Смута. История крещения Руси

Инок Иоанн читал Священное писание Борису и Глебу. Летний день сильно мешал восприятию Библии. Они с тоской поглядывали на оконный проём, откуда слышались голоса птиц и прохожих людей. Иногда перестук копыт одинокой лошади прерывал этот привычный шум. Из-за двери послышался неясная возня и голоса стражника и Георгия.

Иоанн взглядом показал старцу на дверь, тот проворно семеня ногами, пошел к выходу. Через минуту он вернулся и оповестил:

– Георгий просится войти, говорит, что у него очень важное известие князю Борису. Инок кивком головы разрешил впустить просителя. Вошел встревоженный Георгий.

– Разреши без лишних людей слово молвить.

Когда все в келье остались только Борис и Глеб, приказал:

– Молви.

Георгий сбивчиво начал рассказ, от волнения его речь была непонятной и от того все более тревожной.

– Там, там, у реки воры, – он сглотнул слюну и продолжил, – Они, они….

– Что они? – спросил Глеб.

– Остановись отрок и слушай меня, – строгим голосом осадил Георгия Иоанн.

Георгий замолчал и только моргал глазами.

– Прими покой и говори, – Иоанн своим спокойным голосом вселил в отрока уверенность.

– Я повёл свою лошадь поить, там встретил Веснянку, – Георгий вспомнил милые минуты с любимой девушкой, смущенно замолчал.

– Что случилось потом?

– Приехали Путша, Талец, Ляшко и Елович, мы с Веснянкой успели спрятаться. Они увидели мою лошадь, Путша приказал Талецу найти нас и утопить. Мы спрятались в кустах, он нас не нашел….

– Ты рассказывай о том, что они говорили меж собой, – остановил отрока Иоанн.

– Через три дня они хотят собирать народ, чтобы идти к князю Владимиру и просить разрешения молиться старым богам….

Иоанн посерел лицом и нетерпеливо спросил:

– Кто старший среди них?

– Путша командовал.

– Что далее было?

– Будут распускать слухи о молебне и жертвоприношении.

– Кого хотят принести в жертву? – Глеба стало трясти, он трижды перекрестился.

– Сначала хотели, чтобы жребий определял жертву, решили задобрить Перуна продуктами и куклой.

– Какой еще куклой? – не понял Иоанн.

– Они сошьют большую куклу и убьют её.

– Почему они отказались от жертвы человека?

– Испугались, что выбор может пасть на их детей и для того, чтобы князь не сильно гневался….

Инок задумался и через минуту изрек:

– Я, Борис и Глеб идём к князю, а ты отрок, – его тяжёлый взор остановился на Георгии, – остановишься у врат его замка и будешь ждать, когда позовем.

Путша скакал первым, он не жалел ни плеть, ни коня. Беглецы уже близко, они затравленно оглядывались. Гибель Георгия и Веснянки казалась неизбежной. Рука Путша нащупала рукоять меча. Привыкшая к опасностям и потому осторожная натура его, заставила оглядеться. Чутьё опасности не раз спасало его, не обмануло оно и на этот раз. Из ворот города выезжал отряд дружинников во главе с Великим князем Владимиром.

– О, Великий Перун, ты и на этот раз меня спас, подумал Путша, – но тут же к нему пришла паническая мысль, – никто теперь нас не спасет, всё, о чем мы замышляли, скоро, очень скоро станет известно князю. Бежать, как можно скорее бежать.

Всадники перешли на шаг, переглянулись. Все понимали, что их ждет впереди. Путша коротко взглянул на Талеца и свернул к дому своему. Его спутники поспешили за ним. Талец уронил голову на грудь, он понимал, что виновен в провале и размышлял, как быть дальше.

– Надо бежать, но в ответе за всё будет его семья. Дом разорят, жену отправят в монастырь, – о том, что будет с детьми, он боялся даже думать, – заставила же меня нелёгкая пойти в подчинение этому татю и вору, Путше. Всё жадность великая, все она. Размышления привели его к простой мысли: «Покаяться перед князем, броситься к нему в ноги, просить прощения и покреститься. Преклонённую голову меч не сечет».

