Под властью Люцифера. Историко-биографический роман
- -
- 100%
- +
Итак, в этом жестоком мире, где против нас были развязаны две великие войны, стало очевидным, что единственно белые народы, у которых есть шансы выжить и процветать, это те, кто знает, как страдать, и кто еще обладает мужеством бороться до конца, даже когда положение выглядит абсолютно безнадежным. И только те народы имеют право говорить об обладании такими качествами, которые способны вытравить из своих организмов яд еврейства».
Можно было бы и не цитировать это завещание, если бы в нем не содержалось предсказание о противостоянии России и США. Что поделать, прав был Гитлер.
Я был потрясен не только завещанием Гитлера, но и поведением многих евреев того времени. Для евреев всего мира Хаим Вейцман является великим деятелем, принесшим неоценимое благо своему народу. С 1920 по 1946 гг. он возглавлял Всемирную сионистскую организацию «Еврейское агентство для Палестины». С 1948 года и до своей смерти в 1952 году он был первым президентом государства Израиль. Но в 1937 году этот же Вейцман пишет: «Я задаю вопрос: „Способны ли вы переселить шесть миллионов евреев в Палестину?“ Я отвечаю: „Нет“. Из трагической пропасти я хочу спасти два миллиона молодых… А старые должны исчезнуть… Они – пыль, экономическая и духовная пыль в жестоком мире… Лишь молодая ветвь будет жить». Эти фразы взяты из книги американского раввина М. Шонфельда «Жертвы холокоста обвиняют. Документы и свидетельства о еврейских военных преступниках».
Пророчество Вейцманом сделано за два года до первых нацистских убийств евреев по «расовому признаку», в так называемую ночь битого стекла, когда погиб 91 человек. Вейцман объяснил свое равнодушие к смерти миллионов лиц еврейской национальности тем, что считает их только пылью, не имеющей права на существование.
А ведь Вейцман был не одинок в таком мышлении… Венгерский раввин В. Швейц писал в 1939 году: «Расистские законы, которые теперь применяются против евреев, могут оказаться мучительными и гибельными для тысяч и тысяч евреев, но все еврейство в целом они очистят, разбудят и омолодят».
Чем отличаются Вейцман от Швейца? Только масштабами: один говорит о миллионах, другой – о тысячах. Факт остается фактом: «Еврейское агентство» знало об уничтожении миллионов евреев и ничего не сделало ради спасения их! Один из руководящих сионистов того времени Ицхак Гринбаум признался: «Когда меня спросили, дашь ли ты деньги на спасение евреев в странах изгнания, я сказал „нет!“ Я считаю, что нужно противостоять этой волне, она может захлестнуть нас и отодвинуть нашу сионистскую деятельность на второй план».
Спасать от нацистов евреев было некому. Мало того, некоторые из сионистов вели с нацистами переговоры о создании еврейско-нацистского союза против Великобритании. И возглавлял одну из таких организаций будущий премьер-министр Израиля Бегин.
Чтобы закончить характеристику Гитлеру очень многого не достает. Множество вопросов, ждущих ответа на себя. Что заставило немцев идти за своим вождем? Только ли идея Гитлера об исключительности немецкой нации? Но, перенял ли фюрер эту идею у евреев, или сам до нее додумался? Евреи считают себя богоизбранной нацией, все остальные нации – гои, недочеловеки. И Адольф Шиккельгрубер считал, что высшей нацией мира являются арийцы и их высшая ветвь – германцы, а остальные нации – недочеловеки. Когда это втемяшилось в его голову, не знаю? Так, что эта идея не нова, но, следует признаться, действует безотказно. Она им до Первой мировой войны не владела. В первую мировую войну он пошел добровольцем на фронт, где на передовой прошел всю войну. Был ранен, отравлен газами, награжден. После войны вступил в маленькую партию – Национал-социалистическую рабочую партию Германии. Так значит, она овладевать им стала, когда он из художника в партийного функционера превратился!
Обоснование первой части названия этой партии мною дано. Исключительность нации – и все тут дело! Перехожу ко второй части ее названия – социалистической. Гитлер полностью отказался от догм Маркса, отбросив в сторону классовую борьбу и интернационализм. Геббельс, министр пропаганды Германии, пояснял рабочим: «Советский большевизм – это коммунизм для всех наций, а германский национал-социализм – это коммунизм исключительно для немцев!»
