А волки здесь тихие

Все! Я не могу уже! Я буквально заставила себя опустить взгляд.

Он судорожно сглотнул, кашлянул и быстро вышел.

А я все еще стояла, схватившись за косяк двери, и приходила в себя. На плечо легла рука Максимилиана, и я с облегчением оперлась на него спиной, чувствуя его поддержку. Макс обнял меня и поцеловал в макушку.

Сын Шируана на прощанье обернулся, увидел эту милую картину, и его глаза подозрительно прищурились.

– Ну, все, мне капец – со смешком сказал Макс, нахально махая тому рукой на прощанье.

Я толкнула его локтем и улыбнулась.

Затем прошла к креслу и облегченно бухнулась в него.

– Молодец, Мара. А ведь это твоя первая серьезная встреча, действительно дочь своего отца – он покачал головой.

Я молча принимала похвалу.

– Слушай. Я по поводу этого – он кивнул на дверь.

– Теперь ты понимаешь, что это означает? Это кандидатура очень мощная, и семья, знаешь ли.

– Максимилиан, миленький, если бы это было еще пару месяцев назад, я бы наверно пищала от радости и от такой великолепной кандидатуры – я покачала головой и подняла глаза вверх.

– Сейчас я не могу себе позволить ничего подобного. На мне большая ответственность. Черт с ними с деньгами, Макс, но ты прекрасно понимаешь, что брат с сестрой в опасности. Разве я могу сейчас хвостом крутить? Разве я променяю их на хмм..? Права не имею!

– А покровительство их стаи?

Я усмехнулась

– Кинуться им в ноги и скулить, молить о покровительстве? Порог им лизать, чтобы выжить? Или к этому в постель забраться, потому что он неописуемый красавец и сын та-а-ако-о-ой стаи? Думаю, таких сучек и без меня хватает. Да только это будет не мой свободный выбор, а обстоятельства. А такие обстоятельства к большой любви не приводят, Макс. А я хочу, чтобы любовь как у родителей. Что мама говорила? Что он должен доказать, что самый лучший. До-ка-зать! А у этого кроме офигенной фигуры и красивого лица, я пока что ничего не вижу.

Максимилиан саркастически поднял бровь

– Да, да. Я его чувствую, но не факт, что тогда он именно меня почувствовал.

И почему то, на душе стало так муторно, от моей пламенной речи.

– Макс, погоняй меня, а? Чтобы сбросить стресс и напряжение.

Приняв волчье обличье, я как с цепи сорвалась. Если раньше меня догоняли, то сегодня я нападала. Догоняла и нападала, носилась как угорелая, кувыркалась, уворачивалась от лап и клыков, огрызалась, кусалась и снова неслась. А в голове раненой птицей билась мысль, что мне сейчас нельзя ни любить, ни быть счастливой. Я должна! Я обязана! И я сама сделала такой выбор, и он был осознанным, потому что мы семья, которую я обязана сохранить!

Раздался визг, и я резко затормозила, вцепившись когтями в землю.

– С ума сошла? Ты чего сегодня как бешеная, Мара? – Чапар принял человеческое обличье и с обидой держался за руку. Ко мне шли волки- кто-то хромал, кто-то зализывал раны.

– И что скулите? С девкой справиться не смогли? А ну ка двадцать кругов. Бегом! – рявкнул Максимилиан и посмотрел на меня.

– А ты молодец, растешь. Но не расслабляйся, у тебя есть слабые стороны, так что завтра на тренировку.

– У нас две сделки срываются – на следующий день хмурый Максимилиан положил на стол пачку бумаг.

– Отец готовил их еще при жизни, и знаешь сейчас речь не о деньгах, а о принципе. Если эти сделки сорвутся, то постепенно клиенты уйдут, зачем им фирма, которая не может довести дела до конца и дела угаснут.

– Почему срываются, Макс? И с кем сделки?

