А волки здесь тихие

Сначала послышался вскрик, потом стон Дежаны, затем звон разбивающегося стекла и треск ломающейся мебели. Когда все стихло, я снова вошла. Дежана сидела возле монитора и смотрела на него невидящим взглядом. Потом очень медленно повернула ко мне голову.

– Из-за этой суки и его выродка? – спокойно спросила она.

Слишком спокойно, я бы сказала.

Я кивнула.

– Я сначала пришла к тебе, чтобы дать тебе время и возможность подумать. Сегодня день его расплаты.

Она долго смотрела на меня потухшим взглядом.

– Тогда я останусь опозоренной и неотмщенной. Не смогу дальше жить, пока лично не вырву ему глотку.

– В таком случае… – медленно сказала я.

– Это дело на мне. А пока дай адрес этой суки!

Я вышла на улицу, села в машину, с облегчением откинулась на сиденье и закрыла глаза.

– Ну??? – меня привел в чувство голос Максимилиана.

– Как я и рассчитывала.

У меня было еще время, сидеть дома и метаться в четырех стенах я не хотела, поэтому я попросила отвезти меня на мост.

– Не тревожьте меня

Длинный мост, соединяющий две части города, был покрыт снегом. Пешеходов в это время суток было не много, поэтому я могла подумать. Здесь на открытой местности дул пронизывающий ветер, поэтому я застегнула куртку, обмоталась шарфом и закрыла глаза, чтобы продумать все варианты сегодняшнего дня. Но почему-то на ум ничего не приходило, я никак не могла сосредоточиться. Может и не нужно? Может нужно отдаться на волю случая и небесам. Поэтому я расслабилась и просто смотрела вдаль, вдыхая морозный воздух, постепенно расслабляясь.

Внезапно один эпизод из памяти, словно вспышкой озарил мой разум, и мои глаза широко распахнулись. Случайно, это не то место, где много лет назад стояла Ольга Васильевна, решившись на отчаянный шаг?

– Папочка, может, и мне сегодня поможешь? – прошептала я. Конечно, у меня не такое отчаянное положение, моя жизнь не зависит от одного маленького шажочка, но и для меня сегодня трудный день, который снова разделит мою жизнь на -до и -после.

– Дай знак, папочка. Любой знак, хоть веточку под ноги ветром забрось. Мне сейчас очень нужно малюсенькое чудо, чтобы поверить в твоё присутствие рядом со мной. И я вцеплюсь в это чудо, и буду держаться за него зубами, чтобы поверить в него и почувствовать твою поддержку.

Но сколько я не ждала, ничего не произошло. Ничего. Я глубоко вздохнула.

А я все равно не буду расстраиваться. Я и так знаю, что они всегда рядом. А теперь собраться и закончить начатое дело.

Я медленно шла по мосту. Навстречу мне шла небольшая группа подростков, которые что-то бурно обсуждали.

– Ну и что? Прям при всех в лицо все выскажешь и всё, понял?

– Легко тебе говорить, Вован.

Наши дороги, моя и подростков, пересеклись на одной траектории.

– Да, прямо при всех. А пусть все знают. Ты же правду говоришь? Правду – упрямо тряхнул головой прыщавый подросток.

– Верняк Димон говорит. При всех смелости не хватит накинуться.

– При всех может и не кинется, а потом в подворотне подкараулит – хмуро ответил подросток.

– А знаешь что? – к разговору присоединился тонкий голосок девочки.

– Ведь все услышат это. Поверят, не поверят, это другой вопрос, но у некоторых сомнения все равно возникнут, думать начнут что, да как, факты сопоставлять. Психология – пожала худенькими плечами девочка.

– Верно! А чтоб не подкараулил, мы тебя каждый день домой провожать будем. Всех не побьет, сил не хватит.

Разговор подростков уже стихал вдали, а встала на месте как вкопанная, и улыбалась. Знак! Вот он знак от папы! И не просто веточка под ноги, а целые фразы. Душа наполнилась радостью и благодарностью.

– Спасибо, папочка. Я все услышала и поняла.

Так, с улыбкой, я и села в машину.

– Ты чего улыбаешься?

– Ничего, просто знаю, что все будет хорошо. Вперед и с песней.

– С песней- это не к нам, это к Ларите. Может позвонить ей, чтобы под окнами стояла и пела для поддержки – усмехнулся Чапар.

По дороге я получила телефонный звонок, после которого откинулась на сиденье, закрыв глаза.

