- -
- 100%
- +
Рей и Ричард напряжённо переглянулись.
– Значит, слушай мою команду. Ваша задача – пойти к Патриарху… Чёрт, никогда их имена не помнил! Как его зовут, сами выясните. Значит, отправляетесь к Его святейшеству и докладываете следующее: император лично просит оказать ему услугу и санкционировать жертвоприношение для вызволения принцессы. Вам возражать не будут. А если всё же возразят… Ну, там сами решайте, вы умеете.
– Это вы о чём? – подозрительным тоном поинтересовался Ричард.
– Да всё о том же, внучек, всё о том же. О ваших дипломатических талантах. Сместите Патриарха, смените ему веру или пол, вселите в него архидемона, дайте ему по голове… Импровизируйте, я разрешаю. Но особый упор делайте на то, что жертвоприношение служит не губительным силам, а исключительно ради спасения девицы благородных кровей!
– И на кой чёрт это вообще нужно? – пробурчал Рей.
– Политика, молодые люди, чистой воды политика. Если Виктор хочет жену более чем трёхтысячелетней выдержки, я возражать не стану. Кто-то предпочитает вино постарше, кто-то – женщин, хе-хе. Но обязательно скажу ему, что ваши сексуальные предпочтения, Ричард, на него отвратительно повлияли! – Ричард аж побледнел от начальственного юмора. – Боитесь? Боитесь. Это хорошо, это правильно. Так вот, мне надо, чтобы эту дамочку признали все.
– Это не слишком разумно… – Ричард хотел сказать грубее, но вовремя поправился.
– Виктор питает страсть к редкостям, – старик пожал плечами. – Тут я его понять могу, сам любитель. Такая жена… Это не то, что можно купить, завоевать или создать.
– А вдруг она… – хотел возразить Салех.
– Тупа? Стервозна? Безумна? Не вижу ни единой проблемы. У моих потомков более чем богатый опыт в обуздании кого угодно. Женщине важна внешность и здоровье, без всего остального прекрасно можно обойтись, – старик растянул губы в холодной улыбке. – Идите, джентльмены, идите!
* * *Кафедральный собор Светлых Богов расположен был на самом высоком из столичных холмов… В пасмурный день его главная башня тонула в облаках. Сейчас шпили просто устремлялись вверх, царапая небосвод. Вокруг собора давным-давно вырос целый квартал, который так и назывался – «Соборный». Жильё здесь стоило не меньше, чем в знаменитом квартале Белых Цапель.
Едва приятели сошли с двуколки и отпустили извозчика, Ричарда словно подменили. Не доходя до крыльца собора трёх дюжин шагов, он замялся, остановился и поглядел на душехранителя едва ли не просительно.
– Мистер Салех, я вас, наверно, попрошу выполнить эту миссию в одиночку!
– Да? Почему? Что ты успел натворить? – Рей с подозрением уставился на приятеля.
– Ну… Давно было… Ещё в первый год нашего знакомства, – Ричард сокрушённо качал головой. – Я, когда из дворца ноги делал, меня как раз попросили кафедральный собор… освятить. Я старался, честно… Мы сюда все окрестные бордели согнали! А это всё монахи организовывали. Боюсь, это был тяжёлый удар им по психике. И я не думаю, что про меня здесь забыли. Не верю, что такое можно забыть в принципе!
– Ну-у-у… – задумчиво протянул Рей и расхохотался. – А вот я боюсь, что таких паладинов у светлой церкви ещё не было! То есть – тебя, Ричарда Светоносного, великого победителя адских легионов, которым подавился целый архидемон, который этому архидемону дал…
– ЧТО? – взвился Ричард.
Громила поковырялся в ухе, заложенном от ричардова вопля.
– Пизды дал. Ты ваще чего такой вздрюченный?
– Мистер Салех, хватит меня доводить! Я не могу считать это дружественным жестом! – Гринривер в сердцах пнул камень мостовой.
– Ричард, успокойся, ты чего орёшь? И вообще, твоё графейшество, ты чего городишь? Где я тебе в кашу насрал?
Ричард несколько раз шумно выдохнул – и решил смириться. Любой дальнейший шаг будет признанием очевидного. Точнее, всем станет очевидно, что Ричард не дружит со своей головой. Он решил смириться с этим как с неизбежным злом.
К тому же Рей, напротив, не смеялся на Гринривером, а был весьма встревожен.