– Почему срываются? Все очень просто. С ними поработали папины так называемые друзья и партнеры, убедили не работать с нами.

– Давай документы посмотрим, Макс. Я сейчас растеряна, если честно..

А потом, не предупредив первых партнеров, мы приехали в их офис, где как раз шло совещание, и было у меня подозрение, что обсуждался как раз наш вопрос.

Я без приглашения вошла и села.

– Можете объяснить, что все это значит, господин Васильев? Мне сообщают, что вы отказываетесь от сделки с нашей фирмой?

Тот недоуменно смотрел на меня, а сидящие люди за столом притихли. Да, именно люди.

– А по какому праву, собственно говоря, ты врываешься на совет, когда тебя не приглашали.

Ооооо, кого я вижу. Та самая волчара, что отказалась со мной даже встретиться, когда я просила встречи.

Но я открыто проигнорировала его, а продолжила разговор с Васильевым

– Вы много лет сотрудничали с отцом, и насколько я знаю, это было продолжительное и честное сотрудничества. Не так ли?

– Но ведь его больше нет.

– Есть я и фирма, перешедшая мне по наследству. А также документы, которые я хорошо изучила. Так вот

– Не слушайте эту девку, что она знает – вякнул волчара и я разозлилась.

– Заткнись!

– Так вот, господин Васильев, насколько мне известно, вы заключили с моим отцом и фирмой предварительный договор предстоящей сделки, в котором сказано, что вам в качестве залога и дальнейшего плодотворного сотрудничества перечисляется немаленькая сумма денег. Вот платежные документы о том, что нужную сумму вы получили. Все верно? Хорошо. Едем дальше. Договор, который был официально оформлен и несет за собой определенную юридическую силу, надеюсь, у вас есть экземпляр? Отлично. Где в пункте двенадцать точка три указано, что в случае двухстороннего расторжения договора по обоюдному согласию, денежная сумма возвращается. Правильно? Теперь смотрим следующий пункт. В случае, одностороннего расторжения договора… господин Васильев, может, вы сами прочтёте нам вслух?

Он быстро пробежал глазами и покраснел

– Возмещаете в скольки кратном размере? Вооот! А это гораздо больше, чем вы заработаете за эту сделку с другими партнерами. Но ведь вы об этом прекрасно знали, не правда ли? Вы много лет подписывали с фирмой подобные договора, и знаете каждую запятую. Вы захотели просто наеб… судьбу, прошу прощения за мой французский. Интересно, кто же это вас надоумил? Не этот ли господин нашептал, что девка не фига в делах не разбирается и все прокатит на дурачка. Да? Ай-яй-яй.

Стояла тишина.

– Кто из юридического отдела? Вы? Предлагаю еще раз просмотреть договор, чтобы не быть голословной.

Но тот даже не притронулся к бумагам.

– Стало быть, хорошо знакомы с ними. И наверняка предупреждали господина Васильева о последствиях.

Кивок головы.

– В таком случае я жду ответа! – жестко сказала я.

Васильев расстегнул ворот рубашки, словно она его душила и просипел.

– Мы не расторгаем договор.

– Очень мудрое решение. Очень. В таком случае, разрешите откланяться. Жду вашего звонка завтра.

Мы вышли на улицу и меня затрясло. Максимилиан обнял меня, прижал к себе и повел к машине

– Тшшшш, тихо, милая. Уже все позади, все прошло.

А я все не успокаивалась. Я не плакала, не стонала, а просто тряслась, будто от холода, да так что руки ходуном ходили и зубы стучали.

Дома он влил мне в рот водки. Я закашлялась, хватая воздух ртом.

– Ты чего, дурак? Нельзя же пить.

– Сейчас можно – он обнял меня за плечи и начал слегка покачивать, убаюкивая.