Некоторое время спустя я встретилась с Жаном. Возле высотного здания, где состоится моя месть, уже стояли машины партнеров.

– Выждем некоторое время, Жан.

Спустя некоторое время, мы на лифте поднялись на тридцатый этаж.

Дверь нам преградили четверо волков, но Жан молча показал знак своей стаи и спокойно сказал

– Пошли вон

Когда он уже положил руку на дверную ручку, он посмотрел на меня, одобряюще кивнул и подмигнул.

И я окончательно расслабилась, улыбнулась ему губами, сделала вдох и шагнула.

*

На нас смотрели недоуменные глаза, а я спокойно прошла к столу, немного отодвинула стул и села, молча посмотрела каждому в лицо. В основном все знакомые мне лица в количестве восьми волков, вот только одного я не знала, но это не должно помешать мне, я думаю. Жан в это время прошел к окну, положил руки перед собой так, чтобы был виден его знак, окинул всех внимательным взглядом и уставился в окно.

– Как папа – мелькнуло у меня в голове.

Вот и еще один знак от него.

В комнате все также стояла оглушительная тишина

– Что припёрлась? Мы с бабами не совещаемся – наконец прорычал кто-то.

– Я тоже – я перевела на него взгляд и смело посмотрела ему в лицо.

Когда до него постепенно начал доходить смысл моих слов, его лицо побагровело от злости.

– Да кто ты такая…. – прорычал кто-то сбоку.

– Насколько я помню, я являюсь вашим партнером, как когда то отец, и очень оскорбилась, что меня забыли сюда пригласить. А, ну да, вы же с бабами не совещаетесь. Я так понимаю, что вас оскорбляет именно этот факт? Или может быть, то, что в последнее время ваши дела идут не так хорошо как хотелось бы? Ой, ну надеюсь, вы не подозреваете меня в своих неудачах? Нет? А зря!!!

Я усмехнулась, глядя на их лица.

– Хочешь сказать, что эти проделки твоих рук дело? Да куда тебе, малявка. Думаешь, сможешь вот так просто нас вокруг пальца обвести?

Они начали переглядываться между собой.

– Да ладно выдумывать. Можно подумать это она сбой в системе провернула.

– И свет отключила.

– Это оскорбительно, знаете ли! Мы тут собрались, чтобы обсудить важные вопросы, а не выслушивать бредни девки.

– Да то с ней разговаривать? Гнать в шею и всех делов.

Я молча слушала, как меня осыпают оскорблениями, а самое интересное, что никто не промолчал, кроме незнакомца.

– Знаете, я разочарована – я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– Раньше, когда я была ребенком, мне казалось, что такие волки как вы, обладающие некоторым могуществом, силой, которые всего добились сами, должны быть примером для молодых волков. Я даже иногда жалела, что я волчица, ведь мне никогда не прикоснуться к той величественности, которую вы сами вокруг себя возвели. Я бы даже сказала, возвели себя на пьедестал, с которого плюёте на остальной мир вокруг вас. Но все оказалось выдуманным мной мифом. Деньги, деньги- ваши глаза закрыли цифры, закрыв и ваш разум. Вы стали как люди, готовые вырвать друг другу глотки за лишнюю копейку, забыв о том, кто вы. Вы забыли, что настоящим волкам не нужны деньги, чтобы быть счастливыми. Вы забыли, что наши древние законы не допускают оскорбления представителей другой стаи, вы забыли, как нужно относиться к волчицам. Противно! Единственное, что из наших законов осталось в ваших мозгах, так это воспользоваться случаем и урвать кусок пожирнее, заграбастать лишнюю тысчёнку или кусок земли. Это вы усвоили очень даже хорошо.

– А ну пошла вон отсюда.

Но гневный окрик не остановил меня.

– А, ну да, вы же с бабами не ведете серьезных разговоров. Вы никак не можете принять, что, такая как я, молодая волчица, может даже прировняться с вами, да еще и поучать, правда? Но хотите вы этого, не хотите- это уже случилось и вам придется смириться с этим. Можете ненавидеть меня, но я уже заняла свое место под солнцем и уступать его вам не собираюсь. А самое грустное для вас, что я это доказала, не смотря на все ваши слабые потуги.

– Ой, ну все. Хватит уже этого концерта. Не хватало еще этот бред слушать. Ты все еще здесь из-за своего отца, уважаемого, между прочим, волка.

