Любовь с сюрпризами

– Ты же знаешь, тебе никуда не спрятаться от меня. Одна мысль, что я найду тебя, доводила меня до безумия. Я каждую минуту мечтал об этом мгновении.

Он напоминал хищника, который клюёт своих врагов до костей, чтобы получить удовольствие. Его слова хлестали, как порывы ветра во время грозы, и очень обидно трогали Аделинду. Под его недружелюбным взглядом гнев заполнял каждую клеточку её тела.

– Вы сумасшедший!– зло проговорила она, пытаясь высвободиться из его крепких рук. – Отпустите меня немедленно!

Тот отрицательно качнул головой.

– Исключено. Ты нужна мне. Тебе, насколько я понимаю, хочется узнать, кто я есть на самом деле? Так и быть, скажу: я маньяк! И хорошо, что ты меня ненавидишь, именно этим чувством я и питаюсь всю свою жизнь. Тебе придётся ответить за всё, что ты сделала. Ты пожалеешь о том, что на свет появилась. Сначала я тобою позабавлюсь, а затем… – он холодно рассмеялся, и…

Аделинда вскрикнула, вскочила и села на край кровати. Это был сон, всего лишь сон. Она обхватила больное колено руками и вслушивалась в тишину, не переставая шарить глазами вокруг. Преследователя рядом нет, не нашёл её – пока.

Сон был настолько ярким, что всколыхнул страх, который ей с трудом удалось подавить. «Мужчина наверняка отыщет меня, – Аделинда тряхнула головой, и чёрные волнистые волосы закрыли мокрое от слёз лицо. – Видно, его власть огромна настолько, что у меня нет шансов скрыться от него. Чёрт бы его побрал… – мысли бегали сумбурно. – Кто же он? Бизнесмен? Чиновник? А может, всё-таки маньяк? – она закрыла глаза, но мысли бежали быстрее и быстрее. – От такого самоуверенного наглеца можно ожидать чего угодно». Аделинда встала с кровати, походила по комнате, затем пошла в кухню и включила кофеварку.

Она бродила из угла в угол, казалось, воспоминания причиняют ей боль не меньше, чем раненая нога.

– Всё! Хватит! – голос её прозвучал так неожиданно и громко, что она вздрогнула. – Надо забыть… Этому негодяю мало самого строгого наказания.

– Аделинда! Девочка! Ты чем-то расстроена? – спросила бабушка Катарина, войдя в дом. – Мы с соседкой стоим, разговариваем, и вдруг, как гром среди ясного неба, твой голос…

– Да нет, я в порядке. Кофеваркой обожглась… – Аделинда виновато улыбнулась, быстро поставила на стол две чашечки, налила в них кофе и пригласила бабушку к столу.

Некоторое время они сидели в молчании, Аделинде показалось, что бабушка Катарина обдумывает какой-то вопрос. И не ошиблась.

– Вот что я тебе скажу, девочка, – наконец заговорила пожилая женщина, отставив в сторонку чашечку с недопитым кофе, – детей у меня нет, и ты имеешь полное право на получение наследства после меня. Так что после моей смерти ты станешь полноправной хозяйкой. Я решилась сказать тебе об этом, потому как не вижу смысл скрывать больше. А у тебя на сей счёт есть предложение?

На мгновение Аделинда, казалось, потеряла дар речи, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, придя в себя, она удивлённо присвистнула.

– Ого, серьёзная заявка… Даже не знаю, что сказать. Ты очень любезна. Однако это дело мне не по плечу.

Заметив, что Аделинда колеблется, бабушка Катарина взяла её за плечи:

– Хочешь услышать моё мнение? Так я уверена, что тебе под силу домашние дела. Ну же! Разве ты не понимаешь, что судьба даёт тебе шанс? К тому же, вступив в наследство, ты будешь иметь своё гнёздышко.

Всё это звучало заманчиво, и Аделинда подчинилась изъявленной воле пожилой женщины – в первую очередь ради своей будущей семьи.

– Хорошо. Я согласна, но с одним условием… ты была главной в этом доме и ею останешься, несмотря ни на что. И ещё: мне понадобится некоторое время, чтобы всё хорошо обдумать.

– И думать тут нечего, – улыбнулась бабушка Катарина. – Завещание уже готово, и твои думы никак не повлияют. Кроме того, мне больше не на кого оставить наследство. Так что подумай о моих словах, дочка, – только не больше минуты, – и скажи «да».