Постепенно я расслаблялась, на меня наваливалась апатия. Когда меня перестало трясти, Макс отнес меня в мою комнату, укрыл одеялом и сел рядом, гладя по голове. Я прокручивала в уме разговор и даже удивилась, откуда во мне появилась эта уверенность и наглость?

– С ними так и надо – сказал Макс, словно он знал, о чем я думаю.

– Ты с детства видела, как отец разговаривает, как решает дела. Ну ты конечно сегодня… он покачал головой.

– Мне все еще страшно, Максимилиан.

– Знаю. Давай со вторыми я сам завтра порешаю, иначе с такими нервами, ты долго не продержишься

– Я по-другому буду решать. Как ты разговаривать не умею – усмехнулся он.

– Спасибо Макс. Чтобы я без тебя делала – и может от облегчения, уснула.

*

На следующий день я пришла в лабораторию. Если бы не пыль, то мне бы все еще казалось, что мама сейчас впорхнёт в открытую дверь. Так, спокойно! Где эти записи? Я несколько часов, до звездочек перед глазами сидела над записями, расшифровывая закорючки. Дверь открылась, заглянула Ларита и молча вошла.

– Лара, помоги, а? У меня уже туман перед глазами, а нужно кое-что найти.

Мы смотрели записи, и я потихоньку ввела ее в курс дела. Лара кивнула.

– Да, мама говорила что-то. Только те записи, что ты смотришь, это законченные дела и выводы. А которые она только начала изучать, или собиралась, в другом шкафу.

Ничего себе, оказывается, сестра знает больше чем я.

Мы вдвоем сели за стол.

– Ты не правильно переводишь, Мара. Этот знак означает совместимость, а ты говоришь совершенно другое.

– Как это совместимость? Нет, я совершенно точно помню…

Я начала рассказывать, при каких обстоятельствах мама мне объясняла, попутно я вспомнила несколько смешных историй из детства, Ларита тоже начала вспоминать и рассказывать. Мы смеялись до слез, но если честно мои слезы были и от радости и от горечи. Я понимала, что Ларита очнётся, вспомнит все, что с нами всеми произошло, что как раньше уже никогда не будет, и ее лицо снова омрачится. Но пусть это здесь и сейчас будет без прошлого и будущего, а только смеющееся лицо моей сестры.

В дверь заглянул Максимилиан с удивленным лицом, смотря на Лару, а я покачала головой, не нужно заходить и прерывать этот маленький миг забвения, который пройдет очень скоро. А сейчас мы еще шутили и смеялись, толкались локтями и подкалывали друг друга, как тогда, в прошлой счастливой жизни.

И Ларита действительно словно очнулась, замолчала и долго смотрела на меня. Ну, вот и все! Внутри что-то сжалось от разочарования, от того, что этот миг был таким коротким.

– Спасибо Мара – сказала она.

В ее красивых глазах начали собираться слёзы, и она кинулась ко мне, прижалась и заплакала, впервые после того случая. Я обняла ее хрупкое тело и тоже заплакала. Да какой там заплакала, я ревела в голос, выпуская наружу свою боль и страхи. Мы судорожно вцепились друг в друга, словно боясь потеряться в этом большом и жестоком мире, и ревели, ревели, пока слезы не закончились и не остались только нервные всхлипывания.

– Слушай, где вы нашли этого Соломоныча? – все еще всхлипывая, спросила Ларита.

– Мне пару раз хотелось его прикончить – она начала смеяться сквозь всхлипывания.

– Особенно, когда детские песенки поет.

– Ага – утирая нос, ответила я.

– Пришел господин Шируан, а этот горланит. Представь, какие у них глаза были..

Лара улыбнулась

– Мара, а у меня…ну.. – она стушевалась.

– Да все у тебя будет нормально, Ларита. А если не будет, то мы тебе наколдуем, все что захочешь – я обвела рукой лабораторию.

– Хочешь волосы рыжие как у меня, хочешь клюв как у баклана.

– Как я петь то буду – обиженно спросила она, улыбаясь.

