Лениниана

Но, на это в России тогда никто на вышеупомянутое событие не обратило никакого внимание!

Ведь страна уже второй год вела тяжелую войну, с Османской империей которая в российскую историю вошла как «Крымская война».

Начал ее император Николай Первый, который как теперь установили историки, планировал при успешном ее окончании, реализовать или вернее будет сказать «завершить» проект построения «Третьего Рима»!

С триумфальным перенесением столицы Российской империи в победоносно завоеванный у турок, град Константинополь!

Но, все дело пошло не так как было задумано. И опять же, по утверждениям современных историков Николай Первый, не пережив грядущей позорной военной катастрофы, отравился и на российский престол 4 Марта 1855 года вступил новый император Александр Второй, который тоже вначале решил продолжить войну.

А проведя несколько поспешных перегруппировок российские войска в Крыму подложили военные действия.

Но и противники также не дремали и 9 апреля – начинается вторая бомбардировка Севастополя союзной армией, а 24 мая – французский экспедиционный корпус после уничтожения всех остатков Черноморского флота (первая севастопольская катастрофа!) благополучно высадился в Керчи (Крым) и начал наступление вглубь Крыма в сторону печально известного в нашей истории города Херсонеса- по российской версии «Севастополя».

Но, а дальше все пошло так как очевидно и предвидела император Николай Первый………

16 Августа 1855 года. Позорное поражение царских войск у Черной речки во время Крымской войны, когда Александр II настоял на взятии отвесных скалистых Федюхинских гор

08 Сентября 1855 года. Французские войска занимают Малахов курган.

На следующий день русские войска будут отведены на Северную сторону Севастопольской бухты, взорвут укрепления на Южной стороне. Находившиеся в бухте корабли будут затоплены, город оставлен.

За время осады, которая будет продолжаться 349 дней, русская армия потеряет убитыми и ранеными около 102 тысяч человек. Занявшие город союзные войска дальше не пойдут, и вскоре Крымская война будет завершена.

11 Сентября 1855 года. В Крымской войне Севастополь захватывается союзниками после капитуляции русских.

Так, что 1855 г. был печальным годом для России. Но вот наш герой И. Н. Ульянов как это видно из документов не страдал ни великорусским патриотизмом, ни шовинизмом, ибо не записался ни добровольцем в армии, ни поступил в ополчение, а по «тихому», как уже выдержавший необходимые обязательные экзамены на звание старшего преподавателя, был назначен в пензенский Дворянский институт.

Что такое г. Пенза сейчас, не вам мне не рассказывать дорогие читатели из числа россиян!

А каким российским «захолустьем» была Пенза в 1855 году и вспоминать не хочется. Но придётся.

И так Пенза 1855–1856 года. Население 23 800 человек!!!! И это губернский город!!!! Железная дорога пришла в Пензу в 1874 году, это была линия Сызрано-Вяземской железной дорог.

В 1837 году была открыта первая публичная библиотека, в 1838 году начала выходить первая местная газета – «Пензенские губернские ведомости».

В 1850 году открылась писчебумажная фабрика Сергеева.

Но в 1858 году произошёл пожар, который уничтожил половину города. Так что жилищная проблема в городе стояла остро!

Но это в самой Пензе, а ведь подавляющее число население данной губернии это перекрашенные и отчасти насильственно ассимилированные в «русские» – мордвины.

(Мордва; – финно-угорский народ, который делится на два субэтноса – мокша и эрзя. Самоназвание мокшан мокш. мокшет, эрзян – эрз. эрзят. Говорят, на мокшанском и эрзянском языках, относящихся к мордовской подгруппе.)

И если говорить в общем, то первая половина 19 в., по сравнению со второй половиной 18 в., внесла немного изменений в стиль жизни горожан и слобод. По-прежнему наиболее состоятельным сословием были дворяне, жившие в зимнее время со своими семьями в городских усадьбах. Балы, театр, карты и прочее безделье заполняло весь их досуг.

Неизвестно ни одного факта, когда хотя бы один из взрослых представителей «благородного» сословия, живший в Пензе в первой половине 19 в., занимался полезным делом.

Факты говорят сами за себя: за 1838 г. городская библиотека выдала «чиновникам и другим лицам» всего 400 книг (Пензенский край. 1980, с. 103).