Телец даже натянул поводья, чтобы отвернуть коня в сторону, но тут же услышал тихий голос Ляшко, который заставил его вздрогнуть:

– Хочешь покреститься и пасть в ноги князю?

– У нас нет другого выхода. Или креститься и на поклон к князю или голова с плеч долой.

– А не боишься, что мы тебя зарубим, здесь тебя настигнет кара Перуна.

– Согласен, рубите, так может семья, и дом останутся целыми, а вас настигнет кара князя Владимира. Жен в монастырь, детей к смердам ниву возделывать.

Путша остановился, тихие голоса вызвали у него подозрения.

– О чем шепчетесь?

– Думаем, как обмануть судьбу, – криво усмехнулся Ляшко.

– Судьбу, может, и обманете, а меня нет.

Путша вынул меч из ножен.

– Не горячись, много лет вместе судьбу обманываем. От того, что мы убьём друг друга, толку мало. Надо держаться вместе. Одна голова хорошо, а четыре лучше. Телец предлагает броситься в ноги к князю, пообещаем покреститься и загонять народ в христианство.

Путша отпустил рукоять меча, но выражение лица его оставалось прежним, что говорило о его несогласии, он зло бросал слова:

– Бабушка надвое сказала. Помилует или казнит. У меня другой план.

Стоявший поодаль Елович подъехал к товарищам, прислушался.

Путша не спешил открывать свой план, взглянув на Еловича, спросил:

– Может, поведаешь, как спастись?

– Нет у меня никакого плана, – ответил Елович. Не поднимая глаз, он упорно смотрел в землю.

– Боишься поднять на меня глаза, боишься, что я пойму, что замышляешь?

– Ничего не замышляю.

– Нет! Вы все заодно! Хотите схватить меня и отдать князю как изменника и тем спасете свои животы. Еще договориться не успели?

– Дурак ты, Путша! Если бы хотели, ты был бы уже в узилище! – Ляшко пытался перекричать Путша. Говори свой план. Зло из тебя хлопьями сыплется.

Путша замолчал, огляделся. Лица сотоварищей были тревожны, но не источали угроз. К нему возвращалось спокойствие, что дало возможность думать. Он еще некоторое время молчал, сомневаясь в выборе пути. Ляшко понял его сомнения и подтолкнул к выбору пути.

– Говори не сомневайся, у нас есть только два пути: бежать или умереть. Может твой план спасет нас.

– Я скажу, но знайте, что если кто свернет с пути, тот умрет.

– У нас нет выбора, молви! – приказал Ляшко.

Путша взглянул на Еловича и Талеца.

– Какой путь выбираете вы?

– Выбор невелик. Если убежим, пострадают семьи, останемся, князь может казнить. Я с вами, – определился Телец.

– Я тоже, – вторил ему Елович.

– Все поняли, что этот путь смертельно опасен, но в случае удачи, даст большое богатство. Клянитесь в верности друг другу.

«Клянусь! Да, покарает меня громом Перун за отступничество», – четырежды прозвучало, прежде, как заговорщики ритуально скрестили мечи.

– Молви план, – не унимался Ляшко.

– Едем к Святополку.

– Вот откуда ветер дует! – Ляшко упёр подозрительный взор в Путша, – а ты говорил, что никто не платит.

– Если бы я рассказал вам до клятвы о Святополке, то очень скоро нас бы ели черви.

– Как это разуметь?

– Кого-то из нас стали бы пытать, все бы и открылось….

Князь Святополк сидел в горнице своего замка. В мечтах видел себя на троне Киевской державы, он покоряет земли, громит печенегов, он богат, все его прихоти исполнятся без промедления. Ему припоминались старые обиды, которые ему наносил Ярослав, называя его приблудным сыном. Он покорит Ростов, Новгород, а этого мальчишку приведут в цепях, он за все заплатит. Не поможет ему дядя его Добрыня….