– Прощебечешь что-нибудь.

– Ага. Волк с клювом, это что-то..

– Так, а что нам, мы и так семейка странных – я помахала рукой в воздухе.

– Я рыжая, первая волчица в мире волков, управляющая бизнесом. Ты вообще поющая волчица и нормальненько.

– А Маркор?

– А что Маркор? Тоже что-нибудь экстравагантное придумаем.

Во- в балет отдадим. Будет в колготках и в пачке прыгать

Мы представили себе эту картину и согнулись от хохота.

– Я что-то не понял. То ревут, то ржут – дверь распахнулась, и вошел Маркор с голым торсом.

– А-а-а-а – простонала Ларита, показав на него пальцем, и упала на пол, держась за живот.

– Пач…чка.

Я представила себе тоже самое, и, застонав, присоединилась к сестре. Мышцы лица уже болели, я держалась за лицо, заставляя себя успокоиться, а сестра все не могла угомониться.

– Маркор, спинку выпрями, ага, а теперь выпрыгни. Ой, не могу-у-у

– Она с меня, что ли смеётся? – обиженно спросил брат.

Я отдышалась.

– Не волнуйся, братец. Я помогу тебе отомстить ей.

И пусть это был истерический смех, но с помощью него мы закрывались от воспоминаний и плохих мыслей, словно на минуту переносясь в то время, когда все еще было хорошо…

С того дня Ларита ожила, сначала занималась пением, а потом бежала в лабораторию, куда и я присоединялась к ней.

– Мара, я тут кое- что интересное отыскала. В маминых записях просто рассуждения, а вот одна фраза очень интересная. Я думаю, нужно свежую кровь попросить, может, удастся что-нибудь прояснить – ко мне заглянула Ларита.

Я кивнула и набрала номер

– Господин Шируан, это Мара. По вашему делу в записях ничего не обнаружилось, но мы с сестрой хотим, если вы позволите, сами подумать. Что нужно? Кровь. Хорошо, жду.

Позже доложили, что прибыл гость, и я пошла открывать дверь.

Ну естественно!!! Кто еще мог доставить пробирку?! Он, принц из моей прошлой жизни.

А сама мысленно застонала, как же ему идут джинсы, так облегающие его хм.. зад, и эта футболка, плавно обтекающая его широкие плечи и мышцы. От него шла какая-то бешеная энергия – дикая, как просторы леса, волнующая, притягивающая, околдовывающая. Я подняла на него глаза и вообще поплыла. Спокойное властное лицо с внимательным взглядом, в эти глаза хотелось смотреть, а потом подчиниться и отдаться воле чувств. Ну почему ты такой красивый, сволочь?! Очень надеюсь, я постаралась сохранить невозмутимое лицо, и ему не удалось понять, что на самом деле творится у меня внутри.

Любезно пригласила его войти, а сама лихорадочно думала, о чем с ним говорить. Мы же не можем сидеть и молча смотреть друг на друга. Нет, я собственно говоря, как раз не против, но приличия, я же хозяйка дома…

– Жан, рад видеть – Максимилиан внезапно вышел нам навстречу, оттеснил меня плечом и подал руку для пожатия.

Жан! Его зовут Жан!!! Женя, стало быть.

– Присаживайся. С чем пожаловал?

Максимилиан усадил меня, сел рядом, по-хозяйски закинув руку на спинку дивана, едва касаясь моих плеч.

– Кровь?

Максимилиан медленно наклонился ко мне близко-близко, я бы даже сказала интимно, и заглянул в глаза, а я смотрела на него, широко открыв глаза. Это чего это он делает, спрашивается?

– Для исследований, да? – и покивал головой, не дожидаясь моего ответа.

– Надеюсь, господин Жан, что у девочек все- таки получится. Светлые головы, как у их матери – и ласково погладил меня по волосам.

Жан все это время пристально смотрел на нас, прищурившись.