Поскольку Гитлер отказался от классовой борьбы, он не стал национализировать имеющиеся предприятия, а поставил капиталистов в жесткие рамки единого государственного хозяйственного плана и под жесткий контроль за прибылью. Капиталисты не могли ни перевести и спрятать деньги за границей, ни чрезмерно расходовать прибыль на создание излишней роскоши для себя – они были обязаны свою прибыль вкладывать в развитие производства и на благо Германии.
«Вот бы нам такой социализм!» – восклицает душа моя, когда руки мои пишут эти строчки
Гитлер указывал, что национал-социализм предназначен исключительно для внутреннего пользования немцами, и не может быть экспортирован в другие страны. А вот, как гласили пункты социализма в «Хрестоматии немецкой молодежи»:
Социализм означает: общее благо выше личных интересов
Социализм означает: думать не о себе, а о целом, о нации, о государстве.
Социализм означает: каждому свое, а не каждому одно и тоже.
Гитлеру национал-социализмом удалось сплотить немцев вокруг своего государства. Когда началась война, измена военнослужащих, воюющих с Германией, была обычным делом, на сторону немцев переходили сотни тысяч. А в сухопутных и военно-воздушных силах Германии за 5 лет войны из 19 миллионов призванных изменили присяге всего 615 человек. И из них – ни одного офицера.
Гитлер, анализируя возможности нации, приходит к выводу, что для пропитания земли ей не хватает. А искать эту землю можно только на востоке. Обосновать поход на Восток можно было ненавистью к большевикам-коммунистам.
Вот с каким дисциплинированным и сильным идейным противником, ненавидевшим наш строй, пришлось скрестить оружие нам. Жизненное пространство, нужное Гитлеру давно было нами занято. Значит, главная задача Гитлера состояла в том, как освободить землю «обетованную им для немцев» от нас, в первую очередь, славян?
Отношение к фигуре Гитлера со времен прошедшей войны изменилось. Нам, когда я был молод, внушали, что Гитлер – взбалмошная, бесноватая личность. Но не просто же объяснить завоевание бесноватым Западной Европы? А воздействие его на широкие массы своих граждан? Бесноватому такое не удастся! Позднее приходит время осмысления: для мыслящих людей нашего общества Гитлер – злодей, одновременно великий государственный и военный деятель. Но немало находится людей, которые некоторые события, не понятные им, пытаются объяснить только ненормальностью фюрера. Не свободен от части таких мыслей и я, пишущий эти строки. Я задаю себе вопрос, почему Гитлер, веря в оружие возмездия, почти готовое для использования, не торопился задействовать его, а заговорил о нем лишь тогда, когда советские войска пересекли границу самой Германии? Уничтожая поголовно евреев в городе Керчи, чему я сам свидетель, он не торопился почему-то их уничтожить в других местах, расширившегося за счет оккупированных стран, Рейха? Кто мешал ему это сделать? Почему польские евреи продолжали трудиться на промышленность Германии? Почему евреев Италии вообще не тронули, хотя там тоже была фашистская диктатура? Почему в составе плененных нами лиц, сражающихся против Советского Союза, оказалось 10173 еврея и даже 383 цыгана (цыганы в городе Керчи тоже были все расстреляны)? Какие связи были между Гитлером и деятелями сионистского движения?
Я не отношусь к числу беспристрастных лиц, анализируя время минувшее. Я пострадал от него, у меня украли время моего становления, только поэтому я могу быть в мелких деталях не объективным. Обратимся к тем, кто этим не страдает.
Беспристрастные исследователи определяют важную роль Гитлера не только для истории Третьего рейха, но и всей истории XX века в целом. Существуют основные три взгляда на жизнь и деятельность Гитлера.
Для германских националистов – он величайший герой, посвятивший жизнь свою борьбе против несправедливости мира и сумевшего поднять Германию на вершину мирового господства.
Для историков, подвергающим серьезной ревизии прошлое, Гитлер был уникальным политическим гением, способным эффективно использовать чужие дипломатические и военные ошибки Этакая фигура, напоминающая Фридриха Великого.
