Авантюрные хроники: английская дипломатическая служба в России
- -
- 100%
- +
Польза большей части предметов лучше усматривается cavendo, quam fruendo142. Итак, если мы войдем в рассмотрение вреда, который для нас воспоследует, если Русские, будучи оставлены нами, или будут покорены Поляками, или отдадутся в подданство какому-либо другому Государю, или Государств, мы найдем, что точно также как выгода побуждает нас, так и необходимость и государственная польза заставляет нас не пренебрегать, но пользоваться этим случаем; ибо, начиная с Поляков: если они овладеют Россией – Польский Король уже и теперь дурно к нам расположен, будучи связан браком и тесным подчинением с Австрийским Домом и управляем Езуитами. Чего можем мы ожидать, кроме отнятия наших повольностей, по коим теперь мы одни имеет там беспошлинную торговлю, и предоставления ея другим, а именно Нидерландам, которыя уже, единственно в предположении, что Король, по-видимому, покорит Россию, вступили с ним в переговоры по этому предмету и сделали ему значительныя предложения. Если же Штаты отнимут у нас беспошлинную торговлю, чрез посредство ли Короля Польского, или через принятия Русских, в случае нашего отказа, под свое покровительство, что они непременно сделают и о чем уже и помышляют, не следует ли нам предположить, что так как они составляют Государство искусное в политике и трудолюбивое, то они извлекут из сего значительную пользу к усилению своего флота и к ослаблению нашего (в настоящее время стоящаго с ними, по силе, в соревновании), дабы таким образом сделаться единственными владыками моря.
Если при том, они таким образом могут привлечь к себе богатую торговлю Востока, не сделаются ли они в скорое время грозными и опасными для всех своих соседей посредством столь многих богатств и столь большаго могущества, соединенных с столь деятельной бдительностию? Мы знаем, что свободныя Государства обыкновенно неприязненны к монархиям: так как правительство их никогда не умирает, то они предохранены от чувствительных перемен, намерения их всегда однообразны и цели постоянно одинаковы; по этим-то причинам такия государства всегда возвышались недостатками и упущениями своих соседей, за которыми они наблюдают и прилежно следят, чтобы пользоваться всеми выгодами, которыя им предоставляются.
Итак, нам не следует пренебрегать поднимающеюся тучею, но должно предусматривать бурю, прежде чем она разразится; ибо в том положении, к каком они теперь, они должны и хотят быть нашими друзьями; но если мы допустим их сделаться слишком могущественными, они легко забудут, кем они были взлелеяны в колыбели их счастия.
По всем этим причинам, по очевидной пользе с одной стороны, по явной опасности с другой, я вывожу заключение, что если Его Величеству будет сделано предложение принять в свое подданство ту часть Московии, которая лежит между Архангельском и рекою Волгою, с страною вдоль по этой реке до Каспийскаго, или Персидскаго моря, или, по крайне мере, принять ее под свое начальство и покровительстве, с предоставлением и обеспечением свободной там торговли, то это будет величайшее и счастливейшее предложение когда-либо сделанное какому-либо из Английских Королей с тех пор как Колумб предлагал Королю Генриху VII открытие Вест-Индии. Пример этот, еще свежий в нашей памяти, должен нас научить, что мы не должны быть излишне осторожны, когда нам делают столь выгодные предложения, следуя правилу Екклезияста: «Блюдый ветра, не сеет, и сматряяй во облацех, не пожнет» (XI, 4)143.
Что касается вероятия, что отдача под покровительство и в подданство этой страны будет предложена Его Величеству, если Русские будут иметь такую-либо надежду, что Король примет это предложение, я уже о том упоминал выше. Но если Его Величеству склонится на общий смысл предложения, следует зрело рассмотреть, которая из этих случайностей удобнее для Его Величества, на каких условиях, а также и многия другия сюда принадлежащие обстоятельства. В этом деле я опять осмелюсь высказать свое убогое мнение, если Королю угодно извинить мою смелость в этом случае и приказать говорить далее. Впрочем, в настоящее время я считаю нужным устранить всякое недоразумение и предупредить всякое сомнение, которое может внезапно возникнуть в чьем-либо воображении.
