Пора собирать камни

Глава 2. Мои родственники

Сестра – Маргарита. Она была меня старше на 5 лет, поэтому интересы у нас были разные. Пока я был маленький, то везде за ней бегал как привязанный. А когда подрос, то уже ее мало слушал. Дедовщина была пресечена самым решительным образом. Тем не менее, у нас сложились на всю жизнь самые теплые, родственные отношения. Сестра закончила Саранский педагогический институт и всю жизнь проработала учителем физики. Вышла замуж, родила сыночка. Вместе с мужем Александром вырастили его, выучили, дали высшее образование. Сейчас Маргарита на заслуженной пенсии.

Дед мой – Панышев Дмитрий Иванович, был участником 2 войн – Гражданской и Отечественной – имел ранения. Инвалид. Получал пенсию в советское время на 3 рубля меньше бабушкиной – он 27 руб, а она 30 руб, и его это очень задевало. Просто она всю жизнь проработала в колхозе, а потом совхозе, а дед, практически, дня там не проработал – то лесником, то пасечником, то еще кем-нибудь. К советской власти относился ровно. Дети выросли, выучились, разъехались кто – куда, устроились неплохо – ну и, слава богу. Вместе с моей старшей сестрой Маргаритой нас родители на все лето отправляли в Сияву – на молоко (мясо редко было и то соленое – холодильников не было, а лед в погребе таял к июлю), на воздух (рядом с селом был сосновый лес), на речку (Сиявка, которую летом воробей пешком переходил), по ягоды, ну и здоровый труд – вода из колодца, прополка картошки, свеклы на совхозном поле.

Помню, сидим мы с дедом в темноте (мне было лет 10), так как электричество еще не включали – рядом с Правлением совхоза стоял генератор, который давал электроэнергию на 3—4 часа – кино в клубе посмотреть, да в домах женщинам дела поделать и в 24.00 отключали – смотрю дед начал молиться богу. Я спрашиваю: «Дед, зачем ты молишься, ведь бога нет» (советские школьники все были атеисты), а он отвечает, что бога может и нет, но старому человеку надо думать о душе. Эти слова я запомнил на всю жизнь, и к религии стал относиться не так уж категорично.

С дедом меня многое связывало. Поскольку я у него в деревне проводил каждое лето, начиная с 7 и до 16 лет, то многие мужские дела он мне доверял безоговорочно – покрасить суриком крыши дома и сарая, фасад дома, пойти с ним в лес и напилить возок дров на зиму, а потом расколоть и сложить, натаскать воды из колодца для полива – 2 – 3 бочки по 200 л. В последние годы научился косить траву, метать стога – это мне потом очень пригодилось, когда работал замполитом в аэропорту – обкашивал во главе команды техников, механиков и других нелетных специалистов взлетную полосу и округу – как комиссар на вороном коне (коня, правда, не было), пример был – коня не было, машин тоже, все ручками, ручками… За что я деду благодарен (за опыт, за науку). Авторитет был выше крыши – обучал городскую молодежь косить траву, чтоб не поранили друг друга и дело бы сделали.

Бабушка – Екатерина Дмитриевна – всю жизнь страдала гипертонией (как и моя мама, как и я – это наследственное). Но, тем не менее, была как юла в хорошем смысле слова. Как с утра встанет – корову подоить, отогнать в стадо, с подружками у колодца посудачить и новости узнать, потом печка, ведерные чугуны с картошкой для скотины, молоко в крынки да в тазы и ведра с холодной водой, чтобы молоко не скисло, живность покормить – куры, поросята, ягнята – овец в стадо, надо за коровой убрать, а тут уже пора идти на совхозное поле – полоть свеклу за трудодни, иначе сена не дадут. В обед прибежит с поля подоить корову, которую пригнали – опять проблемы с молоком, и опять на поле. Тут еще мы – дети и мужик чего – то хочет – в общем, я даже не представляю, как она выдерживала всю эту тягомотину – городским это не понять. И дожила, слава богу, до 80 с лишним лет. Хорошо, что у них в селе была больница – в свое время лучшая сельская больница в Чувашии – так вот, доктор был специалистом от всех болезней, но, профессионал – дважды бабушку на своих закорках (спине) утаскивал из села в больницу (где – то 2 км), и таким образом ее спасал. Кто сейчас из врачей такое может сделать – я не знаю.