Стук в дверь вернул Святополка к реальности. Вошёл слуга.

– Что стряслось? – князь недовольно опередил вопросом слугу.

– Приехал Путша, с ним три всадника, все вооружены и встревожены.

– Позови охрану.

Через минуту вошёл начальник охраны Горясер. Он молча остановился у двери, ждал приказа.

– Когда прикажу, через задний двор проводишь пришельцев ко мне, – Святополк умолк, но чувствовалось, что он что-то недоговорил.

– Я пойду.

– Подожди.

Святополк встал, прошелся по горнице, он о чём-то думал, затем остановившись перед

охранником, посмотрел ему в глаза и приказал:

– Если дам знак, убьете пришедших ко мне людей. Иди и пусть твои люди будут готовы. Когда охранник дошёл до двери, князь добавил:

– Да, не залейте кровью пол, и скажи слуге, пусть проведёт пришельцев через задний двор.

Слуга, открыв дверь, пропустил в горницу пришельцев. Они вошли и отвесили земной поклон Святополку и нестройно приветствовали его:

– Доброго здоровья тебе, княже.

Святополк ответил на приветствие вопросом:

– За чем хорошим пожаловали?

Путша потоптался на месте, не зная с чего начать. Его спутники тревожно поглядывали на него.

– Не вели нас убивать, выслушай, – Путша сделал паузу, взглянул на князя, внутренне готовился к смерти, – наш заговор раскрыт.

Далее он поведал князь всё, что случилось с ними за прошедший день. Святополк мрачнел, гнев мог вырваться из него в любую минуту, он несколько раз порывался дать знак охране на расправу, но необходимость знать всё сдержала его. Путша, закончив рассказ, покорно опустил голову. Князь некоторое время молчал, обдумывая создавшееся положение. Первоначальная мысль убить, эту четверку глупых людей сменилась другой….

– А если это происшествие повернуть себе на пользу. Если хорошо все сотворить, то получится даже лучше, чем он замышлял ранее.

Наконец он принял решение.

– Будете делать то, что скажу. Еще одна ошибка и не сносить вам своих голов. Надеюсь, что вы уразумели?

Путша усиленно закивал головой, за ним последовали другие, они спешили согласиться.

– Да! Да, князь, уразумели. Скажи что делать?

– Владимир отбыл по делам неуплаты дани, вернется не скоро. Через три дня, как и намечали, соберите народ на молебен богу-громовержцу Перуну. Узнав, что князя нет и слушать их некому, люд заволнуется. Надо найти людей, которые станут кричать, что князь Владимир не захотел их слушать и разрешать жертвоприношение.

– Князь же не знал и не знает, что соберётся народ…, – невольно вырвалось у Путша.

Святополк грозно взглянул на него.

– Молчи и слушай, потом всё поймешь. Это не важно, знает или не знает Владимир о молебне, главное, народ должен поверить, что Владимир не захотел с ним говорить. Уразумели?

– Да! Да! – раболепно прозвучало в ответ.

– Когда народ забушует, ты, Путша, выбежишь на лобное место, а за ним выскочите вы и станете успокаивать народ, призовёте его креститься.

– Да, этот народ разорвёт нас.

– Значит, думайте и делайте так, чтобы не разорвал. Идите и помните, что еще одна оплошность и Перун призовет вас к себе. Идите.

Путша и его сотоварищи поспешили к выходу. Оказавшись за воротами замка, они облегченно вздохнули, а Талец сообщил, что видел охрану Святополка, вооруженную копьями. Нас готовились убить….

Княгиня Анна шла по дворцу своего мужа князя Владимира и невольно сравнивала его с дворцом отца своего царя Византии. По ее приказу менялся вид горниц, они превращались в светлые палаты, но еще очень многое надо изменить, чтобы как-то приблизиться к тому великолепию, которое было обыденным там, в Византии.

Внимание княгини привлекла девушка, которая шла по двору, сильно хромала, глаза её были в слезах. Княгиня указала перстом на неё и сказала одной из сопровождающих служанок:

– Узнайте, что с ней случилось, и почему она плачет?

