Жилой комплекс «Курицын»

Продам землю недорого

Что делает человек, когда ему надо что-то продать в XXI веке? Саша ничтоже сумняшеся поместил объявление на «Авито». Конечно, сперва он изучил несколько чужих и сделал своё не хуже. Выбрал самые стреляющие на свой вкус посылы и скомпоновал лучший вариант.

«Продаётся шикарный участок земли 2500 га (Саша немножко напутал с единицами площади) в самом центре, можно строить многоквартирный дом, прямая продажа, срочно, 20 млн».

Про хорошую ауру писать не стал, хотя отметил этот удачный ход во многих объявлениях. Откинулся на спинку и принялся ждать результата. Утро следующего дня выдалось результативным.

– У нас есть покупатели на ваш участочек! Куда можно подъехать? – Деловая дамочка прямо с девяти утра взяла Сашу за рога. Договорились встретиться на месте через час.

Каждая минута подкидывала Саше новые вызовы. На участке-то он ещё ни разу не был. Кто бы мог подумать, что это понадобится? Саша вскочил в седло и помчался. По пути ему звонили другие люди, спрашивали детали и подробности, и даже начали раздражать. Саша не предполагал, что ему теперь придётся каждому первому пересказывать одно и то же, а каждому второму – показывать.

Встретились под табличкой «пер. Д. Ушкиной, дом № 1». Дамочка оказалась прыткой, громкой, профессиональной. Отобрала у Саши папку с документами, переворошила и перефотографировала каждый лист. Казалось, у неё в голове была большая анкета, которую она размашисто, но подробно заполняла с Сашиных слов. Самые нервные вопросы касались судьбы участка и личности самого Саши. Кроткое «я не настоящий владелец, я просто продаю» её не устраивало, она решительно требовала телефончик хозяина. Саша даже допустил мысль дать ей тот номер, с которого получал инструкции из тюрьмы, но вовремя понял, что шефа он боится больше, чем этой дамочки, и затаился.

– А где же ваши покупатели? – спросил Саша, робея.

– В отпуске! За границей! – не моргнув ответила дамочка. – Но это ничего, у меня их ещё много. Вот как мы поступим. Чтоб мои труды не оказались напрасными, предлагаю заключить агентский договорчик. Не тем, так другим мы за месяц ваш участок продадим. Место хорошее, цена на уровне… Вы как насчёт торга?

– Ну…

– Понимаете, тут покупатель профессиональный, не однушку в ипотеку берёт, всё проверит, торговаться будет насмерть.

– Н-ну…

– Н-ну вы подумайте! – Дамочка передразнила Сашину тормознутость, а чтобы он не успел обидеться, продолжила: – Сядем в машинку, у меня там бланк договора.

Саша ощутил неприятную озабоченность. Хотел просто продать, а тут нате, какой-то договор, ответственность. Но и тут дамочка подхватила падающего в нокаут боксёра и потащила в угол ринга:

– У вас будет: «а» – профессиональное сопровождение, «бэ» – юридическая чистота, «вэ» – активная продажа, а не валяние по задворкам «Авито», потому что у нас огромная база покупателей и, как следствие, «гэ» – гарантированная продажа. Вы что, молодой человек, хотите, чтоб этим кто-то без договора занимался? Просто на словах? Держите ручечку, ставьте закорючечку!

Бедолаге пришлось поставить свою закорючечку, затем дамочка вытолкала его из машины и укатила. Саша остался наедине со своим товаром.

И снова звонки и расспросы, но ни одного покупателя, только риелторы. Теперь всех желающих Саша отправлял смотреть объект самостоятельно. Звонящие предлагали свои неоценимые услуги, просились заключить договор. Саше было стыдно сознаваться, что его охомутала первая же дамочка в девять утра, ну и хотелось, чтобы шансов ускорить продажу было больше. Поэтому всем желающим он говорил: «Продавайте, если хотите». Так к концу рабочего дня на «Авито» появилось ещё четыре объявления о продаже одного и того же участка. Один за двадцать с половиной миллионов, два за двадцать и один за пятнадцать. Саша повозмущался такой наглости, но решил, что чем больше продавцов, тем лучше.