Глава 3. «Если есть у Всевышнего рай, то он находится в ДЕТСТВЕ»

Я себя помню с 7 лет – отдельные эпизоды и 4, 5, 6 лет. 4-х летние картинки: жили тогда на квартире по ул. Горького в районе базара (хозяева -Морозов дядя Ваня, жена, 2 детей и сад с грушами).

Фото 1957 года (я – справа)

Лизал побелку на русской печи – чего – то не хватало в организме. Как то с хозяйкиными детьми стали играть – кто перебежит дорогу перед идущей машиной – я раза два перебежал нормально, а на третий раз упал посреди дороги. Ладно, машины ходили как черепахи – водитель остановился, вышел, поднял меня ревущего, отряхнул и сказал, чтобы я так не играл больше, а мне на всю жизнь запомнился этот эпизод.

Напротив нашего дома стоял 2-х этажный дом, почему – то черного цвета – видимо старый был – так вот я, с теми же друзьями Николаем и Татьяной, зачем-то, лазили в этот дом на чердак – там было страшно, темно, всякие старые вещи, пыль, тенета – сейчас никто не сможет мне объяснить, зачем это все было нужно.

Фото 1958 года (я-второй слева)

Когда мне было лет 5, к нам приехали погостить мамин брат Анатолий с семьей – женой и дочерью Аллой из Карелии (Петрозаводска). Анатолий после ремесленного училища после войны уехал туда и работал на судостроительном заводе сварщиком. Кстати, всю жизнь там и проработал, стал ассом профессии корабелов и уважаемым человеком. Привезли подарки. Нам с Маргаритой (что я запомнил) – по большой шоколадке – см 30х20 – по-моему, это были соевые плитки (вкус до сих пор помню, искал в инете обложку – не нашел). Так вот, я свою под кроватью съел быстренько, потом подглядел, куда сестра свою положила – стащил ее, и там же съел. Что после этого было я не помню. Наверное, отлупила – я ее потом спрашивал – она не помнит этого эпизода. Следующий эпизод (5 лет) – я уже в детсаду, и на лето нас вывозили в загородный лагерь в сосновый бор в д. Чуварлеи. Домики были щитовые с верандой, и на этой веранде детки после обеда спали – закаливание такое было. Сон на свежем воздухе считался отличной профилактикой туберкулеза и других легочных и даже нервных заболеваний.

В субботу или воскресенье были родительские дни, когда родители приезжали с гостинцами на встречу со своими чадами. Поскольку многие друг друга знали, то отойдя от лагеря немного в сторону, накрывалась поляна, выкладывались съестное, спиртное, наверное, гостинцы для детей и все усаживались в кружок. Это были счастливые часы, а вот к вечеру, когда родителям приходила пора собираться домой, то по лесу начинался детский вой – плач расставания. Ходили воспитатели, обнимали детей за плечи и потихоньку их уводили, говоря разные ласковые глупости – и такое происходило каждые выходные.

В детском саду (1959 г.)

В 1958 году родители построили дом практически на окраине г. Алатырь на Бугре (так стал называться район от воинской части, оврага до кладбища и аэродрома). Одновременно застраивались несколько улиц – Чайковского, Краснофлотская, Суворова, Полевая и Транспортная. Помню, мне было чуть больше 5 лет, когда мы осенью с отцом на велосипеде поехали в Духовую рощу (км 5) за опавшими листьями для застилки чердака, для утепления. Три мешка листьев, да я сверху – отец пешком – ехали домой назад. Такими листьями потом лет 5 еще утепляли потолок своего дома. 1958—60 гг. прошли в обустройстве дома, а его поддержание в порядке продолжалось всю жизнь, пока родители были живы. Кто имеет или имел дом, тот меня поймет.