Я очень хорошо знаю, что затруднения и нужды правительства Его Величества в настоящее время таковы, что Король не в состоянии предпринять какие-либо расходы. По обыкновенному опыту я нахожу, что умные люди часто принуждены отказываться от весьма выгодных предприятий, по неимению средств к выполнению их, иначе как с большим обременением своих доходов. Поэтому, если бы это предложение принадлежало к этому разряду, я не полагал бы пристойным предлагать его, или удобным для Его Величества замышлять его в настоящее время. Но оно совсем другого рода и предполагается, что Его Величеству не нужно будет делать заранее никаких больших предварительных издержек. То, что желательно бы сделать, вкратце заключается в следующем:
Чтобы Его Величеству угодно было уполномочить какую-либо одну (или более) из доверенных особ, которую и отправить с будущей флотилией, в Мае месяце, для переговоров с Русскими, если они того пожелают, и для постановления с ними решения на условиях или подданства, или покровительства, смотря по данному в наставлениях Его Величества наказу; после сего Москвитяне могут равным образом прислать сюда посланников при возвращении флотилии в будущем Сентябре, для утверждения договора, а между тем изготовиться к отдаче в руки Английского общества такого количества казны и товаров, которое могло бы покрыть расходы на вооружение и перевозку такого числа войска, какого они пожелают144. Таким образом войско будет отправлено в следующем Мае месяце, а купцы уплатят расходы тем, что будет отдано им на руки. Тем же способом имеет быть поступлено всякий раз, как Русские будут требовать подкреплений. Обеспечение относительно пересылаемого войска, означение городов и крепостей, которые имеют быть им сданы, порядок, который следует соблюдать относительно их жалования и съестных припасов, суть важныя статьи условий договора, равно как и многия другия подробности, кои весьма нужно будет обсудить, когда общая мысль будет принята. Итак, теперь ограничиваюсь только этим.
В этом проекте нет никакой несправедливости или обиды ни для кого; нет никакого нарушения, или уклонения от договоров, заключенных с кем-либо из других Государей и Государств. Напротив, в нем, по моему мнению, много славы для его Величества, много человеколюбия к этому угнетенному народу, с которым мы имели столь долговременныя торговые сношения; много политики относительно увеличения нашего кораблеплавания и торговли, что необходимо увеличит и нашу силу и наше богатство, и, наконец, много залогов счастия для Его Величества и для всего нашего острова145.
Как представляется, комментарии излишни. Король Яков не оставил без внимания проект «вернаго и возлюбленного слуги» Меррика. Проект был запущен.
Полномочие, данное Королем Яковом I-ым Ивану Мерику и Вильяму Росселю в мае 1613 года
Иаков и проч. Всем и каждому, до кого дойдет сия грамота, здравствование.
Так как мы достоверно известились от нашего вернаго и возлюбленного слуги Ивана Мерика, бывшаго в последнее время Резидентом в Московии, о бедственном и затруднительном положении этой знаменитой страны и ея народа, подверженных в настоящее время неминуемой опасности, как от нашествия врагов извне, так и от междоусобных смут и мятежей в Государстве, по каковому случаю в прошлом году сказанному Ивану Мерику были сделаны некоторые сообщения и предложения от разных главных и значительных лиц того Государства, клонящиеся к благосостоянию и безопасности страны и к восстановлению в оной мира и правления чрез наше посредничество и вмешательство, каковых предложений, так как он не знал тогда Нашей воли, он не смел принять на себя поддержать, как бы, впрочем, он желал.
Ведайте, что
Выше означенное, будучи донесено Нам, Мы немало тронулись нежным состраданием к бедствиям столь процветающего Государства, к коему мы и Наши царственные предшественники всегда питали особенную любовь. А потому, также как во внимание к чести и уважению, которыя сей народ являет чрез это к Нашей особе, оказывая столь великое доверие Нашей к нему любви и заботе о его положении.
Мы постановили, назначили и повелели, и сею грамотою поставляем, назначаем и повелеваем Нашим верным и возлюбленным слугам, вышеупомянутому Ивану Мерику и Вильяму Росселю, на верность, осторожность и осмотрительность коих мы возлагаем великую доверенность, быть Нашими посланцами (messingers) и комиссарами.
