Откуда есть пошла Германская земля Нетацитова Германия

Иордан сообщал о вытеснении вандалов готами из Прибалтики (южной) на юг, к границам Римской империи в III в нэ;

в это время (III в нэ) венеты (славяне) проживали в Поднепровье;

венеды известны на южном побережье Балтики позже III в нэ, после вытеснения оттуда вандалов готами;

вандалов соседи называли венделами, а венедов венедами;

у вандалов главным богом считался Годан (Вотан-Один)*;

у венедов одним из главных богов был Сварожич (у венетов Сварог).

*Государственное образование кельтского племени вотадинов (Шотландия) называлось Гододин (ВаНДалы-ВоТаН-ВоТаДины, ГоДаН-ГоДоДиН ).

Вывод, надо полагать, сделать нетрудно – венеды, это, пришедшие из Поднепровья, венеты-не вандалы. Для примера взяты именно эти этнонимы не случайно, но из-за их схожести (ВАНДалы – ВЕНеД(Т)ы). Этимология этих названий совершенно различна. Если у названия вандалов исходные это ваны, Дану (богиня) и более позднее дополнение от скифского круга в виде «ал» (алан-сармат)**, то есть ван-д(ану)-ал, то имя венетов, как уже выше было показано, проистекает из трансформаций: сколоты(скифы)-склавены-словены-венеты (слоВЕНы+аНТы=ВЕНеТы-вятичи, см. НГС). **Один из первых известных вождей вандалов имел имя Асси, а самоназвание аланов – асы.

Таким образом, вандалы, это как раз кельтогерманоскифы, так как сарматы принадлежали, изначально как одно племя (савроматы), позже как группа племён, к скифскому этносу и по этому же признаку были родственны вендам-венедам-венетам – скифам по происхождению (см. НГС). Кроме того, участвующие в продуцировании вандалов, германцы (скандинавы) сами были во многом от скифов и, с учётом этого, вандалы относились много более к племенам скифского круга, нежели к кельтам. То есть, взаимное расположение в этногенетическом пространстве племён венедов-вандалов-вотадинов подобно таковому, показанному выше, венетов(славян)-венетов (кельтов)-венетов (кельтогерманцев), а скорее всего, здесь одна и та же группа связанных этносообществ, несколько различавшихся местами обитания и названиями в источниках.

Затронув взаимоотношения кельтов (кельтогерманцев) со славянами нельзя не отметить утверждение профессиональ ных исследователей о том, что Гальштатская культура (900-400 гг днэ) имела торговые отношения со славянами (лужичанами) и через них с Прибалтикой. Но для того, чтобы указанное утверждение не противоречило общепринятой версии (профессиональных исследователей) истории, требуется либо удревнить славян, либо принять (признать) более позднее время сложения кельтов. Удревнить славян можно если признать их тождественность скифам (см. НГС), чего делать, сформировавшим и поддерживающим общепринятую версию истории, профессиональным исследователям никак не хочется. Омолодить кельтов также не с руки, по причине шкурной зависимости помянутых исследователей от имущих потомков кельтогерманцев. Если же не выпячивать неявные свидетельства, указанной торговой деятельности, снизится значение (достижения) Гальштата, а там и вовсе брезжит сомнительность существования такой археологической культуры. Остаётся, как и во многих других случаях, делать вид, что всё логично и согласованно.