Вместе с отцом сажали в саду вишни, сливы, груши и яблони. Алатырь всегда славился своими вишнями.

Цветет вишня (фото С. Дембитского)

До сего дня вишневые деревья растут на улице перед палисадниками и домами горожан. Бывало, с одного дерева собирали 3—4 ведра вишни – это была обязанность детей. А вишневых деревьев в саду было больше 2 десятков. В урожайные годы вишни было очень много. Девать ее было некуда. Отец, да и другие мужики, по 2—3 ведра спелых вишен относили на вокзал для продажи пассажирам проходящих поездов. Выручали за эмалированное ведро (10 л) вишен 3—4 рубля, и то не всегда. Оклад матери на работе был 90 руб., отца-110 руб. и вишня неплохо пополняла бюджет семьи. Нам с сестрой оставалось только вишню собрать. Очень много варилось варенья в эмалированном тазу на костре, с дымком. Готовились компоты, сушились ягоды для зимы.

Отчий дом. Жила когда-то здесь любовь, а теперь только одни воспоминания.

Как обычно в середине мая, когда начинает цвести черемуха, возвращались холода с заморозками. Чтобы спасти цветущие сады от мороза все мужское население Алатыря ночью зажигало дымовые шашки. Клубы вонючего дыма заволакивали весь Бугор и другие районы. Естественно мы, пацаны, тут же бегали – нам было необычно и весело. В большинстве случаев сады спасали.

Наконец пришло время готовиться к школе. Мне купили форму, ремень с бляхой и фуражку с кокардой с буквой «Ш». Ну и портфель – куда без него.

Прощальное фото —выпуск детсадовской группы (весна 1960 г)

На фото я в форменной фуражке.

Глава 4. Школьные годы чудесные

В 1960 году я пошел в 1 класс средней школы №12. Было сформировано 2 класса – «А» и «Б». Классной руководительницей 1 «А», в котором я стал учиться, была Александра Николаевна Лазарева – большой души человек, профессионал своего дела, прекрасный воспитатель – она очень много нам дала, заложила основы общежития, знаний, поведения. Неудивительно, что многие мои одноклассники, спокойно окончили начальную, а потом и среднюю школу. Вообще с учителями 12 школы нам очень повезло.

Раздумье.

Сейчас смотрю, как обучают детей в школе моего внука (2021 г), то становится боязно за его знания и будущее – учителя необязательные, курят поголовно, детей не любят, как и свою профессию, уровень профподготовки низкий, а уж о воспитании детей и говорить не приходится – отменено официально. Школа только предоставляет услуги. То один родитель, то другой начинают судиться с учителями, и надо сказать выигрывают суды. Хотя учителя получают немало, но свой труд однозначно не отрабатывают. И такая система везде – никому ни до чего нет дела, и никто не контролирует процесс, т.к. в верхах сидят полностью некомпетентные и необразованные люди. Жаль детей и будущее нашей страны.

В школе было два 1-х класса, а при переходе в 5 класс было образовано 3 класса, и часть школьных друзей перешло в 5 «В» класс. Вот примерный состав 2 «А» класса:

2 «А» класс (1961)

Синькова Люся, Кучкин Саша, Данько Саша, Леонтьева Тамара, Штратников Юра, Сиротинский Саша, Еремеева Нина, Чуев Вова, Федотов Толя, Кузнецов, Сидунов Миша, Ермолаев Женя, Зоднева Татьяна, Мурзин, Белянина, Рязанов, Щеглова Люда, Киселев, Игонина Таня, Турдакова Тамара, Трошкин Саша, Зайкин, Сафронова. Лазарева Александра Николаевна, Екатерина Богдан (Дергачева), Маланина Люся, Назаров, Егорченко, Крюков, Черкасов, Горохов, Кожухов Слава, Юртаева, Кирюхин Толя, Кузьмина, Бузлаев Саша, Онищенко Оля, Палькин Саша, Бурлет Рая, Матюнин Коля. До 10 класса со мной дошли: Синькова Л, Леонтьева Т., Штратников Ю., Сиротинский С., Еремеева Н., Сидунов М., Зоднева Т., Щеглова Л., Турдакова Т., Маланина Л., Кожухов С., Бурлет Р., Матюнин К.