Попытка реализовать проект Меррика-Маржерета
С легкой руки русского-советского историка И.И. Любименко146 проект Меррика в кругах русских историков стали рассматривать как совершенно частное, несерьезное мероприятие. Только «недальновидный английский король Яков I мог увлечься предложенным авантюристом планом посылки армии в Россию», – записала историк в своей книге147. На самом деле подготовка к высадке десанта на русский север началась немедленно. Руководство было возложено на Джона Меррика. В предприятии намеревался принять участие также Яков Маржерет, старый знакомый Меррика по Москве. В начале 1613 года он планировал приехать в Лондон для обсуждения деталей операции148. На Маржерета возлагалась особая задача. Ему предстояло, как и в 1600 году, с группой англичан-наемников снова поступить на русскую службу. С такой позиции он и его отряд могли бы решать разнообразные задачи: от сбора информации непосредственно в Москве до силовых акций в случае необходимости. Забегая вперед, следует отметить, что князь Дмитрий Пожарский, к которому обратился Маржерет, категорически отказал ему. Князь оказался осведомлен о том, что Маржерет после сдачи Шуйскому первого Лжедмитрия перешел на польскую службу и воевал против русских, а также участвовал в грабежах русского мирного населения. Есть, однако, некоторые основания полагать, что другие англичане все-таки были приняты князем на службу149.
В мае 1613 года Д. Меррик отплыл в Россию из Англии в сопровождении Уильяма Рассела, высокопоставленного представителя Московской компании. На руках они имели ту самую грамоту короля Якова I, которой они были уполномочены рассмотреть, в частности, «… некоторые сообщения и предложения от разных главных и значительных лиц того Государства, клонящиеся к благосостоянию и безопасности страны и к восстановлению в оной мира и правления чрез наше посредничество и вмешательство…». К сожалению, не сохранилось никакой информации ни о количестве кораблей, которые отправились в Россию весной 1613 года, ни о составе и численности их команд, предназначенных для захвата русского севера и территорий вдоль Волги. Вряд ли, однако, стоит сомневаться в том, что их было достаточно для столь масштабной операции.
По прибытии в начале июня в Москву английских послов ожидала принципиально иная внутриполитическая обстановка. Польские войска были изгнаны из Москвы вторым ополчением еще в конце 1612 года. На русский престол был избран Михаил Романов, сын патриарха Филарета. Меррику и Расселу, несомненно, доложили об усилиях купцов Московской компании вмешаться в процесс избрания нового русского царя. По версии известного советского историка А.Л. Станиславского150, английские купцы используя связи и подкуп перед началом земского собора, на котором избрали Михаила Романова, почти убедили значительную часть бояр и дворянства избрать на русский престол короля Англии и Шотландии Якова I. Однако, замысел англичан вступил в противоречие с интересами других групп, прежде всего поляков, и стоявшего за ними Ватикана, искавших возможности возвести на русский престол своего ставленника. Неожиданно сплоченной и мощной силой выступила часть вольного казачества, примкнувшего на последнем этапе смуты ко второму русскому ополчению. Как утверждает Станиславский, казаки ни с того, ни с сего заволновались по поводу своего хлебного жалования от русской казны: кто-то пустил слух, что тот хлеб, который должен был идти на их жалованье, «будет вместо этого продаваться англичанами за деньги по всему миру». Иноземные кандидаты отпали все – так захотели казаки, сделавшие ставку не на сильную фигуру, с которой пришлось бы считаться, а на самую слабую, которой рассчитывали манипулировать легко и долго.