Неопытный Попов не знал, но дамочка тоже отслеживала все эти объявления, звонила несанкционированным посредникам и отгрызала им ноги по колено. Заодно она позвонила Саше и велела убрать оригинал, потому что она ни с кем конкурировать не собирается. К утру следующего дня в сети осталось только одно объявление:

«Продаётся земельный участок 2500 м. кв. Исторический центр, удобная транспортная доступность. Назначение участка – многоквартирное строительство. Прямая продажа, 20,5 млн руб., аргументированный торг. Агентствам не беспокоить. Наталья».

Прошло две недели. Единственный канал продажи – бойкая тётя-риелтор, но Саша почему-то стеснялся ей позвонить. Эта мадам была из такой породы продавцов, с которыми сразу чувствуешь себя дураком. Что ты ни спросишь, что ни сделаешь – и вот ты уже дурак, а она говорила. Как такую поторопишь? Решительности Саше придал звонок шефа. Тот не забывал периодически стимулировать своего единственного сотрудника. Ещё не успел погаснуть экран, как Саша звонил дамочке. Поторопить её получилось не очень. Может быть, не в продажах, но в аргументации она была сильна:

– Не спешите! Люди ещё думают! Это же не сразу. Такие лоты уходят годами. Ценник свой видели? Там вообще ничего не построить!

Тут Саша понял, что он не выполнит задание шефа и уже может пенять на себя. Страх – двигатель прогресса. Хорошо, когда у тебя есть что-то, чего ты боишься больше всего, чтобы делать то, чего ты боишься меньше. «Пойду к самому большому застройщику и продам», – решил Саша. И пошёл.

Крупнейший застройщик города вырос из робкой попытки автобусных перевозчиков замутить какой-то параллельный бизнес. Похоронив городской трамвай, троллейбус и нормальный автобус, они издевались над горожанами с помощью драных маршруток. Неинтересные маршруты они отключали. То есть номинально держали, но пускали одну-две «газельки» в час пик.

Беззубая власть ничего не могла, да и не особо хотела сделать. Каждые полгода-год повышались цены на билеты. Всё было оформлено на кучку подконтрольных и, казалось бы, не связанных между собой предпринимателей, поэтому выглядело вполне законно и конкурентоспособно, а на самом деле – в чистом виде монополия. Свободных денег куры не клевали, поэтому сам бог велел что-то построить.

Первой пробой стал многоэтажный урод цвета детской неожиданности в центре города. Рынок был голодный, народ хватал любую дрянь и просил ещё. Следующие дома делали по удачно опробованной схеме: точечная застройка с превышением всех допустимых норм в два-три раза и небоскрёбы лжи (это реклама). Через десять лет было сдано что-то около тридцати поганок без дворов, парковок и инфраструктуры, а ещё штук десять строилось.

Город был изнасилован. Землю захватывали, круша памятники архитектуры и сжигая ветхие деревяшки на своём пути. Запустили свои щупальца во власть: в доле депутат, прикормлены высшие чиновники.

К этим-то волкам и направил свои стопы наш нежный агнец. Он именно пошёл, а не позвонил, потому что шеф обычно ругался как-то вроде «иди и делай», а не «звони и делай».

Большой стеклянный офис поверг Сашу в трепет. Выстроенные лабиринтом макеты домов сверкали под стеклянными колпаками. Совсем не такие, как в жизни, подумал Саша, тут они ровные и опрятные, а в реальности – жалкие и убогие. Саша почти недрогнувшим голосом объявил в приёмной о цели своего визита и был препровождён в стеклянную переговорную. Пока всё шло как по маслу. Саша с удовольствием предвкушал, что он сейчас будет торговать свой сочный пирог.

Богатых Виталий Натанович

Генеральный директор

строительно-инвестиционного холдинга

Такая визитная карточка бесшумно, но очень солидно опустилась на стол перед Сашиным носом. Её владелец, не проронив ни слова, обошёл стол, уселся напротив и уставился на Сашу. Виталий Натанович наклонил голову набок и с тонкой тенью нетерпения чуть вскинул брови, чтобы инициировать начало диалога. Лишь на мгновение Саша загляделся на бешено дорогие часы, как хозяин демонстративно снял их и положил на стол циферблатом к гостю. Саша поспешил начать:

– У нас есть земельный участок…

– Адрес? – Вопрос прозвучал на самой грани невежливости. Не то чтобы собеседник так чётко отдозировал грубость в интонации. Как прозвучало, так и прозвучало. Он вообще не стремился соблюдать деловой тон.