Я вздохнула

– В таком случае, мне придется доказать вам, что я действительно дочь своего отца. Уважаемого когда-то, между прочим, волка.

– Действуй – я отдала короткий приказ, а сама потянулась за бутылкой с водой.

– Не обеднеете, надеюсь – сказала я, открутила крышку и отхлебнула воды.

На сотовые телефоны присутствующих, одновременно начали поступать оповещения о снятии денег с их счетов.

– Что за..?

– Твои проделки, гадина.

– Вот мразь.

– Сволочь.

– Тва-а-арь.

Я развела руками.

– И снова оскорбления, господа-а-а. Я лишь доказываю вам свои слова, что за деньги вы готовы на многое.

А оповещения поступали и поступали.

– А ну прекрати!

– Кто-нибудь может её остановить?

Я глянула на Жана. Тот уже стоял к нам лицом и внимательно наблюдал за происходящим.

Когда обстановка накалилась, я скомандовала

– Стоп

И через несколько мгновений наступила тишина.

– Можно подумать вы их в каменоломнях зарабатывали – укоризненно покачала я головой.

– Но это еще не всё. Свет! – скомандовала я, и свет погас во всем районе

– Стоп. Пожарная сигнализация.

И она истошно завыла, призывая присутствующих покинуть помещение.

– Стоп.

И снова тишина.

– Этих доказательств достаточно, что ваши неудачи, это моих рук дело?

– Обидно, правда, что такая ссыкуха как я, смогла утереть вам нос. А самое главное доказала, что я дочь своего отца.

– Но я пришла сюда совсем не из-за этого, господа-а-а. Я пришла, чтобы рассчитаться с одним из вас за смерть отца.

Естественно, мои слова взбудоражили волков.

– О чем ты говоришь?

– Вообще обнаглела. Кто-нибудь выгоните её отсюда..

– Да как ты смеешь обвинять нас, приличных волков..

– А ну пшла отсюда.

– Она останется и будет говорить!!! – громкий голос незнакомца перекрыл гневные выкрики.

Кто он такой, человеческий чёрт меня дери?

– Благодарю – вежливо ответила я.

– Включите, пожалуйста – я протянула Жану флэшку, и начала говорить.

– Как вы уже поняли, у меня есть возможность покопаться в ваших денежных средствах. Успокойтесь – я подняла руку, призывая к порядку.

– Меня совершенно не интересовала ваша личная жизнь. Мне просто нужно было хоть с чего-то начать, ведь в смерти отца виноват только тот, кто был хорошо знаком ему и отец доверял ему на столько, что подпустил его близко к себе, не ожидая подвоха. Отец однократно снял большую сумму денег, которая ушла в неизвестном направлении. Так вот, единственный хозяин счета, просматривая которые у меня возникли вопросы был ..я пока не буду называть имени. Чуть позже вы его и так узнаете. Деньги снимались немалые и наличными, тогда как у остальных расчет велся по безналу, за исключением некоторых случаев.

– Готово? – я посмотрела на Жана.

– Включай.

Все повернули головы, где Колин рассказывал о том, как умер мой отец.

Я остановила видео в полной тишине.

– Он врёт, ты чем-то купила его и он соврал. Да и доказательств кроме этого больше нет – губы Ганеда сжались в тонкую полоску. Сволочь! Так хотелось перемахнуть через стол и вцепиться зубами в его глотку, почувствовать тихий хруст его хрящей, как кожа и жилы натянутся под зубами и лопнут под натиском моих зубов, почувствовать вкус его поганой крови на языке, чтобы больше никогда не услышать ни одного лживого слова, срывающиеся с этих мерзких губ. А ведь я не чувствовала его страха. Значит, он уверен, что сможет выкрутиться.

– Я не могла понять причину его поступка, что могло вывести его на столько, чтобы он потерял контроль? Единственным вариантом, поставив себя на его место, я выбрала страх. Страх смерти? Или страх что-то потерять, но что? Смотрим дальше.

В кадре Ганед и Фигарина кувыркались в постели.

– Ах ты мразь! – прорычал Ганед и рванул ко мне.

Раздался оглушительный взрыв на улице, от которого задрожали окна в кабинете. Послышалась многочисленная сигнализация машин на улице, крики людей.

Мы все, даже я, замерли от неожиданности.

– Хм, похоже, в вашей машине кто-то неосторожно закурил, господин Ганед – спокойно сказал Жан.

– Что за… – Ганед быстро подошел к окну, высматривая внизу свою горящую машину.