Помедлив ровно столько, сколько для этого было отведено времени, Аделинда вдруг улыбнулась и произнесла следующее:

– Ах, вот оно что. Ты последнее время в нотариальной конторе пропадала, а я голову напрягала: не появился ли у моей бабушки поклонник?

Прикусив губу, бабушка Катарина несколько мгновений молчала – осознавала сказанное, потом выпалила:

– Боже ты мой! Я уже давно не гожусь для этой роли. Силы небесные… Как ты могла подумать обо мне такое?

– А что тут такого? – начала было оправдываться Аделинда, но, увидев помрачневшее лицо бабушки Катарины, тут же встревожилась. – Прости, бабушка, я вовсе не собиралась тебя обидеть. Я лишь хотела сказать, что люди твоего возраста тоже имеют право любить и быть любимыми.

– Восхитительно! Просто чудесно! У меня нет слов…

– Бабушка, прости… Я готова всю жизнь искупать свою вину. Честное слово.

– Не казни себя, дочка, в этом нет необходимости. Ты ни в чём не виновата, – бабушка Катарина улыбнулась и коснулась её щеки своими тёплыми пальцами – так нежно, что девушка чуть не расплакалась. – Что ты? Что ты? Я на тебя не обижаюсь, можешь мне верить. А теперь ответь: ты согласна стать моей наследницей?

– Да, – произнесла Аделинда.

После чего госпожа Кестер продолжила:

– Конечно, какое-то время ты смогла бы прожить и на мои сбережения, но мне надо лечь на операцию. Доктора сказали, что без хирургического вмешательства не обойтись, сердце в очень плохом состоянии…

До сих пор Аделинду мало что волновало. Теперь же, когда жизнь бабушки Катарины была под угрозой, она стала осознавать серьёзность сложившейся ситуации. Девушка всегда хорошо контролировала себя и способна была справиться с любой, даже самой трудной ситуацией. Но в этот раз ей потребовалось гораздо больше сил, чтобы удержать в узде свои эмоции. Дело в том, что из всей семьи Хольман осталась лишь она – Аделинда.

Они жили на окраине города. Небогато жили, ибо отец её выпивал и частенько пропадал куда-то. Соберётся на работу честь честью, как положено, день его нет дома, два… а потом вот он – явился господин: денег как кот наплакал, и изрядно подвыпивший. Мать плачет. Отец успокаивает: «Не ругайся, жена. Идёшь-идёшь, и тут на тебе – бар. Как не зайти?..»

Однажды он ушёл на работу и больше домой не вернулся. Бесследно исчез, словно испарился. Кто-то из соседей посоветовал обратиться в полицию в связи с его пропажей, но жена не воспользовалась советом. Почему? Наверное, были на то какие-то причины. Вскоре мать Аделинды заболела. С каждым днём ей становилось хуже, и она умерла. Дочери тогда едва исполнилось двенадцать лет.

Настенные часы отстукивали траурное время, а над гробом, склонившись, стояла Аделинда. «Но как же так! Господи! Теперь-то что! О, что теперь!.. – она тихо всхлипывала и кусала пальцы в отчаянии. – Со мной-то что теперь будет?.. Ну как же, как же я без тебя-то, родная?»

И девочка не сдержалась.

– Мамочка! – вырвался ужасный вопль из груди её. Громко рыдая, она выбежала из комнаты; но быстро вернулась, бросилась на грудь матери, обняла крепко-крепко сжав её руками, и заплакала навзрыд, как в истерике. И, казалось, не было несчастнее её никого в целом свете. Её худенькие плечи содрогались от рыданий.

К ней подошла госпожа Кестер и, взяв её за руку, отвела в сторонку.

– Ну… ну, выплакалась… ну, и довольно! Маму уже не вернуть, а тебе жить надо…

Девочка долго ещё не могла успокоиться, но рыдания становились всё тише и тише. Её слёзы постепенно иссякали под ласковыми словами доброй женщины…

Тем временем голоса присутствующих звучали глухо и невнятно. Казалось, в памяти только и останется их бормотание, оказалось, что Аделинда запомнила не только это. Она вспомнила, как её родственники, горюя, сидели в сторонке и о чём-то шептались, поглядывая то на покойную мать, то на неё.