Дворяне мало интересовались книгами и наукой.

Писатель П.И. Сумароков писал о быте пензенского дворянства в 1838 г., что его «новое поколение тратит деньги на кареты петербургские, на мебели… и проводит время в уединении, без удовольствия себе, равно другим.

Причиною тому безумная роскошь, нельзя дать обеда без трюфелей, шампанского не на серебре или фарфоре. Чтобы отправить несколько пиров, балов, надо заложить деревню, чтобы жениться – должно разориться вполовину» (Там же, с. 104).

Промышленность, по сравнению со второй половиной 18 в., не сделала и полшага вперед. Если в 1790 г. в г. Пензе работало 5 мыловаренных заводов, то в 1850 г. – 3, кожевенных соответственно 5 и 4, прибавилось 3 чугуноплавильных завода, вырабатывавших в год продукции на 2,7 тыс. рублей.

В то время, как, например, суконная фабрика в с. Голицыно Нижнеломовского района – на 105,7 тыс. рублей.

Все предприятия г. Пензы произвели в 1850 г. продукции на сумму 70,2 тыс. руб., все 90 фабрик и заводов Пензенской губернии (без учета 43-х винокуренных) – на сумму 972,2 тыс. руб. (Наш подсчет произведен по таблице, опубликованной в кн. «Пензенский край». 1989, с. 53–55).

Таким образом, доля промышленного производства г. Пензы составляла лишь 7,2 % от общего губернского объема.

Если учесть винокурение, размещавшееся в уездах и приносившее наибольший доход, то доля г. Пензы в экономике губернии вообще окажется ничтожной.

Больше всего рабочих в городе работало на кирпичных заводах – 353, далее шли сапожники и башмачники – 199, мясники – 127, плотники – 124, портные – 121, извозчики – 116, калашники – 101. И лишь 7 слесарей, 10 оружейников, 11 часовщиков, 22 серебряка, 19 позолотчиков, 30 медников и 88 кузнецов. На 28 тысяч жителей не насчитывалось и двухсот человек, умеющих работать с металлическими изделиями.

Поэтому, когда несколько десятилетий назад говорили о вековой отсталости царской России от промышленно развитых стран Запада, это не преувеличение.

И вот в это благословенное место и убыл 31 мая 1855 года по распоряжению начальства «кандидат Казанского университета Илья Ульянов» что в Пензе «сеять разумное, доброе и вечное» да и прослужил старшим преподавателем физики и математики в Пензенском дворянском институте с 1855 по 1863 годы.

В Пензе И. Ульянов жил на квартире у своего близкого друга – учителя В.И. Захарова, у которого в то время проживали также воспитанники Пензенской гимназии Н.А. Ишутин и Д.В. Каракозов которым как революционерам в последствии пришлось так же войти в трагическую историю Российской империи.

Какие между ними и И. Ульяновым сложились отношения точно не известно.

Но зато известно, что в отличие от чиновника, исповедующего привитие веры с помощью розги, Илья Николаевич Ульянов придерживался иных взглядов. Сохранилось его послание к попечителю Казанского учебного округа, где Илья Николаевич писал:

«…Преподавание только тогда и плодотворно, когда носит на себе печать истины. А истина проявляется тогда, когда в преподавателе Закона Божия ученики видят человека Божия, соединяющего с надлежащим образованием святость жизни и постепенную ревность о славе Божией и о вечном спасении учеников, – если уроки наставления его исходят из сердца, полного христианской любви, то они проникнут и в сердце детей; когда и все прочие наставники ведут детей в том же духе уважения к Церкви и религии».

Но один из них Д. В. Каракозов все же «сыграл свою роль» в судьбе будущей семьи И. Ульянова. Но об этом дальше!

Справка № 3: Николай Андреевич Ишутин (3 (15) апреля 1840, Сердобск – 5 (17) января 1879,

Карийская каторга) – русский революционер, один из первых социалистов-утопистов, создатель революционных кружков. Один из первых представителей русских революционеров-заговорщиков, руководствовавшихся принципом «цель, оправдывает средства». Родился в Сердобске.