– Ты-ы-ы – он обернулся ко мне, шипя сквозь зубы.

– Сядь на место – грубо осёк его Жан.

– Иначе в твоем доме кто-то закурит… -Жан спокойно положил на стол небольшой брелок с малюсенькой кнопочкой посередине.

Ганед нервно сглотнул, смотря на брелок, потом на Жана, затем посмотрел на меня и медленно сел на место.

– Мне до вашей личной жизни совершенно нет никакого дела! Только вы сами принимаете решения и несете ответственность за них! А теперь смотрим дальше.

В гостиной сидели Федорова и ее брат Фигарин.

– Ты долго с ним возишься, сестра. Когда мы получим деньги?

Федорова скривилась, словно откусила большой кусок лимона.

– Думаешь, мне приятно с этим козлом в постели кувыркаться? Думала, подцепила себе на крючок дурака, который вручит мне билет в безбедную жизнь, и даже этого родила, чтоб держать его на коротком поводке – она брезгливо кивнула на ползающего ребенка.

– Ничего, на следующей неделе как миленький притащит, а там и свалим по-тихому. А не принесет, я к его жене наведаюсь, расскажу и про ребенка, и про дом. Кстати, дом я уже выставила на продажу, но ты же понимаешь, что сумма не маленькая, придется немного подождать. А я за это время другого дурака подою – усмехнулась она.

На следующем кадре Федорова кувыркалась в постели с другим мужчиной.

Я мельком глянула на Ганеда. Его лицо словно потемнело, на скулах играли желваки, когда он смотрел на бывшую возлюбленную.

На другом кадре брат с сестрой снова разговаривали, а в кадре иногда попадал ребенок.

– С этим что будешь делать? Он помешает тебе на новом месте.

Мальчик, будто почувствовал, что говорят о нем, зарычал, сморщив нос, а потом тоненько завыл.

– Да хватит орать, ненормальный. То орёт, то беснуется. Я ж думала, что пора уже матерью становиться, но к соплям этим никогда не привыкну. Наверно не моё это -брезгливо сморщилась Федорова.

– Если бы он еще спокойный был, как нормальные дети, сидел бы молча в уголочке и сопел. Так этот как сумасшедший орет, кусается, выродок. Папашка его что-то говорил, что пройдет это, вроде семейная болезнь какая. Проклятье!! – выплюнула она последние слова.

Мальчик замолчал и протянул к Федоровой ручки

– Не иди ко мне, вот игрушки бери и играй – грубо сказала она своему ребенку.

Мальчик оскалился и зло зарычал, смотря на свою мать.

На лице Федоровой, смотревшей на ребенка, была брезгливость, она посмотрела на брата.

– Избавимся от него по дороге. В приют подбросим, я не собираюсь с этим зверенышем дальше возиться. Я молодая, у меня много планов и времени, а этот будет мешать.

– Правильно, сестра. Я помогу.

За все время их диалога, родная мать ребенка, ни разу не назвала свое чадо, которое носило под сердцем, по имени.

Стояла оглушительная тишина.

– В тот раз ты снова просил денег у отца? Он не дал, или потребовал сначала погасить предыдущий долг? Или взывал к твоему разуму? И вот еще что, Федорова обмолвилась, что на этой неделе ты снова принесешь деньги, но на твоем счету мало денег, речь ведь идет о больших суммах? А может…

Я обвела взглядом притихших волков

– Он у кого-то из вас уже деньги просил? Или уже брал?

– Постой-ка!!!

Один из присутствующих гневно нахмурился, смотря на Ганеда.

– Ты на это деньги просил? – он кивнул головой на экран.

– Значит…

– Значит, на месте моего отца, мог быть любой из вас – перебила я.

– И ваши дети пережили бы все то, что пришлось пережить нам. Вот только вопрос, пережили бы???

– За что ты убил моего отца? Из-за денег?

Ганед разлепил сухие губы

– Я…верну – прохрипел он.

Он уже понимал, что дела его очень плохи. Очень. Заниматься сексом ты можешь с кем угодно, хоть с пришельцами, но вот чтобы убить, тем более своего партнера, нужны очень серьезные основания.

– Вернешь? Хорошо. Если вернешь родителей- прощу.

– Мразь – рука одно из присутствующих стукнула по столу.

– Да мы столько лет плечо к плечу, создавали все вместе. Ты деньги просил, мне в глаза смотрел, врал. И меня мог вот так, тихонько в лесочке прикончить? Наши дети выросли вместе, тварь. А ты, из-за суки, не постыдился, друга своего… детей его… – его голос прервался.