А затем, сжал челюсти, нахмурился и встал.

– Уже уходите? Марочка, проводи гостя – Макс в последний раз провел по моей голове и подтолкнул.

А я что-то не совсем поняла, что это сейчас было?!

Сказать, что я была ошарашена- ничего не сказать. Эта была крайняя степень изумления, никогда не видела, чтобы Максимилиан так себя вел.

Я встала с такими же широкими и удивленными глазами. В дверях Жан вцепился в меня взглядом, вдыхая мой аромат, а потом метнул быстрый взгляд на Макса и ушел.

Я повернулась к Максимилиану, уперлась руками в бока и выразительно посмотрела на него.

Макс заразительно рассмеялся.

– Максимилиан. Что это было?

– А пусть задумается и помучается, Мара. А то ходит тут ноздрями шевелит, пусть, чем другим пошевелит лучше мозгами, например – отсмеявшись, сказал он.

– Сама же говорила, что сучек, которые сами на все готовы много, а вот ради тебя постараться нужно. Добиться! Доказать! Вот пускай немного понервничает, поревнует, подумает. А то ишь ты! Подумаешь богатенький сынок, а сам может и не умеет ничего. Так и зачем он тебе нужен такой?

– Почему не умеет? В Камбоджу летал? Летал. Значит, отец ему доверяет решать дела.

– А что это ты кинулась его защищать??? – Макс искренне забавлялся, смотря на меня.

Теперь и я растерялась. А действительно, что это я?

– Ладно, ладно – махнул он рукой.

– Это я специально, подразнить его. Да и на тебя забавно было смотреть.

– А если он….ну решит… – я отвела глаза в сторону

– Тогда зачем он тебе нужен?! Поду-у-умаешь красавчик! Забудешь со временем, сотрешь из памяти, а сама за другого волка выйдешь, не такого красивого, но надежного, работящего.. – он потряс кулаком.

– Или есть другой вариант. Как ты говоришь? Вы не совсем нормальная семейка? – он изобразил меня, помахав пальцами в воздухе.

– Тогда сама его добейся. А что? Всех баб устранишь, на глазах у изумленной публики, ты вон теперь тренированная – он потрогал мышцы на моей руке.

– Ага, докажешь, что ты лучшая из лучших.

Я видела, что он еле сдерживал улыбку, сжимая губы, и сама начала улыбаться, слушая его издевательства.

– Хорошая идея, Максимилиан – якобы задумалась я.

– А действительно! Чего это я сижу? Пойду сейчас к господину Шируану и попрошу лапу его сына.

Макс не удержался и заржал, а следом и я улыбнулась.

*

– Вы знаете – сказал довольный Давид Соломонович за ужином, довольно потирая руки.

– А ведь мы с Ларитой в отношениях продвинулись гораздо дальше, хотя вообще не планировали это.

От услышанного, я подавилась.

Все кинулись ко мне, и каждый норовил со всей дури постучать по моей спине, считая свои долгом спасти меня.

Я кашляла до слез на глазах, пила воду, приходя в себя, и думала, о чем же мне только что сообщили. И когда все расселись по местам, я посмотрела на Лару, которая нервно сжимала ладони, опустив глаза. Ну етит вашу мать! Если это, то о чем я думаю, то для нашей долбанутой волчьей семейки, старый еврей в качестве зятя будет в самый раз!

– Да. Мы решили записать песню на студии. Вы такая странная, Мара. А вы о чем сейчас подумали?

Фу-у-у, меня прям отпустило, честное слово! От облегчения я даже обмякла на стуле.

– О песне, конечно о песне, о чем же еще я могу подумать, если дело касается вас, Давид Соломонович! – развела я руками.

Максимилиан тоже тихонько отходил от потрясения и хлебал горячий чай большими глотками, не замечая этого.

