Чёрное солнце

12

Я не стала дожидаться, пока проснется Мэдоку, и разбудила его довольно грубо.

– Откуда Клод все знает про тебя?! – закричала я, как только он начал подавать первые признаки жизни, просыпаясь от тряски за плечи и моих резких ударов, – Кто ему все рассказал?!

Тому, что я рассказала, он был не рад. Сначала даже не стал ничего пить, разговаривать, только слушал, потом запил несколько таблеток от головы сладким чаем.

– Молодец, что сразу рассказала. Не хочешь пойти, прогуляться, мне надо кое-кому позвонить.

Я не стала возмущаться, за это можно было еще сильнее отхватить, и, быстро натянув джинсы, двинулась куда-то по спящему Питеру. Откуда-то слышался пробуждающий вой сирены, недалеко витал запах сигарет. Не так давно я стала ловить себя на мысли, что если бы я курила, возможно, нервничала бы меньше. С другой стороны, гордость не позволила бы мне, иначе мне пришлось бы принять то, что я становлюсь человеком.

Доходило 6 утра, некоторые клиники, больницы, магазины начинали свою работу. В высотках появлялось все больше загорающихся окон, машины стали появляться на улицах. Я пошарила в карманах, там не оказалось даже карточки, они были абсолютно пустыми, я даже не взяла телефон, настолько ошалев от сна.

От нечего делать я села на лавочку в сквере, пройдя квартала два, и тут начал идти снег. С сине-черного неба сыпались хрустальные звезды, подгоняемые ветром, из-за чего больно режущие теплое лицо. Я не чувствовала холода, и не замерзала. Снежинки быстро таяли на моем лице. Я вдруг подумала, что хочу поменять цвет волос. У вампиров человеческая внешность зависит от характера, но изменить ее я могу. Правда, на это уйдут деньги, но это не так страшно.

Дома уже пахло завтраком.

– Голова прошла? – спросила я, кидая куртку на спинку дивана, на котором лежал Мэдоку, и пошла на запах подгорающих в сковороде сосисок.

– Нет, – болезненно и тихо ответил он.

Я выбрала менее подгорелые части яичницы и принесла ему.

– Ты звонил нанимателю?

– Да. Он сказал мне ничего не делать и ждать твоих действий.

Я посидела с минуту.

– А что я должна сделать?

– Я откуда знаю, тебе же Клод снился. Подумай, погадай, может, что-нибудь надумаешь.

– Мы в угадайку играем?

– Ко мне какие претензии? Меня наняли, я все, что должен был, сделал. Моя миссия на этом заканчивается, – Мэдоку встал с дивана и, покачиваясь, пошел к кухне.

– А ты разве не должен будешь доставить меня в руки нанимателю?

– Зачем? Ты знаешь, кто он, ты у него под колпаком, так что сбежать уже никуда не сможешь. Да и к тому же, он даже более могущественный, чем я.

– И что? Настолько он страшный, что я должна буду поверить твоим словам?

Он удивленно на меня глянул. Я с нетерпением ждала, когда он уже докончит эту бутылку с молоком.

– В этом часть моей работы. Ты сама к нему придешь, не важно, заставит тебя кто-то или нет, сама ты придешь, или привезут тебя.

Я резко встала с дивана.

– Я сегодня хочу перекраситься и мне нужен выпрямлятель волос.

Мэдоку изменился в лице.

– С чего вдруг?

– Не спрашивай меня, просто хочу. Еще я хочу кожу как у японок – белую и гладкую.

Он смотрел на меня с подозрением секунд 10, пытаясь что-то разглядеть в чертах лица и глазах.

– Тебе денег дать?

– Желательно. Я не знаю, как это происходит.

– А я откуда знать должен? – спросил он с еще большим подозрением из другой комнаты.

– Ты же дольше в человеческой среде живешь, должен же ты знать, как все это устроено.

– Я женщиной был всего три раза, и один из них – революционерка. Как ты думаешь, имею я хоть малейшее представление о том, как устроен мир женщин? – Мэдоку вернулся и протянул мне плотную стопку голубых купюр, среди которых виднелось несколько рыжих.

– Не знаю. Походи со мной хотя бы по магазинам?..

Он лишь фыркнул и ушел делать кофе. Я взяла его ноутбук и нашла хорошие салоны, где занимаются окрашиванием волос.

– Тебе тут не все на окрашивание, там и на косметику должно хватить. Пересадка кожи на 20 тысяч не выйдет.

– Само собой. А как глаза узкими сделать?

