Любимый, кажется я робот…

– Мама дома? – я задала вопрос с порога.

– Мама? Нет, на работе, – он неопределённо махнул рукой в сторону, наверно, указывая направления её работы.

– А папа?

– Папа? Тоже нет, – он удивлённо на меня посмотрел, – а зачем они тебе?

– Мне они как раз и не нужны. Мне нужно кое-что тебе рассказать, – я сняла обувь, повесила куртку и зашла в комнату. Компьютер был включен, на экране странной формы экскаватор добывал ресурсы из недр незнакомой оранжевой планеты.

«Понятно, никто ничем не заболел, просто решил прогулять институт», – подумала я. Юрка услышал мои мысли и резко кашлянул. Я оглянулась на него, вздохнула и решила не начинать этот разговор про компьютерные игрушки и прогулы: «Я ему не мама, в конце концов. И у меня сейчас дела поважнее есть».

Я присела на проваленный диван напротив телевизора. Юрка умостился рядом, глядя на меня влюблёнными глазами, обнял за плечи:

– Ну что у тебя, рассказывай!

Глядя в его глаза, я замялась: «Да, он ведёт себя как колхозник, никаких манер, но я уже привыкла к этому. Но любит меня, точно любит! С чего же начать?».

– Кх-кх, – я искусственно кашлянула, набираясь смелости, – любимый, кажется, я робот…

В глазах Юрки светилось непонимание:

– Что ты хочешь сказать?

– Да, то, что и говорю – я робот, – я начинала чувствовать раздражение.

– В смысле, ты действуешь, как робот или ты чувствуешь себя как робот?

– Да, нет же! Я на самом деле робот! Что, трудно понять? – я вышла из себя.

Он отодвинулся от меня и посмотрел, как смотрят на очень больных людей, жалостливо и успокаивающе.

«Только жалости мне тут его ещё не хватало», – подумала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, – «плачущий робот, что может быть комичнее?». А потом резко отдёрнула юбку вверх.

Игривый мужской интерес, когда я взялась за край юбки, резко сменился гримасой ужаса.

– Что это? – он трясущейся рукой указывал на мою ногу, где кожа ещё больше разъехалась, и можно было рассмотреть уже всю анатомию строения нижней конечности робота.

– Это моя нога, то есть нога робота, – попыталась уверенно ответить я, хотя внутри я такой уверенности не ощущала.

Наоборот, Юра с вытаращенными глазами и трясущейся рукой, металлические части моей ноги напоминали сцену из фильма ужасов. Мне даже стало казаться, что я вот-вот проснусь у себя дома в кровати. Но сон не заканчивался. Юра тоже, видно, решил, что он спит, потому что начал яростно тереть глаза кулаками.

– Бесполезно, – мягко сказала я, – если это и сон, то очень крепкий, и мы с тобой в нём вдвоём.

Я положила ему руку на колено и мягко погладила. Он вздрогнул и отодвинулся.

– Но как такое может быть? – Юра жалобно посмотрел на меня.

– Не знаю, Юра, я сама об этом думаю с самого утра, как обнаружила, что я робот. Ты не замечал, случайно, каких-то изменений во мне последнее время?

– Нет.., – он задумался, – хотя, возможно, ты была слишком радостная последние три дня.

– Я была радостная, потому что мне контрольную по высшей математике автоматом поставили. А кроме этого, ничего не замечал?

– Вроде нет, – он по-прежнему старался не смотреть на мою ногу.

«Дожили», – подумала я, – «сидишь с голыми ногами и задранной юбкой перед своим парнем, а он даже не смотрит на них. Хотя зрелище не очень приятное, согласна». Но мне всё равно почему-то было обидно.

– Я думаю, мне подменили тело, – сказала я, стараясь отогнать мысли об обиде.

– Кто подменил? – Юра по-прежнему переводил взгляд с телевизора на стол и обратно, чтобы не видеть мою ногу.

– Я не знаю, возможно, в больнице, когда мне ломали руку полгода назад. Я час была без сознания под общим наркозом. Времени было достаточно.

– Ты думаешь, часа времени достаточно, чтобы подменить человеку тело?

– Господи, Юра, не знаю! Я первый раз в такой ситуации! Или ты думаешь, я меняю людям тела каждый день? – вспылила я.

И тут же почувствовала вину: «Ну чего я на него набросилась? Он же не виноват, что со мной такое произошло. Или виноват?», – я подозрительно на него посмотрела. – «А вдруг это Юра сделал? Сдал моё человеческое тело на органы и мне подсунул это. Но зачем ему это нужно?..». Я пристально уставилась на него. «Ради денег», – решила я, – «всё в этом мире делается ради денег». Эти папины слова невольно пришли мне на ум. «Он недавно говорил мне, что хочет новый компьютер, а денег нет. Интересно, сколько ему отвалили за моё тело? Наверное, не только на компьютер и на новую квартиру хватит, а может и не на одну. Но неужели и правда есть такие технологии, чтобы переносить человеческое сознание в тело робота. А может это инопланетные технологии? Тогда что ему пообещали инопланетяне? Вечную жизнь?», – эти мысли проносились у меня в голове и погружали меня в какой-то туман.