– Переулок Ушкиной, дом один… Между Карла Маркса…

– Знаем этот участок, – снова перебил Богатых безразличным тоном, – бывший Захарченкова. Что, чей он сейчас?

– Ну… – замычал Саша, чувствуя себя голым, – он оформлен на людей…

– Ясно. Сколько хотят люди за него?

И тут в Саше наконец-то проснулся бойцовский дух, или что там в нём спало. Нет, залепить оплеуху запала ещё не хватало, но начать спокойно дерзить вполне.

– Двадцать пять миллионов рублей.

Богатых и не моргнул.

– Пять миллионов даём, деньги сразу. На подумать один день. Рекомендую соглашаться, мы (он нажал на слово «мы») всё равно там ничего не дадим построить.

Потом ещё не раз Саша вспоминал этот эффектный момент. И наглое предложение Богатых, и свой достойный ответ. Ну как ответ… Саша когда-то слышал, что где-то в ООН люди встают и выходят из зала в знак протеста. Получается очень зрелищно и дипломатично. Он молча оттолкнулся ногами от пола, откатился на роликовом кресле из-за стола, встал и вышел. Очень молча, очень сильно, очень стильно. Ещё бы не замешкался со стеклянной дверью – она, зараза, непонятно, от себя или наоборот… Но, вообще, да, очень красиво ушёл.

Заискивающая беготня с этим участком, как с писаной торбой, так опротивела гордому духу Саши Попова, что он решил даже пойти наперекор шефу, даже втирать ему очки, чем дальше заниматься ерундой. Наверх было доложено, что участок никому не нужен, что значимость его преувеличена, а цена завышена. Но не тут-то было. Шеф как с цепи сорвался. Хочешь, я завтра сам найду покупателя за полчаса? Не хочешь? Тогда работай! Повелел продавать за пятнадцать. Сегодня же, срочно.

Саша без особого энтузиазма освежил объявления в сети. Был новый всплеск желающих, несколько человек просилось посмотреть. Шеф с ликующим высокомерием, которое не очень сочеталось с местом его пребывания, велел снова поднять ценник до двадцати миллионов. Всем желающим полагалось говорить, мол, нам не к спеху, хотите – берите за двадцать, а то за девятнадцать у нас с руками отрывают. На волне этого успеха Саша поставил на крышу своей машины светящиеся шашечки, потому что комиссии за ответственное хранение шефского миллиона на жизнь не хватало.

Через месяц шеф скомандовал:

– Позвони прямо сейчас Богатых, предлагай участок за десять лямов, последнее слово.

Саша набрался смелости и в следующий сеанс связи солгал, что Богатых просто не берёт трубку.

– Ладно, не бегай за ним. Сам не звони пока больше.

Так прошло ещё несколько месяцев. Шеф давно не звонил и не приставал. Саша свернул свою зависимость от чужого миллиона. Успел побыть таксистом, стал понемногу возвращаться к металлическому бизнесу, восстановил старые связи и подходил к зиме с кое-каким портфелем заказов. Придумал делать из бесполезных обрезков нехитрые финтифлюшки. Приваришь такие по уголкам двери – и невзыскательному покупателю уже кажется, что она стоит на тысячу рублей дороже. Красота же. Это ноу-хау позволило Саше занять на рынке нишу элитных дверей по эконом-цене. Не густо, но для кризиса не так уж и плохо.

Вообще, он подумывал, а не податься ли в Москву или хотя бы в Крым, но каждый раз с досадой вспоминал о чёртовом миллионе долларов, что якорем держал его на малой родине. Впрочем, жизнь и тут налаживалась. «Есть у меня, наверное, какая-то планка внутри, – рассуждал он. – Всё равно хуже, чем на каком-то уровне, я жить не смогу, не буду. Так-сяк выкручусь. А кто-нибудь другой, наверное, уже бы спился».

Самое главное – Саша почти отработал взятые из сумки деньги. Тут-то в его ноябрьскую весну снова ворвался шеф:

– Доллар скачет! Курс растёт! Сумка дорожает! На эти деньги сами будем строить на нашем участке! Пробивай тему, получай разрешение на строительство! Будешь директором!