Потом прошлись по квартире и объединились для дискуссии.

– Мебель и вещи, конечно, не новые, но всё ж таки… – заметила тётя.

– Они ей ни к чему, да и мать не заменят, – заявил её муж и призвал перейти к сути дела.– Надо с ней что-нибудь решать,– и пальцем ткнул в сторону девочки. – Может, её в приют отправить?

А соседка, госпожа Кестер, как бы между прочим, говорит:

– Что вы, сами не справитесь с ней? Не чужие ведь…

– Со своими детьми забот хватает. Не до неё нам! – презрительно сказала тётя, сдувая пыль с висевшего на стене портрета семьи Хольман.

Соседка развернулась и, не сказав больше ни слова, ушла домой.

На следующий день мать хоронили. К дому подъехал катафалк, погрузили гроб и двинулись…

На кладбище прибыли тётя с мужем, госпожа Кестер и несколько незнакомых людей. Катарина Кестер вытирала слёзы, тётя тоже нет-нет проведёт платочком по лицу, её муж беспокойно расхаживал вокруг могилы; будто торопился куда-то. От такого зрелища Аделинде было жалко и себя и мать, но слёзы раз за разом застилали ей глаза, и она уже ничего не видела вокруг.

Когда отходили от могилы, к ней подошёл тётин муж и, крепко сжав её руку, сказал с ехидцей:

– Теперь, девочка, у тебя начинается новая жизнь. Привыкай!

Эти слова, словно нож, ударили девочке в самое сердце. Она и без него ясно понимала, что стоит на пороге новой жизни. Внутри неё всё закипело от ненависти к нему.

– Отпустите руку! – потребовала Аделинда, слабым и испуганным голосом. – Мне больно! – вырвав руку, она отбежала от него, смахнула слёзы с грязных щёк и пошла дальше.

А сзади слышалось зловещее дыхание тётиного мужа и угрозы в её адрес.

– Стой. Иди сюда! – грозил он. – Учти, если ты окажешься в моём доме, то за нечто подобное я буду наказывать тебя. Понятно?

Ответа не последовало. Девочка не хотела лишних проблем и поэтому предусмотрительно держалась в стороне от своего обидчика – она шла по одну сторону тропинки, а он – по другую. Так она чувствовала себя в безопасности. Относительной, конечно.

Новая жизнь Аделинды началась с того, что родственники лишили её жилплощади. Но главное было не это! А то, что хозяйка проданной ими квартиры стала для них обузой. В связи с этим они решили отправить её в благотворительное учреждение для сирот.

Спасибо госпоже Кестер. Она, посторонний человек, не раздумывая, взяла девочку за руку и повела к себе.

Катарина Кестер жила в большом уютном доме. Кроме кухни и гостевой комнаты, имелись две спальни, в каждой из них стояла деревянная кровать, а рядом – комод для вещей. На полу лежали самодельные коврики, которые несколько оживляли обстановку. Возле окон с двух сторон стояли глиняные сосуды с комнатными цветами. Пожилая женщина держала вещи в порядке и тщательно следила за чистотой в доме; полы были отполированы до зеркального блеска.

С тех пор, когда Аделинда заняла одну из комнат гостеприимной госпожи Кестер, прошло десять лет. И до сих пор она не до конца понимала, как много сделала бабушка Катарина для неё, когда надо было пережить несчастье: смерть матери, боязнь оказаться в сиротском приюте…

Почти до полуночи девушка ворочалась в постели, предаваясь своим мыслям, прежде чем уснуть тяжёлым тревожным сном.

Утром Аделинда открыла глаза, и её тут же окутал сладкий аромат выпечки. «Наверное, и вкус райский», – подумала она и, выйдя из спальной комнаты, направилась в кухню. Войдя, девушка сильно удивилась: в кухне было чисто убрано. На столе стояла ваза с цветами. Очевидно, бабушка Катарина не хотела будить её и навела порядок сама.

Сидя за столом и потягивая кофе, Аделинда едва успела мысленно поздравить себя с тем, что сегодня она пойдёт на поиски работы, как вдруг раздался телефонный звонок.

– Вы внучка бабушки Катарины?

– Да. А с кем я разговариваю?

Звонивший человек представился доктором.

– Час назад у вашей бабушки произошёл сердечный приступ. На машине «Скорой помощи» её доставили в нашу больницу.