А для большинства исследователей Гитлер – дьявольский гений, лишенный моральных принципов, приведший западную цивилизацию на край пропасти. Гитлер, сам, психически неуравновешенная личность, использовал шоковое состояние немецкого народа от поражения в Первой мировой войне. Его интуитивное понимание немецкого духа было уникальным. Он добился поразительного успеха, которого не удавалось достигнуть никому ни до него, ни после. Стечение обстоятельств вознесло его над толпой, превратив из уличного оратора в верховного правителя Германии. Чтобы свергнуть его, понадобилось объединение всех сил мира.
Я думаю, что многое, находящееся далеко отстоящим от личности фюрера, формировало направление его мыслей. Вот почему в некоторых случаях поступки его алогичны, ну, а результат действий просто великолепный. Но в том, что это человек велик, то это – однозначно.
Критерии при выборе союзников
Искать друзей среди врагов,
Задача, скажем, не простая.
Ведь «друг» такой предать готов,
Лишь только время выжидает.
Вождь немецкой нации, подходя к вопросу о войне с Россией, исходил, прежде всего, из того, что до него никогда и никому не удавалось объединить немецкий народ. И это знаменательное событие произошло при нем. Возможно, он и переоценивал свою роль, но стоит ли его за это осуждать? Верил Гитлер в значимость свою, до самой смерти верил. Вот что он говорил 12 декабря 1944 года, беседуя с командирами дивизий перед началом Арденнского наступления:
«Мы ведем борьбу, которая так или иначе неизбежно должна была наступить. Следует выяснить только один вопрос: был ли удачным момент ее начала? Политическая ситуация постоянно меняется. И тот, кто хочет достигнуть кажущейся ему необходимою политической цели, не действует в условиях стабильности, которая абсолютно гарантирует ему осуществление этой цели. Такого не бывает в политике: симпатии или антипатии народов – понятие весьма изменяющееся. В этом году я прочитал меморандум, который я составил сразу после польского похода в 1939 году. Я могу сегодня сказать, что действительность подтвердила его в каждом пункте, причем не один, а десять раз…
Главное, надо было учесть следующий момент, который касался только меня лично. Я был уверен в том, что в ближайшие 10, 20, 30 и, может быть, 50 лет в Германии не будет человека с таким авторитетом, с таким влиянием на нацию, с такой решимостью, какими обладаю я».
И кто скажет, что он был в этом высказывании неправ?
Взрослые при виде вождя кричали, выбрасывая вперед и вверх руку: «Хайль Гитлер!» Дети, в националистическом угаре, в условиях полнейшей безнадежности, жизнь свою, не колеблясь, отдавали.
Через небольшую речушку перекинут небольшой мост. Река мелкая, вода в ней светлая, дно галькою светится. Таких мостов и таких речушек великое множество в Германии. Но есть то, что выделяет это место среди других. Здесь 4 мая 1945 года разыгралась трагедия, по масштабам уходящей в прошлое кровопролитной войны мелкая, возможно, и недостойная внимания великих людей. Здесь группа школьников старшего класса стояла на смерть, не давая возможности противнику прорваться к центру города. Им выдали по автомату, дали по две гранаты, приказали оборонять, и они обороняли мост. Обороняли тогда, когда те, кто отдал приказ, выкинули белый флаг и сдались. Дети гибли один за другим. Последний, смертельно раненый, лежал на мосту, придерживая рукой ползущие из раны живота розовые петли кишечника, стонал, но мысли его не к Богу были обращены, а к тому, кто был на земле его богом. Прозрения не наступило. Автомат его валялся на дне реки, просвечивая сквозь толщу воды. Подростки отдали жизни свои, слепо веря вождю нации Адольфу Гитлеру.
Наши танкисты могли бы рассказать немало историй, когда их танки на улицах Берлина фаустпатронами обстреливали подростки, оболваненные идеологией фашизма. И пылали огнем настоящим танки, и падали танкисты, сраженные пулями автоматных очередей, выпущенных детскими руками. И гибли подростки, пытаясь спасти обреченное!
Существует немало мемуарной литературы, в которой нападение на Советский Союз представляют как прихоть немецкого фюрера, возникшую у него во время победоносных сражений на полях Франции.
