Живи, Егорушка...

История первая

В сенные двери кто-то постучал. Хозяйка, опёршись на клюку, медленно вышла в сени и отворила.

– А, это ты, Кузьма! Проходи. Спит ещё…

– А что днём-то?

– Захворал. Какой день уже…

– Сильно прижало?

– Думала, кончится.

– Э-э, фельдшера бы…

Хозяин лежал, вмявшись головой в подушку, лицо его не двигалось. Кузьма немного струсил: вдруг помер. Хотел уже уйти, как хозяин перевёл с потолка глаза на него и спросил:

– Попрощаться пришёл? Только я решил немного повременить.

Не сказав ни слова, Кузьма подошёл к окну. С неба падали снежинки. С горки напротив катались мальчишки. У колонки судачили бабы.

– Что, зима там?

– Она самая, Егор.

– Зимой плохо… Могилу копать трудно. Земля мёрзлая.

Кузьма стал ходить по комнате, ему хотелось выскочить и бежать, чтобы не видеть посиневшего лица соседа, не слышать его скорбной речи. Но его что-то держало, не отпускало, и он подсел на край кровати. Задев случайно руку Егора, он вздрогнул, – она была мертвецки холодной.

– Коли бы летом… – продолжал Егор, – другое дело. Но там черёд. Трошка однорукий торопился по теплу уйти, однако же преставился в крещенские морозы.

Потом поманил жену; помахал рукой – иди, мол.

– Там в буфете «перцовка» стоит… Принеси-ка. И стаканчик не забудь. Гостя угостить хочу, а то, пожалуй, в другой раз не удастся.

Хозяйка принесла спиртное, стакан и закуску. Выстроила всё на стуле по ранжиру, как на параде, пододвинула стул к кровати и, уходя, произнесла:

– Поговори, Кузьма, поговори…

Кузьма откупорил бутылку, налил в стакан и выпил.

– Эх! Чертовски хороша! – похвалил он. – Прошибает насквозь, как деревенская баба.

По лицу хозяина скользнула тихая улыбка. Чудно ему: сосед-то его шутит. А они почти ровесники.

– Эх, жизнь-колесо! Всё катится и катится в одну сторону. Прёт без тормозов прямо в кювет, – донеслось из кухни. У хозяйки в голосе звучали печаль и боль. – Несётся жизнь, не остановить и не замедлить. Кого что ждёт, одному богу известно, – и загремела посудой.

– Однако мне кранты… – вздохнул Егор и облизнул пересохшие губы.

– Что? – негромко спросил Кузьма.

– Умру, говорю, скоро…

Кузьма налил и выпил.

– Не мели ерунду, Егор, – сказал он и, чувствуя фальшь сказанной им фразы, тут же придумал столь же обнадёживающее: – Я краем уха слышал, что земских докторов по сёлам отправили. Пока не видно. Наверно, в пути. По-видимому, город Земск от нас далёко находится. Как прибудут, так сразу к тебе пришлю.

– А ты, Кузьма, помнишь нашу фельдшерицу? – мягко улыбнулся Егор. – Или забыл?..

– Зойку, что ли? Ну конечно, помню. И бабой хорошей была, и фельдшером. Муженёк угробил: заходит в дом и бутылку на стол: «Давай, жена, за нас с тобой по пять капель». Однажды она пришла в магазин. У прилавка стояло полно баб. Увидев Зою, зашушукались: «Ая-яй!.. Лыка не вяжет! А ей всё мало!.. Несёт перегаром…» Она не стала с ними ссориться. Купила продукты и пошла. И всё бы ничего. Она ж упала, бедная, и расколола яйца, что несла в сетке, а дома муж ждёт – есть хочет, скандал будет… А бабы рты раскрыли. Зачем? Неужели исходила опасность от разбившихся яиц? Конечно, нет, дело-то пустяковое. Ну и разбила вдребезги; деньги-то Зойкины… Так нет! Они её за шиворот да на улицу. На весь район ославили своими языками. После этого случая Зоечка окончательно спилась. Бог сжалился над ней и к себе забрал. Хорошая была фельдшерица. Многим жизнь спасла. А они-то… Они… Будто духами пропитаны. От них, когда с фермы идут, такой аромат исходит, хоть лицо в противогаз суй. К мужьям своим под бочок завалятся и травят их въевшимся органическим удобрением. Лучше бы уж перегаром…

– Кузьма-а! Осторожней на поворотах-то, – раздалось из кухни. – Я ведь тоже с ихнего числа. Тридцать лет с подойником в руках пробегала, – и добавила: – Хороша речь, да молока не даёт.

– Ты, Полина, не ершись! Я не про то, что ты слышала. А про то, что, прежде чем поучать других, самому надо быть учёным. Ты вон по дому колготишься, а за окном две лошади лягаются.

– Чьи лошади-то? – не поняла она. – Частные аль с конюшни?

– Частные! В одной узнал Дуську, другая… Сквозь мерзлоту не разгляжу.

– Врёшь поди. Хотя всякое бывает, – и вошла в комнату.

В глазах её не витал интерес. Простое любопытство притянуло к окну. Ладонями сжала щёки, глаза сощурила и головой замотала сокрушенно.

– Неужто занять себя нечем? – не вытерпела она. – Завалявшаяся работёнка всегда ведь найдётся. Егор, а вторая кобылица – красавица из твоей молодости. Во даёт! Жаль, встать не можешь, поглядел бы, на ком жениться собирался. Бойкая бабёнка. Язык – хоть двор мети.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.