Потомственный почетный гражданин. В 1842 году остался сиротой. Воспитывался в семье мелкопоместных дворян Каракозовых, вместе со своим двоюродным братом Д. В. Каракозовым. В 1855 году окончил Чембарское уездное училище и поступил в Пензенскую гимназию, но ушёл из 7-го класса, не окончив курса.

В 1863 году приехал в Москву, посещал лекции в университете в качестве вольнослушателя. Вёл революционную пропаганду среди студентов, организовал небольшую коммуну, имевшую свою кассу взаимопомощи, переплётную и швейную мастерскую, бесплатную библиотеку и школу. В своей деятельности Ишутин сочетал пропаганду в народе идей утопического социализма с заговорщической и террористической тактикой. Основал тайные революционные общества «Организация» и «Ад».

Помимо участников московского кружка, Ишутин имел единомышленников в Петербурге (кружок И. Худякова), в Саратове (А. Христофоров) и других городах. В 1864 году ишутинцы помогли выехать за границу бежавшему из московской пересыльной тюрьмы польскому революционеру, впоследствии генералу Парижской Коммуны Ярославу Домбровскому.

После покушения Д.В. Каракозова на Александра II в 1866 году, ишутинская организация была ликвидирована.

Приговорён Верховным уголовным судом к казни, замененной пожизненной каторгой. До 1868 года Ишутин содержался в одиночке Шлиссельбургской крепости, где стал душевнобольным. Был отправлен в Восточную Сибирь (Алгачи), в 1871 году – на Александровский завод (Нерчинская каторга), а в 1875 году – в Нижнекарийскую каторжную тюрьму, где умер в 1879 году.

Справка № 4 Дмитрий Владимирович Каракозов (23 октября [4 ноября] 1840, с. Жмакино, Саратовская губерния) – 3 [15] сентября 1866, Санкт-Петербург) – русский революционер-террорист, совершивший 4 апреля 1866 года одно из неудачных покушений на российского императора Александра II.

Происходил из мелкопоместных дворян. Окончил 1-ю Пензенскую мужскую гимназию в 1860 году, затем учился в Казанском (с 1861 года) и Московском (1864–1865, исключён за неуплату) университетах. Одно время жил в деревне у родных, а также работал письмоводителем при мировой судье Сердобского уезда.

В 1865 году вступил в тайное революционное общество («Организация»), возглавляемое его двоюродным братом Н. А. Ишутиным.

Вместе с некоторыми членами кружка Каракозов стал сторонником тактики индивидуального террора и считал, что убийство царя может послужить толчком для пробуждения народа к социальной революции.

Весной 1866 года он по собственной инициативе выехал в Санкт-Петербург в целях покушения на императора. Мотивы своего поступка Каракозов изложил в рукописной прокламации «Друзьям-рабочим», в которой призывал народ к революции и установлению социалистического строя после цареубийства.

4 апреля 1866 года стрелял в Александра II у ворот Летнего сада, однако промахнулся. Был арестован и заключён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. По официальной версии, причиной промаха Каракозова стало то, что его руку оттолкнул крестьянин Осип Комисаров, который был возведён в дворянское достоинство с фамилией Комиссарова-Костромского.

В прокламации «Друзьям-рабочим!», которую Каракозов распространял накануне покушения (один её экземпляр обнаружили в кармане террориста при аресте), революционер объяснял мотивы своего поступка:

«Грустно, тяжко мне стало, что… погибает мой любимый народ, и вот я решил уничтожить царя-злодея и самому умереть за свой любезный народ. Удастся мне мой замысел – я умру с мыслью, что смертью своею принес пользу дорогому моему другу – русскому мужику. А не удастся, так всё же я верую, что найдутся люди, которые пойдут по моему пути. Мне не удалось – им удастся. Для них смерть моя будет примером и вдохновит их…»

Был повешен 3 сентября на Смоленском поле (Васильевский остров) в Санкт-Петербурге, при большом стечении народа.

Я не зря привожу все эти подробности. Это надо знать читателю чтобы понять с кем жил под одной крышей и с кем общался И. Ульянов.

И все было бы в жизни И.Н. Ульянова преотлично и его без сомнения ожидало светлое будущее и титул великого русского ученного, ведь он хотел после так сказать отработки за «бесплатное образование» вернутся профессором в Казанский университет!