– У пластического хирурга. Я не понимаю, зачем тебе это, ты же вампир, можешь в любой момент стать тем, кем захочешь.

– Пока я в мире людей – это невозможно.

– А кто тебя может потерять? Кроме Марины друзей у тебя нет, с Гавриловым все понятно, документы можно переделать.

– Тебе денег жалко?

– Нет, твои волосы и кожу. Учитывая то, что ты приняла физическое тело, все процедуры будут очень токсичными.

– Загнию? – посмеялась я.

– Ты же медик, сама должна знать. Да, загниешь, но не так скоро.

– Так я и человеком не успела стать окончательно.

Мэдоку отстраненно пожал плечами. У него был такой вид, будто бы он вообще никакого отношения ко мне не имеет, и ему на меня наплевать. Я знала, что это не так.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет, не особо, – сказал он и закурил, обычно я бы все поняла и отстала, но в этот раз это погоня за ответами, вопросами, и существованием.

Я подошла и забрала у него сигарету.

– И все-таки, что могло заставить тебя так поменять свое обо мне мнение и перевернуть все с ног на голову?

Он выдохнул в последний раз и с очень серьезным видом посмотрел себе на ноги. Создавалось впечатление молодого подростка, который еще не взрослый, но испытываемый судьбой, и пытающийся что-то из себя рисовать и строить.

– Гаврилов сказал, что после выполнения миссии мы, скорее всего, больше не увидимся, а если и увидимся, то он меня после этого убьет.

– Гаврилов? Чего это он такой в себе уверенный?

– А ты в себе почему? Ты же не знаешь, кто он на самом деле.

– А что это поменяет?

– Узнаешь – поймешь. Тебе совсем после этого не захочется на него идти.

– Я чувствую огромное «но».

Мэдоку смирил меня серьезным взглядом, уже не принадлежащим подростку, а, скорее, демону. Настоящему, знающему свое место.

– Нет никакого «но». Я, да и он тоже, просто делаем свое дело. Ничего личного, никаких фантазий! Никаких мыслей и размышлений! – он вышел в коридор, словно опьяненный сигаретным дымом. – Думать тут должна только ты. Думай, иначе мы пропали.

Больше он из комнаты не вышел. Я не знаю, что он там делал, над чем думал сам, но я не видела его до вечера. Я думала весь день, пока была в кафе, на экскурсии в Эрмитаже, в увядающей березовой роще, сквере, душе. Я думала, пока лежала и мельком чувствовала, как меняется мое лицо и выпрямляются волосы, а кожа становится более нежной и гладкой. Я думала о Гаврилове, о его появление в моей жизни, пыталась увидеть связь в каждой мелочи, затронувшей мою жизнь. Пыталась обдумывать смерти моих друзей. Если у обоих из них был суицид, то, вполне возможно, спровоцированный, если он все же к этому причастен. Если и так, если наниматель Гаврилов, если все это было подстроено, и в итоге я должна буду забрать душу, ради которой я ему нужна, то кто он? Это человек, который точно знаком с Мэдоку, вряд ли демоны станут выполнять приказы направо и налево. Он хорошо меня знает, но если он еще и догадывается, что я неравнодушна к Мэдоку, то дела очень плохи. В лучшем случае это сталкер, следивший за мной на протяжение всего времени, читал мои записки, знает мои самые сокровенные секреты, знает, во сколько я встаю по пятницам, какой покупаю кофе и какой фирмой зубной щетки пользуюсь на протяжение 7-ми последних лет, это сам бог, сама я, тот, кто знает меня лучше, чем я сама. В худшем случае – это кто-то из моей семьи. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось видеть кого-нибудь из своего семейства.

Я постучалась в дверь комнаты Мэдоку. Он сам ее открыл, спустя несколько секунд.

– Что расскажешь?

– Я хочу сыграть с тобой в викторину.

Он еле удержался от смеха.

– Чего ты ржешь? Кстати, как тебе мое новое лицо?

– Пойдет, – на самом деле ему очень нравилось. – Что там про викторину?

– Мне кажется, я начинаю догадываться о том, кто твой наниматель.

Мэдоку сел за письменный стол и закинул ногу на ногу.

– Жги.

– Отвечай только «да» и «нет». Первый вопрос. Суицид Алисы и ее знакомого был спровоцирован?

– Нет.

Я остолбенела.

– Нет? – переспросила я.

– Нет.

– Ладно, второй вопрос. Ты давно знаком с Гавриловым?

– Нет.