– Ладно, пёс с вами! В конце концов, если у кого-то со мной отвратительные отношения, это уже не мои проблемы. Плевать! Идёмте, мистер Салех, полюбуемся обстановкой. В прошлый раз она была объята пламенем.
Представляться компаньонам не пришлось. Почти у самого входа их встретил служка в простой белой мантии. Тихом голосом он попросил следовать за собой, поклонился и увлёк компаньонов вглубь храма. В одном из дальних закутков их ждал сам патриарх. Он был облачён в бело-красную мантию, в которой полагалось вести общественные богослужения.
– Значит вы, мне, лично, передаёте личную же просьбу императора Виктора Седьмого. Войти, значит, в положение. И если скверны в деянии не увижу, то благословить. Жертвоприношение, стало быть. На пять сотен душ!
Скрипучий голос звенел от скрытого сарказма.
– Да, иногда трудные времена требуют трудных решений! И стоит ли жизнь одной благородной девушки жизни пяти сотен пропащих людей? Каторжан, душегубов, убийц, насильников… – Ричард иронически вскинул бровь.
– Ах, вот так, значит? Мы играем в благородство? – патриарх огладил седые вислые усы. – Ручаетесь ли вы честью своей, паладин Ричард Гринривер, что Его Величество не задумывает с этим ритуалом какую-то игру высшего света или очередную интригу? Ему действительно надо просто оживить девушку?
– Ему любопытно. И не только ему.
– А кому ещё? Есть кто-то, кто за императора решения принимает? – вцепился, как клещами, патриарх. Звали его, кстати, Яковом.
– Э-э-э-э… – протянул Салех, одновременно размазывая Гринривера взглядом по алтарю. – Ну, это… ближний круг, всё такое…
– А, то есть, тот старикашка, который вроде как Первый император? Наслышан, наслышан. Императорский род хранит какая-то нечисть, прости Свет! – закончил совсем уж крамольную мысль Яков. – Ладно, так и быть, я исполню вашу просьбу. Я не самоубийца, чтобы отказывать своему императору, когда он лично просит. И не преступить закон просит, а сделать своё любимое дело. Но я выясню правду! И прослежу, чтобы зла не было. Сейчас я удаляюсь, слуга вынесет вам письмо. Его отдадите. Не понимаю только, какой смысл был начинать наше общение с угроз?
– Каких угроз? – возмутился бывший лейтенант; его лысина воинственно блестела в свете свечей.
– Джентльмены, вы и есть угроза! Вы же своего даже от дважды мёртвого добьётесь. Я о вас ой как наслышан. Светлые паладины, драть вас колокольней через коромысло! Надеюсь, в следующий раз мы с вами увидимся на вашей посмертной канонизации. Господи, как я буду счастлив!
– Спасибо, отче, на добром слове, мы будем стараться! – вежливо ответил Рей и потащил Ричарда за собой на улицу.
В храме не то чтобы было легко дышать. Особенно в такую погоду. А Ричард явно с трудом сдерживал себя от желания показать патриарху язык.
– Не люблю я официальные церковные власти! – заявил Салех, когда двери храма за ними захлопнулись.
– А вы-то чего их не любите? – удивился Гринривер. – Ладно я, у меня хоть основания есть…
– Да смотрят они так, знаешь, не особо добро…
– Его Святейшество просит передать письмо лично в руки вашего начальника и требует, чтобы вы оставались при нём до того момента, как он закончит читать письмо, – сухо и безэмоционально произнёс служка, подошедший на удивление незаметно.
– Видимо, желает сразу получить ответ? – уточнил громила.
Служка молча развернулся на пятках и удалился. Конверт остался в руках Рея.
В очередной раз пересекая столицу из конца в конец, Салех дремал, а Ричард сидел и думал. Его абсолютно не устраивала полнейшая нелогичность происходящего.
Минуло долгих три года обучения во ВНУВНОВ, пока, наконец, Ричард не научился много думать. Это избавило его от львиной доли травм и побоев. Если Гринривер поступал и рассуждал разумно, Салех всегда отступал с очередным изуверским способом обучения. Тем самым Гринривер опроверг тезис о том, что сложному адаптивному поведению невозможно научить с помощью побоев. Коренилось ли дело в уникальных педагогических способностях бывшего лейтенанта, или же это Ричард такой уникальный – вопрос открытый. Ну, или как бы по этому поводу сказал Салех: «Слишком тупой, чтобы понять с первого раза, но слишком бессмертный, чтобы у тебя был хоть один шанс избежать понимания».