Но, вот тут, БЕДА ПОДКРАЛАСЬ НЕЗМЕТНО! А незаметно потому, что была спрятана в красивую обёртку!

И тут мне отчасти, по чисто субъективным причинам все же появляется чувство жалости к И.Н. Ульянову и сомнения не был ли он все же «жертвой» в той многоходовой операции по очистке морального облика, одного из наследников российского императорского трона?!

Но давайте обо всем по порядку.

Летом 1861 года в г. Пензу прибыл новый инспектор Дворянского института Иван Дмитриевич Веретенников.

Поселился он с семьей, как и его предшественники, в служебной квартире на первом этаже. Держался просто и сердечно. Он познакомил коллег с женой, Анной Александровной Бланк, женщиной общительной и жизнерадостной.

Она увлекалась литературой, писала стихи, хорошо знала немецкий и французский языки, свободно читала по-английски. Сестру в Пензе навестила младшая сестра Мария Александровна Бланк, которой и предстоит стать главной героиней этого очерка, но уже под именем Марии Александровны Ульяновой!!!

К Веретенниковым зачистили молодые педагоги. Ну а как же в картишки сыграть, винца «на шару» попить, да и потанцевать с дамами…В общем в доме образовался такой себе «бомонд» средней прослойки пензенского высшего общества!

И тут я в первый раз прерву нить своего рассказа для того чтобы ознакомить читателя с биографией Марии Александровны Бланк от даты ее рождения и до времени появления в Пензе в 1861 году.

А ее официальная биография такова.

Справка№ 5 Мария Александровна Бланк, 22 февраля (6 марта н. ст.), 1835, Санкт-Петербург

Родители: врач-физиотерапевт, надворный советник со старшинством Александр Дмитриевич Бланк (1801 или 1804–1870) (по разным данным был еврейского, или немецкого происхождения) и его жена Анна Ивановна (Иоганновна) Гроссшопф (1810–1838), родителями которой были немец Йоганн Гроссшопф (нем. Johann Groschopf) и шведка Анна Эстедт (швед. Anna Estedt).

Обряд крещения 28 февраля (12 марта) 1835 г. совершен в церкви Св. Спиридония Тримифунтского в Главном Адмиралтействе протоиереем Александром Стратилатовым.

В 1838 году Анна Ивановна умерла, оставив шестерых детей – мальчика и пять девочек.

Отец женился во второй раз, а воспитанием детей занялась бездетная сестра матери – Екатерина Ивановна.

Но вот что интересно – до сих пор неизвестно кто была вторая жена А. Бланка???

Когда она умерла? И это странно!!!

А все детство и юность Марии прошли в – деревне Кукушкино (Казанская губерния), где под руководством тёти Екатерины бездетной сестры ее матери (вскладчину с которой и было приобретено это имение) она получила хорошее домашнее образование.

(Фото молодой М.А. Бланк находится вот по этой ссылке:: https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Maria_Alexandrovna_Ulyanova-Blank-1.1_1863_Pezna.jpg

Она владела немецким, английским и французским языками.

Хорошо знала русскую и европейскую литературу, играла на фортепиано, и, как всякая будущая хозяйка, была обучена рукоделию и ведению домашнего хозяйства.

https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Maria_Alexandrovna_Ulyanova-Blank-1.1_1863_Pezna.jpg

И если мы посмотрим вот на эту фото молодой М.А. Бланк, то видим, что красавицей она не была! Приданным богатым не располагала и по сути была сиротой, «бесприданницей» которая в большей степени надеясь преуспеть в жизни благодаря образованию и выработанной практике выживания в неблагоприятных условиях жизни в чужой семье…

В 1845–1848 годах жила в Златоусте

А вот далее в официальной биографии М.А. Бланк за период ее жизни между 1848 г-1861 годами имеется существенный пробел в 13 лет!!!

Ибо в своих биография (к примеру https://ru.wikipedia.org/wiki/Ульянова, _Мария_Александровна) она «появляется уже в возрасте 26 лет в 1861 г., в Пензе в доме своей сестры Анны Бланк (Веретенниковой по мужу).

Итак, 13 летней девочкой М. Бланк покидает заштатный уральский городок Златоуст и по одним сведениям она тихо и скромно живет» в Богом и людьми забытой деревне Кукушкино», а по другим данным достигнув совершеннолетия и находясь в Санкт-Петербурге «успешно соблазнила» будущего наследника российского трона Александра Третьего!!!