– А с тем, что он на самом деле?

– Да.

– Воот. Я знаю это?

– Да.

– Гаврилов не человек?

– Да.

– Вампир?

– Да.

– Черт…

– Да.

Я строго на него посмотрела.

– Дальше я не буду спрашивать. Можешь на следующие вопросы отвечать полностью. Алису повесили?

– Да. Убили и повесили.

– С тем было то же самое?

– Да. И сделал это один человек.

– Человек? Так он человек.

– Да, ты же не почувствовала в Гаврилове вампира, он уже нашел себе хорошую душонку и следует ей.

– Значит, Гаврилов давно в моей жизни.

– Дольше, чем ты думаешь. Мне не нравится это разделение между Данилом Сергеевичем и его вампирской сущностью, он с тех пор не особо изменился.

– Ладно. А зачем я ему?

– Я тебе говорил. У одного из ферзей большой игры отказывает физическое тело, да и на деле ему больше пяти сотен лет, он устал, и ищет подходящий сосуд для своей души. Ты ее присутствия почти не заметишь, но зато он не отправится в ад.

– А есть причина?

– Он не самый хороший человек, и родословная у него гаденькая.

– Тоже демон или вампир?

– Без разницы, умрет он все равно.

– И на мне никак не отразится?

– Нет, абсолютно. Проблемы могут быть лишь если кто-то попробует насильно отобрать у тебя его душу.

В этом предложение мне не понравилось каждое слово.

– А такое возможно?

– Я ни разу свидетелем не был, но чисто в теории – да.

– Зачем?

– Потому что это вкусно, – сказал он так, будто признавался, что сам этим грешит, – а отбирать души у нежити – великое мастерство, которого вампиры и демоны добиваются и учатся столетиями, и просто так они его в землю зарывать не будут.

– Понятно, – я вдруг вспомнила, что завтра пятница. – А что там про день рождения?

– А, точно, завтра с утра нужно будет заехать и забрать платье, я сделаю это сам, тебя она не признает, и в шесть у нас праздник в загородном доме.

Я вздохнула.

– Опять эти загородные дома.

– Нет, это действительно богатые люди, они даже не вампиры и не демоны, а вот их ребенок… ты когда увидишь, все поймешь.

– Он опасен?

– Нисколько, он пятилетний ребенок, божий одуванчик, ангел воплоти, хоть и с демонической кровью.

Я подумала.

– Демоны выбирают себе родителей?

– Да, выбирают. Но бывает такое, что они ошибаются. Вернее, получают не того, чего хотят. К примеру, забираешь ты зародыш ребенка семьи бизнесменов, думаешь, что эти люди дадут тебе все деньги мира, города, страны, ты даже не ждешь от них внимания, а потом оказывается, что они ждали от тебя заоблачных результатов, чтобы передать компанию тебе в руки. Или бывают такие неожиданности, как хронические наследственные заболевания. Это можно решить, а вот внебрачных детей, внезапные разводы, или набор генов скрытого убийцы, который из троих детей раскроется именно в тебе!.. вот это действительно страшно.

– Почему?

– Потому что я не планировал быть убийцей, когда приходил в мир людей, но убивал. Не каждый раз, но промахи были, и иногда очень существенные.

– А как насчет кругов ада? – перебила я его. – Говорят, суицидники проходят одно и то же по кругу, пока не переборят себя?

– Да, такое действительно есть. В одной из жизней я совершил суицид сразу после убийства, и меня тут же забросило в альтернативную ситуацию. Я не знаю, почему это распространяется на демонов, по идее не должно.

– Демоны правят грехами?

– Нет. Может быть, какие-нибудь другие. Честно, я уже не знаю. Может быть, я давно уже не демон. Может, я просто потерявшийся недочеловек?

– Это слишком сложно.

– Мы живем в то время, когда разделения между нежитью стали боле расплывчатыми, появились смеси, в том числе и с человеческой кровью.

– Опасная это игра.

– Да, очень опасная. Поэтому мы должны оставаться теми, кто мы есть.

– Средневековыми книжными червями?

– Не только. Люди сейчас освободили себя от обязанности продолжать род, нам такого допускать нельзя.

– Как?

– Я был членом одного секретного общества в 1923-ем году, оказалось, это общество короля Варлена девятого, помнишь его?

Как не помнить? Из моей жизни он исчез только тогда, когда ему удалось вывести меня до таких чертей, что я мстила ему еще несколько десятилетий после пришествия на Землю. Отвратительнейший тип, пусть и король, в моей семье считали его самым умным из вампиров, я же его просто ненавидела целиком и полностью, гнобила так, как умела, а когда он начал отвечать на это тем же, мне пришлось обращаться к более серьезным методам.

