Иуда

Вступление

Ну, здравствуй. Меня звать Георгием Павловичем. Но, как…при рождении у меня было совсем другое имя. Ну, ладно, я слишком далеко зашел. Давайте-ка с начала…

Я родился…ох, я уже не помню, когда это было. Это было так давно. Лет так…пятьсот назад, может и больше, не помню. Не дурно, да? Мой родитель был очень строг со мной. Я и не знал его до сегодняшнего дня. Он позвал меня к себе в место, которое трудно и забыть. Он меня пригласил…как сказать бы помягче…на небо.

Отец мой…Бог, Создатель, ну или как его у вас зовут. Бог, Создатель, Аллах, Будда, Зевс…имена меняются, но дело одно. Он меня создал. А вот матерь…её имя неизвестно. Меня зачал Отец от земной женщины, и только. Поэтому знать «кто это?», не очень важно.

Ну и для чего же я был «создан»? Как говорил Отец: «Чтобы дети мои погибли от рук твоих. Они грешны, запятнали себя. Создавал я их не такими, но…они не достойны этого прекрасного мира».

Как же я появился на этой земле, как до этого было сказано- «прекрасной»? До зевоты просто. Младенцем в корзине меня принёс ворон к случайной двери. Я помню эту старую, огромную деревянную дверь. Птица постучала в дверь и сразу же полетела прочь. И вот дверь открылась…вышел старый и злой человек. Какое же у него-то имя было…Тремсь! Соглашусь, довольно странное имя. Он оглядывался по сторонам и ничего не видел, но когда я заплакал, старик занёс меня домой. Он был очень бедным, но как в будущем окажется, грамотным. Его лачуга была темной и сырой. Было очень много окон, чтобы днём заходило больше света. Но всё равно было так темно, что даже детские глаза ничего не видели. Он положил корзину со мной на стол, и долго размышлял

–Куда мне его деть? Может отдать? Да кому я отдам то его, тем более ещё и скажут, что украл дитё. Так может…убить?–он мельком посмотрел на ребенка – жалко как-то, да и не хочу я умертвлять такое маленькое создание. Да и крепкий какой. Лежит и не плачет. И детей сделать не успел за всю жизнь – он протёр свои глаза от нахлынувших воспоминаний- Тогда оставлю себе я его.

ДЕТСТВО

После того как я у него появился, он начал меня брать с собой. Старик был попрошайкой. Садился на землю, прятал ноги, так видимо больше давали, и рядом клал меня. Проходя, люди бросали монеты, а Тремсь кланялся им, сидя в пыли. Он мог так сидеть, пока не стемнеет. А иногда приговаривал:

–Не сдох ли он там?–глядя на меня-Лежит тихо. Странный он, конечно. Целый день не ели, а тихо лежит. Чудо!

Но под конец дня, в один из рабочих, к нему подошли солдаты. Два огромных лба, которые явно не хотели дать милостыню.

–Ты чего тут сидишь, падаль? Выметайся отсюда, пока не убили.

–Слушай-обратился один воин к другому- а у него лицо знакомое. А не тот ли самый Тремсь ли это?

Два гиганта быстро переглянулись, и один из них спросил:

–Слушай…ты не знаменитый воин прошлого?

–Да идите вы к чёрту. Нет! Не я это-Он разозлился и спрятал своё лицо.

–Да неужели! Это же и вправду вы! Как вас до такой жизни донесло? Вы же были одним из лучших. Про вас до сих пор ходят легенды.

–Проиграл я всё, пропил, раздал. А теперь уйдите.

Только в этот момент воин увидел ребёнка. У него были чёрные, вьющейся в кудри, волосы. Чёрные, как уголь, как всё поглощающая мгла, глаза. Они были настолько притягивающими, что хотелось в них утонуть. Телосложения он был крепкого, но не слишком. Проще говоря, простой ребёнок.

–Нашёл я спиногрыза на улице. Взял себе.-предвидев вопрос, проворчал старикан.

–Так оно и быть, сидите тут. Вот вам монета, лишней не будет.

–Тьфу на вас.

Так и проходили дни, месяцы, года. Я помню, как он дал мне это «замечательное» имя. Он сказал…

–Иуда! Звучит благородно и красиво.

Вот так, просто и без большой истории я получил имя.