– Как она себя чувствует? – волнуясь, произнесла она, но на другом конце провода уже положили трубку.

Аделинда не знала, что и думать. Ей было грустно, и тревожило смутное предчувствие беды. Она не могла понять, откуда взялось это ощущение. Несколько лет назад она уже ощущала нечто похожее, после чего произошло страшное событие в её жизни – умерла мать. А теперь…

Аделинда отправилась в медицинское учреждение для стационарного лечения. Ей нужно убедиться, что бабушка хорошо устроена, а главное – как её самочувствие. Ожидание становилось невыносимым.

Она толкнула тяжёлую входную дверь и вошла в помещение больничного здания. В холле было прохладно и пусто, лишь рыжеволосая девушка за стойкой регистратора разговаривала по телефону. Заметив посетительницу, она положила трубку и с милой улыбкой посмотрела на неё.

– Приветствую вас в нашей больнице. Чем могу быть полезна?

– Скажите, пожилая женщина, которая была госпитализирована сегодня утром… Как она?

Лицо девушки выразило недоумение.

– Женщина, которую госпитализировали сегодня?.. – переспросила она. – Как её фамилия?

– Катарина Кестер.

Девушка открыла журнал, нашла нужную страницу и указательным пальцем провела сверху донизу.

– Есть такая… Её привезли чуть больше часа назад…

– Как она?

– Об этом вам лучше поговорить с её лечащим доктором, он расскажет вам все подробности. А пока подождите, пожалуйста, немного, – попросила она вежливо и показала рукой на низенький диванчик у стены. – Я позвоню ему, и он к вам спустится.

Аделинда, как могла, скрывала своё настроение, была сдержанной и думала только о здоровье бабушки. Опустившись на диванчик, она стиснула голову руками и погрузилась в размышления. Тянувшиеся минуты выматывали нервы…

– Добрый день. Я Алекс Берг – лечащий врач вашей бабушки.

Аделинда подняла голову. Над ней возвышался молодой симпатичный мужчина в зелёном халате.

– Здравствуйте. Как её самочувствие? – вскакивая с диванчика, спросила она и насторожилась.

– Уже хорошо, – спокойно проговорил доктор. – И так как состояние пациентки не вызывает опасения, я разрешаю вам навестить её.

– Спасибо.

Госпожа Кестер лежала в отдельной палате в самом конце коридора. Войдя в комнату, Аделинда с трудом нашла в себе силы, чтобы заговорить.

– Здравствуй, бабушка, – улыбнулась она.

– Привет. Хорошо выглядишь, дочка!

Негромкий, но уверенный голос бабушки вызвал у неё чувство успокоения, и она облегчённо вздохнула, однако слёзы всё-таки покатились из глаз. Аделинда не хотела этого, но не в силах была сдержать их.

– Что обо мне?.. Ты как себя чувствуешь?

Об этом бабушка Катарина предпочла бы не говорить, но Аделинда требовательно смотрела на неё.

– Хорошо… – отозвалась она. – Для моего возраста даже очень… Доктор сказал, когда будут готовы все необходимые анализы, назначат день операции. После её окончания он порекомендовал мне поехать в санаторий… Я бы с удовольствием, но слишком уж дороговато.

Аделинда вспыхнула.

– Да что ты такое говоришь? Деньги, бабушка, не самое главное в жизни. Их можно заработать. Впрочем, сегодня я и хочу заняться поиском работы.

Бабушка Катарина смущённо потупила глаза, но улыбка на её губах доказывала, что она согласна.

– Извини, дочка, я глупая и привередливая старуха. Но мне так жаль, что ты устроишься на работу лишь для того, чтобы тратить деньги на меня.

– Мне их не на кого тратить. Кроме тебя, у меня никого нет, – терпеливо пояснила Аделинда. – Я до конца жизни не расплачусь с тобой за то, что ты делаешь для меня. Ещё вопросы будут?..

Бабушка Катарина отступила.

– Уже нет.

– Ты самая хорошая бабушка на свете, – сказала Аделинда, крепко обнимая её.

– Ох, дочка, тебе бы замуж… Я не хочу, чтобы ты была одинока. Вся жизнь пройдёт впустую, если не с кем будет разделить её. Человек нуждается в том, чтобы любить и быть любимым.