Короче, Гринривер трясся в экипаже, вяло оглядывал столичные улицы и чувствовал, что он что-то важное упускает. Или же все вокруг действительно сошли с ума, и тогда можно вообще ничего не делать и никак на происходящее не реагировать. Последнее казалось особенно тяжким.
Ульрих одобрительным кивком встретил новость, что патриарх ритуал благословит, взял письмо и тут же его вскрыл. Начал читать. Закаменел лицом.
Ричард и Рей обречённо переглянулись.
– Так, минутку… – Ульрих устало потёр глаза. – Давайте, я прочту это вслух, а вы скажете, что вы услышали. А то мне как-то не очень верится в увиденное.
Приятели заворожённо кивнули.
Ульрих прочистил горло и начал декламировать:
…выражая глубокую озабоченность сложившейся ситуацией и надеясь на подобное же ответственное отношение со стороны всех участников данного ритуала, прошу Вас всеми силами и средствами обеспечить:
Первое – гуманное и милосердное прерывание жизней обречённых.
Второе – возможность покаяния обречённых.
Третье – возможность каждому исполнить его последнюю волю (в рамках разумного).
Четвёртое – проследить самым тщательным образом, дабы души убиваемых миновала участь погрузиться во чрево демоническое.
Для обеспечения надзора и соблюдения настоятельных рекомендаций Света, а также для безболезненного умерщвления обречённых, их духовного окормления и покаяния, с благословением высылаем Вам двух самых преданных, самых истовых, самых милосердных и добрых воинов Света – подателей сего.
Располагайте ими с полным своим разумением!
– Джентльмены, я понимаю, что где-то это даже не совсем моё дело. Но выглядит всё так, словно вас только что феерически поимели. Я вам так скажу: выстраивать отношения с начальством – совсем не ваше.
Особенно мило это заявление прозвучало в виду того, что именно Ульрих и был непосредственным начальником Рея и Ричарда, даже выше императора.
– Да, Ричард, должен признать, тебя в этом храме помнят. Хорошо помнят. Я бы даже сказал – любят!
Салеха абсолютно не веселила ситуация, но не подколоть приятеля он просто не мог.
Глава 4
– Подобной хернёй я еще не занимался!
Салех имел вид самый несчастный, словно похоронил оптом всю родню.
– И что вас смущает, Рей? Как будто вы не убивали раньше!
Ричард же, наоборот, выглядел предельно спокойным и собранным.
– Я не палач! – тяжело вздохнул громила.
– Ага, а кольцо на вашем, как и на моём пальце, говорит об обратном. Палач, и ещё какой! Хоть частную практику открывай, хоть в дознаватели записывайся.
Гринривер поднял руку на уровень лица и стал разглядывать безымянный палец. Через несколько мгновений на нём появилось кольцо. Точнее, кольцом эта вещь была года три назад. Сейчас палец Ричарда украшало нечто, больше похожее на фрагмент доспеха, чем на кольцо. Острейший коготь, словно капюшон, укрывал две последних фаланги пальца. Бритвенная заточка шла как по внутренней стороне когтя, так и по внешней. Ричард, кстати, любил в кабацких драках орудовать артефактом. Только на эти мероприятия Ричард старался выбираться без приятеля. За такое применение когтя Салех бил. Тупыми тяжёлыми предметами по голове. Иногда в роли предмета выступал кулак, но голове от этого легче не становилось.
Кольца им даровал демон Тёмных снов. На самом деле в демона переродился их учитель – старик, с которым молодых людей связывало ровно два эпизода: они успели ему нахамить и дать ученическую клятву. И клялись не просто так, а чтобы завладеть ценным имуществом. На следующую ночь к ним пришёл Старый Роберт, который и объяснил компаньонам сходу, почему в этой жизни стоит уважать старость и проявлять вежливость. Ну и заодно раскрыл глаза друзей на тот факт, что для каждой тяжёлой гири есть своя глубокая лужа…
Правда, Ричард, который отличался просто нечеловеческой злопамятностью, всё же нашёл способ учителю своему отмстить. Так что последний раунд остался за Гринривером, но не стоит забывать, что злопамятность Старого Роберта тоже была не из последних.
Кстати, эта дуэль продолжалась уже три года. Кто знает, насколько бы меньше разрушений учинили эти двое, если бы не развили в себе злобность столь длительной притиркой друг о друга?