1

Когда мне было 15 зим, дед стал совсем плох. Зрение притупилось у него настолько, что не мог отличить меня от статуи. Поэтому пришлось работать мне в одиночку.

Деньги попрошайничал когда, я познакомился с другими детьми. Одного звали Марксимус. Он был рода знатного, но бедного. У него дед, или отец, являлся философом, или чтецом…в общем, умным человеком. Второго звали Иглесиас. Вот он мой лучший друг…был. Но я его благополучно убил. Не вернул мне долг.

Это была настоящая банда, гроза районов и городов. Мы могли сделать всё. Одной ночью, помню, залезли в сад и украли половину урожая. Тогда рядом никого не было. И так как я был самым маленьким, меня отправили красть. Когда меня перебросили через забор, было такое удивление! Чего там только не было! Яркие красные фрукты, огромные спелые ягоды, великолепные деревья и травы.

Глядел я долго, пока Марксимус не вытащил меня из этого транса.

–Иуда! Ты чего стоишь!–сказал мне он шёпотом- Давай собирай скорее.

–Ага-коротко и лаконично ответил я-Что будет, если нас возьмут?

–Если будешь так стоять, нас и схватят. А так…умертвят, наверное.

–Я так и понял. А они точно спят?

–Давай собирай скорее! Узнать хочешь?!

–Всё-всё.

И когда над нами светила круглая луна, и летали птицы, мы крали у богатея. Работа была изнурительной. Казалось, что вместо одного фрукта, появляется два. Пока я собирал, Иглесиас осматривался у стены, и принимал краденое. Марк, так мы его звали иногда, сидел на стене и сбрасывал в кучу на другой стороне. Так мы работали до рассвета. Но утро выдалось весёлым…

–А ну! Кто это сад обчищает!?

Я так испугался его, что стоял неподвижно и смотрел на него.

–Быстрее, Иуда, беги к нам!

В последнюю из сотен ходок за эту ночь, выкатился хозяин сада. Огромный, косный, безволосый и просто отвратительный. Его одежда еле прикрывала наготу.

Бросив всё на землю, я бросился к Иглесиасу. Он покорно ждал и поторапливал меня. Подбежав к нему, друг подсадил меня, и в этот же момент оказался на другой стороне стены. Марк стоял рядом и ждал Иглесиаса.

Когда мы были в сборе, взяли телегу с товаром, которые мы украли, и потащили. Она была такой тяжёлой, что еле-еле двигались. Но удача была на нашей стороне. Этот «хозяин» сада шёл даже медленнее нас. И никого не было! Абсолютно! Чудо!

Рассвет был очень ярким, мягким. Он залил всю улицу своим бронзовым, даже янтарным, светом. Пыль летала в воздухе, поблёскивая и заполняя всё в воздухе. Все и всё ещё спало, или же только просыпалось. Звучали утренние птицы, которые всем своим пением хотели разбудить людей.

Наши тела, уставшие до изнеможения, еле тянули эту пребольшую повозку, полную еды. Сзади слышались крики тучного гада. Таких слов я нынче не слыхивал. За свой длинный и бранный язык, он возможно, и получал столько денег. По дороге оказалась горка, с которой благополучно и скатились. Мы съехали с такой скоростью, что от ругательств шум пропал в миг. После быстро нашли место, куда затащили телегу. Надёжно её спрятав, мы разошлись.

2

Придя домой, Тремсь ждал меня. Он по привычке рано встал. Тяжёлые бои его сильно состарили. В свои 50 выглядел как престарый человек. Он был седым и дряхлым. Помню, как он говорил о себе в молодости:

–Мои длинные светлые волосы, которые я собирал вместе, были великолепны. Мои сильные руки побеждали любого в бою. Какое же было это время-он вытирал скупую мужскую слезу с лица, покрытого морщинами- Как больно вспоминать, эх…-После он этого уходил, и что делал, не знаю. Но роста он был всё-таки огромного.

Когда он меня встретил, он был злым как зверь:

–Где ты был всю ночь?! Отвечай!–хоть и было ранее утро, у него были уже были красные от злости ко мне глаза.

–Я с друзьями ходил на дело.

–Какое дело?! Тебе всего 15 лет!

– И что? Мы взяли фрукты и ещё что-то. Нам нужно же на что-то жить. Я приношу деньги домой- отвечал я ему скороговоркой.

–Ты меня позоришь! Вор несчастный!