Аделинда улыбнулась. Раз уж бабушка Катарина сама заговорила об этом, нет смысла скрывать, что она полностью с ней согласна.

– Ты права, – помолчав, сказала Аделинда. – Но где тот человек, которого я смогу полюбить? – и сама же ответила: – Пока его нет.

– Как же нет? А Мартин Боймер?

– Мартин Боймер на моей однокласснице Эльзе Дюнкерк женился.

– Боже мой, а ты?..

– А я вот она… – досадно покачала головой Аделинда. – Нельзя быть на сто процентов счастливым человеком, обязательно что-нибудь случится.

– Ничего не случится, – поспешила успокоить её бабушка Катарина. – Всё будет хорошо.

С минуту девушка обдумывала эти слова, она пока плохо представляла себе дальнейшую жизнь. Прежде чем что-то планировать, ей нужно привыкнуть к мысли, что у неё никогда не будет ни мамы по имени Лидия, ни отца – Оскара…

Даже сейчас, в больнице, во время непринуждённой беседы с бабушкой Катариной, вспомнив события десятилетней давности, Аделинда чуть не пустила слезу.

Осознать случившееся… Привыкнуть к мысли…

События того времени приняли такой неожиданный оборот и развивались так стремительно, что только держись…

Слава Богу, у неё есть бабушка Катарина. Если бы не она, Аделинду после смерти матери отдали бы в приют. Она до сих пор содрогалась от ужаса, вспоминая слова мужа своей родной тётушки: «Теперь, девочка, у тебя начинается новая жизнь. Привыкай!»

Однако пора взять себя в руки. Она не в доме приюта, не у тёти, а живёт у госпожи Кестер, и надо заботиться о ней, о её здоровье. Аделинда вновь повернула разговор в прежнее русло.

– Бабушка, тебе предстоит перенести сложнейшую операцию, и поэтому не стоит отвергать советы докторов.

Но всё же бабушку Катарину волновали предстоящие расходы.

– Такие затраты! – вздохнула она. – С ума сойти…

– Тебе нельзя волноваться. Думай только о своём здоровье. Об остальном позабочусь я, – Аделинда взглянула на часы. – Мне пора…

– Ну, счастливо тебе, – сказала бабушка Катарина и тут же перешла на тихую речь: – И всё же мне не хочется, чтобы ты тратилась на меня.

– Она не хочет! Зато я хочу! И давай больше не затрагивать эту тему.

Пожилая женщина сдалась.

– Ладно. Я согласна! Делай как знаешь. Это я так… Неудобно мне.

– Неудобно ей! А мне удобно?! – Аделинда поднялась.– Ну, я пошла. Выздоравливай. Улыбайся, вспоминая меня. До завтра … – и, поцеловав в щёку, добавила: – Смотри, не пренебрегай советами докторов.

– Удачи, дочка! Пожалуй, она тебе не помешает.

Девушка ушла. А пожилая женщина погрузилась в воспоминания, не зная, что принесёт завтрашний день…

Глава третья

Аделинда шла по улице, время от времени озираясь по сторонам. Высокая, хрупкая и стройная, она выглядела так, будто была моделью. Все её наряды были сшиты бабушкой Катариной – она рукодельница, а вкус – швея из дома моды позавидует.

У неё в памяти то и дело всплывал образ незнакомца – с белого «мерседеса». Почему именно сегодня, не в самый подходящий момент, поднялось это из глубин её памяти? Должно быть, сильно он напугал её. Одного воспоминания о его ледяных глазах и словно приклеенной иронической улыбке было достаточно, чтобы заставить Аделинду передёрнуться.

– Только не надо истерик! – успокаивала она себя. – В современном мире мужчины далеко не рыцари. Плевать на него… Главное, найти работу.

И всё же девушка нервничала: ведь ей не приходилось устраиваться на работу. Раньше она в ней не нуждалась, как сейчас. Зарабатывать тем, в чём её заподозрил владелец белого «мерседеса», у неё не было желания.

На её пути возник ресторан с необычным и красивым названием «Феникс».

«Попробую…» – повторяя про себя это слово, Аделинда вошла внутрь, потом нашла кабинет хозяина заведения и, переступив порог, предстала перед ним.

– Здравствуйте! – вежливо сказала она.