Ганед тяжело поднялся, словно на его плечах была бетонная плита, и пошел к двери. Он шел в тишине, под взглядами присутствующих. И только я имела право его остановить, ведь это была моя и только моя месть. Они могли ненавидеть его, презирать, но убивать не имели права!

Дверь за ним закрылась.

– Адрес этой дай. Накажем суку

– Не накажете. Их уже нет

Я получила это известие именно тогда, когда сошла с моста и села в машину. Дежана слов на ветер не бросает. Да, мальчика было искренне жаль, ведь он был не виновен, ведь даже его собственная мать уже отказалась от него. И как я когда-то рассказывала сестре и брату, судьба этого ребенка была бы незавидна. Природа и так сыграла злую шутку, сведя человека и волка. Мощная сила волка, навсегда заключенного в человеческое тело.

– Собственно говоря, мне тут больше делать нечего.

Я встала и направилась к двери.

– А деньги, которые сейчас снялись, вернешь? – голос незнакомца остановил меня на полпути. Я обернулась. На его губах была улыбка.

– Нет

– Угу, волкам деньги не нужны?!

– Просто не нужно недооценивать своего врага, в не зависимости от его возраста и пола – я пожала плечами

– А деньги пойдут на благотворительность.

Я снова пошла к выходу.

– Мар, ты сможешь когда-нибудь.. – фраза повисла в воздухе

Я прекрасно поняла, о чем меня спросили. Смогу ли я когда-нибудь простить их.

Я обвела их взглядом

– Наемники ваших рук дело?

Брови незнакомца на секунду взметнулись вверх от удивления.

Присутствующие отрицательно покачали головами. Ну хоть на это ваших мозгов не хватило.

– Не знаю – и вышла.

Я и правда не знаю, смогу ли когда-нибудь улыбаться им, словно ничего не было, вести дела…

Жан догнал меня возле лифта.

Я не знаю, что я чувствовала в тот момент. Наверно отупение, ведь если бы я дралась, выплескивая свою боль, мне бы стало легче. А тут простые разговоры, от которых не было эмоционального удовлетворения. Едва двери лифта закрылись, Жан обнял меня и крепко прижал к себе.

Это были дружеские объятия, пытаясь поддержать меня после всего пережитого мной сегодня.

– Молодец – шепнул он, гладя меня по голове.

На улице ко мне быстро подошел Макс. Ну как быстро, на костылях, как мог

– Ты что здесь делаешь?

– Не смог на месте усидеть. Ну что?

– Пока все по плану. Теперь едем к дому Ганеда.

И там не пришлось долго ждать. Дежана вышла на улицу с растрепанными волосами и со следами крови на лице. Я вышла из машины и подошла к ней. Она посмотрела мне в глаза, затем медленно кивнула.

Ну вот и всё! Я подняла голову к небу

– Папочка, я выполнила свой долг. Теперь ты можешь быть спокоен.

*

Казалось бы, наконец, наступила такая долгожданная и спокойная жизнь, когда не нужно все время бояться за жизнь родных, живи да радуйся, мы смогли сохранить все то, что создали родители, но внутри оставалась только горечь.

Моя душа еще помнит ощущение надежности и счастья, которое было до, и безграничного горя и страха, которое случилось после.

Но моя душа не знала, что бывает между.

Я не могла спокойно сидеть, сердце внезапно начинало стучать словно бешеное, мне хотелось вскочить и бежать, а куда бежать?

После того дня, я, словно потерянная бродила по дому, снова и снова твердя себе, что все закончилось.

Когда кто-то из детей выходил из дома, у меня внутри все сжималось, и каждый раз я испытывала безотчетный страх за них и ждала плохих известий. Они возвращались целыми и невредимыми, а страх во мне не исчезал.

Если я могла найти себе какое-нибудь дело, которое отвлечет меня от страхов и мыслей, научит прятаться от страхов, но такого дела для себя я не находила. Ездить на фирму я не хотела, так как была еще не готова к встрече с партнерами, и казалось, что со всем миром не хотелось встречаться. С тем миром, за который я так боролась, сейчас не интересовал меня.

Так и слонялась по дому, словно тень от прежней Мары.

Одно меня утешало, что Ларита продолжала заниматься любимым дело, а Маркор с воодушевлением крутился рядом, втихую занимаясь тем, что выкладывал съемки в интернет.