Тёмные века Европы

Франки

Если на восточном направлении кельтогерманцы, из-за пос тоянного притока воинственных переселенцев, испытывали проблемы с выживанием, то на западе не было такого напряжения и, как следствие, затруднения начали испытывать кельты. После ухода в середине Vв нэ из Британии и Галлиии римских легионов, затруднения у кельтов резко переросли в бедствие, организованное западными в недалёком прошлом сородичами. Первыми сорентировались франки. Коль речь дошла до франков, самое время объяснить почему их название ранее в этих изысканиях оказалось в ряду кельтских, обнаруживающих связь с Фракией. Всё просто, это к V в нэ они огерманились, а ранее, согласно сведениям от Григория Турского, обитали в Паннонии (поблизости с Фракией), были иллироязычными и поклонялись лесам, животным и природным стихиям. Стоит согласиться, что этот набор этнических признаков не указывает на близость изначальных франков с германцами. Балканские корни, иллироязычность и в некоторой степени мировозрение определённо указывают на принадлежность к кельтам. В литературе по данному вопросу можно узнать, что франками называли союз германских племён, проживавших не в Паннонии. Например, сообщается о племени сигамбров, вошедшем во II-III в нэ в состав франков, как о древнегерманском племени, жившем на Рейне с VIII в днэ (!) и впервые упоминаемом Тацитом под II в нэ. Из каких источников известно о существовании сигамбров до упоминания их Тацитом не сообщается. Не объясняется также каким образом в VIII веке до нашей эры могло существовать древнегерманское племя если сегодня принято время сложения германского этноса не ранее II века до нашей эры в Скандинавии.

Принимая во внимание указанные недоразумения и призна вая Григория Турского главным источником по истории франков, можно допустить, что племена составившие, как утверждается, союз франков пришли из Паннонии и по пути к Рейну (не исключая исходную и конечную точки) приобрели кельтогерманскую этническую форму. Весьма интересно – «огерманились» франки после исхода с Балкан в результате контактов с кельтогерманцами, ставшими таковыми под влиянием германцев (скандинавов) или этот процесс начался ещё во Фракии и был подобен и параллелен скандинавскому? То есть, процесс инициированный воздействием на кельтов племён скифского круга имел место на Балканах, но протекал в менее изолированных, нежели в Скандинавии, условиях и сформировал не продукт более глубокой переработки-геманцев, но этнос промежуточной формы, схожйй с кельтогерманским. Об этом намекают названия некоторых племён, вошедших, как утверждают, в состав франков: ампсивариев и хаттуариев (ампсивАРИИ, хаттуАРИИ). Название ещё одного племени, вошедшего в состав франков, бруктеров, помятуя о возможной трансформации звуков «ф» в «б» (см. выше), прямо указывает на связь с Фракией (Ф(Б)РуКтеры-ФРаКия). В любом случае, даже у поздних, в сранении со временами проживания в Паннонии, франков, имевших зафиксированные письменными источниками контакты с поздней Римской империей, видны следы участия в их формировании племён скифского круга. Известнен военачальник Римской империи IV века франк Арбогаст, его двусоставное имя родственно двусоставному же имени одного из легендарных первых скифских царей Арпоксая и имени исторического царя скифов Агаста (Арпо+Агаст). Имя его сына Арипия вполне вероятно является незначительной транформацией имени скифского царя Ариапита (см. НГС). Многие исследователи, в первую очередь числящие себя в потомках франков, признавая существование королевской династии меровингов – основателей франкского государства, подвергают сомнению реальность её основателя Меровея. Это кажется странным – были меровинги, но не существовало Меровея, и в интервале между годами смерти его отца (448 г) и рождения сына (458 г) пустое место. Может быть это реакция на замечание некоторых коллег, что его имя сильно напоминает славянские? Причём имена некоторых предков Меровея (МаркоМИР, ТеодоМЕР) и потомка (ХладоМИР) упрямо настаивают на этом. Не нашедшим германских аналогов и приемлемой германской этимологии, помянутым исследователям не оставалось ничего другого, как признать неправдоподобным утверждение самих меровингов о реальности Меровея*. И это притом, что в своих версиях истории они напропалую используют и, соответственно, признают правдоподобными произведения устного народного творчества – саги, эдды итд (см. выше). Можно добавить, что кельтских аналогов и приемлемой кельтской же этимологии для этого имени также нет. Имена других меровингов выказывают как кельтские, так и арийские корни:

Клодион (Хлодион) – кельт (КЛоД-КеЛьТ) + Дану;

Хильдерик – кельт (КиЛьДе-рик);

Хлотарь – кельт+арий (КЛоТ+АРь);

Хариберт – арий+бритт(кельт) (Х-АРи+БеРТ) или вообще киммериец-Кербер(б) .

*Если нет германских аналогов, то у кельтогерманских (чит. кельтоскифских) вождей эта характерная составная часть в имени пользовалась немалой популярностью:

Ингвиомер – херуск, дядя Арминия, I в нэ;

Маробод – маркоман, противник Арминия, I в;

Филимер – гот, из первых вождей, III в;.