Литература эта умышленно подается таким образом, чтобы уйти от осуждения за преступления против человечества, сваливая вину на одного человека, подверженного маниакальной человеконенавистнической идее и особенно ярко выраженной юдофобии.
Раньше говорили, что в Германии было много генералов, но не было мемуаров. Гитлеровские генералы ликвидировали этот пробел. Но, вся мемуарная литература выгораживает автора, взваливая вину только на одного человека, прежнего вождя нации.
Вопреки высказываниям о непредсказуемости поведения Адольфа Шиккельгрубера (Гитлера), действовал он разумно, подбирая союзников для нападения на Россию. Выбор, в первую очередь, определялся не столько боеспособностью войск, как границами, которые имело такое государство с СССР. Такими государствами оказались три: Румыния, Венгрия и Финляндия. Польша была не в счет, так как территория ее была оккупирована прежде. Может, поспешил Гитлер с оккупацией Польши, прервав мечтания польского генералитета о Польше, от можа и до можа (от моря и до моря)? А может, и нет? Ведь Польша, нахватав в 30-х годах земель с непольским населением, продолжала иметь территориальные претензии к своим соседям: Германии, Вальному городу Данцигу, Литве, Советскому Союзу, Чехословакии. Она тоже мечтала о создании Великой Польши, от Балтики до Черного моря. Но не повезло полякам, не удалось поляку Беку убедить Риббентропа о включении Польши в антикоминтерновский блок. С Польшей – союзницей или с Польшей – рабыней, ясной была мысль фюрера: растянуть оборону России, прорвать ее танковыми клиньями, пересечь коммуникации, создать хаос не только в прифронтовой полосе. Что касается моральной оценки честности и порядочности руководителей союзных государств, то они не интересовали фюрера, он осознавал их тайные желания, и этого было достаточно.
Ближайший сподвижник Адольфа Гитлера – Муссолини, дуче Италии. Возникает вопрос тут же: не из желания помочь ли другу, Фюрер перевел театр действий с Ламанша, в пески Ливии? Посылает корпус генерала Роммеля через Средиземное море, полное кораблей противника для борьбы с англичанами в Северную Африку? А вообще, – спросить память прошлого, – нуждался ли Муссолини в той помощи? И хотел ли он воевать с англичанами в Африке? Ведь Бенито Муссолини еще 26 июня 1940 года писал Гитлеру: «Фюрер! Теперь, когда пришло время разделаться с Англией, я напоминаю Вам о том, что я сказал Вам в Мюнхене о прямом участии Италии в штурме острова. Я готов участвовать в нем сухопутными и воздушными силами, и Вы знаете, насколько я этого желаю. Я прошу Вас дать ответ, чтобы я мог перейти к действиям. В ожидании этого шлю Вам товарищеский привет, Муссолини».
Почему Гитлер не выполнил желания старинного друга. Кто заставил изменить планы. А ведь стоило это огромных материальных средств и 100 тыс. человеческих жизней
Возникает невольно, подспудно, мысль такая: «Не подыскивал ли Гитлер места для переселения туда евреев? Не финансировали ли его африканский поход из сионистского центра?» Пусть и звучит фантастически нелепо мой вопрос, но исключить я его не могу, поскольку не вижу ни одной «порядочной» цели, кроме этой?
А вот для крестового похода на восток воинство Муссолини беспокоило фюрера.
Италию специально приглашать к нему не следовало. Сотрудничество Германии с Италией было делом давно решенным, хотя немецкий генеральный штаб не возлагал на итальянцев слишком больших надежд. Действия итальянцев в Албании показали, что боевые качества итальянских дивизий весьма низкие, а экономические возможности Италии крайне ограничены. В силу этих обстоятельств немецкий генералитет был осторожен в планировании итальянского участия в будущей восточной кампании. Встреча Гитлера, графа Чиано и Бенитто Муссолини произошла на Вильгельмштрассе, в резиденции Иоахима фон Риббентропа. Муссолини любил позировать при любой встрече. Не избежал он этой позы и в разговоре с Гитлером. Дуче Муссолини, дружески обнимая фюрера за плечи, говорил быстро и убежденно о той ведущей роли, какую должно было выполнять итальянское воинство. Гитлер кривился, как от зубной боли, но молчал, зная слабости своего старшего друга, позволяя ему с пафосом произносить банальные речи. Дуче обещал Гитлеру экспедиционный корпус в 40 тыс. человек. Но в Италию Гитлер не верил, и не было потому ей дано никаких территориальных обещаний.