Оглядываюсь назад, всматриваюсь в эти лица и берёт оторопь, как мы, наивные и светлые, пройдя мясорубку времени, практически изменив своё сознание, дожили до сегодняшних дней, те дети, из 60-х и 70-х годов.

Учился я на «пятерки», хотя сам процесс обучения с 1 по 5 класс, мне практически не запомнился. А вот о внеклассном времяпровождении можно немного рассказать.

Эпизод 1. По морям, по волнам.

Дети, как известно, весной пускают кораблики в ручьях от таявшего снега. В качестве корабликов можно использовать веточку, бумажечку, да все что плавает. И ручьи бывают большие и маленькие. В маленьком ручье пускают маленькие кораблики, а в больших ручьях – большие кораблики. Нам это было прекрасно известно и сомнений не вызывало. В качестве корабля, как нельзя лучше, подошел портфель с учебниками и тетрадками. С 1 по 7 класс я ходил с портфелем в школу – другого ничего не было. (В 60 годы портфели были все как один – из коричневого кожзаменителя. Потом появились дерматиновые папки). Когда пришел домой и, садясь за стол готовить уроки, открыл портфель, ахнул – все вымокло, книги покоробились, а прописи все расплылись (писали тогда перьевыми ручками чернилами). Чуть не до утра переписывал все тетради – больше портфели в ручьях не купал – опыт дело наживное, хорошее.

Эпизод 2. Дрался ли я в детстве?

Да, дрался. Летом мы обычно играли в футбол с местными друзьями – пацанами, а иногда и улица на улицу. Обычно эти игры заканчивались потасовками – кто-то кого-то пнул по ноге, толкнул и пошло – поехало. Эти драки, естественно, переходили на драки с отдельными персонажами при случайной встрече где-нибудь. Однажды зимой, идя из школы, нам с Саней Трошкиным попался пацан с другого района, с которым мы летом уже дрались. А тут он на нашей территории нам попался. Я поставил на снег злополучный портфель, и стал метелить вместе с Саньком этого пацана – повалили в снег, и давай его снегом в лицо, и куда попало. Вдруг раздался голос: «Это что тут происходит? Вы почему вдвоем на одного напали?». Смотрю – стоит пожилой мужчина, а в руке – мой портфель. Он поворачивается и уходит в сторону производственной базы. Я за ним бегу и прошу отдать портфель, что там учебники, что мамка заругает и т. п. А он заходит на базу, я – за ним. Он в кабинет начальника – я за ним. Там он взял трубку и стал звонить в милицию (как я потом понял, что понарошку), потом прочитал мне нотацию с полчаса, т.е. провел воспитательную работу. Посмотрел дневник, записал о происшедшем, отдал портфель и отправил домой. Больше я не дрался (в детстве).

Эпизод 3. (9—10 лет). Когда деревья были большими.

Иногда, когда надоедало пинать мяч на нашем стадике (стадионе самодельном), то тянуло на подвиги. Около д. Жабино была березовая лесополоса для снегозадержания. Деревья были уже старые – метров по 6—10. Некоторые росли из одного комля – 2—3 ствола. И когда был ветер, то стволы раскачивались, переплетались ветвями, шумели. И как было круто залезть на самую верхотуру, прижаться к стволу и раскачиваться вместе с ним. Кому то в голову пришла мысль перебраться с одного ствола на другой на самом верху, когда вершинки сблизятся. И надо сказать, что одному пацану это удалось. А вот мне, когда я попытался это сделать, не повезло, что-то не рассчитал – перепрыгивая с одного ствола на другой, неудачно схватился за тонкие ветки (а у березы они тонкие и гибкие), и вместе с этими ветками и с вершиной стал опускаться вниз. Я так испугался, что ветки меня не держат, и их отпустил. Метра 3 было до земли, и я удачно приземлился на ноги. Отделался легким испугом и отбитыми пятками. Больше мы там не катались на деревьях. По-моему пацаны испугались больше меня.