Через некоторое время служанка пришла и доложила, что девушку зовут Веснянка, и что её и Георгия, слугу Бориса, хотели убить. Услышав имя сына, Анна забеспокоилась и приказала её провести.

Веснянка, превозмогая боль, доковыляла до двери княгини и несмело постучала.

Анна, усадив девушку перед собой, спросила:

– Почему имя твое не христианское? Ты крещеная?

– Да, я крещеная и нареченная именем Анастасия.

– Почему же ты назвалась Веснянкой?

– Не знаю, меня все так продолжают звать и мне это по сердцу.

– Ты крестилась сама или тебя заставили? Мне сказали, что надо креститься, я и покрестилась.

– Веришь в старых Богов?

– После того, как побывала в храме святого Василия, верю в святую Троицу.

– Что случилось с тобой?

Веснянка, во всех подробностях рассказала о своих злоключениях, утаив лишь то, что едва не случилось у неё с Георгием, но Анна почувствовала смущение девушки.

– У тебя с Георгием любовь?

– Он называет меня Ладой.

Анну кольнуло такое неожиданное известие. Она не раз засматривалась на красивого юношу. Даже известие о предстоящем молебне отошло на второй план. Княгиня, не совладав с собой, взглянула на девушку с неприязнью и даже с ненавистью.

Стук в дверь оторвал её от размышлений. Анна разрешила войти. На пороге стояли Иоанн и Георгий. Анна на мгновение задержала взгляд на юноше и пригласила садиться:

– Присаживайтесь и рассказывайте, что привело вас ко мне, а ты Веснянка иди, мы еще встретимся, – Анна сама не зная, почему назвала девушку Веснянкой.

– Я вас слушаю.

– Беда, княгиня Анна. – Иоанн поднял глаза к верху, перекрестился, – Есть люди, которые подговаривают народ на молебен идолу Перуну. Мало того, во время молебна хотят провести жертвоприношение. Если я правильно понимаю, кто-то хочет воспользоваться отъездом Великого князя и устроить смуту, возможно, захватить престол.

Анна молчала.

– Что будем делать?

– Я знаю, Веснянка поведала мне обо всём. Князь выехал совсем недавно. Я сейчас напишу письмо князю Владимиру и отправлю к нему гонца, который его догонит.

– Спаси и помоги, Христос, гонцу, а нас от антихристов, – Иоанн трижды перекрестился.

Святополк слушал начальника своей охраны Горясера, который поведал, что в городе готовится молебен Перуну и что горожане пойдут к князю Владимиру просить разрешения о возвращении Перуна и проведении молебна.

– Всё идёт по плану, – подумал князь, но сказал совсем другое:

– Хорошую весть ты принёс, Горясер, надо подумать, как её использовать. Иди и держи нос по ветру, сообщай мне о самых незначительных новостях.

Князь сел поудобнее и стал обдумывать создавшуюся ситуацию, которая могла привести его Святополка на трон князя Киевского, но она же таила в себе смертельную опасность. Это он подговорил Путша будоражить людей, подбивая на молебен. Это он придумал запасной план, который может, в случае неудачи, оправдать его в глазах Великого князя, сделать его спасителем и верным помощником.

– Итак, князя Владимира нет, он выехал из города. Основная часть дружины с ним. Прекрасный момент сесть на трон. Надо только сделать так, чтобы он в походе был как можно дольше. Но как? Гонцы будут часто сообщать князю обо всём, что происходит в державе. Тем более гонец, который должен сообщить, что состоится молебен, скорее всего уже в пути. Нет, дядя,* (Примечание автора: Святополк являлся князю Владимиру племянником, которого он усыновил ещё до рождения) этот план не годится, рано еще отнимать власть у тебя, да и старшие сыновья его пойдут войной на меня. Живи и правь, я дождусь своего времени, а для этого стану тебе лучшим помощником. Надо сделать так, чтобы сыновья его не смогли мне помешать. Самый опасный Ростовский князь Ярослав, он молод, но у него могущественный дядя Добрыня. Борис и Глеб еще отроки и не смогут мне противостоят. Надо подумать, как их отправить княжить в дальние земли.