Витимир, Валамир, Теодомир, Видимир – остготы, IV-V вв.

Наличие большого числа славянских аналогов (Владимир,

Мирослав итд) не является основанием полагать это источником появления подобных имён у кельтогерманцев. Эта повторяющаяся составная часть славянских и кельтогерманских (кельтоскифских) имён имеет скифское происхождение:

Марсагет – скифский вождь;

Сайрим – авестийский прародитель сарматов – Ас-Мир при обратном сакральном прочтении (см. НГС).

Что, в свою очередь, проистекает из арийского (индоевропейского) Мир – окружающая среда (реальная и сакральная), мироздание – гора Меру – фундамент мироздания. Интереса ради, если расположить некоторые имена вождей(их имена, как правило, сакральны), на первый взгляд, не близких этносов в один ряд и абстрагироваться от этнической принадлежности, определяемой (только) по письменным источникам, будет трудно отнести их к разным этносам:

Артур – Буйтур – Буривой – Меровей.

Англосаксы

Вслед за франками поддались искушению жить легко за счёт себе подобных племена англов и саксов. Поддаться такому соблазну очень поспособствовали всё теже франки своим немирным пришествием из Паннонии. Объсянение причины поисков лучшей жизни изменениями климатических условий, встречаемое в литературе, в большинстве случаев надуманно и призвано представить обычное стремление жить за счёт других, как вынужденные действия. Так как к тому времени шансы не встретить достойного противника были только в Британии, по причине более низкого уровня развития тамошних кельтских племён, именно туда и отправились искатели лёгкой жизни. При этом, стоит ещё более умалить отвагу англосаксов потому, что высадились они в Британии без сопротивления, ибо не воспринимались бриттами как захватчики, но как помощники, приглашённым (самими бриттами) ранее ютам (кельтогерманцам) для защиты от соседей-родственных (бриттам же) шотландских племён пиктов и скотов. Увидев непростительную неготовность бриттов к самозащите, англосаксы не стали благородствовать и напали врасплох, изнутри. Кончилось, как всегда в случаях побед кельтогерманцев (и не только), истреблением сильных и порабощением слабых. Символом и героем борьбы кельтов против захватчиков-англосаксов стал король Артур. Его имя навязчиво указывает на арийский след, но конечно же не славянские корни, как утверждают некоторые небезразличные к этому вопросу, производя имя Артур от славянского Яртур. Оба имени имеют общее арийское начало, разница в том, что славянское Яртур имеет прямую и короткую связь с ним (арийским началом), в то время как у кельтского Артур эта связь, как показано выше, длинна и извилиста.

Новые правители-англосакы и юты «почестному» поделили Британию на семь частей, ставших затем государственными образованиями. Кроме указанных государственных образований англов, саксов и ютов, некоторое время существовали несколько местных королевств-старожилов бриттов и валлийцев. Об Англии, как государстве, можно говорить лишь с конца IX в после объединения разрозненных разнонациональных (наверное всё же разноплеменных) королевств. Но ещё до образования английского королевства, в конце VIII в начались набеги викингов и с этого времени англосаксы перестали чувствовать себя полноправными хозяевами в стране. С конца X в викинги (датчане) фактически были хозяевами острова, что было закреплено юридически в 1013 г – датский король Свен стал королём Англии. Таким образом королевство Англия, как государство власть в котором принадлежала англосаксонской элите, просуществовало чуть более ста лет, и власть эта была неполной. Заинтересованные исследователи пытаются продлить англосаксонский период в Англии аж до нормандского завоевания в 1066 г, не обращая внимания на только что приведенные сведения, умалчивая, в том числе, то, что король Гарольд II, побеждённый Вильгельмом (нормандским), не был англосаксом. Гарольд (Харальд) являлся внуком викинга Торкеля Стюбьёрнссона, его отцом был Годвин – ставленник датского и английского короля датчанина Кнуда Великого, сына помянутого выше короля Свена. Если не политкорректно, а корректно – англосаксонское государство де-юре имело место быть чуть более ста лет и всё это время, из-за невозможности эффективно противостоять викингам, не процветало.