–А ты никто! Абсолютный ноль, ничтожный!–я хотел разорвать его, сжечь, заколоть от всепоглощающей злости к нему!–Ты сидишь в этой халупе и ничего не делаешь! В отличие от тебя я приношу деньги. Ты, старый дурак, и здоровья ни капли.

–Иуда, я тебя растил и кормил, спиногрыз! В твои года я трудился на благо государства!–Его глаза налились ещё сильнее кровью, став краснее, ярче прежнего. Кулаки сжались так, что ногти болезненно впивались в ладонь. Такого крика я не слышал от него никогда. Как будто он был на грани срыва.–Ты ничтожный червь, которого надо было убить раньше, чтобы ты не порочил славное имя моё!

После этих слов я ушёл из дому на месяц. Приходилось весь этот месяц жить в телеге. На рынке, всей троицей, мы через два дня после дела продали все фрукты. Тогда было жарко и ярко-ярко светило солнце. В воздухе витало напряжение и страх. Вдруг хозяин вернётся и заметит нас. Мы не радовались перспективе быть задушенными или сожженными заживо на огромном кострище на потеху публике, и быть наглядным примером расплаты за то, что будет с ворами за их деяния.

Марксимус призывал всех проходящих мимо приобрести провизию.

–Подходите! Подходите! Свежие фрукты, ягоды! Лучшее в нашей округе! Не дорого…О наикрасивейшая дама!–обратился он к проходящей мимо старухе. Она явно была рада такому обращению.

–Милый юноша, что тебе надо?–ответила ему ласковым голосом милая старушка, одетая, как кстати, очень богато.

Марк и вправду мог быть милым, исходя из ситуации. К тому же имел привлекательную внешность. Русые волосы, и голубые, как ясное, июньское, лазурное небо, глаза. Хоть он был бедным, и не имел хорошего образования, являлся хорошим оратором и хитрым подлецом, для своих 20 лет. Его обаяние могло любого перевести на свою сторону. Женскому полу он был очень привлекателен, но мужчины его недолюбливали, из-за своей смазливой внешности.

–Госпожа, приобретите фрукты. Они такие яркие, и имеют такой же яркий вкус. Я бы предложил вам за всю цену, но вы настолько мне вскружили голову, что отдам лишь за полцены- лебезил он перед ней самым неприкрытым способом.

–Милый, у меня нету таких денег, поэтому откажусь-отнекивалась старушка.

–Слушайте, ведь завтра их уже не будет. Они имеют очень огромный спрос.

–Ну, знаете…

–Это моё последнее предложение, больше, увы, не будет. Мы скоро уезжаем в другие края, поставлять фрукты…на запад.

–Ох…ну если вас и вправду тут никогда не будет, и фрукты настолько вкусные, и всего за пол цены…хорошо, давайте.

Эта бедная старушка купила половину, хотя это были последние деньги для своего существования. Они ей абсолютно не нужны были, но под гнётом убеждений этого идиота, приобрела. А может, эти средства нужны были для снадобья? Или для покупки одежды родным? То есть, если хорошо убедить человека в правильности действия, и вдолбить в голову мысль об ограниченности предложения, он забудет о здравом смысле? Люди, они такие сволочи.

За дни попыток продать провизию, они начали портиться и смердеть.

–Берите! Берите! Только сегодня и только сейчас! Самый свежий урожай, и не дорого! Берите, пока никто вас не опередил!

Статный мужчина подошёл к нам. Он выглядел как учёный, или просто умный человек. После того, как он закончил рассматривать фрукты, начал расспрашивать Марка.

–Так они же подгнившие!–он говорил это с интонацией удивления, с недоумением, как будто он их уже приобрёл, и хочет разобраться в мошенничестве.

–Ничего они не гнилые! Свежие, только с сада.

Положительные черты Марксимуса компенсировались отрицательными. Он любил споры и разные соперничества. Мог рассориться со всеми за секунду из-за своего высокомерия и завышенной самоуверенности. Как-то раз, он хотел нас убедить, что он самый сильный в округе и решил помериться силой с кузнецом. И, конечно же, проиграл. Его эго было больше самого себя в 2, а то и в 3 раза. Конченый врун. Врать, что ему 25-30 или все 40, стало обыденностью. И когда верили в сказки про возраст, выкидывал все свои деньги на вино и игры. Да-да, к его букету добавляются пьянство и азартные игры. Все свои «кровно заработанные» пропивал, или проигрывал. Странный это был человек. Как я говорил, он любил врать про возраст, поэтому дам у него было немереное количество. Чуть ли не каждый день у него была новая пассия. Поэтому, по секрету, он никогда не женился.

