Жизнь и ее мелочи

6

В конце четвёртого года воистину каторжного труда Игорь Туманов освоил базовый репертуар лирико-драматического тенора и вошёл в основные спектакли, сначала в качестве дублёра, а потом и ведущего солиста. – С тех пор, как мне стали доверять первые партии, я потерял почти всех друзей, – заметил он как-то за утренним кофе. Звягина знала, что вопреки её покровительству, а может и благодаря, в театре Игоря не любили, но сразу откликнулась, используя любой случай, чтобы лишний раз вдолбить подопечному главные постулаты. – Для агрессивных середнячков премьер всегда отвратителен, потому что они такими никогда не станут. Это надо принять, как дождь по осени, и не обращать внимания. Талант и успех всегда одиноки. – За спиной говорят, что у меня неприятный призвук, – настаивал Игорь, по-видимому желая получить опровержение. Звягина от прямого ответа уклонилась:

– Иметь даже красивый тембр – обязательное, но недостаточное условие. С помощью одного лишь голоса ещё никто не сделался настоящей звездой оперы. Голос должен отражать внутреннее постижение вещей. Будешь петь выразительно, станешь любимцем публики, петь точно – у дирижёров. Старайся сочетать. И работай, работай, надо спешить – грядёт смена поколений.

С удовольствием поглощая жидкую овсяную кашу на воде, она добавила тоном диктора, объявляющего погоду на завтра: – Мир несётся вперёд, как поезд с обезумевшим машинистом. Рельсы скоро закончатся. Я не доживу. Это хорошо. Игорь напрягся: непохоже, чтобы деятельная сила этой женщины когда-нибудь иссякла.

– Не понял. Кира посмотрела на него, подняв брови. – И не поймёшь. Но и не доживёшь тоже, хотя намного моложе меня. К тридцати с небольшим годам Туманов уже не выглядел развязным представителем поколения хип-хопа, а сделался уверенным в себе мужчиной при золотых часах и перстне, интересным собеседником, говорящим на отличном литературном языке с правильными ударениями, носил сорочки с рюшами, умел держаться в любом обществе и достойно нёс звание любовника примадонны.

Кости обросли мясом, придав солидность фигуре и округлость щекам. Ослиное сходство, разумеется, никуда не исчезло, но предметом насмешек быть перестало. Выражение лица приобрело основательность и даже скрытую угрозу – это копытное способно и укусить. Правда, такой наблюдательный человек, как Сивоконь, замечал, что через французский парфюм и заученные хорошие манеры в гримасе шустрого молодца вдруг да и проглянет что-то нечистое. Но разведчик помалкивал, он всегда знал больше, чем говорил.

У Звягиной тоже были свои соображения. Она помнила обманную строку из Евангелия: …желающий пусть берёт воду жизни даром. Даром не получалось. Желанная вода стоила дорого. Всю дорогу она безжалостно использовала себя для достижения главной цели и поступала по строгому расчёту, в том числе с мужчинами. Это не значит, что она их не любила, но чувства числились служанкой пения, на первом месте стояла работа. И вдруг оказалось, что сердце не всегда подвластно разуму. В стройной профессиональной конструкции, заботливо возводимой на протяжении целой жизни, словно явилась некое зияние. Через него сначала тонко сочилось, а теперь уже пёрло в наглую совсем иное счастье, и такое огромное, что сбивалось дыханье. Счастье жгло, требуя исполнения желаний. О, как хорошо она понимала, что в этих желаниях нет никакой целесообразности, и изнемогала от борьбы, но хотение проявлялось настолько сильно, что утвердило право быть.

Певица схватилась за голову. Изменилась она или изменилось время, только глупо упустить синюю птицу, которая летит прямо в руки. Теперь на открытые отношения молодого мужчины и пожилой женщины даже мода пошла. Однако у подобного союза свои издержки, годы идут, она стареет, а Игорь лишь мужает, и скоро придёт срок, когда он, человек свободный переберётся, без объяснений, в другую постель. Из этого лабиринта должен быть выход.

Какой именно, Игорь догадался первым. Стабильность последних лет придала ему смелости.

– Не пора ли сходить в загс? – спросил он в счастливую минуту, ловко отыскав форму – и не утвердительную, и не просительную.