Великий зодчий

«…Обманутые дольщики жилого комплекса «Кутузовская миля» требуют от властей королевства Камбоджа экстрадировать скандального девелопера Сергея Полонского в Россию…»

Саша переключил канал.

«…Директор компании-застройщика, подозреваемый в присвоении средств и растрате в особо крупном размере, задержан в Таиланде по линии Интерпола…»

Саша снова переключил.

«…Сотни обманутых дольщиков жилого комплекса «Последняя надежда» накануне ворвались в офис застройщика и повесили вверх ногами…»

Саша выключил телевизор и закрыл глаза.

– Таиланд – это, конечно, хорошо… – произнёс он через некоторое время.

Перспективы карьерного роста не вызвали энтузиазма в душе нашего героя. Но это не плохо. Это говорит о Саше как о серьёзном человеке. Возьмите первого попавшегося прохожего с улицы и назначьте его директором. Глупец на радостях бросится выбирать дизайн визиток. Ответственный же человек крепко задумается – страшно ведь. Пока деньги в сумке, за них легко отвечать. В крайнем случае отдать нотариусу и спать спокойно. А когда они окажутся вложенными в стройку, с кого будет спрос? Правильно, с директора.

И что самое обидное, Саша только-только со всем расхлебался. Наладил бизнес, закрыл долги… ну, вы в курсе. Он только-только перестал плакать по ночам, и вот опять! Впрочем, пока мы тут его жалеем, наш герой вдруг пересел за стол и вооружился ручкой. Смотрите, как разошёлся, и это не похоже на заявление об увольнении.

Саша набросал на бумажке полный объем металлических изделий, необходимых для среднестатистического жилого дома. Вышел приличный заказ, учитывая то, что достанется он ему одному.

– А ещё, наверное, мне будет полагаться какая-нибудь зарплата? – спросил Саша у молчаливых стен.

– И притом мне ведь никто не запрещает заниматься параллельно своим бизнесом, – рассуждал он, энергично расхаживая по комнате, – и таксовать.

– Подождите-ка… – Саша замер. Мыслью, которая сейчас его посетила, не хотелось делиться ни со стенами, ни вообще ни с кем. Даже само понятие «делиться» приобрело вдруг угрожающий контекст. – С какой это стати? – возмутился он и с этой минуты держал умозаключения при себе.

Стены так и не узнали, к чему пришёл их хозяин. Но нам можно. Итак, минуту назад Саша дотумкал, что директору в строящемся доме, бывает и такое, перепадает… квартира. Это распространено. И, как правило, директор этой квартирой ни с кем не делится, что устраивало Сашу в текущей ситуации. Если раньше он оставлял за собой право отказаться от участия в авантюре, то теперь окончательно воздержался от его использования. Маленький червь алчности сожрал большого трусливого оленя.

– Всё-таки новый уровень… Опять же Таиланд… – произнёс Саша и вдруг хлопнул себя по лбу: – А что это я тут сижу?

И побежал одеваться.

Когда Саша продавал двери, он досконально знал каждый узел, любой нюанс, возил с собой самодельные каталоги, а сейчас… Сейчас он совершенно ничего не знал. Хотя бы то, что переулок Ушкиной носит своё название в честь бывшей хозяйки Сашиного участка. Это же тоже интересно. Что перед самой революцией купчиха Дарья Ушкина отдала душу богу, а свой двор церкви. Что потом грянул октябрь, и почти семьдесят лет в бывшем купеческом особняке располагалась психушка…

– А ведь ответственность несу, – устыдился Саша, подъезжая на место.

Археологи грядущих поколений, доведись им исследовать забор вокруг участка в переулке Ушкиной, дом 1, могли бы, снимая слой за слоем, в точности восстановить всю культурную жизнь города в промежутке от 01.07.2010 (Борис Моисеев) до 22.12.2014 (Группа «Чайф»). Глухой забор из профлиста украшали цветными обоями «Ирина Аллегрова», «Песни Михаила Круга», «Выставка шубы и пальто из Белоруссии», «Цирк братьев Запашных» и другими. Конструкция забора не предусматривала ворот, поскольку основная его функция была не «добро пожаловать», а «нечего лазить». Попытка пробраться внутрь гарантировала потерю чего-нибудь из одежды.