Продолжая считать себя неразлучными друзьями, Муссолини и Гитлер не всегда были откровенны друг с другом. Так, готовя нападение на Албанию, Дуче делал это в секрете от фюрера. И тот о начале действия плана «Барбаросса» поставил в известность Муссолини только за день до 22 июня 1941 года.
Бенитто, получив это известие, перед тем как отправиться спать, сказал своей жене:
«Дорогая Рахель, это значит, что война проиграна!»
Итальянцы побывали в нашем городе. У меня лично они оставили представление о том, что не могли потомки гордых римлян быть такими трусливыми и такими грязнулями! Что это, какое-то недоразумение? Прежде я был совсем иного мнения о выходцах с Аппенин. О военных качествах итальянских солдат можно было судить по отношению к ним немцев. Не пользовались южане уважением потомков арийцев, немцы не скрывали пренебрежения к ним.
Румыния еще в 1939 году входила в планы английского правительства, пытавшегося использовать ее в политической игре против фашистской Германии. В 1940 году в Румынии произошел фашистский переворот, и началась систематическая подготовка к участию в нападении на Советский Союз. Кондукатор Антонеску мечтал о создании Великой Румынии. Англия уже не имела возможности воздействовать на своего прежнего союзника. Гитлер рассматривал Румынию в качестве серьезного союзника. В отличие от итальянских сил, Гитлер собирался использовать румынские дивизии, полагая, что гибель двух румынских дивизий позволит сохранить одну немецкую. Антонеску, практически правитель Румынии, получил заверения Гитлера о возвращении Румынии Бессарабии и Северной Буковины в случае участия ее в войне против России. Более того, фюрер говорил при личной встрече с Антонеску, что при условии активного участия Румыния может рассчитывать и на оккупацию других советских территорий вплоть до Днепра. Эти обещания распирали грудь румын от гордости, от гипертрофированной своей значимости! Ну, что поделать, если глаза завидущие закрывает пелена слепоты политической. Румыны, скажем, считали Одессу исконно румынским городом. Какая разница, что ее основал князь Потемкин, да еще с приставкой какой-то – «Таврический» к имени своему, земля-то румынская, в глубине веков отторгнутая турками. Каких веков – это тоже неважно!
Раз давались обещания, значит, заинтересован был в румынах фюрер немецкой нации. Обещать – не значит выполнить! Пусть довлеет над румынами лозунг: «Romania marе» (Великая Румыния).
Румын в Крыму, исключая немцев, было больше всего. Население города не опасалось румын так, как опасалось немецких солдат или русских полицейских. Румына при случае и отругать можно было и вытолкать вон из дома, если он туда заглядывал. Румыны вели себя так, как вели себя цыганы. За ними нужен был глаз да глаз. Не уследишь, он на глазах твоих что-нибудь украдет. Крали румыны иногда безо всякой цели, просто для того, чтобы не утратить навыки этого ремесла, так, похоже, свойственного большинству румын. Румына легко было и подкупить. Находясь в концлагере, я пользовался всяким случаем, когда часовыми становились румынские солдаты, подкупать их для выхода за пределы лагеря, правда, в пределах видимости. Платою служили советские серебряные полтинники выпуска 1924 года. Мне удалось пронести их в количестве 10 штук. Как воины румыны значительно уступали немцам.
Привлечение 19 венгерских дивизий к походу на Россию сопровождалось также обещанием земель в Югославии, да и в России тоже. Венгрия могла рассчитывать на передачу старого Галичского княжества, предгорья Карпат до Днестра. Хорти, возглавляющий Венгрию, от имени своего народа дал согласие на участие в экспедиции без лишних уговоров.
Мадьяр в Керчи было мало. Они не отличались добротой отношений к нам, мы тоже избегали общения с ними. Чувствовалась внутренняя настороженность и враждебность этих людей.