Дружина князя всё дальше уходила от Киева. Во главе войска Великий князь Владимир. Он всё чаще задумывался о будущем державы, созданной им. Эти думы не отпускали его даже в седле.

– Чтобы укрепить её пределы и защитить их, надо сделать так, чтобы на землях Руси было согласие и мир. Я строю крепости по южным рекам: Десне, Остеру, Трубежу, Суле, – но спасут ли они Русь после моей смерти. Земли, на которых сидят мои сыновья и которые я покорил мечом, захотят отделиться и, того хуже, пойдут войной друг на друга. Каждый из них мечтает стать Великим князем. Уговорить их отказаться от распрей не получится. Есть только одна надежда, что став христианами, они будут чтить Божьи заветы: «Не убий», «Не укради», «Возлюби ближнего…».

При последних мыслях он улыбнулся и сказал вслух:

– Все любят золото, серебро, богатство и всё время норовят это самое богатство отнять, а ближнего убить.

Подъехавший к нему воевода Добрыня, не поняв, о чём говорит князь, спросил:

– О каких ближних ты говоришь?

– Невеселые думы, – задумчиво ответил князь, – не весёлые. Дума о том, что ждет державу? Если не укрепить её изнутри, много крови прольётся русской.

К князьям подскакал всадник и ещё издали крикнул:

– Князь, к тебе гонец от княгини Анны.

– Давай….

Князь молча взял свиток, разгладил лист. Прочитав содержимое, он ухмыльнулся своим недавним мыслям.

– Есть поговорка «Кот из дома, мыши в пляс». Поговорка чужестранная, но очень верная.

– Плохие новости? – увидев, как нахмурился Владимир, спросил воевода.

– Напрасно я тебя не оставил в Киеве. Там может начаться бунт против христианства. Я когда-то установил Перуна с серебряной головой, на лобном месте, тем самым проявил радение к старым Богам, но узнав об истинном Боге, я низверг его и бросил в пучину Днепра. Народ не понимает меня, а многие не хотят понимать, пытаются вернуть Перуна в свои души. В Киеве есть люди, которые не хотят мириться с новой Верой. Я сказал, что кто не станет креститься, тот враг мне, но эти люди не устрашились меня. Они думают, что если я принял Христианство, то не буду казнить.

– Они правы, так как ты уже давно никого не казнил, хотя многие этого заслуживали.

Добрыня в протестном недоумении остановил коня и взглянул на Владимира.

– Так же думают те, кто хочет, бунтовать, но их ждет жестокая кара.

Добрыня опять взглянул на Князя.

– Я не понимаю тебя князь.

– До некоторой поры я тоже думал, что казнить ослушников или убивать врага, – это большой грех. Я задумал строить храм и потому пригласил священников и зодчих. Священники мне поведали, что я Великий князь и потому являюсь помазанником Божьим.

– И что-о? – не выдержал Добрыня.

– Я, десница божия, которая может на земле карать и миловать, не просто карать, а судить, и если князь, боярин, холоп или смерд виновен и заслуживает смерти, он должен быть казнен. И нет в этом никакого греха. Защита пределов наших от врагов – это священное деяние и также в нём нет ни тяжкого греха, ни прегрешения.

– Но как судить?

– Над этим нелегким уложением давно думаю….

– Как же быть сейчас? – Добрыня с любопытством повернулся к Владимиру.

– Как быть с теми, кто вздумал бунтовать?

– Я сказал, что кто не услышал меня, тот враг мой, а враги будут казнены.

– Князь, если ожидается бунт, нам надо обратно в Киев.

– Нет, Добрыня, нет. Мы сделаем по-другому. Пусть бунтовщики считают, что дружина за три дня уйдет далеко, мы же укроемся в лесах и подождем. В Киев мы нагрянем в самый разгар. Чувствую, есть мечам работа.