Впрочем, сейчас Рей Салех грустил, и ему было откровенно наплевать на сложные и противоречивые отношения Ричарда с Робертом.
– Ну ладно – одного, ну, двух… ну, десяток! – громила тяжело переживал ситуацию. – Но пять сотен?! пять!!!
– То есть, вас смущает только количество? Слишком тяжёлая физическая нагрузка? Требуете себе два перерыва на обед и право четыре раза сходить в сортир? Профсоюз будем организовывать? – теперь уже откровенно глумился Ричард.
– Бешеных псов в своре убивает вожак. Не забывай, где я служил! – Салех бросил на приятеля взгляд, полный злобы. – Но это не делает из вожака палача!
– Оу, нет, разумеется, я предполагал за вами нечто подобное, но чтобы в таком виде… Вы внутренний ликвидатор? – Ричард в притворном ужасе вскинул руки. – Впрочем, должен признать, я нисколько не удивлён.
– Да пошёл ты в жопу, юморист! Я командир, понял?! Командир имеет право и даже должен ликвидировать подчинённого, у которого сорвало крышу. Или который подставил в бою других бойцов. Только все твои смехуёчки можешь забить себе, сам знаешь куда. Когда человека убиваешь, надо всё же его уважить, если он не совсем уж ублюдок какой. Цигарку там свернуть, винца дать. Пару слов передать знакомым или родным. Понятно, если контрразведка одобрит. Кого в драке убивал – так это, считай, то же, что и в бою. А если вот умирает человек, ну ты хоть ему не говни напоследок! Пусть уйдёт без лишнего дерьма!
Всё это Рей произнёс тяжело, явно через силу. Ричард, сам того не осознавая, зацепил весьма болезненные струны в душе лейтенанта по прозвищу Струна.
Графёныш об этом не догадывался. Он начал хохотать. Заливисто и до крайности глумливо.
– Мистер Салех, меня сейчас от вас стошнит! Вы омерзительны, вы чудовище во всех мирах! – Ричарда снова согнуло смехом. – Надо же – добрый и заботливый палач! Это же страшно, страшно до икоты! Это убивает всяческую волю! Это хуже сострадания! Хуже бессильных слёз подельников, что взирают из толпы на твою смерть! Добрый ласковый палач, который ещё волосы в сторону отведёт, чтобы их не защемило!
Рей Салех угрюмо молчал. Не очень долго. Потом сделал неуловимое движение рукой – и Ричард Гринривер захлебнулся очередным приступом смеха. Трудно смеяться, когда у тебя отбита печень.
Нет, определённо, это была предельно странная дружба.
* * *Центральное Управление надзора и наказания размещалось в огромном здании, занимающем четверть квартала Змеиных Вод – одного из четырёх центральных кварталов столицы. Фасады этого архитектурного монстра украшали всевозможные башни, башенки, колонны и барельефы, созерцать которые можно было целый день – и вряд ли успеешь оглядеть все.
Впрочем, приятели сюда прибыли отнюдь не любоваться красотами искусства. Путь их вёл в городской отдел Управления, расположенный в западном крыле, в корпусе Е. Корпус представлял собой фактически пристройку, трёхэтажный флигель. Выглядел он куда проще главного здания, но и вопросы тут решали вполне земные.
– Хм… Значит, выдать вам пять сотен молодчиков, приговорённых к казни? Убийц, насильников, фальшивомонетчиков, разбойников, – старший комиссар полиции, мужчина возрастом под сорок, с небольшими щетинистыми усами и круглым лицом, скосил взгляд на записку, которую держал в руках. – Так, кого ещё-то? А, ну да – растлителей, казнокрадов, нелегальных демонологов… Всё?
– Ага, только это… – вставил Рей, который волновался и периодически пощипывал себя за нос. – Можно без растлителей и насильников? Вот не люблю я их!
– Хорошо, насильников и растлителей исключим, если того желаете! – улыбка комиссара приобрела абсолютно саркастический вид. Он пребывал в полнейшей уверенности, что над ним издеваются. – В любом случае, джентльмены, обратились вы не по адресу. Где я вам столько этого барахла возьму?
– А сколько есть? – поинтересовался Ричард.