Я помотала головой, чтобы рассеять этот туман: «Если я буду думать, что это сделал Юрка, тогда мне больше не к кому обратится за помощью. Ну, просто ложись и умирай! Кстати, а могу ли я умереть, если я теперь робот? Непонятно пока.».

Юра тем временем немного пришёл в себя и во взгляде его промелькнуло беспокойство:

– Больно? – спросил он меня, указывая взглядом на дыру в ноге.

– А, это? Нет, – я махнула рукой, как будто для меня иметь дыры по всему телу, было нормой жизни, а потом вспомнила, – но нужно зашить.

– Что-о?

Но я, не слушая Юру, искала в сумочке катушку с набором иголок. Нашла и протянула своему парню. Он взял трясущимися руками.

– Ты хочешь, чтобы я зашил тебе ногу?

– Нет, попросим твою бабушку, – съязвила я.

«Я даже язвить умею в такой ситуации», – восхитилась я собой, – «вот это сила характера! Хотя может это потому, что я теперь робот, и не в характере дело? Не буду сейчас решать этот вопрос. Нужно ногу зашивать».

У Юрки так тряслись руки, что он не мог вдеть даже нитку в иголку. Посмотрев на его мучения, я отобрала у него нитку, и сама вдела её в самую большую иголку с длинным ушком. Потом попросила парня принести мне табурет с кухни, чтобы положить на него ногу и выпрямить. Судя по тому, что Юрка несколько раз наткнулся на стены, пока донёс табурет, с ним было не совсем всё в порядке. И я решила шить сама.

Иголка вошла в кожу легко, было совсем не больно. Кожа была эластичная, мягкая, как будто сшиваешь нитками тесто на пельмени, но в отличие от теста, кожа не рвалась. Мне пришлось сделать двенадцать стежков, так как дыра была довольно большая, но в конце остался только длинный шов и коричневые стежки на ноге. Капроновой нитки телесного цвета не было, пришлось взять в магазине коричневую.

«Смотрится аккуратно», – я мысленно похвалила себя и посмотрела на Юру. Он уже успокоился, металла на моей ноге не было видно, и его взгляд приобрёл осмысленное выражение.

– Кстати, Юрочка, я потеряла один винтик или шурупчик из ноги на остановке, ничего? – решила я уточнить интересующий меня вопрос.

«Я так до сих пор и не знаю разницы между винтиком и шурупом», – выругала себя я, – «а если чинить себя придётся, а я в технике ни бум-бум?».

– К-какой шуруп? – заикаясь спросил Юра.

Я вспомнила, что он рассказывал, что в детстве заикался и подумала, что я так напугала его, что он снова станет заикой: «Этого мне только ещё не хватало!». Но раздался звонок в дверь.

– Мама пришла? – Юра смотрел на меня вопросительно, открывать или нет.

– Я сама посмотрю, – шепотом ответила я и на цыпочках подошла к двери.

И правильно сделала, потому что из глазка на меня смотрели двое: на переднем плане старичок в сером пиджаке, а за ним возвышался странный тип в спортивном костюме.

– Это за мной, – спокойно сообщила я Юре, отходя от двери, – собирайся!

– Куда? – непонимающе посмотрел он на меня.

Но я уже выскочила на балкон и осматривала местность. «Деревья слишком далеко. На другой балкон не перелезешь, они застеклённые. А если разбить, можно привлечь внимание соседей. Будут жертвы. Единственный выход – прыгать», – я глянула вниз – только погреба и небольшие кусты. «Главное, в погреб не провалиться», – решила я. А за моей спиной в квартире двое уже выламывали дверь. Юрка в домашних штанах, тапочках на босу ногу и в ветровке заскочил на балкон. «Оделся», – грустно подумала я, но времени что-то сказать ему уже не было. Я схватила его за руку и силой заставила перелезть через перила.

– Куда? – жалобно протестовал он. – Мы разобьёмся! Четвёртый этаж! Ты что?

Я, не слушая его, оттолкнулась от края балкона и прыгнула, крепко держа Юрку за руку. В процессе прыжка перегруппировалась и схватила его поперек туловища. Приземлились мы достаточно мягко. Я ухитрилась не провалиться ни в один погреб. Юрка болтался у меня под мышкой правой руки и кряхтел. Я аккуратно поставила его на землю. Одного тапочка уже не было на его ноге. Я посмотрела вокруг, он лежал в двух метрах от нас справа. Я быстро принесла тапочек. Юрка немного пришёл в себя.

– Ну ты даёшь! – он с восхищением смотрел на меня.

– Юра, некогда, – я глянула вверх, но мне было приятно, что он мной восхищался.

На балконе уже виднелись две головы: серого пиджака и странного типа, причём странный тип наставил на меня коричневое ружьё, с которым Юркин отец ходил на охоту. «Мне-то ничего не будет, дырки зашью, в крайнем случае», – подумала я, – «а вот Юру и ухлопать могут».