И вот тут по мнению вашего автора нам с вами уважаемый читатель дальше не продвинутся без выяснения личности и жизни отца Марии Бланк – Александра Дмитриевича Бланка потом что если затрагивается тема «высшего общества и Санкт-Петербурга то без изучения его биографии нам в этих вопросах не разобраться.

И вот, что получается если не предвзято рассмотреть этот вопрос.

Израиль Моисеев сын Александр Дмитриевич Бланк р. 1799 ум. 17 июль 1870 Рождение: Староконстантинов, Волынская губерния, Российская империя

Смена имени Сруль, Александр Дмитриевич

Отец – Моисей Давид Ицхаков сын Дмитрий Бланк р. 1763 ум. 1852

Появился Моше Бланк в Староконстантинове будучи уже взрослым и в 1793 году женился на местной 29-летней девице Марьям (Марем) Фроимович.

Из последующих ревизий видно, что Моше Бланк читал как по-еврейски, так и по-русски, имел собственный дом, занимался торговлей и плюс к тому у местечка Рогачево арендовал 5 моргов земли, которые засевал цикорием.

В 1794 году у него родился сын Аба (Абель), а в 1799-м – второй сын Сруль (Израиль).

Но с самого начала у М. И. Бланка не сложились отношения с местной еврейской общиной.

Он был «человеком, который не хотел или, может быть, не умел находить общий язык со своими соплеменниками».

Иными словами, община его просто возненавидела. И после того как в 1808 году во время пожара, а возможно и поджога, дом Бланка сгорел, семья переехала в Житомир.

Много лет спустя, в сентябре 1846 года, М. И. Бланк написал письмо императору Николаю I, из которого видно, что уже «40 лет назад» он «отрекся от Евреев», но из-за «чрезмерно набожной жены», скончавшейся в 1834 году, принял христианство и получил имя Дмитрия лишь 1 января 1835 года.

Но поводом для письма стало иное: сохраняя неприязнь к своим соплеменникам, Дмитрий (Мойша) Бланк предлагал – в целях ассимиляции евреев – запретить им ношение национальной одежды, а главное – обязать их молиться в синагогах за российского императора и императорскую фамилию.

Любопытно, что в октябре 1846 года письмо это было доложено Николаю I и он полностью согласился с предложениями «крещеного еврея Бланка», в результате чего в 1850 году запретили ношение национальной одежды, а в 1854 году ввели соответствующий текст молитвы.

М. Г. Штейн, собравший и тщательно проанализировавший наиболее полные данные о родословной Бланков, справедливо заметил, что по неприязни к своему народу Дмитрия Бланка «можно сравнить, пожалуй, только с другим крещеным евреем – одним из основателей и руководителей Московского Союза русского народа В. А. Грингмутом…».

Из этого можно сделать и вывод, что «бунтарские гены» и фанатизм в отстаивании своих идей передались В.И. Ленину по наследству от его прадеда!

О том, что Бланк решил порвать с еврейской общиной задолго до своего крещения, свидетельствовало и другое…

Оба его сына, Абель и Израиль, как и отец, тоже умели читать по-русски, и, когда в 1816 году в Житомире открылось уездное (поветовое) училище, они были зачислены в него и успешно окончили.

С точки зрения верующих евреев, это было кощунство. И все-таки принадлежность к иудейскому вероисповеданию обрекала их на прозябание в границах «черты оседлости». И лишь событие, случившееся весной 1820 года, круто изменило судьбу молодых людей…

В апреле в Житомир прибыл в служебную командировку «высокий чин» – правитель дел так называемого «Еврейского комитета» сенатор и поэт Дмитрий Осипович Баранов. Каким-то образом Бланку удалось встретиться с ним, и он попросил сенатора оказать содействие сыновьям при поступлении в Медико-хирургическую академию в Петербурге.

Баранов евреям отнюдь не симпатизировал, но довольно редкое в то время обращение двух «заблудших душ» в христианство было, по его мнению, делом благим, и он согласился.