– Да полсотни едва наберётся – и это с насильниками и растлителями, заметьте! Вы думаете, у меня одни такие хорошие? Храмы Тёмных богов, гильдия алхимиков, химерологи, демонологи, государевы люди постоянно заказывают себе народишко… Надо им оружие испытывать, жертвы приносить, да демон их знает, для чего ещё! И вы что же, полагаете, что полиция ничего не делает? Да в центральных кварталах девственница с мешком золота может пройти эти кварталы из конца в конец! Полиция борется с преступностью, и преступность, вы не поверите, падает! Ну и где я сейчас вам возьму ещё четыре сотни смертников? Нет, если хотите, можете заняться подлогом, мешать не стану! В отличие от следователей, полагаю.
Рей и Ричард переглянулись – и синхронно помотали головами. Не то, чтобы они так уж были против возможного подлога, но подсовывать Ульриху полтысячи заведомо ложных смертников как-то не показалось им удачной идеей. Да и застенки императорской полиции – не то место, в котором они бы мечтали оказаться.
– А военнопленные? Их всегда много! – подал идею Рей.
Комиссар уставился на Салеха с невыразимым соболезнованием.
– Вы, молодые люди, из какого зажопья к нам вывалились? Во-первых, военнопленные не по нашей части вообще. Это вам в Генштаб надобно. А во-вторых и главных, там вас пошлют ещё дальше моего. Недозволительно нынче военнопленных в ритуалах использовать.
– То есть, как это недозволительно?! Это кто ж такую глупость удумал? На кой ляд тогда эти пленные вообще нужны? Кашу задарма жрать?!
Рей был искренне поражён. За три года, прошедшие с его отставки, явно многое изменилось.
– А вот это вы по нынешним временам крамолу изрекли, самую натуральную. Приказ Его Императорского Величества! Мы нынче конвенцию подписали, Брахель, мать её, мудскую! И эта брахель… – мужчина закашлялся, – мудская конвенция говорит прямо: нельзя военнопленных на алтари. Мы своих пленных на алтари, противник – своих. То есть – наших, соображаете? А народец-то не бесконечный! От этого земли пустеют! У нас и так дефицит колонистов, а из-за военных катаклизмов отдельные провинции так вообще… дичают. Добро пожаловать в дивный новый мир, джентльмены. Мы теперь, оказывается, ценим человеческую жизнь! Радость-то какая!
Комиссар скорчил такую гримасу, что Рей было собрался вытаскивать свой походный набор самых дорогих лечебных амулетов. К счастью, мужчина быстро сдулся и устало махнул рукой.
– Если чего надумаете, обращайтесь. А нынче я не знаю, чем вам помочь.
Компаньоны вышли на улицу, подняли головы и согласно понюхали воздух. Пахло выпечкой.
– Ричард, а мы куда-то торопимся? – через какое-то время уточнил громила.
Он следовал за Гринривером, который следовал за своим носом, в отношении еды как бы не более чувствительным, чем у Салеха (что, между прочим, немало значит).
– Вообще-то никуда. Сроков нам никаких не поставили, – Ричард, щуря глаз, вертел головой в поисках пекарни.
– Тогда, может, это… Выпишем каторжан из провинции? По империи всяко наберётся сотни три-четыре убивцев. Недели за две или три их доставят. С местными, глядишь, и наскребём, а?
– Думаю, так и сделаем, – Ричард склонил голову и зашёл в дверь ресторации.
Звякнул колокольчик.
Помещение ресторана после солнечной улицы показалось компаньонам погружённым во тьму. Стены, задекорированные в тёмно-бордовый цвет, мебель и полы тёмного дуба, два газовых рожка с трудом освещали барную стойку. И совершенно пустой зал.
Официантов в наличии не оказалось, и приятелей подошёл обслуживать, видимо, сам владелец – высокий бледный мужчина с длинными чёрными волосами, которые он непрестанно откидывал назад.
– Я чувствую по запаху, вы что-то печёте? – обратился к нему Ричард.
– Да, благородный сэр, я как раз достал из печи пирожки. С мясом и с капустой.
– Тогда нам по десятку с мясом и по пять с капустой. И чайник чая, с лимоном и сахаром, – Ричард кинул на стойку золотой и отправился за стол.
За разговорами прошло минут десять. На столе появилось два блюда пирожков, полуведёрный медный чайник с кипятком, под которым тлели угли, и глиняный заварник с чаем.
– Хм… Знакомое, что-то очень знакомое, – Рей жевал пирожок с очень задумчивым лицом.