–Ну как не гнилые? Юноша, не морочь ты голову мою!

–Да кто вам голову морочит? Я? Я тут стою, торговлей занимаюсь, а вы людей пугаете. Вы покупать-то будете?

–Да, но платить с полна не буду. Половина.

–Какая половина?! Плати ты цену полную, иначе разговор окончен.

–Да ты меня за дурака не держи!

Иглесиас наблюдал за этим действом, и решил помочь Марку. Игла, да, это ещё одно прозвище, был смышленым, и, наверное, самым умным из нас. Не знаю как это объяснить, но он мог чувствовать ситуацию. Когда он видел, что идет что-то не так, выкручивал ситуацию. Игла и Марк– это находка для воровства, вымогательства, мошенничества и других действ. Они были как две противоположности. Один холодный и думающий мозг, другой- горячая и делающая рука. Но как нынче говорят «В тихом омуте черти водятся». Высокий и худощавый юноша возраста Марка с белыми волосами, которые отливали больше сединой, что очень необычно для нашей местности, и тёмно-зелёные, кошачьи, хитрые, глаза. И за этой доброжелательной личностью скрывался убийца, насильник, собутыльник Марка и ещё много кто. А почему я подружился больше с Иглесиасом? С ним можно было поговорить о житейских вещах, заработке, о вопросах любви и политике.

Иглесиас подошёл издалека, чтобы не вызвать подозрений, и начал осматривать фрукты. А после осмотра он спросил с ещё более умным видом.

–Какая цена у сие прекрасных фруктов?

Марк её озвучил, и Игла сделал вид задумчивости. Мужчина за этим наблюдал, и не вытерпел и заговорил, вытаскивая кошель.

–Извините, но я покупаю по полной цене. Я был тут первым, поэтому отдавайте.

Мы отдали эти фрукты и начали уходить с рынка. Но произошло немыслимое…я увидел её…

Тёмные глаза, такие как у меня, но глубже, больше, выразительнее. Я смотрел в них, как в свои. Но они были настолько красивы, что забыл обо всём на свете. Кто я? Зачем? Почему? В голове были только они. Волосы, чёрные-чёрные, угольные волосы, как чёрная зимняя ночь. Её лицо…я не хотел от него отрываться. Она была красива и притягательна как звёзды, и такой же властной и жгучей на вид, как огонь. Она была незабываема. Я будто бы находился вне себя, как будто сделался статуей, которая может только следить, но не двигаться. И смотреть только на неё. Я не хотел от неё отрываться, но в этот момент я почувствовал, что меня толкают в плечо. Это был Иглесиас.

–Ты чего? Стоишь уже минут 5 так.

Я показываю пальцем на неё, но не замечаю уже. На её месте стоял тот самый хозяин сада. Он выбирал мясо и рыбу. Мы ужаснулись, но мой страх стал ещё больше, когда рядом с ним стояла та самая девушка. Пока Марксимус и Иглесиас суетились, что-то делали, я так же, молча, смотрел. Для меня это были мгновения, секунды, которые становились минутой, десятком минут. Когда они окончательно собрались, они меня отозвали, и мы пошли телегой на наше место.

Наше место. За жизнь у меня их было очень много, но это я никогда не забуду. Это была подворотня, где был большой плац, но никого никогда не было. Там мы обустроились. Поставили телегу, сидения, навес. Это был мой второй дом. Но тогда даже единственным.

Мы дошли, расставили всё по местам и расселись. Иглесиас и Марксимус спорили о том, какие женщины лучшие. Но в этом споре я не участвовал. Потому что я нашел её, лучшую. В голове были только её образы и виды. Во время спора Игла на меня посмотрел.

–Что это за взгляд?– он посмотрел в мои глаза. И после он начал ко мне идти и говорить с доброй насмешкой- Этот взгляд я узнаю из сотен. Иуда!

Но я ничего не слышал, очень погружен был в свои эмоции, фантазии и воображение.

–А? Что?– резко встрепенулся я.

–Ты, Иуда, начал расти, видимо-похлопывал по плечу меня Иглесиас.