Эпизод 4 (10—12 лет). В Ямской.

Ямская (по старому Ямская Слобода) – пригород г. Алатырь с западной стороны. Въезжая в Алатырь со стороны Порецкого или Чуварлей, проезжаешь через всю Ямскую по улице Гагарина до ж/д депо – далее уже граница старого Алатыря. Название получила от места проживания в старину ямщиков (Ям), построенного по указу царя для доставки почты и прочего. В Ямской жила семья Трифоновых – дяди Коли и тети Маши. Сначала отцы вместе работали – оба фронтовики, а потом и женщины вместе стали работать. Естественно, по великим праздникам, они устраивали вечеринки, то у нас, то у них. Жили они в здоровенном пятистеннике, имели огромный огород, сад. Была многочисленная родня – тетки, дядьки, племянники, родители и т. д. – человек по 30 собиралось – приглашали соседа с женой – отлично играл на трофейном аккордеоне. Бражка, самогон, стол ломился от своих продуктов и овощей, что то с собой приносили – хорошо веселились – с песнями и плясками (всем было где-то около 40). Радостей после войны и разрухи было немного. Ну а мы, малышня, занимались своими делами. После Новогодних празднеств я обычно оставался у Трифоновых на несколько дней. С сыновьями Володей и Толей шли на речку играть по льду в хоккей. Приходили домой куски льда – что сверху, что снизу и на печку – играть в «пьяницу», но только не картами, а открытками (открыток было сотни 2—3).

Раньше народ поздравлял с праздниками натуральными почтовыми открытками, и у кого родни было много, то и открыток накапливалось много. А в своем доме их было где хранить, и кому с ними играть. Правила игры: колода делится поровну между игроками, и поочередно открывается карта или открытка. Забирает все открытые карты тот, у кого больше очков или красивее открытка. Играют пока карты (открытки) у противников не кончатся. Споры возникали по оценке художественной ценности открытки – решали спор общим согласием. У них же научился играть правой стороной гармошки «барыню» – тыр-ныр-тыр-ныр. К ночи от переохлаждения во время дневных игр на речке у меня начинали ныть зубы. У кого были гнилые зубы и когда они начинали болеть – те меня поймут – никуда не денешься и не спрячешься, а ночью и в больницу не пойдешь. Всю ночь я их доставал, пока тетя Маша не дала положить на зуб мешочек с солью – утром флюс был на всю щеку – меня бегом домой к мамане и в больницу.

С зубами я мучился всю свою жизнь. В 2000 – ные поставил за 120 тысяч рублей протезы на четыре стороны. Дали гарантию 1 год. Через 1 год и 3 дня протезы стали шататься. Пошел к дантистам. Ходил еще 3 недели, заплатил кучу денег – приклеили протезы, казалось бы, намертво – технология позволяла. Да совести у медиков не было. Через 20 лет все протезы стали опять проблемными-клей испарился. Стала поступать внутрь инфекция. Заболели десны. Дело дошло до того, что пришлось удалить все протезы. Сейчас надо вставлять накладные протезы. И надо сказать, что постоянно, 2 раза в день, чищу зубы зубной пастой. Может от нее толк и есть, но от наших медиков толку нет. Главный принцип у учителей и врачей – не навреди. Могу привести десятки примеров, когда вся деятельность врачей сводилась к выколачиванию денег с народа. И десяток примеров, когда медики честно отрабатывали, и получали за это уважение и почет от населения.

Отступление 4.