– После убийства его сына я надеюсь никогда больше его не увидеть.

Мэдоку усмехнулся.

– Я когда узнал, я не поверил. Я всегда думал, что ты милая и пушистая.

– Я никогда такой не была.

– Впечатление из писем Клода было совсем иное.

– Он писал про меня? – удивилась я.

– Да, и еще как.

Клоду не нравилась любая моя заинтересованность в Мэдоку, он был ужасно ревнив и иногда не давал мне читать его письма. Он знал, что Мэдоку может составить ему конкуренцию, и боялся этого. Да, боялся.

– Твой брат – это, конечно, нечто, – сказал он так задумчиво и с недовольным тоном, помрачнев.

– Давно ты его видел?

– Нет.

Как гром среди ясного неба. Я сидела и молчала. Мне не хотелось думать о том, что он где-то поблизости, где-то рядом и знает каждый мой шаг. Он – страшный кошмар, неосязаемый, я не хочу о нем вспоминать, я боюсь этого. Боюсь, как огня, я не знаю, чего ждать.

– Ты будешь со мной?

– Конечно, – ответ последовал неожиданно быстро, он даже не задумывался. Я знала, что это не легкомыслие.

– Почему?

– Потому что это очень опасно. Если бы об этом знал хоть кто-нибудь не из золотого окружения Гаврилова, ему бы давно вручили кубок за самый извращенный метод добычи сосуда для чужой души.

– А зачем ему это? Вряд ли он стал бы делать это даже лучшему другу.

– Не стал бы, – уверенно подтвердил Мэдоку. – Я не знаю, что ему могли пообещать взамен, в последнее время он немногословен.

– А был?

– Для целостности картины не хватает всего одной частички пазла, он есть у тебя, но ты не хочешь его озвучить. Когда ты это поймешь, все вопросы сразу растворятся и все встанет на свои места.

– А чем это может кончиться?

– Для тебя? Для тебя только хорошо.

– А для тебя?

– А что я? Я и не из таких ситуаций выходил.

– Но с моим родством ты дело не имел.

– Ошибаешься. Это не в первый раз. Я знаю, что делать в таких случаях.

Пока что я не знала, что меня пугает, но, чтобы понять это, мне нужно было столкнуться с проблемой лицом к лицу, попробовать ее на вкус и только потом убедиться, что для меня это действительно является проблемой, которую я сама же себе и создала.

13

Утро задалось прохладным, пришлось одеваться лучше и добираться на машине. Я рассматривала брошюры, завалявшиеся у Мэдоку в бардачке, беззаботно подпевая неизвестной американской песне, идущей фоном в машине.

– Ты чего такой задумчивый? – спросила я невзначай, пытаясь говорить естественно.

– О предстоящем празднике думаю.

– Все так сложно?

– Ну, да. Это будет серьезное мероприятие, на котором будет только три представителя похитителей душ того времени.

– Кто из семейки этим занимается?

– А ты как думаешь? Сын.

– А что значит «того времени»?

– Новомодных вампиров и демонов там не будет.

– С этого момента поподробнее, – я нашла жвачку, говорят, у них нет срока годности. – Что за новомодные вампиры?

– Семьи, образовавшиеся и родившие детей среди людей. Была пара, показавшая сущность своего ребенка миру и школе, все трое в психиатрической клинике. Так что это дело очень тонкое, просто чтобы ты понимала.

– Я-то понимаю.

– Вампиры и демоны сейчас крайне безрассудны, к этому относится и смешивание крови.

– Насколько я помню, нежити редко нравились себе подобные, но женились они всегда на своих.

– Правильно ты помнишь, а сейчас контролировать их некому, вот и творят всякую фигню.

Некоторое время мы ехали молча. От Мэдоку чувствовалось напряжение, но я не спешила отвечать тем же.

– А какая особенность у этого… ребенка?

– Возможность переносить мышечную память в другие тела. Вряд ли ты о нем слышала.

– Нет, не слышала. То есть, попроси его приготовить шоколадный фонтан по рецепту 19-го века, он его с закрытыми глазами сделает?

– Да, но только сейчас он старается не шокировать родителей, да и в 5 лет многого не сможешь: для готовки сил много надо, для танцев в том числе, с детским телом это нелегко, языки тем более.

– Как все сложно, – сказала я с неподдельным удивлением.