То, что произошло дальше, требует осмысления. Почему судьба свела их снова? Может, случайное стечение обстоятельств. Если нет, то что ещё? Подумать есть о чём. Особенно в такие вот моменты. Но сейчас она об этом не задумается, потому что ей нужно будет собраться с силами, стиснуть зубы и сделать всё возможное, чтобы получить работу. Во что бы то ни стало!

Мужчина, сидевший за рабочим столом, поднялся навстречу, и Аделинда едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Это был он, хозяин белого «мерседеса». Девушка насторожилась, почувствовав опасность. Она не знала, что делать. Мысль о том, что он её узнает, не давала ей покоя. Скорей всего, так оно и будет. А если нет? А если нет, то возьмёт на работу и будет владеть ею, как игрушкой. Аделинда снова ощутила страх. Но у неё не было выхода, потому что лечение её бабушки было не бесплатным.

На мужчине сидел подогнанный по размеру, видно, сшитый на заказ тёмный костюм, под ним были белоснежная рубашка и строгий галстук. Густые чёрные волосы коротко подстрижены. На руке красовались золотые часы с браслетом. Аделинда отметила про себя, что сегодня он выглядит не таким страшным, как при первой встрече. Вполне интеллигентный мужчина – красивый и уверенный в себе. А ведь больше всего на свете в тот злополучный вечер она хотела забыть его навсегда.

Но размышлять о его внешнем виде в эту минуту ей казалось неуместным. Надо думать о том, что она ему скажет, когда он пойдёт в лобовую атаку. Не сидеть же и хлопать глазами, как кукла…

– Здравствуй! Садись, пожалуйста, – сказал молодой мужчина, приближаясь к ней. Его голубые глаза весело заблестели.

– Спасибо, – с этими словами Аделинда опустилась в мягкое кресло, стоявшее рядом с рабочим столом, за который он вернулся. Но мысль о том, что мужчина может узнать её, не выходила из головы.

– Кстати, как поживает бабушка? – внезапно спросил он.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что девушка содрогнулась и нервно облизнула губы.

– Бабушка в больнице.

– Что с ней?

– Сердце в очень плохом состоянии, – честно призналась она. – Необходима операция.

– А на операцию деньги?.. Прости, если я шокировал тебя своей прямолинейностью. Можешь не отвечать на этот вопрос.

Аделинда чувствовала, что он внимательно следит за её реакцией, словно сомневается в том, что перед ним сидит та самая девушка, которая ловко ускользнула от него. Неприятные воспоминания будоражили её сознание и не давали успокоиться. Она шевельнулась в кресле и постаралась взять себя в руки. Ей не об этом надо думать сейчас. В конце концов это уже случилось.

– Да нет, отчего же… – выдавила Аделинда из себя и, опустив голову, ответила на заданный им вопрос: – Вы правильно поняли: мне нужны деньги.

– А что с прежним ремеслом? – спросил он в шутку.

– У вас обо мне ошибочное мнение. Я не проститутка. И простите, если разочаровала вас в этом.

– Не столько разочаровала, сколько… гм… приятно удивила своим честным признанием, – пояснил он улыбчиво. – Ты тогда была такая…

– Не продолжайте, пожалуйста! Я ничего не хочу об этом слышать, – не дав ему договорить, заявила Аделинда и перевела беседу в нужное русло. – У меня к вам только одна просьба: возьмите на работу.

Мужчина нарочито тяжело вздохнул.

– Будет, конечно, трудновато… Однако постараюсь сделать всё зависящее от меня.

Девушка чувствовала неловкость своего положения. У неё было ощущение, будто хозяин ресторана пытается прощупать её изнутри. Зачем ему это надо, она не знала. Едва ли он догадывался, что устройство на работу её волновало куда больше, чем его разговор с подковырками.

– Кстати, я не представился. Рихард Штосс. Можно просто – Рихард.

– Аделинда Хольман, – отозвалась она.

– Вот и познакомились. Извини, что я с тобой на «ты», ведь мы уже встречались ранее. Кстати, у меня создалось впечатление, что ты считаешь себя независимым человеком. И что у тебя, кроме бабушки, родственников нет. Я прав?

– Да, это так. Мама умерла, а папа пропал без вести.

– Соболезную. А братья или сёстры?..

– Я была единственным ребёнком в семье.

Аделинда умолчала о том, что госпожа Кестер ей не родная бабушка и что у неё есть тётя. Она посчитала, что имеет право сообщать только то, что считает нужным.