Неприятности с Севера

Когда уже казалось, что в тогдашней Западной Европе порядок – этнический и, самое главное, в правах на избранность (утверждали что богом) и, как следствие, на собственность – окончательно установлен, в Скандинавии накопилась критическая масса недовольных жизнью на севере, жаждущих добычи от грабежа жителей более тёплых мест. Речь конечно же дошла до, как пишут впечатлительные исследователи-романтики, «свободных крестьянах-викингах». Как любое другое коммерческое мероприятие, грабёж сводился к получению максимальной прибыли путём минимальных затрат (потерь), что подразумевает насилие над незащищёнными и уклонение от встреч с их возможными защитниками. Этот принцип прослеживается по истори нападений викингов, названной, с претензией на соразмерность завоеваниям империй, Эпохой викингов. Обыватель знакомый с деятельностью викингов из книжных (литературных) или голливудских сказок будет озадачен при ознакомлении с ней (деятельностью) даже по не самым объективным, но менее сказочным версиям. Самая доступная и оперативная для ознакомления версия Википедии предлагает перечень событий, которые к сказочным подвигам скандинавов отношения не имеют и на эпохальность претендовать никак не могут. Военные предприятия росов и русов докиевской (860 г) и Киевской Руси, при всём уважении к желающим производить себя от скандинавов, в число военных заслуг викингов включены быть не могут (см. НГС). Из заслуг, содеянных скандинавами, необходимо отделить нападения и разорения селений и монастырей, и даже основание некоторых королевств, таких как на клочке ирландского острова со столицей в селении Арма. Немалое число конфликтов и битв, произошедших между самими скандинавами, также правомерно вывести из рассмотрения и отсечь приписки, имеющие место из-за неуёмного желания составителей этой части истории придать так называемой Эпохе викингов побольше грандиозности. И конечно же освоение Исландии и других, никому не принадлежащих и незаселённых, земель завоеваниями не являлись. В остатке окажется неграндиозное количество событий, которые можно рассматривать как военные противостояния. При этом сообщения о большинстве из них почерпнуты из поздних произведений, списанных, как говорят, с записей саг, являвшихся устным творчеством (фольклором) скадинавов и повествующих о событих происходивших не одним столетием ранее. И тем не менее стоит присмотреться:

845 г – захвачен и разграблен Париж*, сообщают о, подвергаемом сомнениям как завышенным, числе нападавших не более 5000 человек;

850 г – нападение так называемой Великой армией язычников на Англию, о численности не сообщается, но утверждают, что это были те викинги, кто разрабили Париж в 845г; Война приняла затяжной характер с переменным успехом.

878 г – англосаксы разбили Великую армию язычников;

879 г – остатки Великой армии язычников (незначительно усиленной) напали на север континентальной Европы (Фризию). Нападение наложилось на междоусобные конфликты франков и потому продлилось не один год;

891 г – франки разбили напавших в 879 г викингов;

991 г – битва при Молдоне, норвежские викинги количеством 2000-4000 человек разбили, уступающих в численности, англосаксов.

*Нападение на Париж 845 г, приведено не как противостояние в котором викингам могли и оказали ощутимое сопротивление, а потому, что в этом случае сообщается количество, принимавших участие, «свободных крестьян-викингов», о чём саги обычно умалчивают, и по этому сообщению можно судить о масштабе нападения (не более 5000 чел.) на Англию в 850 г. Одновременно можно сделать представление о большей части воинских подвигов викингов. Париж в те времена не был столицей, сколь-нибудь значительой защиты не имел, и подвергся нападению головорезов количеством достаточным, как показали дальнейшие события, для вторжения в Англию и ведения там войны с англосаксами.

Анализируя нападения викингов, стоит отметить, что франки за это время предприняли не меньшее количество военных действий, а до начала вторжений скандинавов очень сильно ослабили себя и англосаксов затяжной войной. Если оценивать масштабность («грандиозность») военных предприятий викингов, то следует напомнить о 60-титысячном войске киевского князя Святослава, вступившим в войну с Византией в 870 г. К этому стоит добавить, что численность этого войска засвидетельствована византийскими много более достоверными, нежели скандинавские саги, письменными источниками, а Византийская империя безспорно превосходила по мощи суммарно всех на кого посягали викинги.