Саша встал на порог своей машины, сделавшись выше на четверть метра, но не увидел поверх забора ничего нового. Вот бы поставить батут, да попрыгать на нём, чтобы в полёте вдоволь наглядеться. Саша понял, что единственное место, откуда участок будет виден хоть и издалека, но зато как на ладони, это торчащая тринадцатиэтажной стеной гостиница «Волна». Если я её вижу, то и оттуда меня видно, решил он.

Верхний этаж гостиницы лет двадцать назад оккупировали радиостанции, поэтому вход туда был открыт для всех желающих – только скажи, что рекламу пришёл покупать. Оттуда Саше действительно открылся прекрасный вид на переулок Ушкиной и на развалины её двора.

Внутри забора были разбросаны и покрыты первым снегом так, что ничего не поймёшь, какие-то приплюснутые к земле сарайки и будки, чёрт-те что. Посередине высились деревянные обломки большого дома на высоком цоколе (впрочем, Саша пока не знал этого слова). КамАЗов десять хлама надо вывезти, прикинул он, и на этом экскурсия закончилась.

С чего начинать? Через неделю шеф будет звонить и спрашивать, сколько уже построено, надо делать хоть что-то. Всё, что Саша доселе знал о строительстве, так это то, что дома строятся: а) из строительных материалов и б) по проекту. Кстати, если по-правильному, проект идёт впереди материалов. Значит, нужен проект, значит, нужно найти того, кто этим занимается, а это уже легко. Саша в максимально деловом ключе написал письмо «Сделайте нам, пожалуйста, проект» и отправил его по электронной почте без разбора всем проектным организациям, которые нашёл в справочнике.

Теперь, когда появилось время на осмысление, Саша вдруг осознал, что ему предстоит. Построить дом… О-го-го… Хе-хе… Жадная фантазия вытеснила всё постороннее из Сашиной головы. Перед глазами встал обклеенный афишами забор в переулке Ушкиной. Вдруг он рассеялся, словно туман, а на его месте начал расти ещё непонятно какой, но уже очень красивый, нарядный, крепкий, ладный дом.

Сначала он грезился Саше скромным особнячком вроде коттеджа для голливудской знаменитости. Затем Саша вспомнил, что дом будет многоквартирным. И дом взорвался вулканом и попёр ввысь ровными, сияющими на солнце стенами. Голос воображения становился всё сильнее и кричал возвышенно, как вожатый на пионерской линейке:

«А какой он будет, твой дом?»

Словно Архимед, застигнутый гениальной идеей, Саша принялся чертать ручкой по бумаге. Его чело горело одержимостью. На кончиках волос трещали маленькие электрические заряды.

За спиной его, явившись сквозь века на свет вдохновения, возникли три незримые фигуры. Саша вряд ли мог бы их узнать. Пожалуй, он предположил бы в бородатом Дарвина и, конечно, ошибся бы. Меж тем это были великие зодчие Ле Корбюзье, Растрелли и Да Винчи собственными персонами. Они с любопытством заглядывали через Сашино плечо. Ле Корбюзье восхищённо присвистнул. Да Винчи воскликнул:

– Какая муза его укусила?

А Растрелли, смахнув слезу, сказал:

– Вот она, молодая шпана!

Постепенно Сашин архитекторский запал стравил высоту, стал чиркать по земле и зарылся. Саша начал задумываться о том, какие дома стоят вокруг, из чего и как вообще сейчас строят. Мысли стали звучать взрослее и, хоть и потеряли пионерский задор, обрели приятную увесистую серьёзность. Он даже сам догадался заглянуть в папку шефа и вычитал там, что дом будет не выше трёх этажей и разные другие нюансы.

Возникшие ограничения не пугали, а помогали отсечь лишнее. Дом строился, рос, осязался. Удручало одно. Бумага совершенно не хотела принимать Сашины прожекты. Гениальное творение буксовало между рукой и ручкой. На лист ложились срамные каракули, которые в жизни бы никто не разобрал. Только Саше этот тайный шифр говорил безо всяких секретов прямо: «Ты неуч! Надо было ума набираться, а не кулаками махать».

– Что же это такое?! С дверями получается, а с домом нет! – досадовал он.

Гении за Сашиной спиной заскучали.