Братья сразу же поехали в Петербург и подали прошение на имя митрополита Новгородского, Санкт-Петербургского, Эстляндского и Финляндского Михаила. «Поселяясь ныне на жительство в С.-Петербурге, – писали они, – и имея всегдашнее обращение с христианами Греко-российскую религию исповедующими, мы желаем ныне принять оную».

Ходатайство удовлетворили, и уже 25 мая 1820 года священник церкви Преподобного Сампсония в Санкт-Петербурге Федор Барсов обоих братьев «крещением просветил». Абель стал Дмитрием Дмитриевичем, а Израиль – Александром Дмитриевичем.

Новое имя он получил в честь своего восприемника графа Александра Апраксина, а отчество – в честь восприемника Абеля сенатора Дмитрия Баранова.

А 31 июля того же года, по указанию министра просвещения князя Голицына, братьев определили «воспитанниками Медико-хирургической академии», которую они и закончили в 1824 году, удостоившись ученого звания «лекарей 2-го отделения» и презента в виде карманного набора хирургических инструментов.

Дмитрий Бланк остался в столице полицейским врачом, а первым местом работы Александра с августа 1824 года стала должность уездного врача в городе Поречье Смоленской губернии. Но в октябре 1825 года и он вернулся в Петербург, где был зачислен, как и его брат, в штат столичной полиции в качестве врача. В 1828 году А. Д. Бланка произвели в штаб-лекари. Пора было думать и о женитьбе…

Его крестный отец граф Александр Апраксин (и по тогдашним понятиям и законам «всесильный ПРОТЕЖЕ «А. Бланка) был в то время чиновником особых поручений министерства финансов.

Так, что Александр Бланк, несмотря «на происхождение», вполне мог рассчитывать на приличную партию.

Видимо, в доме другого благодетеля – сенатора Дмитрия Баранова, он познакомился с братьями Грошопфами и был принят у них в доме.

Глава этой весьма солидной семьи Иван Федорович (Иоганн Готлиб) Грошопф – прибалтийский немец. Служил он консулентом Государственной Юстиц-коллегии Лифляндских, Эстляндских и Финляндских дел и дослужился до чина губернского секретаря.

Его супруга Анна Карловна – в девичестве Эстедт – была шведкой, лютеранкой, родители которой являлись состоятельными купцами и жили сначала в шведском городе Упсала, а потом переехали в Петербург.

Детей в семье Грошопф было восемь: сыновья – Иоганн, служивший в русской армии, Карл – вице-директор в департаменте внешней торговли министерства финансов, Густав, заведовавший рижской таможней, и пять дочерей – Александра, Анна, Екатерина (по мужу – фон Эссен), Каролина (по мужу – Биуберг) и младшая Амалия.

Познакомившись с этой семьей, А. Д. Бланк сделал предложение Анне Ивановне. Незадолго до этого она окончила пансион, владела несколькими языками и прекрасно играла на клавикордах.

Именно в ее исполнении Александр Бланк впервые услышал полюбившуюся ему «Лунную сонату» Бетховена, а как мы знаем и сам В.И. Ленин тоже пытал большую слабость от этой музыкальной пьесы!

Тут не могу удержатся чтобы не поделится одной случайной мыслью, возникшей в связи с данными ассоциациями.

На заметку спец. службам всех государств!

Портрет потенциального бунтовщика против государственного строя:

Приметы: Крещеный еврей (сын, внук, правнук и т. д. крещенного еврея) живет в России и, мистифицирует (вангует) на «Лунную сонату» Бетховена.

После ее тысячного прослушивания! в его сознании начинаются неконтролируемые процессы в ходе чего снимаются запреты на все «табу», и он начинает создавать революционные подпольные организации, затем вместе с соратниками переходит уже как очередной «мессия» к методам террора с целью захвата власти для построения как обычно «нового мира»!

Но это я так отвлекся.

А наш настойчивый ухажер таки влюбил в себя бедную Анну и согласие ее родителей на брак было получено и пошли дети.!

И опять тут есть невольная мысль!

Как бы в нашем случае если принять во внимание, что А. Бланк уже получил «зомбированние» от «внешней СИЛЫ», и как потенциальный бунтовщик!

Или рассадник революционной заразы, если уж говорить в медицинских терминах! может и вопреки своим желаниям, но начал активно воспроизводить себе подлобных, которые могли завершить начатое им дело!!!