– Только впредь прошу изъясняться доходчивей. Без этих ваших прелюдий, сразу в лоб- песню хотим записать. И всем спокойно, и вы живы – конец фразы я уже бормотала.

– Макс, интересно волки от инфарктов умирают? – шепотом спросила я у Максимилиана.

– Даже если нет, то ты будешь первая – прошептал в ответ Макс.

Я забрала у него горячую кружку и заменила водой. Пусть хлебает воду, ей хотя бы не обожжётся.

– Так вот, как вы смотрите на то, чтобы проехать в студию звукозаписи.

– Плохо смотрю. Хотите записать- записывайте здесь.

– Но аппаратура.. – растеряно сказал Соломоныч.

– Комнату выделю. Тащите все сюда.

На следующий день в доме начался хаос. Люди что-то вносили, выносили, Соломоныч ругался, взбудораженный изменениями в доме Маркор бегал радостный. И только мы с Максимилианом сидели в гостиной с каменными лицами и молча смотрели на беспорядок, одновременно поворачивая головы то влево, то вправо.

– Да-а – задумчиво сказал он.

– Ага – подтвердила я.

– Маркор, иди сюда. Хочешь Ларите отомстить, за то, что смеялась над тобой?

– Естественно!

– Тогда слушай. Нужно в комнате, где будут записывать, поставить камеру. Понял? Записывай, как Лара поет, а потом…

– Что-о-о – он заговорщицки приблизился ко мне.

– В интернет выкладывай.

Его лицо расплылось в довольной улыбке.

Я схватила его за руку.

– А теперь послушай меня очень внимательно!!! – я с серьезным лицом смотрела на него.

– Выбирай только действительно лучшие записи, понял? Лучшие!!! – подчеркнула я.

– Если увижу и услышу что-то другое, знаешь, что я с тобой сделаю

Теперь это был серьезный разговор, и Маркор это хорошо понимал.

– Понял – кивнул он.

– А под каким именем ее выставлять? -мотнул он головой.

– Под ее собственным. В кои- то веки представилась возможность настоящее имя назвать.

– Понял – и брат испарился с поля моего зрения.

Максимилиан поднял одну бровь, глядя на меня.

– И Маркор теперь занят и Лара.. Пусть поет, Макс, ты же видишь, девочка вернулась к жизни. И сейчас опять отобрать у нее это я не смогу. А на счет интернета-Давид Соломонович работает по старинке- студия, запись, еще на пластинке, блин запишет. Интернет самый короткий путь для сцены. Забросим, а там посмотрим, что получится.

Макс кивнул.

– Ты молодец. Своим решением ты спасла девочку, а я уже и не надеялся, если честно.

– Зато я только и делала, что надеялась.

– Ну что к делам, госпожа Мара? Хочешь, не хочешь, а за дела нужно браться.

– Не хочу Макс. Знаешь, как этих волков морды их наглые вспоминаю, противно становится – я покачала головой.

– Слушай, я тут хотела с тобой поговорить.. – я таинственно подвинулась к Максимилиану, готовясь к разговору.

– Оо-о-о-о! А я- то все думаю, и когда же это Мара решиться на разговор. Я же тебя как облупленную знаю, милая и сразу говорю- нет. Я не возьму на себя фирму ни под каким предлогом.

Я даже и пискнуть не успела, а мне уже отказали.

– Ну, послушай…

– Нет, это ты послушай. Официально я волк-одиночка и как только все попадет в мои руки, уберут в кратчайшие сроки, тогда вернуть обратно шансов точно не будет. А насколько я помню, ты хочешь сохранить дело отца и передать его брату, так? Тогда крепко держи и не выпускай из рук, Мара! Разве все это время я не был рядом? И дальше буду, чтобы помочь, но управлять должна именно ты.

Ты думаешь, у меня не было возможности иметь все то, что имеете вы? Была, Мара, была. Твой отец столько раз предпринимал попытки к подобному разговору. Я выбрал другую жизнь! Мне эта грызня ни к чему

Он серьезно смотрел на меня.