– Бежи-им, – я схватила парня за руку и потащила за собой.

Только мы скрылись за угол дома, как послышались звуки выстрелов из ружья.

– А у твоего отца ружьё, что ли, заряженное лежало? – спросила я.

– Не знаю, – ухмыльнулся Юрка. Страх у него уже прошёл, и он явно получал удовольствие от нашего приключения.

Больше двух часов мы мелкими перебежками пробирались от дома к дому, стараясь держаться под балконами, и в конце концов вышли к моей многоэтажке. «Конечно, большая вероятность, что они уже поджидают меня прямо в квартире, но деваться некуда. Куда бы я не пришла, они придут за мной». Какая-то уверенность в этом была у меня, что серый пиджак и странный тип охотятся на меня и не отступят. «Почему же этот старичок в сером пиджаке так резво от меня улепётывал на остановке?» – подумала я. – «А! Обманный манёвр. Всё понятно. Они заманивали меня в этот дом, чтобы там схватить. Они, что ли, не знают, что я робот? Или, наоборот, знают?». Но ответить мне никто не мог на этот вопрос, кроме них самих.

Когда мы уже ехали в лифте, где воняло окурками и собачьей мочой, ко мне на этаж, мне пришла в голову одна идея: «Они не знают всех моих способностей, и в этом моя сила!». Это стало для меня как будто просветлением. Я вцепилась в неё и больше уже не отпускала. «Они не знают всех моих способностей, и в этом моя сила! В этом моя сила!», – я повторяла про себя, чтобы отогнать страх.

Наполовину стеклянная дверь в тамбур была приоткрыта. Это уже навело меня на нехорошие предчувствия, но я храбро зашла внутрь и открыла дверь квартиры. Так и есть! На кухне сидели серый пиджак и странный тип и выпивали с моим отцом. «Мой отец не пьет», – мелькнула в голове мысль и исчезла. Я зашла в квартиру. Пахнуло солёными огурцами и жареной картошкой.

Мама выглянула с кухни и вытирая руки о голубой передник радостно сказала:

– А у нас гости! Мойте руки, и к столу!

Я поплелась мыть руки. Юрка сказал, что есть не будет и прошмыгнул в мою комнату. «Парень, называется», – грустно подумала я, – «бросил меня на съедение этим инопланетянам». Почему-то я уже не сомневалась, что они инопланетяне. Я долго мылила руки жасминовым мылом, потом ещё дольше их вытирала их розовым махровым полотенцем с зайчиком. Мне казалось, что пока я мылю руки со мной ничего плохого не произойдёт. Но мама опять позвала меня с кухни. Пришлось идти к ним.

Папа, раскрасневшийся и радостный, чокался коричневой жидкостью с серым пиджаком и его напарником. «Коньяк, наверное», – подумала я. Я присела за стол. Мама поставила передо мной тарелку аппетитной жёлтой жареной картошки с салом и с луком. В другой день я бы набросилась на неё не раздумывая, но сейчас я положила себе только один кусочек картошки в рот, вяло ковыряла вилкой в тарелке ожидая продолжения.

– Мы очень рады познакомиться с твоими преподавателями из института, – начала мама.

«Ах, это мои преподаватели!», – мысленно возмутилась я.

– Мы счастливы, что ты делаешь такие успехи в изучении предметов, и тебя выбрали, как представителя от вашего института для поездки в Корбакию.

«Мама, да такой и страны нет-то», – хотела сказать я, но почему-то не могла открыть рот. Слюна стала вязкая как клей и не давала открыть рот. «Мне что-то подсыпали в тарелку», – поняла я, – «интересно, только мне или родителям тоже?».

Но мама болтала, не переставая, о том, как мне повезло, и как будет здорово мне жить и учиться в этой самой Корбакии.

Я изо всех сил напрягла челюсть и смогла открыть рот:

– Мама, это не преподаватели совсем! Ты что, не видишь? Эти люди хотят меня уничтожить!

Внезапно, мама остановилась на полуслове, папа тоже замер, не донеся рюмку до рта. Серый пиджак достал из кармана брелок и два раза нажал на него, наведя на маму и папу. Их тела сначала поблёкли, а потом стёрлись, развеялись в воздухе как дым.

«Это были голографические изображения», – поняла я, – «но кое-что они не предусмотрели, мой папа не пьёт, а мама никогда не бывает такой ласковой, особенно вечером». Но я даже и себе не хотела признаваться, как ловко они меня провели. Я почти поверила, что это и есть мои родители. Да, что там, поверила на самом деле! Так было приятно видеть счастливую маму и радостного отца, вместо их постоянных ссор.

– Итак, чего вы хотите? – я направила вопрос старику, сцепив руки под подбородком, наверное, чтобы челюсть не тряслась от страха.

– Вы уже догадались, что стали результатом эксперимента? – серый пиджак выражался вежливо, как профессор из университета, не зря мои родители ему поверили. Я вспомнила, что это были не родители, а только их голограммы. «А! Да, ладно!», – с досадой я отмахнулась от этих мыслей и прислушалась к словам старика. Он продолжал: