- -
- 100%
- +
Речь шла несомненно о поимке командиров, но арестовывали также рядовых членов АК в основном принадлежащих к спецслужбам, особенно разведке и контрразведке. Аресты проводились тайком – по-тихоньку.
Условия, в которых очутились заключенные как в тюрьме на Лонцкого, так и в подвале виллы Уверы, являлись особенно болезненными и унизительными. Голодные, не мытые, паршивые, без света, свежего воздуха, без медицинской помощи, в полной изоляции от мира, лежа на голом полу, бетоне, или на остатках угля и кокса.
Это не возможно объяснить типичным балаганом или фронтовыми трудностями. Это должно было, несомненно, привить узникам убежденность полной безнадежности своего положения. Допросы проходили ночью.
Следствие стремилось выявить факты антикоммунистической и враждебной к СССР деятельности.
Также пытались получить данные об организационной структуре АК и ее деятельности, а также прозвища, имена, адреса. Все указывает на то, что уже в первые дни августа, умер в вилле Уверы майор Корнель Стасевич. Он был серьезно болен сахарным диабетом.
О судьбе генерала Филипковского не было во Львове до сих пор никаких известий. Между тем генерал Филипковский, вместе с сопровождающими его офицерами фактически прибыл самолетом в Житомир 31 июля в полдень.
Прямо из аэропорта их перевезли в центр Житомира, где размещался Генеральный штаб Войска Польского.
Их ожидал генерал Жымерский в сопровождении нескольких генералов в польских мундирах и полковник Мариан Спыхальский. Приветствие было теплым, особенно, поскольку генерал Жымерский знал лично генерала Филипковского, полковника Студзинского, полковника Червинского с довоенного периода.
Состоялся краткий вступительный разговор, после чего генерал Филипковский и его спутники были доставлены в назначенные им квартиры. Размещенные в деревянном доме на окраинах Житомира, где они ожидали на дальнейшие переговоров.
В ночь с 2 на 3 августа их арестовали и перевезли грузовиками в тюрьму НКВД в Киеве. Держали их там в течение нескольких дней в одиночных камерах.
Провели допросы. В конце им заявили, что их передают в состав контрразведки Первого Украинского фронта. Через Львов их перевезли на грузовиках в небольшой лесной поселок в Раве Русской, где в школьном здании располагалась импровизированная тюрьма.
Было там много других заключенных, в основном в советских мундирах. Их держали в классных комнатах, а также в землянках, или в земляных копанках, покрытых ветвями и дерном. Были одиночными и общими.
Так вспоминает подполковник Генрих Погоский: "Меня провели к небольшому отверстию в земле и приказали войти. Это была землянка метр на метр в ширину, длину и высоту. Было немного соломы. Отверстие закрыли (…) Никто ни о чем меня не спрашивал. Ночью меня выпускали на прогулку и для того, чтобы справить нужду. Мне давали кушать и выпить чашечку горячей воды (…).
Между 15 и 20 августа генерал Филипковский, подполковник Погоский и остальные члены делегации в Житомире были вместе с другими заключенными перевезены в деревню Требуска и посаженные в полевой тюрьме в землянках.
Наверное, только для генерала Филипковского сделали исключение. Вспоминания Михаила Собеня:
"Меня арестовали в доме в Мунине возле Ряшева в ночь с 29 по 30 августа, и после двухдневного пребывания в СИЗО в Ярославе меня перевезли в Требуску. Там находилась полевая тюрьма. У проселочной дороги посреди села находилось поле, огороженное колючей проволокой.
Там стоял деревянный барак, а на подворье было пять землянок – вырытых в земле ям размером внутри 4,5x3 метра, высота около 160 см.
В тех землянках держали более десятка человек – русских, украинцев, поляков. Возможно, что было также несколько более мелких землянок. Когда меня вывели на небольшую прогулку, я увидел польского офицера с генеральскими знаками. н жил в сельской хате, расположенной сразу за проволочным ограждением. Окна были заколочены досками. Я видал его несколько дней сидящего на стуле перед хижиной, не делающего никаких движений, задумчивого, глядящего куда-то вдаль. Через несколько недель я видел его в лагере в Харькове.
Это был генерал Филипковский".
Перевод генерала Филипковского и сопровождающих его членов Комендатуры Львовского Региона АК в прифронтовую полевую тюрьму трудно объяснить ничем другим как дальнейшими попытками их психически сломать. Не только условия, но и атмосфера в тюрьме имела особенный характер и по сей день оставляет самые мрачные воспоминания среди местного населения.
Сюда постоянно привозили новых заключенных, и в основном каждую неделю перевозили их группами, только в нижнем белье в ближайший лес, откуда они не возвращались. Правдоподобно здесь казнили осужденных к смерти власовцев и дезертиров из Советской Армии. Были ли среди казненных поляки?
Хотя нету никаких доказательств этому, но среди местного населения ходят разные трагические легенды. Возле следов братских могил, в лесу поставили высокий крест.
В начале сентября прибыла в Требуски группа офицеров контрразведки с улицы Понинского во Львове, во главе с подполковником Петровским, для того, чтобы допросить генерала Филипковского и его товарищей.
Допросы проходили, как обычно, в ночное время в одном из соседних хат.
Неоднократно допрашивали подполковника Погоского. На нем особенно сосредоточил свой интерес подполковник Петровский. Допрашивали также и других членов делегации, прибывшей в Житомир.
К сожалению, ни генерал Филипковский, ни другие не описали свои воспоминания о том драматическом опыте. В любом случае, ничего об этом до сих пор не известно. Во время последующего пребывания в лагерях на востоке, немногие говорили на эту тему.
Подслушанные фрагменты часто горьких воспоминаний не нужно здесь повторять.
4 или 5 сентября до рассвета, подполковник Петровский перевез подполковника Погоского "Уиллисом" в виллу Уверы во Львове, где подполковник Погоский разговаривал с генералом, начальником контрразведки Первого Украинского фронта.
После этого разговора, подполковника Погоского разместили в комнате на первом этаже небольшого деревянного домика на улице Косынерской 6 или 4 во Львове, откуда – как описано в мемуарах – ему удалось бежать через несколько дней ночью. В последней декаде сентября, уже с документами на имя Иосифа Модзелевского, пробрался на поезде в группе из нескольких человек в Перемышль и избежал повторного ареста.
5 сентября генерала Филипковского с полковником Студзинским, подполковником Червинским, и подпоручиком Лановским перевели из Требуски на ближайший полевой аэродром, откуда самолетом перелетели в аэропорт в Скнилове под Львовом. Здесь добавили к ним привезенных из тюрьмы на Лонцкого Базалу, Борковица, Сидоровича, Давидовича и Павлюка, а также, привезенных из виллы Уверы – Арцимовича, Бергера и Янечко.
В связи с технической неисправностью в самолете, которую в тот день не удалось устранить – всю группу, 12 человек – которая должна была лететь дальше – доставили в течение ночи на виллу Уверы. Вылет всей этой группы состоялся 6 сентября во второй половине дня, в сопровождении капитана и четырех унтер-офицеров с автоматами ППШ. Вспоминания Мечислава Давидовича:
«В аэропорт приехал с нами майор контрразведки, который передал капитану, командиру конвоя портфель – наверное с документами по нашей группе – с надписью: «Начальнику Военного округа в Харькове».
На прощание сказал нам: «Вы летите в Харьков, центр Украины, где будете до конца войны. Ни один волос с вашей головы не упадет». Мы прилетели в Харьков в 18:00 дня 6 сентября». Это была первая группа, высланных из Львова на восток, интернированных АК, хотя слово "интернированные" здесь не используется. В здании, за высокой кирпичной стеной, на улице Безугольный Переулок, 5, в пригороде разрушенного Харькова, находились прибывшие ранее участники "Бури" с других восточных округов АК.
8 сентября перевезли из тюрьмы на Лонцкого во Львове, а также виллы Уверы, в лагерь в Баконьчицах в пригороде Перемышля: Бобера, Бора, Холоневского, Цудака, Экерта, Гловацкого, Климчука, Подганюка, и других, арестованных после "Бури" на освобожденной от немцев части подокруга АК Ряшев. Здесь находился также ротмистр Здислав Малецкий, офицер инспекторства в лагере в Баконьчицах до 4 октября.
В ночь с 4 на 5 октября находились среди 73 человек, которых загрузили в «столыпинский» вагон на железнодорожной ветке в Перемышле. Они ехали через Львов, Киев, Конотоп, Орел и Воронеж.
Их перевезли на железнодорожный вокзал в Рязани 15 октября. В лагере для интернированных находились уже три участника «Бури» во Львове: подпоручик Мамерт Цельминский – "Улитка", подпоручик Евстахий Стебельский – "Булава" и подхорунжий Казимир Козлович – "Барон". После "Бури" они добрались разными дорогами до Люблина, записались добровольцами на службу в Народную Армию, их приняли, но через несколько дней их арестовали.
В середине сентября перенесли штаб контрразведки Первого Украинского фронта из виллы Уверы в район Ряшева.
Тем не менее, во Львове оставили филиальную базу, которую организовали во второй половине августа на улице Кадетской 20, на пересечении с улицей Косынерской. Там находился большой 3-4 этажный дом, имевший огромные подвалы и бомбоубежища. Их заменили на тюремные камеры.
Под тюремные камеры также использовали старые деревянные постройки, расположенные неподалеку, на улице Косынярской. Заключенные из АК назвали их "хлевами". (Позже достроили одноэтажный тюремный павильон).
В те тюремные помещения 6 сентября перевезли из подвалов виллы Уверы большинство пребывающих там арестованных солдат АК. Вскоре убежища, погреба и "хлевы" начали заполняться новыми заключенными. Среди арестантов, которые все еще оставались в вилле Уверы был югослав, а если более точно – серб, капитан Драган Сотирович – "Дража" (после побега из немецкого плена вступил в ряды АК во Львове). Ему удалось бежать с виллы Уверы 10-12 сентября.
Рано утром 21 сентября вылетел на самолете в Харьков следующий транспорт 17 интернированных солдат АК из Львова. Из аэропорта в Харькове перевезли их в баню на территории тюрьмы НКВД, а позже в здание за кирпичной стеной на Безугольном Переулке, 5.
Начиная с осени 1944 года, среди арестованных бывших солдат АК преобладали те, кому советские власти приписывали участие в подпольной работы – антисоветской.
Многие из них также попали в тюрьму на Кадетской, где после интенсивного следствия, им чаще всего давали большие сроки заключения, а приговор отправляли отбывать в далекие трудовые лагеря.
Только при совершенно очевидном отсутствии доказательств такого рода антисоветской деятельности и, при условии твердой позиции во время следствия и протестов, некоторым удавалось избежать подобной участи.
Иногда их выпускали на свободу. Чаще держали без приговоров суда еще месяцами в тюремном заключении, особенно, когда кто-то признавался в том, что когда-то принадлежал АК. Таких также включали в эшелоны для интернированных в лагеря на востоке.
Из Львова отошли еще на восток два транспорта интернированных солдат АК из тюрьмы на Кадетской. Вечером, 19 февраля 1945 в «столыпинском» вагоне выслали группу около 40 человек.
На вокзале в Киеве оттуда забрали 14 человек, которых отдельный конвой довез в Харьков – в лагерь за кирпичной стеной.
На железнодорожный вокзал в Рязань поезд прибыл в полдень на 9 января 1946. Несколько пожилых и больных людей нашли место на грузовике.
Остальные медленно и мучительно шли по глубокому снегу несколько километров. Они остановились перед забором из колючей проволоки и воротами большого лагеря, расположенного в поселке Дягилево к северо-западу от Рязани.
Между тем, в том лагере находились уже все интернированные после "Бури" солдаты АК из Львова, а также интернованные после "Бури" в других восточных округах АК.
Краков, август 1988»
Но пока НКВД ССР разбиралось с доверчивыми польскими солдатами и их недальновидными командирами, войска 1-го Украинского фронта продолжали «Львовско-сандомирскую операцию» и все эти бои под г. Львовом отличались упорством.
Сложная география местности, болота и затяжные дожди создавали большие проблемы советским войскам в первою очередь ее таковым армадам. Кроме того, отступившие на Запад из-под Станислава (Ивано-Франковска) немцы подтянули к Львову еще три дивизии.
Тут я снова напомню, что 13 июля 1944 войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала И. С. Конева начали Львовско-Сандомирскую операцию которая нахывалась только как «Львовская» и ее окончание планировалось закончить через 5 дней!
Непосредственно на львовском направлении действовали 38-я, 60-я общевойсковые, 3-я Гвардейская и 4-я танковые армии и конно-механизированная группа генерала C. Соколова.
Их боевые действия поддерживала 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского, ещё с весны осуществлявшая массированные налёты на Львов. С 9 апреля её самолёты с 20:30 вечера до 2:00 ночи напролёт бомбили аэродром Скнилова, главный вокзал, станции Подзамче и Персенковки.
Сама же битва советских войск «за Львов» началась еще со сражения под Бродами.
И только после разгрома бродской группировки, танковые армии генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко понесшие при этом большие потери, вместе со стрелковыми частями 38-й и 60-й армий повели наступление на Запад, а когда приблизились к Львову и встретив хорошо подготовленную немецкую оборону, то согласно приказу маршала Конева, начали обходить его с севера и юга.
И тут под угрозой полного окружения, командующий группой армий «Северная Украина» генерал И. Гарпе 23 июля отдал приказ своим войскам оставить город и отходить в сторону г. Самбора.
Перед отступлением немцы уничтожили ряд объектов и коммуникаций, подожгли склады горючего.
А вот собственно и основные действия советских войск направленые для овладения г. Львовом:
В поддержку танкистам Рыбалко и Лелюшенко начало прибывать подкрепление.
Так с 13 июля 1944 года в операции принимал участие 11-й гвардейский миномётный полк реактивной артиллерии.
С 22 по 24 июля 3-я гвардейская танковая армия совершила удачный манёвр, главными силами обошла Львов с севера и развернула наступление на Львов с запада.
Город оказался в кольце и через двое суток был взят.
22 июля 1944 года в утренние часы на Львов с юго-восточной стороны (улица Зелёная) ударила 29-я советская моторизованная бригада из 10-го корпуса 4-й танковой армии.
Из-за отсутствия пехоты, которая была необходима в боях на территории города, советским командованием очень охотно была принята помощь подразделений Армии Крайовой.
И только тогда немецкая оккупационная администрация дистрикта «Галиция», учреждения гестапо и полиции в ночь на 23 июля покинули город, а вслед за этим части АК утром атаковали колонны немецких 20-й моторизованной и 101-й горной дивизии вермахта, которые отступали.
Во время боёв полякам удалось захватить предместья Голоску, Погулянку, кварталы в районах улиц Кохановского (теперь К. Левицкого), где в доме 23 разместился штаб восстания, улиц Зелёной, Яблоновских (теперь Ш. Руставели), Бема (теперь Ярослава Мудрого), К. Лещинского (теперь Братьев Михновских), а также некоторые объекты города.
Особенно отличился в боях 14-й полк улан, который даже захватил несколько немецких танков.
25 июля в бои за Львов вступили основные войска 1-го Украинского фронта маршала И. С. Конева.
Первыми на улицы города прорвались танкисты генерала Д. Д. Лелюшенко.
26 июля подразделения 10-го Гвардейского танкового Уральского добровольческого корпуса проникли на площадь Рынок и подняли над ратушей красный флаг.
Со стороны Городка по Городоцкой и Яновской (теперь Т. Шевченко) продвигались части генерал-полковника танковых войск П. С. Рыбалко, которые в районе Клепаровской разбили тыловые подразделения 101-й немецкой дивизии.
Из района Дублян и Винников атаковали город дивизии 60-й армии генерал-полковника П. А. Курочкина. Части 38-й армии заняли Знесенье и окружили немцев в районе Высокого Замка.
Части Красной Армии и Армии Крайовой вели боевые действия против немцев совместно, как союзники.
В тесном взаимодействии с АКовцам, которые хорошо знали город, советская армия в течение 27 июля овладела центром Львова, районом главного вокзала, Цитадели.
К концу дня бои за освобождение города от немцев победно закончились.
Но поляки с этим небыли согласны и в своем отчёте командира 14-го полка улан майор «Дража» (офицер югославской армии, бежавший из немецкого плена и вступивший в АК) писал:
«Город заняли польские отряды повстанцев, а советские бронетанковые подразделения только помогали им.
На всех домах были видны только бело-красные флаги.
Генерал Филипковский, комендант округа, в новом обмундировании находился со своим штабом на улице Кохановского, 23. Полковник Червинский, командир округа, был комендантом города, а порядок поддерживала полиция АК».
Следует отметить, что его 14-й полк действительно сражался упорно, за что получил благодарность советского командования.
В течение двух дней улицы Львова вместе с красноармейцами патрулировали аковские воины с бело-красными повязками на рукавах, а на многих домах были установлены бело-красные флажки.
На ратуше с 26 июля развевался польский флаг, а ниже, на рогах башни – ещё четыре: флаги США, Англии, Франции и СССР.! (С этими флагами в СССР был связан один коммунистический миф который вашему автору удалось развеять)
Так же надо особо подчеркнуть, что уже на второй день после вступления советских войск во Львов, там явочно начала действовать и советская власть, ибо начала деятельность оперативная группа ЦК КП(б)У во главе с И. С. Грушецким, начавшая восстановление органов городской администрации.
Кстати эта новая власть постановлением обкома партии от 14 августа 1944 маршалу И. С. Коневу, генералу Д. Д. Лелюшенко и генерал-полковнику П. А. Курочкину были подарены прекрасные особняки ранее принадлежавшие польским гражданам, подвергунутых политическим репресиям еще в сентябре 1939 г. когда Львовская область и в целом вся «Западная» Украина согласно нормам «Пакта Молотова-Рибентропа» по разделу Польши отошла к СССР.!
Вот такая она «голая военная правда»!
Может это кому и не нравится, но увы это реальная историю боев за г. Львов, а не лживая коммунистическая пропагандистская агитка!
Однако бои за г. Львов это было только начало «Львовско-сандомирской операции» и мы видим, что немецкие войска отступили из Львов только под угрозой окружения превосходящими силами противника.
Причем отступили они опять же – не «в паническом бегстве» как любили об этом писать советские историки, а отступили на заранее подготовленные позиции в районе г. Дрогобыча и Перемышля, где на р. Сан прорвавшиеся советские войска и были остановлены.
И тут нам самое время вернуться в главное русло нашего повествования и разобраться с немецкими войсками, противостоявшими войскаям 1-го Украинского фронта.
А при изучени документов оказалось, что кроме немецких воск в этом сражении участвовали и венгерские войска.
Группа армий «Северная Украина» (командующий Й. Харпе).
В неё входили 1-я немецкая танковая армия, 4-я немецкая танковая армия и 1-я венгерская армия – всего к 13 июля 42 дивизии, из них 6 танковых и моторизованных (900 тыс. человек, 6300 орудий и миномётов, 900 танков и штурмовых орудий).
В ходе операции в группу армий также были включены дополнительно 17-я армия, 24-й танковый корпус, а также 11 пехотных дивизий, 2 танковые дивизии, пехотная дивизия войск СС «Галиция» которую в среде современных российских историков и публицистов ошибочно принято называть» Галичина» которая была сформирована исключительно из украинских добровольцев. Авиационную поддержку оказывал 4-й воздушный флот, имевший в своём составе 700 самолётов.
Положения немецких войск в Львовской области осложнялось еще наличием там советских партизан численностью до 9 000 человек для борьбы с которыми немецкие войска сняли с фронта три пехотных дивизии.
Но главным противником в немецком тыла была все же Армия Крайова
В то же время и это тоже надо отметить, что украинское население Западной Украины через свою украинскую военно-политическую организацию «Украинская повстанческая армии» не оказывала немецким войскам отрытого сопротивления. И более того, как я выше уже в немецкой армии имелась сформированная из одних украинцев пехотная дивизия СС «Галиция!
В феврале 1944 года сами немцы считали, что силы ОУН-УПА в Галиции составляли около 5 тыс. человек.
Еще один немецкий документ «Сообщение о положении банд в апреле 1944 г.», датированный 17 мая 1944, говорил, что количество вооруженных нападений со стороны "банд" в Галичине в январе 1944 года было 6123, в феврале – 6452, в марте – 6887, без уточнения принадлежности "банд", к которым немецкая администрация причисляла также советские и польские партизанские отряды.
В том же документе указывалось, что ОУН-УПА в апреле 1944 года уничтожила 645 поляков в Галычине, а также мобилизовала своих сторонников и силой брала в лес, пыталась наладить контакты с немецкой администрацией, подчёркивая своё намерение совместно с Германией бороться против «большевиков».
Один из руководителей приказывал, что все немецкие предприятия должны быть уничтожены, а при отступлении немцев делать им "всякие трудности".
В июле 1944 в разгар операции произошли нападения УПА на отдельных немецких солдат в лесистой местности к югу от Сколе.
В Прикарпатье отряды ОУН-УПА также нападали на посты жандармерии и немецкие опорные пункты.
УПА видела в участниках дивизии СС «Галиция» возможный резерв пополнения своих рядов.
С февраля 1944 года некоторые отряды УПА, совместно с частями дивизии «Галиция», вели борьбу с советскими и польскими партизанами на территории Генерал-губернаторства.
Позднее, после битвы под Бродами, ОУН-УПА пополняла свои ряды бывшими военнослужащими этого подразделения.
Всего ряды ОУН-УПА тогда пополнили до 3000 человек.
Далее у нас стоит на рассмотрении вопрос о битве под г. Броды, бывшей первой частью Львовско-сандомирской операции, но в этой части мы не будем в него уклонятся потому что это дезориентирует читателя излишней информацией и не позволит дать точное и объективное описание боев за г. Львов и последующих боев, связанных с выходом РККА на территорию Польши и захватом Сандомирского плацдарма, что является главной задачей этого повествования.
Посему вопрос о битве под Бродами будет рассмотрен в следующей части.
Теперь, когда вы уважаемый читатель уже хорошо рассмотрели приведённые выше карты боевых действия, то сами видите, что на львовском направлении дела у маршала Конева шли не очень хорошо.
Ибо ведь планировалось разбить немцев за 5 дней и выйти в Польшу!
А немецкие войска не только не дали себя разгромить, и даже сражаясь в полу окружении под г. Броды, а сумели выйти из окружения и основными силами, организовано отступить из Львова на заранее подготовленные позиции, а потом даже перешли и в контрнаступление!
Дальнейшее развитие наступления советских войск от Львова к г. Сандомир.
Немецкое командование для создания фронта обороны на Висле начало перебрасывать сюда дополнительные резервы с других участков фронта и из Германии.
Советское командование для действий на карпатском направлении создало 4-й Украинский фронт, в который вошли 18-я армия, 1-я гвардейская армия и 8-я воздушная армия.
Сами же войска 1-го Украинского фронта продолжали наступление к Висле.
1-я танковая армия, взяв в ночь на 27 июля Ярослав, уже ночью 28 июля начала движение к Висле, имея приказ, не ввязываясь в бои с противником в течение одних суток выйти к реке в районе г. Сандомир и захватить плацдарм, 3-я гвардейская армия параллельным курсом от Пшемышля выдвигалась в район г. Баранув для переправы через р. Висла и захвата плацдарма.
Движение советских танковых армий осложнялось отсутствием авиационной поддержки, (ну, а где спрашивается в это время были 2800 самолётов, приданных 1 Украинскому фронту?) и тут же пишется, что мол в связи с большими темпами продвижения аэродромы значительно отстали от передовых частей. Но и это есть не вся правда.
Военно-воздушные силы РККА была задействованы как раз в боях по ликвидации полу окружённой под г Бродами крупной немецкой группировки, которая с боями отступала на Запад в направлении к границам Венгрии и Румынии!
О чем свидетельствуют и следующие факты:
3-я гвардейская армия и конно-механизированная группа 29 июля разгромили группировку противника в районе Аннополя, вышли к реке, где захватили небольшие плацдармы, однако из-за упорного противодействия немцев вынуждены были отступить.