенная фраза – не речевой паразит, а конкретное предложение.

– Жизнь не заканчивается в этих стенах, вот что я хочу сказать, – тем временем развивала мысль сестра Ямми. – И если вы знаете, как тут всё устроено, то всегда можно договориться, если…

– Кажется, я понимаю, о чём вы, – мягко остановила её мисс Шелдон.

В глазах сестры Ямми сверкнуло алчное воодушевление.

– Я та, кто тут всё достаёт! – радостно раскрылась она. – Ну, типа там…

– Контрабанду, – подсказала мисс Шелдон.

– Вовсе нет! Я имею в виду всякие мелочи там… бутылочку… сигаретку…

– Или скальный молоток?

– Как? – И сестра Ямми своим заинтересованным видом показала, что готова принять первый заказ.

– Шучу, – ответила мисс Шелдон и не удержалась от вопроса: – Но, вы сказали, сигареты… а как же дым и запах? Ведь это так сложно скрыть…

– Если мы будем с вами работать, – тут сестра Ямми зазвучала ниже Моргана Фримена, что казалось совершенно невероятным для такой коротенькой особы, – Я подскажу вам рабочие способы.

– Понимаю. Конспирация?

– Конечно! Контрацепция тоже! Говорю вам, жизнь не кончается в этих стенах!.. Любая запрещёночка…

– Вас, наверное, ждут другие пациенты? – вдруг спросила мисс Шелдон.

– Нет, я уже разнесла все заказы на сегодня, – не уловив намёка, брякнула сестра Ямми, и здесь пожилая сыщица вновь не совладала со своим любопытством:

– И что же сегодня заказывали мои соседи?

Тут сестра Ямми очень строго посмотрела на мисс Шелдон, задрала нос и сухо молвила:

– Я не раскрываю личных данных моих клиентов, это конференциальная информация, – и немедленно принялась перечислять весь свой сегодняшний груз вместе с адресатами.

– Я благодарю вас, Офелия! – Мисс Шелдон приложила значительные усилия, чтобы перекричать свою гостью. – Я подумаю над вашим предложением.

– И я никогда не прошу с постояльцев никакой платы за мои услуги! – не унималась сестра Ямми, пока хозяйка комнаты толкала её к выходу. – Это всегда на ваше усмотрение. Все по-разному платят, например, мистер Албридж особенно щедр, десять фунтов для него…

Насилу отделавшись от болтливой санитарки, мисс Шелдон закрыла дверь, задёрнула занавеску и, переведя дух, озадачилась поиском таблички «не беспокоить». Тем временем в щель под дверью тихо протиснулся вчетверо сложенный лист бумаги, подписанный кратко и красноречиво: «Каталог».

ГЛАВА 2. Первая жертва