– Хочешь, чтобы я тебя усыновила? – натянуто улыбнулась Звягина.

Он шутки не принял.

– Просто официально закрепить то, что есть.

– Не боишься – начнут судачить. И не только в театре.

– Ты никогда не оглядывалась на обывателей, почему думаешь – я другой?

Она прекрасно знала, что он другой. Но соображает неплохо – не хочет потерять живительный источник. А людишки вокруг, которые за глаза называют их бабушка с внуком, какое они имеют право судить? Мужики болтают: этот может поиметь хоть замочную скважину, если потребуется, а бабы просто завидуют: не каждой отломится такое утешение.

– Мы собираемся расписаться, – сказала певица Алёне, обкатывая новость.

– С ума сошла! – со свойственной ей непосредственностью воскликнула подруга. – Куда испарилась твоя мудрость?

– Паспорт мой видела? Прибавь ещё три года, которые мне скостили, когда оформляли документы на конкурс молодых певцов в Болгарию. К старости люди становятся глупее и тщеславнее.

– Я всегда полагала наоборот. – Потому что женщина. Женщины под завязку набиты иллюзиями. По их мнению, мужчины призваны быть самцами и грузчиками, во всём остальном они существа второго сорта, и баба как вид homo sapiens любому даст десять очков форы. Это заблуждение.

– Ясно, что Игорю нужны твоё покровительство, связи, уроки, вообще опыт.

– Профессиональный – да, он называется «мастерство», а иной вряд ли. Когда-нибудь поймёшь, что твой жизненный опыт нужен только тебе самой. И почему все видят, сколько я ему дала, но разве он не даёт мне ничего?

Алёна хмыкнула, но продолжила гнуть свою линию:

– Главное, по-моему, этот ферт рассчитывает получить наследство. Провинциалы – хорошие реалисты. За такую недвижимость и щедрые дивиденды он до конца дней готов тебя ублажать.

О конце дней и наследстве лыжница брякнула напрасно. Кира разговор оборвала: дурёха, ляпает сходу, но хотя бы не врёт. Обычно люди не всё говорят, что думают, и не всегда то, что думают. Однако прическу, покрой и цвет платьев пора менять. Хватит чёрного, вопреки расхожему мнению, оно не скрывает, а подчёркивает формы и требует больше красок для лица. Отвратительные вертикальные морщинки над верхней губой надо убрать ботексом и, в конце концов, всё-таки жрать поменьше, особенно на ночь. В принципе Алёна права – мальчику я нужна позарез, значит, никуда он не денется. А потом – будет потом, главное – теперь.

Они зарегистрировали брак без помпы и свидетелей.

Если бы Звягина могла знать, что дороги назад не будет, поступила бы иначе? Да знала она, знала, но между «знать» и «не хочу знать» – внушительная дистанция из кажущейся бесконечности жизни.

В тот знаменательный день Игорь в первый и последний раз, в виде исключения, остался в спальне жены до утра. Однако появился негласный запрет на ночёвки вне дома: когда молодой муж перед глазами, нет этой зудящей дырки в голове – где он и чем занят. Правда, абсолютно всё контролировать невозможно, да и зачем? Любая система держится на равновесии достоинств и недостатков. Главное о них не думать. И Звягина просто отключала лишнюю кнопку в мозгу.

Десять лет супруги прожили почти безмятежно, в трудах и согласии. В вокале Игорь достиг серьёзных результатов, стал списочным тенором на первые партии, получил звание заслуженного, а если так пойдёт дальше, то и до народного недалеко. Кира подобного успеха даже не ожидала. Конечно, с педагогами ему повезло, но учиться, во-первых, надо уметь, а во-вторых, что ещё важнее, хотеть. Игорь хотел. И эта страсть к достижению невозможного, стремление во что бы то ни стало добраться до вершины, сближало их крепче любых других соображений.

Между тем пик оперной карьеры Звягиной уже прошёл. Она сделалась грузной и широкой, как трёхстворчатый шкаф. Несмотря на то, что голос звучал и даже не качался, бывшая прима перестала выходить на столичную сцену, хотя ещё долго принимала участие в концертах, главным образом благотворительных, которые сама же и организовывала.