В 1946 году после демобилизации вернулся в Алатырь и начал работать заведующим хирургическим отделением Михаил Владимирович Покровский, спустя два года его вновь назначили главным врачом, как и до войны. Фронтовик, орденоносец главный доктор города стал активно внедрять то, что не удалось сделать перед войной. Районная больница с каждым годом меняла свой облик: появлялись новые корпуса, приобретались более современные аппараты, увеличивается число коек для больных, растет число машин скорой помощи, готовятся новые кадры медицинского персонала, открываются новые медицинские пункты в населенных пунктах района. Главный врач работает, не зная дней и ночей. Он один из первых чувашских врачей провел резекцию желудка в связи с язвенной болезнью. Это было проявлением большого мужества. По его методу стали проводить операции и другие врачи. Более полувека проработал на медицинской службе известный на всю округу хирург. За это время было проведено свыше 27 тысяч операций по желудочным заболеваниям, 600 операций по сохранению человеческих глаз. Каждая успешная и удачная операция – большая радость, счастье для больного, ведь человеку возвращена жизнь. Своим личным примером учил с большим вниманием и любовью относиться к пациентам, учил состраданию и милосердию. До 1961 года талантливый хирург не выпускал скальпель из рук. Его благородный труд в здравоохранении перед Родиной отмечен высокими наградами. К его боевым наградам прибавились орден Ленина, знак «Отличник здравоохранения СССР». Он неоднократно являлся депутатом городского Совета, избирался депутатом в Верховный Совет РСФСР. Но важнее всех наград для доктора, Заслуженного врача РСФСР было искреннее признание и благодарность за возвращенное здоровье его многочисленных пациентов.

Будучи школьником (1960—70 гг.) я часто слышал рассказы родителей (слухи, пересказы горожан) об этом уникальном и знаменитом в Алатыре докторе. Что только он брался за операции, проводить которые другие врачи отказывались. Мои родители и их друзья были в то время молодыми и практически не болели, но о хирурге Покровском говорили только с теплотой.

Эпизод 5. Зацеперы.

Зацепер, как я понимаю, – это человек, который прицепляется к поезду, трамваю с целью проехать какое-то расстояние снаружи транспорта, т.е. «заяц». В наше время такого слова не знали, но покататься на «товарнике» ужасно хотелось. Так вот, я с теми же Трифоновыми Володей и Толей шли на железную дорогу и ждали товарняк. В том месте дорога делала довольно крутой поворот, был небольшой подъем, и поезд притормаживал, что нам и нужно было. Начинали бежать по насыпи и, уравняв скорости, запрыгивали на подножку товарного вагона и ехали в направлении станции – там спрыгивали, и ждали товарняк в обратную сторону, чтобы вернуться домой. Такие вот были развлечения.

Эпизод 6. Зимние забавы.

Зима была для нас, пацанов, прекраснейшим временем. Выучив уроки, до темного времени мы были предоставлены сами себе и, естественно, искали, чем бы заняться. Перечень занятий был огромный.

1.Катание на лыжах с горы.

Местом паломничества детей с Бугра и района 12 школы был огромнейший овраг с крутыми склонами. Здесь мы оттачивали свое мастерство в слаломе, прыжках через скачки (трамплинчики из снега). Сколько лыж было сломано? Не счесть. У кого уже не было лыж – искали и находили им альтернативу. По верху склоны оврага были загорожены неошкуренными досками, ганками, горбылями огороды жителей. Так за одну зиму кора со всех досок была оторвана (использовалась кора осины или липы) и из них делались лыжи-полозья без креплений. Особый шик было спуститься с крутого склона на таких липовых лыжах (длиной 40—50 см.).

2. Катание на санях.

Помню, родители мне купили алюминиевые санки на заклепках – ни у кого еще таких не было – новинка Спортпрома. (До этого все санки, салазки были из гнутого стального профиля или арматуры со сваркой по узлам крепления). Легкие были и красивые. Я эти санки на второй день взял с собой в Овраг покататься и похвалиться перед друзьями. Человек 5—6 друг на друга сели и поехали с самого крутого склона. Внизу попали на скачек – трамплинчик, взмыли вверх и брякнулись о землю со всего маху – заклепки стрельнули, санки сложились пополам, мы все кто – куда. Когда пришел с санками домой и показал родителям, то реакция была: мать ругается, что зря деньги выбросила на ветер, отец смеется до слез, я реву, а сестра подначивает – нечего ему покупать такие вещи, не может ими пользоваться. В общем, было весело. И зачем такие вещи делали?