–Не говори загадками! Что тебе надо?–уже начал помаленьку вскипать от такого введения.

–Когда я увидел этот взгляд впервые у Марка, я не знал что это. Но потом как выяснилось…

–Хватит! Ты меня и сюда вплёл?!–Марк резко ворвался в наш разговор- Ему зачем знать то?

–Ну так,-он вообще не замечал нового участника диалога-когда я у него этот взгляд увидел, то оказалось, что…

–Да-да, я тогда влюбился, познал запретный вкус этого фрукта.

–Так ты когда-то умел любить? Любить что-то кроме вина и шальных деньжат? Не верю!–начал над ним посмеиваться я.

–Да иди ты! Шутник…

–Ну, так вот.–Игла продолжал вещать мне-В твоём взгляде я увидел тоже самое. Говори, кто это?

–Нет.

–Это что значит нет?!–Марк закричал, и глаза его стали круглыми, как колёса.

–Вот так вот, нет. Ни в кого я не влюблялся, вам только кажется, братья!

–Не-не, ты меня не проведёшь-Игла встал передо мной, вытащив нож- Говоришь ты «братья» только тогда, когда врёшь. Говори!

–Я не знаю, кто она…

–Опять же тот взгляд-он убрал нож, и похлопал меня по плечу ещё сильнее- Где ты её увидел?

–На рынке. Она стояла возле того самого «хозяина сада».

–Тогда поздравляю! Ты-идиот!–захохотал резко Марксимус, а за ним и Иглесиас.

–Это почему?

–Ты влюбился, похоже, в его дочь. Ты или забудь её, или ты труп окажешься по итогу.

–Ага-это был самый короткий, и самый нейтральный ответ.

После этого мы не подходили к этому разговору.

3

Через несколько дней я ушёл на рынок. Мои друзья ничего не знали, и скорее всего они были в своих домах. Искал её, своим взглядом рыскал. И…нашёл!

Она была красива, как всегда. И ничего лучше я не придумал как столкнуться с ней. Тогда был молод, и ничего не знал в «умении общаться с противоположным полом». И вот, мы столкнулись.

–Извините, я случайно-я даже не столкнулся, а просто упал возле неё.

–Ой! Ты не ушибся?–она спустилась ко мне, и был поражён как в первый раз. Её глаза, которые я видел только из далека до этого, были вблизи ещё красивее и выразительнее.

–Нет, всё хорошо. Я видимо задумался о высоком, о великом…

–О чём же ты задумался?–её голос. Он был как арфа, как звук игры на волшебных инструментах

–Наверное это не разговор для этого места-я встал рядом с ней и начал отряхивать пыль-Давайте ещё раз встретимся? Возле входа на рынок?

–Знаешь, а я не против.

–Тогда встретимся на закате, у входа. И как мне звать тебя?

–Мария–сказала она, уходя от меня.

Я был счастлив, и радовался всему, что было рядом. Начался дождь, все спрятались, но я прыгал и смеялся. Все смотрели на меня и крутили пальцем у виска, но мне было наплевать. Всё равно на их мнение, я таков, какой я есть, и не хочу казаться другим. Иглесиас говорил, что меня считали за «дурачка», но в большей степени именно «изгоем». Со мной никто не хотел иметь дела, а если хотели, то с такой осторожностью, будто бы я изверг. Но конечно, Тремсь, сыном которого являлся я в глазах людей, не имел хорошей известности. Младенцем с ним попрошайничал, и являюсь вором, поэтому и «изгой».

Дождь прошёл, и уже близился закат. К тому времени уже обсох, и ждал встречи. Проходили минуты, часы, и в голове промелькнула мысль о неудачной встрече. Но они развеялись в тот момент, когда я её увидел.

Она была одета в чёрный шёлк и мех. Было прохладно, пар шёл изо рта и рассеивался в холодном воздухе.

–Ну, здравствуй. Ты мне так и не представился-начала она наш разговор. Её лицо было наимилейшим, всё лицо расплывалось в её милом лице.

–Я Иуда, приятно познакомится с вами, Мария-я сделал маленький поклон ей.

–Мне тоже с тобой приятно познакомится. Кто ты? Я тебя раньше не видела.

–Я здесь…недавно –я соврал ей. Была уверенность в том, что если сказать, кем являюсь на самом деле, она точно ушла бы от меня и больше не встретились.