Значило ли это, что пение как доминанта ушло из её жизни? И не сигнал ли, что уходит сама жизнь? Нет и нет! Такие мысли вообще не в характере бывшей примы, да и запасы творческой энергии не иссякли, дни по-прежнему были туго набиты событиями. Обладая соответствующими навыками и большими связями, она с головой окунулась в административную работу, создала музыкальный фонд помощи певцам, сочинив себе почти министерское кресло и уж точно министерский оклад, сидела в жюри всех сколько-нибудь престижных вокальных конкурсов в стране и за рубежом.

Но и театр никуда не делся, театр не отпускал, театр давно стал частью её самой. Она бывала тут чуть ли не каждый день, числясь главным консультантом и наставником молодых, одновременно присматривая за мужем. Длинный поводок хорош, но случается, и «к ноге» надо вовремя скомандовать.

Вот зачислили в театр юную Симочку Фефер – густое контральто редкой красоты, а красота всегда притягивает взоры. И вот уже вся мужская часть труппы – Игорь иже с нею – пялит глаза на жопастую, сисястую деревенскую девку, полагающую жеманство верхом артистизма. Та крутит глазками и вопросительно улыбается: так? я правильно угадала? я хорошо звучала? Казалось, молодую Фефер ждёт большое будущее, но Звягина, считавшаяся безошибочным вокальным оракулом, умело сбила её с пути.

– Что такое контральто? – поучала народная артистка стажёрку. – Мужской голос. Возможно, твой даже лучше, чем у Полины Виардо, которая известна нам лишь благодаря Тургеневу, смешившему французов любовью к единственной женщине, к тому же не ему принадлежащей. Но ролью Вани в «Сусанине», как Воробьёва-Петрова, бравшая уроки ещё у Глинки, ты не прославишься. Приличные партии можно перечесть на одной руке: Кончаков-на в «Князе Игоре» и Ольга в «Онегине», ну, ещё Ратмир в «Руслане и Людмиле», Нежата в «Садко» и Лель в «Снегурочке». Всё это второй и третий план, мировую карьеру не сделаешь. А подтянем верх – перед тобой откроются перспективы, о которых можно только мечтать: страстные женщины и все героини – Кармен, Амнерис, Далила, Эболи, Сантуцца, Орлеанская дева…

– Да? – хлопала ресницами глупышка с уникальным голосом. – Действительно!

Редкий случай, думала Звягина, еврейка, а дура, к тому же бездарна как актриса.

Теоретически имелся ничтожный шанс, что контральто Симочки Фефер превратится в качественное меццо, но на практике таких примеров Кира Анатольевна не знала, поэтому рискнула. Она долго и упорно занималась с молодой певицей, пока та не спела Марину Мнишек. Жеманясь, как провинциальная барышня на первом балу, дебютантка не дотянула крайних верхних нот и была снята с репертуара. Обратного пути в таком деле не бывает, звездочка закатилась, так и не успев подняться на небосклон. Утратив сияние и перспективы, Фефер перестала интересовать коллег.

Подобные катастрофы случаются сплошь и рядом, Звягина послужила лишь рукой судьбы. Свой «подвиг» она отодвинула в ту часть сознания, которая находится так глубоко, что не слишком давит на мораль.

7

Театральный бомонд постепенно свыкся с существованием союза, в некотором смысле выходящего за рамки нормы. Игорь продолжал на людях оказывать высокопоставленной супруге трогательное почтение, а наедине – нежность. В спальню являлся без понукания, хотя заметно реже – афишных спектаклей прибавилось, надо беречь диафрагму.

Кира относилась к перемене ритмов трезво. Она вообще никогда ни на чей счёт не обольщалась, тем более когда речь шла о молодом муже. Наверняка, у Игоря случаются зигзаги, как без них? Есть даже научная статистика супружеских измен. Мужчина ли виноват, что не любит жену так же сильно, как прежде? Нет, конечно, и никакой он не подлец, просто жена перестала вызывать желание. Глупо обижаться на матушку-природу. Быть ханжой или прикидываться незнайкой тоже смешно, а опускаться до упрёков бессмысленно.