– И тебе ни к чему. Но кто как ни ты понимаешь, что дело не в деньгах, а в сохранении жизни, семьи, чести. И ради чего все это, тоже знаешь.

Я поникла головой.

– Я и дальше буду рядом, Мара.

– Если бы тебя не было, Макс, я бы уже сдалась, сломалась. Обещай мне, что всегда будешь рядом, чтобы я знала, что за спиной такая опора как ты, чтобы я не боялась упасть. А если вдруг упаду, подай мне свою дружескую лапу.

– Обещаю.

Мы некоторое время молчали, погруженные в свои мысли.

– Кстати, если вдруг все-таки со мной что-то случиться, позаботься о ребятах. Не возражай, Макс, я тоже знаю, что ты скажешь, просто обещай, пожалуйста

Он понял, о чем я прошу, он знает, что события в любой момент могут выйти из-под контроля, ведь наш мир жесток.

– Обещаю

– Спасибо. И на этот случай, и на случай, если.. – я сглотнула слюну и резко вдохнула

– Ты останешься один, ну ты понимаешь, о чем я говорю, я оставлю тебе банковские карточки, счета с деньгами.

Максимилиан шумно вдохнул.

– И эта туда же. То папаша, то дочка. Смотри сюда!

Он достал телефон, и через пару касаний гладкой поверхности, повернул его экран ко мне.

Мои глаза широко открылись, и я свистнула от удивления.

– Ничего себе. Откуда такие деньги, Макс?

– Догадайся. Твой папа все угомониться не мог. Говорил, что должен мне за все годы, что я был с ним рядом. Пытался дела мне всучить, но я категорически отказался, так этот паршивец, с каждой сделки перечислял на мой счет деньги. И сказал мне об этом только несколько лет назад. А там и проценты накапали.

Он выключил телефон.

– У меня ведь и участок с домом есть, так что в случае чего, я могу туда уехать. Но что я там буду один делать? Выть на луну?

Мой дорогой Максимилиан, ты все время был с нами рядом, ты стал частью нашей семьи и продолжаешь ей быть.

С верхнего этажа раздалась громкая музыка

– Да-а-а, тихая жизнь закончилась – сказал Максимилиан

А потом встал, потянулся и добавил

– Хорошо- то ка-а-ак

Подмигнул мне и улыбнулся.

А ведь действительно хорошо, когда в доме шумно, кто-то все время бегает, ругается и смеется. Это лучше чем гнетущая тишина траурного дома.

*

На нашу машину напали, когда мы возвращались домой. Макс развернул машину и рывком выскочил, мгновенно преображаясь в волка. Я тоже выскочила, но один из нападавших схватил меня за волосы, намотав их на руку. Я дергалась, пытаясь вырваться, бессильно смотрела, как Максимилиан успевает отбиваться от трёх волков. Один их нападающих все-таки задел его лапой, располосовав плечо. Макс дернулся в сторону от боли, но снова кинулся, роняя на землю алые капли крови.

Меня захлестнула дикая ярость, я зарычала в человеческом обличии, выпустила когти и буквально располосовала руку, державшую меня. Затем быстрая трансформация в волка и я покончила со своим обидчиком, а затем кинулась в самую гущу.

Во мне проснулась и кипела злость и дикое желание убивать, разрывая плоть в клочья. Они не ожидали, что баба может дать им достойный отпор, и немного растерялись. Я чувствовала их страх, с наслаждением вдыхала его, не останавливаясь не на секунду, пока последняя мразь не упала бездыханным на землю.

Макс, тяжело дыша, скорее от боли, чем от усталости, проверил, что никого в живых не осталось, и только тогда опустился на землю. Я подошла к нему, ткнулась мордой в бок и тихо зарычала, призывая его встать, а потом лизнула в морду и начала скулить.