–Но такое чувство, будто я тебя уже видела.

–Возможно, ты обозналась.

–Да, возможно. Кто твои родители? Зачем ты приехал сюда, в наш тихий город?

–У меня только отец. Он воин. Его перебросили сюда ради охраны местности.

–Только отец? А где твоя мать?

–Она погибла при родах. Меня еле спасли, но её не смогли.–врал, бессовестно врал ей. Это было ужасно, она не та, которой хотелось врать, но голова от эмоций перестала думать, и я наблюдал за всем, как в театре.

–Без матери жизнь не сахар?

–Нет. Я не могу иметь чувств к тому, кого я не видел, и не помнил. Для меня нет такого понятия, как «мама».

–Ты воспитан только отцом? Никаких мачех, тёть?

–Я воспитан улицей, природой. Улицы подарили умения, как говорят, а природа научила жить и выживать. Мой отец был постоянно в походах, или в кабаках.

–Ты был постоянно один?

–Да. Одиночество- это лекарство, лучший друг, наставник и учитель. В одиночестве можно задуматься, решить, понять, что тебе надо. И научится верить лишь в самого себя.

–Сколько тебе!? Твои монологи как у старого мудреца. Сколько тебе?!

–Мне всего 15 лет.

Её глаза округлились, рот немного приоткрылся от удивления. У неё задрожал голос, и она непроизвольно начала трогать волосы

–Тебе? Да не может быть. Ты не выглядишь на свой возраст…

И она была в чём-то права. У меня были такие же, как с детства, черные короткие кудри. Но рост, я был высок. Шесть с половиной футов над землёй. А голос, он был не детским, но и не мужицким. Он был, как говорили- «необычным»

–Ты выглядишь как мужчина 20, или больше- она засмеялась своим ангельским голосом- то есть я тебя старше на год.

–Да? Ну и ладно…

Мы провели вместе почти всю ночь. Мы говорили о жизни, предпочтениях, умениях, искусстве и о многом ещё. Ночь была так же холодна, но идя рядом с нею, весь мороз пропал. Все звуки вокруг исчезли. Где-то ругалась молодая пара, кто-то запевал старую моряцкую песню. Вдали паслись животные, а рядом ходил маленький пастух, гоня их в одно место. Но всё это пропало. Я слышал только её голос, и смотрел только на неё. В душе был страх, что если уведу взгляд, то она исчезнет, и я останусь тут один. Как будто это была болезнь, лихорадка. Она была моим вином, и самым притягательным местом в мире.

Уже на рассвете, мы подошли к её дому. Яркий и красный закат начал выходить, освещая тёмные улицы. Дом, как и в прошлый раз, был огромным. Память о краже из сада осталась, и мне было не комфортно. У Марии были заспанные глаза, и её огонь потускнел. По ней было видно, что находилась в полудрёме, действия и разум были другими. Стоя около ворот, она проговорила

–Мне сегодня очень понравилось быть с тобой, Иуда.

–Мария, мне тоже.

Как я только закончил свою быструю фразу, она чуть подошла. И за мгновение, я понял что случилось. Сон одолевал её, и она начала падать. Сразу поняв, что случилось, я поймал её сонное тело. Но она взяла, и прижалась ко мне со всей силой. Я ощущал её тепло, мягкое тело. В душе начался пожар, взорвался вулкан! Это был момент всего лишь, но ощущался он, как часы. Она отпустила меня, и сказала, что встретится мы сможем не скоро. Что отец не выпускает её месяцами из дому. Она постучалась в маленькую дверцу у огромных ворот и ушла за них.

4

Проходили дни. Ночь сменяла день, после ночи снова выходило солнце. Так прошёл целый месяц. Целый месяц я был в роли отщепенца. Но в один день решил всё-таки вернуться домой.

Я шёл домой, и думал: «Что мне ему сказать?» Сначала хотелось раскаяться перед ним. Но нет. Он же мне вдолбил в голову принцип, что я должен всегда стоять на своём. Поэтому моя гордость не могла взять его точку зрения. Хотелось просто зайти в дом, и ударить его по лику, но страх..он был выше моих раздумий. Поэтому я просто решил сказать, что возвращаюсь и могу отдать все свои деньги ему, в роли платы за жильё.

Конец ознакомительного фрагмента.