Кира не испытывала не только ревности, но даже досады – собственных эстрогенов тоже поубавилось. В конце концов мальчик по-прежнему в её власти, ночует в своей комнате за стенкой, даже на дачу не ездит. Отчего никому не нравится чудесное шале Сивого Мерина? Она и сама предпочитает театральный Дом отдыха в Серебряном бору, напротив Троице-Лыкова. Близко, никаких забот и готовят прекрасно. Игорь даже как-то забросил удочку: а не продать ли дачку? Ишь, шустрый. Нет, иметь такую недвижимость престижно, а с годами она только дорожает.

Между тем зрелому самцу на пике буйства гормонов надоело шляться по случайным бабам, тратить время на отлов и увертюру, искать место для встреч и оглядываться, чтоб не засекли. Испытав очередную сексапильную девицу, умевшую охотно и правдоподобно врать, он представил её Звягиной в качестве племянницы из Рязани. – Зовут Виктория. Школу окончила с медалью, вот собирается в институт поступать и подработку ищет.

На самом деле «племянница» была плохо образованна, нигде не училась и не работала, а ум ей заменяла хитрость. Жила она в стиле нынешней молодёжи исключительно сегодняшним днём. Богатый парень и старуха, на которую свалилась проруха в виде любовной горячки, её вполне устраивали.

Для родственницы гостья выглядела слишком смазливой и развязной. Похоже, наглец поднабрался не только певческого мастерства. Кира внимательно посмотрела в светлые очи супруга. Очень хотелось сказать открыто: «Идиотку из меня не делай!», но тогда дальнейшее – без вариантов. Чтобы действовать наверняка, ситуацию надо обдумать. В голове Звягиной в достаточном количестве хранились фабулы интриг, но это всё театральные штучки, здесь требуется что-то посерьёзнее.

В семейном расписании ничего не изменилось, хотя отныне хозяйка Патриарших апартаментов знала точно, с кем Игорь спит на стороне, хотя где – неясно, наверное, снял квартиру. Правда, однажды, муж вдруг в выходной собрался на дачу, якобы разучивать в тишине новую партию, но к ночи неожиданно вернулся.

– Там холодно и пусто. Не терплю шале и скучаю вдали от тебя.

– Выдумываешь. А новая девица? – невинно спросила Звягина.

– Кирочка, солнышко, ну, сколько можно! Я же тебе докладывал: это моя племянница. В провинции ей негде развернуться, а она способная, её уже в группу подтанцовки к Чекурову взяли.

– О, да, для этого нужно иметь много разных талантов! Ты, главное, нравственность родственницы береги. Шоумены народ ушлый. – Кира стремительно двинулась в спальню, придерживая руками разлетающиеся полы кимоно. – А где живёт?

– Арендует комнату в Текстильщиках, – сообщил обманщик, догоняя супругу. – Плачу я, где ей взять денег.

Среди отпущенных Звягиной природных качеств одно особенно помогало в трудных жизненных ситуациях – умение принимать смелые решения. Нестандартные. Идея, осенившая её внезапно, показалась удачной.

– Напрасные траты. Пусть живёт здесь, в верхней комнате для гостей. Всё равно пустует. Завтра зови к обеду.

Игорь уже обнимал Звягину, целуя в дряблую шею.

– Не знаю, как и благодарить.

– Знаешь, – сказала Кира, увлекая мужа за собой.

На другой день, за столом, хозяйка дома беззастенчиво разглядывала «племянницу». Виктория значит Победа. Ишь, замахнулась. А вот кукишь тебе! И певица протянула сладким, воркующим баском:

– Ви-ика-а. Вот она какая, Вика, Викуся. Парная, как молочко из-под коровки, вкусненькая. Игорь рассказывал, но в действительности ты ещё лучше. Зачем снимать угол, поживи, поживи с нами, будешь украшением моей закатной жизни.

Сбитая с толку девица, не понимая, как себя вести, пискнула что-то неопределённое. Тенор молчал, давно усвоив – Кира ничего не говорит и не делает зря. Какого чёрта ей соперница под боком?

Он почти угадал. Лучше под боком, если нельзя иначе. Спокойнее. Игорьку нужна свеженькая дырка – изволь. Конкуренции с благами, предоставленными в этом доме когда-то нищему студенту, шустренькая козочка не выдержит, а новизну в конце концов теряет всё.