Финнов уговаривать в феврале 1941 года в Хельсинки прибыл представитель немецкого генерального штаба полковник Бушенхаген. Премьер-министр Финляндии Рюти и барон Маннергейм заявили, что не хотят себя связывать обещаниями, хотят располагать свободой действий. Финны, как и румыны, мечтали о создании «Великой Финляндии», в которую б вошли Карелия, Кольский полуостров, Архангельская и Вологодская области. За участие в войне Финляндии были обещаны Гитлером от щедрот своих еще и Ленинградская область.
Говоря о свободе действия, финны уже 22 июня начали военные действия против СССР.
Финнов у нас, в Крыму, не было. Зато были австрийцы, болгары, словаки, чехи, поляки. Лучше других к нам относились словаки и чехи.
Уже тогда у рядовых граждан страны Советов возникали сомнения в правильности действий наших предков, отдававших жизни свои во имя освобождения единоверцев от ига османов. Как повел себя болгарский царь Борис? Принял сторону Гитлера. Как повела себя Румыния? Приняла сторону Гитлера. Я понимаю, что оценка силы Германии тогда играла роль в выборе направления действий, и все же…
Эти сомнения перешли в твердую уверенность, когда действиями Ельцина Союз был развален, а потомков тех, кто на Шипке и на берегу Прута бились за свободу болгар, потомки тех болгар стали во враги записывать!
Не исключалась возможность склонить Англию к союзу против России. Вспоминается шум, поднятый Рудольфом Гессом, полет которого следует тоже рассматривать, именно, как попытку склонить Англию к союзу с Германией.
Гесс полетел в Англию
В преддверье нападения Германии на Советский Союз, а именно вечером 10 мая 1941 года заместитель Гитлера, рейхсляйтер Рудольф Гесс появился на одномоторном самолете в небе над Англией. Приземлиться он не мог, поэтому выбросился из самолета на парашюте и повредил себе ногу. 11 мая к нему прибыл герцог Гамильтон, которому Гесс кратко рассказал о цели незапланированного визита. Потом у него было несколько встреч с Кирпатриком, бывшим советником английского посольства в Берлине, которого он лично знал и который мог удостоверить его личность. Заявление Гесса заключалось в том, что он предлагал Англии перед нападением на Советский Союз вступить в соглашение с Германией на базе раздела сфер влияния.
О полете такой высокой шишки скоро узнал весь мир. Об этом происшествии заговорили взрослые мужчины нашего двора. Каждый высказывал свое предположение о цели полета. И все они были далеки от истины. Но вскоре в наш дом пришла война, и о Гессе забыли. Потом уже, когда я занимался материалами Нюрнбергского процесса, меня удивило, что суд приговорил Гесса к пожизненному тюремному заключению. Я знал, что Гесс был арестован в мае 1941 года и в событиях Отечественной войны не участвовал. Мне многое было непонятно, и я решил более подробно ознакомиться с особенностями этого дела, во многом напоминающими детектив. Представим себе следующее: 10 мая 1941 года, 10 часов утра, Гесс уже над территорией Англии.
Приемная перед кабинетом Гитлера. Несмотря на позднее время в помещении мертвенная тишина, тяжелые шелковые занавесы почти не пропускают света. Гитлер спит. Заседание совета закончилось далеко за полночь. Вдали послышался глухой стук открываемой двери. Звуки шагов, приглушаемые толстыми ковровыми дорожками. У порога появляются Альберт Борман, брат Мартина Бормана, и адъютант Гесса, оберфюрер (генеральский чин) СА Карл-Гейнц Пинч. Альберт Борман просит камердинера Гитлера Линге разбудить Гитлера и доложить, что к нему прибыл Пинч с письмом от Гесса. Дело – срочное. Линге постучал в дверь. Сонный голос Гитлера отозвался: «Что случилось?» Линге доложил. Последовал ответ: «Сейчас выйду!»
Через несколько минут из своего кабинета вышел небритый Гитлер. Окинув взглядом прибывших, он подошел к Пинчу, поздоровался с ним за руку. И тут же попросил письмо Гесса. С письмом в руке фюрер быстро спустился по лестнице. Линге, Борман и Пинч еще не успели сойти с лестницы, как Гитлер уже позвонил.
Когда Линге вошел в гостиную, Гитлер стоял у самой двери, в руках у него было распечатанное письмо. Он резко спросил Линге: «Где этот человек?» Тон сказанного был таков, словно не он только что с этим человеком тепло поздоровался.