– О, мистер Салех, меня пугают подобные восклицания в вашем исполнении! Что же может быть вам знакомо, что не знакомо мне? Крысятина?
– Не, крысятина заметно нежнее, её от кролика не отличишь, – покачал головой Салех.
– Хм… Собачатина? – сделал ещё одно предположение Ричард.
– Не… Если только не кастрированные собаки, которых специально откармливали. Бродячие всегда хоть немного, а отдают псиной. И не конина, не козлятина и не дикая птица. Да вообще не птица, кстати… – Рей отметал версии, одну за одной.
– Так… что же я ещё не ел… Человечина?
– Хм… А похоже. Погоди… – громила повозил мясо по языку. – Да, слушай, человечина. Натуральная. Как раз сладость характерная. Но почти не чувствуется, хорошо приготовили!
Следующие десять минут тишину нарушал только хруст работающих челюстей и прихлёбывание.
Наконец приятели откинулись на диванах и переглянулись.
– Уф-ф… Мистер Салех, но мы же с вами светлые паладины! Нам же надо с этим что-то делать, как полагаете? – задумчиво протянул Гринривер.
– Да надо бы, ясен пень… Ты это, посиди пока. Я сам разрулю!
Рей поднялся из-за стола.
– Сударь, можно вас?
На призывный жест Салеха хозяин встал из-за стойки.
– Ага, это… Нам два самых больших кулька ваших пирожков.
Рей неспешно подошёл к стойке, где принялся копаться в карманах. И только когда на стол легли пакеты с выпечкой, громила молча врезал владельцу ресторана между глаз и аккуратно уложил того на пол.
Ричард со вздохом сожаления вышел на улицу и сломал в руках пару деревяшек. Не то, чтобы Гринривер был сильно порядочным человеком, даже наоборот. И с годами характер его не улучшался. Скажем, он регулярно пользовался своими правами вольного полицейского агента, чтобы безнаказанно увечить газетных репортёров. Но сейчас амулеты пригодились по прямому назначению.
Буквально пять минут спустя у дома были констебли.
Рей предъявил полицейские мандаты (он их тоже таскал с собой на тот случай, когда репутации было недостаточно).
Полицейские ворвались на кухню с оружием наперевес. Стрельбы не случилось, но двое констеблей резво вывалились обратно и опорожнили желудки.
В кухне на крюках висел десяток человеческих тел. Молодые мужчины и женщины, обескровленные. У всех одинаковые следы на шее. Салех заглянул на кухню и похлопал по корпусу огромную шнековую мясорубку. После некоторых событий первого года обучения во ВНУВОВ он питал немалую слабость к таким устройствам.
– Вот, Ричард, представляешь, и это прям под самым носом департамента. Соседняя улица, а?
– Да, хотел бы я снова услышать пассаж комиссара по поводу того, что столица безопасна! – Ричард хохотнул.
Офицер – невысокий, плотно сбитый мужчина с простецкими чертами лица – неприязненно разглядывал компаньонов.
– Джентльмены, я вас всячески благодарю за содействие, но не могли бы вы свалить обратно в ту бездну, которая вас исторгла? Или хотя бы с места преступления?
– А в чём причина такого отношения? Мы вам мешаем? – надменно вскинул бровь графёныш.
Обычно этот жест действовал на собеседника безотказно, но не в этот раз. Офицер его проигнорировал, и на его бульдожьей физиономии не было и тени смущения.
– Ничуть! Однако вы мне личный состав пугаете своими пирогами. Все прекрасно понимают, где вы их купили. Там в печи ещё пару дюжин осталось – горячие, как и ваши. Так что, джентльмены, свалите нахер с места преступления, пока я вас не арестовал по подозрению в соучастии!
На это приятели возражать не стали и молча покинули ресторан.
– Знаешь, Ричард, а давай объявление в газету дадим? Ну, что нам нужны те, кто добровольно умрёт, – задумчиво протянул Салех.
– Зачем? – Ричард поднял брови, демонстрируя своё любопытство.
– А вдруг нам повезёт, и наберётся остаточно психов? – мечтательно протянул Салех.
– Не больше десятка, – покачал головой Ричард. – Те, кому действительно нужно убиться, предпочитают способы попроще. И делают это в одиночку, а не толпой. А главное – им обычно не требуется для этого сторонняя помощь.
– А если вознаграждение предложить, а? Ну, там, выплаты родственникам. И грехов прощение? Может, клюнут?