Версия Станиславского о решающей роли казачества в избрании на престол представителя рода Романовых получила подтверждение в работах других современных историков, в частности А.В. Пыжикова, правда с некоторыми вариациями. Как удалось установить Пыжикову, в 1601 году после разгрома семейства Романовых Борис Годунов распустил их слуг, холопов, запретив принимать последних на службу. Многие ушли «в украинскую сторону», где встали под знамёна Ивана Болотникова, отправлявшегося завоевывать Московию для второго Лжедмитрия. Как заметил Пыжиков, впоследствии это сильно смущало патриарха Филарета, приказавшего удалить этот факт из текста Нового летописца151 и дать «правильную» версию Смуты. И это было совсем не лишнее, учитывая те зверства, грабежи, погромы церквей, которые чинили на своём пути «восставшие» романовские холопья. Патриарх Гермоген предал мятежников анафеме. В его грамотах они назывались вполне определённо: «Собрались украинских городов воры – казаки, боярские холопы и мужики, и побрали себе в головы таких же воров»152. Казачьи банды пережили казнь Болотникова, гибель всех Лжедмитриев, нашествие поляков, призвание на русский престол польского королевича Владислава. Они продолжали грабить и жечь русские города и деревни вплоть до создания второго русского ополчения Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского. Казаки чутко уловили настроения, распространявшиеся в народе, и примкнули к ополченцам. Они решили поучаствовать в разгроме поляков, а затем и в Земском соборе. Их расчет оправдался. К февралю 1613 года, когда собрался Земский собор, большинство участников второго ополчения разъехались по домам и казаки остались в Москве единственной организованной силой. Обстоятельства проведения собора известны не очень подробно, но большинство историков сходятся в том, что Михаила Романова выкрикнули на царство именно казаки, заявившиеся на заседание собора с оружием153. Они же не допустили на собор Пожарского и вынудили его отказаться от претензий на царский престол. При этом важно не забывать, что казаки несмотря на участие в разгроме поляков были тесно связаны с Польшей и Литвой.
Нельзя исключать, что по прибытии в Москву Меррик и Рассел встречались с неустановленными боярами, обсуждали ситуацию и решили отказаться от первоначального замысла. Английское посольство, как отмечают историки154, быстро покинуло Россию. Поспешность англичан могла объясняться тем, что до Москвы дошли слухи о том, что Меррик и Рассел прибыли во главе «большого посольства», и английские послы рисковали попасть, мягко говоря, в неудобное положение. Правда историк Л.Ю. Таймасова155 утверждает, что «ознакомившись с докладом Чемберлена156, Яков I отказался от немедленной посылки военного флота. Он предложил русским мирный способ разрешения конфликта». С этим утверждением трудно согласиться. Мерик и Рассел добрались до Москвы и на руках у них было «Полномочие, данное Королем Яковом I-ым Ивану Мерику и Вильяму Росселю в мае 1613 года». В этом документе термин «вмешательство» подразумевал отнюдь не мирные переговоры, и поэтому позднее в английских публикациях, как отметила И.И. Любименко, его заменили другим, менее откровенным.
С точки зрения Лондона силовая попытка установления контроля над русским севером и Поволжьем не удалась. Следовало возвращаться к прежней тактике, терпеливо ждать и непрерывно работать над укреплением «английской партии» в окружении русского монарха и в русском обществе. И для этого, надо признать, были основания. Пожарские, Мстиславские, Шуйские и другие представители древних княжеских родов Рюриковичей и Гедиминовичей должны были смирить гордыню и присягнуть на верность представителю худородного семейства Андрея Кобылы. Потомки этого невесть откуда взявшегося самопровозглашенного боярина не раз меняли фамилии рода – Кошкины, Юрьевы, Захарьины – пока не остановились на Романовых в знак признания заслуг Никиты Романовича Захарьина-Юрьева. В русской элите пролегла линия разлома, которая предопределила глубинное неуважение русской родовой аристократии к новой династии и через нее к царской власти. Очень скоро к расколу элиты, добавился и раскол всего русского общества, произошедшего в результате неосторожной реформы русского православия, произведенной Алексеем Михайловичем Тишайшим. Осознание глубины и значения второго раскола пришло далеко не сразу. Официальная статистика, утверждавшая, что в начале XIX века к старообрядцам можно было отнести всего 2-3 миллиона человек, скрывала реальные масштабы проблемы. После петровских указов, обложивших старообрядцев двукратной подушной повинностью, многие старообрядцы либо бежали на окраины государства, либо предпочли скрывать свою религиозную принадлежность. По некоторым данным, реальное число старообрядцев и староверов на порядок превышало заявленное официальными властями. Значение этого раскола общества, как считает историк А.В. Пыжиков, проявилось только во второй половине XIX века, когда в среде русского купечества и фабрикантов сложилась особая спаянная каста из числа старообрядцев и староверов.