Свободные благородны?

Как видно из соотношения битв и грабежей, «свободные крестьяне-викинги» уважали сильных и презирали слабых, то есть грабёж (бизнес) был главным побудительным мотивом, но это не то занятие в котором приветствуется благородство, если оно в принципе присуще индивидумам, занимающимся добыванием средств для существования (чаще сверх того) любыми способами отъёма не ими произведённого и не им принадлежащего. Тем не менее исследователи-романтики, совместно с исследователями-политиками, переместили викингов в зону обитания героев, что, в понимании обывателя, делает благородство необязательным атрибутом, оправдывает его отсутствие или избирательность. Исследователь лишённый романтических, политических и прочих пристрастий не станет утверждать, что Робин Гуд во имя социальной справедливости грабил сильных (богатых), потому как для этого нужно было быть ещё сильнее (богатые без охраны не обходились), одного благородства даже в большом количестве недостаточно. Простой народ наделял своих героев качествами редкими или совсем неприсущими ему самому. Благородство, за редкими исключениями, это удел мифических героев и святых после их канонизации. Если персонажи типа Робин Гуда героинизировались народом из тоски по социальной справедливости, то возведение викингов в ранг по меньшей мере неотрицательных героев являлось попыткой, обслуживающего аристократию персонала из образованных людей, обосновать право на власть потомков грабителей, ибо ссылаться на дарованность христианским богом власти разбойникам, кем являлись викинги, было бы богохульством. За вывеской «Благородные свободные крестьяне-викинги», род деятельности грабители теряется. Статусные неудобства, в виде фактического признания происхождения от крестьян – всего лишь вынужденные издержки и не доставляют неудобства, так как об этом одни не знают, другие не помнят, а третьи подобострастно молчат. Конечно же, это и обычная для обывателей-патриотов всех народов попытка, через возвеличивание своих зачастую мнимых предков, повысить свой собственный этнический статус, что является следствием комплекса неполноценности. Ничем иным не объяснить название череды грабежей мирных людей «Эпохой викингов», к слову сказать, имевшей место, по терминологии тех же авторов, в «Тёмные века» – если это совпадение, то символичное с признаками юмора (тёмного). К сказанному необходимо добавить – подавляющее большинство романтиков дожны понимать, что относить себя к потомкам «благородных» викингов – безоснова тельно, по причинам в этом изыскании означенным. И ещё, при очередном употреблении словосочетания «свободные крестьяне-викинги» посещает навязчивая мысль, что свободными они были не столько в смыле своей независимости, но по причине свободы от собственности (земли) и, как следствие, незанятости (см. НГС).