Сложилась конструкция, которая треугольник устраивала, и Игорь был заинтересован, чтобы правила не нарушались. Оставшись с любовником наедине, девица капризно надула губки:

– Почему не предупредил, сидела, как дура. – Сам только что узнал.

– Старая грымза привыкла петь соло.

Ответ последовал мгновенно. Победа получила увесистую оплеуху и выговор:

– Запомни: не грымза, а великая певица Кира Анатольевна Звягина. Иначе быстро отправишься считать ворота Рязанского кремля. Ясно?

Держась за щёку, девица тряхнула головой в знак согласия. Говно собачье. Ладно, бывало и хуже, имеет смысл потерпеть, есть надежда, что старуха склеит ласты прежде, чем остынут чувства тенора. Они поженятся, тогда можно кое-что ему припомнить. А эту нелепую дачку, огромную и жуткую, на которой он бросил её вчера одну, она продаст.

Вынужденная лицезреть «племянницу» каждый день, Кира едва сдерживалась, чтобы не послать задуманное притворство к чёрту. К завтраку Викуся являлась нечёсанная, но сильно надушенная, плюхала в овсянку полбанки варенья и ела столовой ложкой. Болтала с набитым ртом, заключая каждую тему присказкой «Такие вот пироги с котятами». Оттого по понедельникам за кухонным столом случались неявные перепалки.

– Есть планы на выходной? – как можно безразличнее спросила как-то Звягина, не имея в виду никого конкретно.

Игорь предпочитал по возможности обходиться без вранья и предоставил право отбрехиваться любовнице. Занятая бутербродом, та подбородком показала на сообщника:

– Обещал познакомить меня с консерваторскими ребятами – в Оперной студии сегодня спектакль.

– А-а, Викуся любит молоденьких мальчиков, – с улыбкой людоеда сказала певица, которой в планах молодой парочки не оказалось места.

– Я люблю всех мужчин, кроме толстых, – парировала Вика.

Звягина от намёка напряглась, но стерпела.

– О-о! Отменный вкус.

– Меня брат воспитывал, представьте. Старший.

– Представляю. Воображение у меня развито, – усмехнулась Кира.

Девица отхлебнула кофе и замолчала, сообразив, что тягаться с хозяйкой не получится, да и Игорь неодобрительно хмурился, но вдруг наклонился к уху жены и сообщил тоном заговорщика:

– Обрати внимание, как избирательна природа.

Тактике неожиданностей он научился в этом доме. Словно манекену, повернул «племяннице» голову и, откинув волосы, ткнул пальцем в шею.

– Узнаёшь родимое пятно в форме бабочки? Похожее, ты знаешь, есть у меня. А у её брата – нет. Забавно, правда?

Певица даже жевать перестала. Что это? Татуировка? Розыгрыш? Простое совпадение? Она жила в мире, где дурачат на каждом шагу, но такого изощрённого обмана от своего воспитанника не ожидала. Пятно выглядит, как настоящее, однако быть того не может – девка-то подзаборная. Верить или нет? Это всё равно, что атеисту вдруг оказаться в лифте с Иисусом Христом: – Вам, на какой этаж? – Мне на небо…

Игорь знал: это не он обманывает жену, это она позволяет себя обманывать. Но кому плохо? Вику он терять не хотел – крепкая, послушная, всегда рядом. Удобно. Можно ли иметь двух женщин одновременно? Можно и больше. Тем паче эти – совсем разные, и чувства к ним разные, а любовь – просто слово.

О родимом пятне Звягина не рассказала никому, даже Алёне, подумает – свихнулась на сексе. Вот посоветоваться с Петечкой было бы очень кстати, но Петечки больше нет. Ушёл ещё зимой, во сне, внезапная остановка сердца. Кира переживала потерю тяжелее, чем нынешняя жена, и сетовала, что той не хватило мозгов оценить Сивоконя по достоинству. Ах, мозги, мозги, везде-то без вас худо. Впрочем, окружающие уважали в Алёне более важные и редкие качества: преданность, верность, способность сочувствовать искренне, щедрость души и кармана, умение хранить секреты – где сказано, там и зарыто. И с этим трудно не согласиться.