В один из дней, я стояла возле открытого окна в своей комнате, наблюдая за тренировкой ребят. Может и мне к ним присоединиться? Не хочу. Апатия какая-то.

Сзади неслышно подошел Максимилиан, он молча стоял рядом, смотря на ребят. Потом сел на подоконник напротив меня и посмотрел мне в лицо.

– Может, съездишь куда-нибудь. Развеешься?

Я отрицательно покачала головой.

– Не хочу, Макс. И не могу.

– Я не про отдых тебе говорю. Я говорю о том, что нужно найти место и выплеснуть всю свою боль, иначе ты не сможешь жить дальше. Здесь ты научилась прятать от всех свои чувства, но сейчас пришло время открыть свою душу, вывернуть ее наизнанку и хорошенько сполоснуть. Пока не избавишься от этого – он пальцем дотронулся до меня в районе сердца.

– Ты не сможешь принять ничего нового, не сможешь впустить туда никого, не сможешь радоваться ничему новому, ведь здесь уже занято твоей болью и горем. Чтобы подняться вверх, нужно опуститься до самого дна своего горя, ощутить всю горечь потери, и только когда почувствуешь, что готова- только тогда оттолкнуться со всей силы с этого дна, чтобы подняться на самый верх. Туда, где тебя ждет новая жизнь, где ты сможешь насладиться красками этой жизни, научиться радоваться и смеяться.

Я медленно кивнула. Возможно, он прав, но сейчас я не готова оставить детей и уехать, все еще чувствуя ответственность за их жизни. Может быть, когда-нибудь потом я решусь, а пока…

– Подумай. Но не тяни, иначе ты не сможешь оттолкнуться от дна.

Его слова все время крутились в голове, я то принимала их, то отталкивала, категорически не соглашаясь. Мне бы сначала понять, что там внутри ноет, что не дает мне покоя ни днем, ни ночью, превращая мои сны в тягучие серые будни, не приносящие облегчения.

Через несколько дней я, наконец, решилась проведать могилы. Я долго стояла возле калитки, собираясь с духом, прежде чем встречусь с ними.

Возле меня возник Маркор, он взял мою руку в свою ладонь и сжал. Я глубоко вдохнула и шагнула в лесной массив.

Мы медленно шли, пока не подошли к первой могиле. Я долго смотрела на мраморное надгробие, прежде чем заговорила:

– Санар. Когда он впервые появился здесь, он долго ни с кем не разговаривал, все время пытался забиться в дальний уголок домика. Мы с мамой часто навещали его, пытаясь найти с ним общий язык. Это случилось неожиданно, когда мы принесли ему подарок на новый год. В ту ночь все ребята собрались в нашем доме, а он все не шел, и когда куранты пробили двенадцать, мама взяла кусок пирога и его подарок. Это была такой круглый шарик на подставочке, а внутри домик, окруженный лесом, и все это было покрыто искусственным снегом. Но когда шарик потрясешь, казалось, что это настоящий снег медленно опускается на крышу лесного домика. Санар долго смотрел на него, а потом застонал, закрыл глаза и заплакал. Думаю, что эта картинка напомнила ему о его собственном доме. Мама отправила меня домой, а сама еще долго оставалась с ним рядом. Из него вырос красивый и преданный волк, только грустинка в его глазах всегда напоминала мне о том новогоднем вечере. Так с этой грустинкой в глазах он и ушел в ту ночь.

Я прошла дальше

– Гавр и Ставр, два брата. Они всегда были вместе, наверно так было легче переживать все испытания. Если один из них уходил по делам, то второй всегда искал его глазами и не успокаивался, пока не видел родные очертания. Вдвоем пришли, вдвоем и ушли в ту ночь, прихватив с собой наёмника.

Я сделала два шага вперед.

– Сафар. Он появился в доме примерно в твоем возрасте. Маленький улыбающийся проказник, он быстро нашел со всеми общий язык, и первое что я помню о нем это его сияющая улыбка, за которой он скрывал свои горести. Когда кто-то пытался узнать, что с ним произошло, почему он оказался на улице, он замыкался, его лицо темнело от воспоминаний, но потом он смешно тряс головой и снова улыбался. Ко мне он сразу проникся и почему-то взял на себя негласную функцию защищать меня, наверно я ему кого-то напоминала. Он и в ту ночь в последний свой раз защитил меня, кинулся наперерез, приняв на себя смерть.