Экологическая детерминированность основных заболеваний и сокращения продолжительности жизни

Что касается РФ, то уровень профессиональной заболеваемости, по данным за 2013–2018 гг., остается необъяснимо низким [110]. Так, число зарегистрированных случаев профессиональной патологии по годам составило: в 2018 г. – 5161; в 2017 г. – 5786; в 2016 г. – 6545; в 2015 г. – 7410; в 2014 г. – 7891; в 2013 г. – 8175. При этом, по данным Росстата, около трети промышленных рабочих продолжают трудиться в условиях, не отвечающих санитарно-гигиеническим требованиям.

Иными словами, использование официальных отчетно-статистических форм не дает представления об истинной картине состояния здоровья и заболеваемости населения в связи с вредным воздействием загрязнения ОС, а скорее свидетельствует о неудовлетворительном состоянии медицинской статистики. То же можно сказать и в отношении достоверности оценки показателей смертности в связи с известной неточностью правил кодирования причин смертности и верификации посмертного диагноза, отсутствием стандартизованной технологии персонифицированного учета и анализа смертности и унифицированных баз данных.

Все сказанное, в свою очередь, создает дополнительные трудности для адекватного учета, анализа и оценки долевого вклада вредных экологических факторов в ухудшение здоровья и развитие основных заболеваний. Более того, перечисленные статистические неточности способствуют тому, что ошибочные параметры и прогнозные ориентиры, выработанные на основе недостоверных данных, используются при планировании необходимого материально-технического и финансового обеспечения целой отрасли охраны здоровья. Данную ситуацию можно уподобить показаниям поврежденного компаса на корабле, потерявшем ориентиры в морской пучине, и эта аналогия не столь уж далека от действительности.

В этом смысле достаточно напомнить, как на основании отчетно-статистических данных, якобы свидетельствующих о постоянном снижении к концу каждой пятилетки показателей профессиональной заболеваемости на 20–25 % (!), в начале 80-х гг. XX века обсуждалось решение о ликвидации специальности «врач-профпатолог» и сокращении до минимума профпатологической службы. Этот яркий пример демонстрирует, как недостоверная статистическая информация может приводить к ошибочным организационным выводам и решениям в отношении весьма доказательного вида индикаторной экологической патологии.

Еще хуже, когда подобные методологические и методические приемы статистического учета диктуются в качестве обязательных и официально рекомендуемых критериев также и при анализе результатов научных исследований. Причем рекомендации и выводы последних могут не признаваться службой медицинской статистики на основании того, что использованные в научной работе методы и критерии официально не утверждены в соответствующих методических рекомендациях и инструкциях органов здравоохранения. В результате нередко складывается весьма парадоксальная ситуация, когда научные учреждения (которые, кстати, должны разрабатывать новые подходы и методы) вынуждены порою использовать официально рекомендованные критерии, нередко уже устаревшие методы и технологии сбора и анализа статистических сведений только для того, чтобы научные разработки были признаны и приняты к сведению руководящими органами здравоохранения и утверждены в качестве практических рекомендаций. Подобная ситуация равносильна тому, как если бы для того, чтобы признать новые результаты физического эксперимента, требовалось подтвердить, что физик-экспериментатор использовал только типовые, серийно выпускаемые измерительные приборы, а не свои, специально разработанные для новаторского эксперимента.