Именно эти две линии разлома русского общества и созданная ими питательная среда для возникновения оппозиционных и враждебных царствующей династии настроений и даже тайных обществ на три века стали для английской дипломатии и английских специальных служб предметом пристального изучения.
Окончание смуты и снова Меррик
Избрание Михаила Романова на царство не означало автоматического решения всех проблем России. Смоленск и Чернигово-Северские земли были захвачены поляками, в Новгороде хозяйничали шведы, польские и шведские претенденты на русский престол не спешили отказываться от своих прав. Но в Европе начиналась Тридцатилетняя война, и большинству ее будущих участников было не до России, некому было помешать восстановлению разоренного русского хозяйства, но для этого были нужны деньги, была нужна торговля и выход к портам Балтийского моря. Русские посольства отправились в восемь европейских столиц, в том числе в Лондон. Новый английский король Яков II признал в Михаиле законного русского царя, но далее этого переговоры не двинулись. Идея возобновления союза с Россией у короля Якова энтузиазма не вызвала, а русский посол не имел полномочий возобновить прежние «повольности» для купцов Московской компании. Денег в Лондоне получить также не удалось. По сложившейся традиции англичане предложили свои услуги в урегулировании сложных отношений России и Швеции. Боевые действия еще продолжались, и складывались они для русских неудачно.
В начале 1616 года при посредничестве Джона Меррика в деревне Дедерино, которая располагалась между Осташковом и Старой Руссой, начались русско-шведские переговоры. Меррику не удалось нейтрализовать попытки голландских послов помогать шведской стороне и через два месяца острых споров посольства разъехались по домам. Почти через год, в декабре 1616 года шведы предложили возобновить переговоры. На этот раз местом встречи была выбрана деревня Столбово, расположенная недалеко от современного Тихвина. Меррик опять был посредником, но уже без участия голландцев. На этот раз переговоры пошли активнее и в конце февраля 1617 года мирный договор был подписан. По Столбовскому договору Россия потеряла всю Прибалтику, Корелу, Копорье, Орешек, Ям, Ивангород, отказывалась от претензий на Ливонию и Карельскую землю, но вернула себе Новгород, Старую Руссу, Порхов и Сумерскую область. Русские купцы, лишались права проезда по шведской территории в другие страны и по условиям договора могли торговать только через ревельских купцов. Шведским купцам не дозволялось ездить с товарами через Московское государство в Персию, Турцию и Крым. Кроме того, Москва обязалась уплатить шведской короне 20 000 серебряных рублей или почти 980 кг серебра. Даже с таким договором Меррик был с почетом принят в Москве, его одарили мехами, золотой цепью, драгоценными камнями и восточными тканями, но восстановить монополию Московской компании и право на каспийскую торговлю ему не удалось. Права английских купцов были ограничены теми пределами, которые были установлены при Борисе Годунове.
Для Московской компании это все-таки была большая победа – Москва опять оказывалась почти в полной зависимости от английской торговли. Кроме того, Россия намеревалась получить большой заем и это создавало условия для возобновления требований о торговле с Востоком по Волге. В августе 1617 года в Лондон прибыло русское посольство Степана Волынского и дьяка Марка Поздеева. Они рассчитывали получить в качестве займа до 400 тысяч рублей. Одновременно послам было поручено проработать вопрос о создании антипольского союза и привлечении к нему Дании, Швеции и Соединенных провинций.157 С Московской компанией удалось достигнуть соглашения о привлечении займа, правда, в меньшем объеме, но поскольку сама компания даже такими средствами не располагала в сделку вошла Ост-Индская компания. Ее руководство согласилось предоставить России заем в размере до 100 тысяч рублей. Взамен Россия должна была открыть для англичан Волжский торговый путь, обеспечить монополию Англии на своем рынке, удалив с него голландских купцов, а также предоставить англичанам монопольное право на скупку пеньки, льна и готовых канатов. Кроме того, было выдвинуто требование точно назвать срок погашения займа.158
Летом 1618 года в Архангельск прибыло посольство Дадли Диггса (Dudley Digges), крупного деятеля Ост-Индской компании. На борту его корабля была огромная по тем временам сумма денег, а в России было неспокойно – польские войска подходили к Можайску. Получив это известие, английский посол не стал дожидаться неприятностей и попросту бежал. Его корабль, стреляя из пушек во все стороны, стремительно покинул гавань. На берегу случайно остались сундуки, в которых оказалось около 20 тысяч рублей. Так начиналось трехсотлетнее правление дома Романовых.