– Коллеги, я спать, – сдался Растрелли и пропал. Его примеру последовал Ле Корбюзье. Да Винчи зазевался, заинтересовавшись устройством шариковой ручки, но, обнаружив уход коллег, тоже не стал задерживаться.

Саша уснул в кислых настроениях, обессиленный, плюнув на весь этот дурацкий дом, не ведая, что доброе утро щёлкнет его проблему, как семечку, будто её и не было.

Просто друг

Сначала Саша ничего не понял. Кажется, он пару раз ударил себя чем-то по голове. Кажется, это был телефон. Кажется, в этом месте Саша проснулся.

– Але, Са-аш! (шмыг носом) Ты можешь забрать меня из аэропорта? (шмыг) Мне очень плохо, Са-а-аш! Мне надо, чтобы кто-то побыл со мной!

– А? Что? Сколько сейчас времени?

– В смысле? Саша, ты что, не приедешь?!

Конечно, приедет. Всегда приезжал, и в этот раз никуда не денется, даром что уже второй час ночи. Совсем скоро он ей перезвонил:

– Алло, я подъехал.

– Зайдёшь? – ответил осторожный тоненький голосок. – Я у багажа…

В пустом аэропорту было так тихо, что Саша слышал, как трещит лампочка на потолке. Саша прошёл рамку досмотра, не выворачивая карманы, потому что контролёр сладко спал. В багажном зале два чемодана сиротливо лежали в разных концах ленты. Вот и Оксана. Завидя Сашу, она поднялась на дрожащих каблуках. Из-под тёмных очков виднелись разводы туши. Неровным шагом она двинулась к Саше и свалилась в его объятия.

– Увези меня, Сашенька! Я испугалась таксистов. Они все на меня так смотрели…

Ничего удивительного. Для ноября она была просто голая. Любой таксист увёз бы её в лес, не в силах совладать с инстинктами. Впрочем, ясно, что она врёт. Раз чемоданы здесь, до таксистов она не дошла. Наверняка нет ни копейки. Ещё и в долг попросит.

– Ты откуда такая раздетая? – спросил Саша.

– Из Турции, – ответила Оксана голосом монашки. – Я попрыгунья-стрекоза.

Откуда-то проснулся-вылез мент и стал кружить, подозрительно косясь на странную парочку. Саша поспешил забрать горемычную путешественницу. Сели в машину.

– Боже, я просто дура! Саша, прости меня, какая я дура!

И Оксана пошла выкладывать, как верной подружке:

– Он, вообще, такой урод оказался! У него жена и дети. Я ему: хорошо, разведись, я подожду, сколько тебе надо времени? Но я не проститутка, я не собираюсь спать за подачки, мне этого не надо. Ты понимаешь, я думала, что полюбила его! И тогда он выставил все мои вещи за дверь, а сам съехал, наверное, с какой-нибудь шалавой. И откуда такие берутся? Кому он нужен, чёртов пузан?

Как она изменилась с тех пор, когда Саша впервые увидел её пять лет назад! Вечеринка в компании общих друзей. Это Саша, это Оксана, а это все остальные. Он упорно отводил взгляд, но всё равно оказывалось, что смотрит прямо на неё. Как и все парни вокруг. Она сражала всех желающих наповал своей юношеской, даже подростковой ещё нежной красотой. Знала силу своих прелестей и использовала их, словно боевое оружие. Саша был лёгкой добычей для неё. Как и все парни вокруг.

Мужчины служили Оксане добровольно, не щадя себя, и иногда даже состязались друг с другом за эту привилегию. Поэтому в тот вечер, когда ей захотелось уйти, стоило только спросить, не собирается ли кто-нибудь домой на такси, как собрались сразу все. Ей было всё равно, кто это будет, просто Саша стоял ближе. К тому же он сам согласился, его никто не заставлял. Довёз – и пока-пока. Пожала руку. Но запомнила как порядочного партнёра. И спустя какое-то время снова встреча в той же компании. Снова такси за Сашин счёт. И так далее с перерывами в полгода-год.

Ходил ли Саша специально на эти вечеринки? Нет, но в душе всегда надеялся встретить её. А потом подгадывал свой уход под её, чтобы опять побыть с ней в такси. В этих поездках они узнали анкетные данные друг друга, но не больше того. Развитие отношений не предусматривалось – мальчики вроде Саши не интересовали Оксану как класс.