Карл Великий

Коль в процессе изысканий на одном поле оказались викинги, франки и империя, стоит обратить внимание на фигуру франка Карла Великого, удостоенного императорским титулом и сталкивавшегося в своей деятельности, без особого для себя успеха, с викингами и Византийской империей. Туманные описания завоеваний Карла не позволяют дать им однозначную оценку. Практически нет ни одного описания сражения, содержащего минимальные сведения, позволяющие сделать оценку, то как: состав и численность противников, предваряющие и сопутствующие условия в которых происходило сражение итд. Зато есть свидетельства позднейших исправлений описаний военных деяний Карла с целью смягчить или оправдать случавшиеся поражения. В 778 г баски напали на превосходящее в численности войско франков с Карлом во главе и одержали победу, это сражение получило название Росенвальская битва. В прижизненных Карлу письменных источниках франков сообщения об этой битве отсутствуют (нет сообщения – не было поражения). После смерти короля в его жизнеописание были дописаны сведения о случившемся поражении, согласно которым разгрому подверглось всё войско франков, при этом погибли многие знатные военачальники. Позже последовало исправление, по которому разбит был только отряд, охранявший обоз, при этом погибли трое знатных франков (что они делали в обозе?). Заметим, что завоевательные предприятия Карла Великого в основном представлены в версиях одной стороны – франкской. При таком положении, это не история правления короля, а осанна подвласных своему повелителю. Невозможность корректно оценить правление Карла можно подкрепить, например такими противоречивыми сообщениями источников, когда одни повествуют о безупречном знании Карлом латыни и понимании греческого языка, согласно другим он не умел читать и писать! Если анализировать сведения, которые не скрыли (или не забыли сообщить), но напротив считают свидетельствами достижений правления Карла, получится картина, несколько отличающаяся от представлений потомков-почитателей. Главное, что бросается в глаза, это постоянное стремление нести христианские ценности соседям-зычникам. Но донести веру недостаточно, требовалось её привить, на что не хватало времени – приходилось насаждать через кровопускание. При этом надо понимать, и это подтверждено практикой самого Карла, что подчинить соседние народы без насаждения христианства много проще. Простому народу всё равно какому карлу платить налоги, но не всё равно какому молиться богу. Карлу приходилось постоянно подавлять восстания новоподданных (в основном англосаксов), возникающих именно на религиозной почве. Откуда такое богоугодничество, или это нечто другое? Человека с ног до головы не запятнанного, а залитого кровью невинных (и язычников и христиан) невозможно заподозрить в том, что он святее папы римского (хотя буквально и такое могло быть). Папа римский, как обычный смертный, особой святостью не отличался и заблудшие души язычников интересовали его опосредованно – в целях принуждения нести материальные блага не в языческое капище, а в христианскую церковь. При этом организация, возглавляемая папой, требовала на своё содержание не посильные (по желанию и возможностям) пожертвования богам (чит. волхвам), а обязательные, немалые подношения церкви, что также мешало язычникам порвать с прошлой непрогрессивной верой. Таким образом, Карл нёс издержки, связанные с христианизацией покоряемых соседей, в интересах (шкурных) папы римского. Возникает подозрение, что Великий Карл зависел от папского престола. Конечно зависел, как любой политик от более сильного, благосклонность и поддержка которого нужна для захвата и удержания власти, но не только. Лояльность папы, позже переросшая в попустительство, была нужна и по многим другим причинам. Королевская власть Карла была незаконна, в том числе по понятиям христианской церкви, соглано которым власть должна быть данной богом, в то время как его предки-пипины узурпировали власть, принадлежащую меровингам. Каким образом бог дал (помазал) королевскую власть меровингам – вопрос отдельный (см НГС). Говоря о нелигитимности власти Карла и поминая при этом «святость папы», необходимо пояснить, что папский престол в лице папы Стефана II короновал папашу Карла Пипина на правах, полученных на основании подложной грамоты-так называемого Константинова дара. То есть, папский престол не убоявшись бога, обманув христианский мир, изготовил фальшивый документ, якобы дающий право исполнять властные полномочия от его(бога) имени, в том числе короновать угодных (папе-не богу). Обладая неправедно полученной властью, Карл отобрал её у законных, с точки зрения церкви, «помазанных богом» правителей, захваченных им христианских государств, чему папа римский обязан был противодействовать. Это главное из того, что не должен был замечать папа в обмен на увеличение Карлом числа добровольно-принудительных жертвователей церкви. У Карла были и другие прегрешения перед богом, не ставшие таковыми для папы, то как неоднократные внезапные, но своевременные случаи смерти конкурентов или неоднократные же, противные законам церкви, смены жён. Именно попустительство папского престола сделало возможным захваты владений менее изощрённых политиков. Именно это, наряду с невнятным освещением подданными писателями военных предприятий, что вероятно являлось следствием отсутствия значительных побед в сражениях, характеризует Карла не как завоевателя (заВОЕвателя), но как удачливого политика. Из политических же соображений или из тщеславия, Карл сподобил папу обременить королевской властью своих сыновей и на правах отца-начальника над королями присвоить ему самому чин императора. Ошиблись киевские князья, не приняв католическую веру, сулившую такой высокий, в сравнении с великокняжеским, чин императора? Императорами не стали, но и «божественного покровительства» папы избежали. Да и сравнительный анализ «количеств» власти не даёт оснований полагать превосходство императоров, рассматриваемых мест и времён, над киевскими великими князьями.