Михаил Федорович: преобразование армии и хозяйственные заботы
Начало царствования Михаила Федоровича пришлось на сложное время. В Европе бушевала Тридцатилетняя война. Большинству европейских государств было не до далекой Московии. У России появился шанс избежать казалось уже неизбежного завоевания. Следовало, прежде всего, реформировать русскую армию. Как и прежде, в Россию охотно ехали ратные люди. Многочисленные полковники и капитаны предлагали свои личные услуги, а также были готовы набрать в Европе кто две, кто пять тысяч человек, имеющих опыт обращения с оружием и боя в ратном строю. Сыпались предложения привезти в Россию немецких пушкарей и опытных инструкторов для обучения русских служилых людей современному строю. Огромную помощь России оказал шведский король Густав Адольф, ставший союзником царя Михаила в борьбе с Польшей.
Швеция, еще совсем недавно маленькая крестьянская страна при Густаве Адольфе превратилась в мощную индустриальную державу. При содействии голландских купцов и на их деньги, заработанные на колониальной торговле159, шведский король завел шахтную добычу железной и медной руды, наладил передовое доменное производство, выплавку меди с широким использованием энергии водяных колес, построил множество других мануфактур. Однако главное достижение Густава Адольфа состояло в создании современной регулярной армии, вооруженной преимущественно мушкетами и знаменитой полковой пушкой. Полковая пушка была создана путем экспериментов, проходивших с участием самого короля. Она представляла собой легкое орудие из меди, которое три солдата могли легко катить по полю боя, сопровождая наступающих мушкетеров. Вследствие уменьшения толщины стенок орудия полковая пушка могла стрелять только картечью. Пушка заряжалась «патроном» – шелковым мешком, в который помещалась смесь пороха и картечи. Скорострельность полковой пушки была необычайной, картечь буквально косила вражескую пехоту. Кроме того, появление кремниевого замка, снижение веса и некоторые другие усовершенствования мушкетов позволили повысить их скорострельность и отказаться от использования в строю пикинеров, задача которых состояла в том, чтобы сдерживать противника пока мушкетеры перезаряжали свои ружья. Шведские мушкетеры наступали строем в 4-5 шеренг. Первая шеренга производила залп по противнику и опускалась на колено, чтобы перезарядить мушкет. Вторая шеренга выходила вперед, производила новый залп и тоже опускалась на колено. Третья, четвертая, пятая шеренги действовали точно также, обеспечивая непрерывный ружейный огонь по врагу. Новая революционная тактика ведения боя превратила шведскую армию в грозную силу, равной которой в Европе не оказалось. Стоит ли удивляться, что начатая в то время Швецией серия войн на территориях германских княжеств оказалась на редкость победоносной. После решающей победы при Брейтенфельде в 1631 году Густав Адольф превратился в подлинного хозяина Северной и Центральной Европы. Россия же фактически профинансировала операции шведской армии. Ежегодно Швеция получала из России от 3 до 5 тысяч ластов зерна за символическую цену в 5-6 рейхсталеров за ласт, которые шведы продавали с Амстердаме за 75 талеров160. Густав Адольф настолько высоко оценил русскую помощь, что предлагал царю Михаилу поделиться своими военными секретами. В январе 1630 года в Москву прибыла шведская военная миссия во главе с шотландцем полковником Александром Лесли. В состав миссии входило 2 капитана, 3 лейтенанта и артиллерист Юлиус Коет, владевший искусством литья пушек161. Юлиус Коет возглавил «новое пушечное дело» и начал отливать в Москве пушки по «немецкому образцу». Шведы все‑таки не полностью раскрыли секреты, и хотя пушки Коета были лучше и легче русских, все-таки это были не шведские полковые пушки. Полковые пушки завозились из Швеции.