– А если в дружине есть соглядатаи?

– Гонца отправлять к княгине с письмом не станем. Каждый сотник отвечает головой за своих людей. Денно и нощно их считать, чтобы сохранить в тайне место нашей стоянки. Чтобы даже мышь не смогла проскочить в Киев.

– Будет сделано, Великий князь.

– Вернемся с похода, отправишься в Новгород. Своевольный город. Твоя твердая рука там не помешает…. Хочу посадить на этот город Ярослава.

– Берет меня сомнение, князь.

– Что не так?

– Князь, твой сын Ярослав княжит в Ростове. Он может отвыкнуть от тебя и со временем пойти против тебя. Он, как волчонок, причём, умный волчонок. Спит и трон видит. А Новгород привык к свободе. Потому туда сажать Ярослава нельзя. Держи при его себе его.

– Скорее всего, ты прав, рано его туда сажать, надо чтобы Новгород стал христианским. Пусть пока княжит в Ростове.

– Кто здесь в Киеве тебе станет опорой и главным союзником?

Владимир не ответил на вопрос воеводы и перевел разговор.

– Кто стоит за спиной бунтарей? – князь пытливо смотрел на воеводу.

– Зря ты пригрел племянника своего Святополка. Он не сын тебе и наверняка знает, что ты убил его отца Ярополка. Наверняка есть люди, которые подогревают желания племянника твоего занять стол твой. Это будет месть его. Не зря же он приехал из Турова в Киев, и главное вовремя.

– Да, этого надо будет ждать. Но Святополк должен знать и помнить, что его отец Ярополк отнял земли Древлянские у нашего брата Олега, который погиб в каком-то яру, раздавленный лошадьми. Чтобы спастись, я был вынужден бежать к варягам* (Примечание автора: скандинавы). Когда смерть Ярополка стала заслуженной карой его, я не выбросил и не убил Святополка, а воспитал, как сына посадил на княжение и дал земли на кормление, – Владимир помолчал в раздумье, – может так статься, что бунт дело его рук, но думаю, это выяснится.

– Почему он не в городе Турове, во владениях своих, а в Киеве? – не унимался Добрыня.

– Жениться собрался племянник, вот и приехал посоветоваться и еще вместо подарка оторвать земельки….

Князь замолчал, было видно, что он не хочет об этом говорить.

– Он не сын твой, ты его посадил на княжение и подчинил ему земли, граничащие с Польшей. А это повышает его возможности в борьбе за престол земель русских. Ходят слухи, Болеслав – князь* (Примечание автора: князь польский Болеслав Храбрый стал королём Польши в 1025 году) согласен отдать за Святополка дочь свою.

– Мне об этом ведомо, я согласился с тем, что Святополк женится на его дочери Эмгильде. Болеслав клялся, что будет братом мне и никогда войска Польши не войдут на земли Руси.

– Рискуешь, князь.

– Риск есть, но кто скажет, что Болеслав в будущем времени не пойдет войной на Русь, а Святополк не вспомнит все обиды и выступит на его стороне. Часто, чтобы укрепить мир между врагами, связывали себя семейными узами детей. Мы много воевали с Византией, сейчас царевна Анна моя жена и мы живём в мире.

– Я с тобой согласен, князь, что часто женят или отдают замуж детей своих, но не всегда дружба получается.

– Поживем, увидим.

С самого утра, на площадь перед дворцом князя Великого стал стекаться народ, он заполнил все пространство между строениями и продолжал прибывать. Всякое можно было услышать в толпе:

– Сегодня как раз тот день, когда сбросили Перуна в Днепр. Чтобы громовержца не выловили из воды, люди князевы долго шли по берегу и если тело его прибивало к берегу, отталкивали баграми

– Но его все же выловили, и та деревня теперь называется «Перуново»,

Что сегодня будет? Многих сегодня князь казнит, а то и прикажет нас изрубить.

– Нет князя в городе, ни его нет, ни Добрыни. Некому нас рубить.

Ропот в толпе все усиливался, все ждали действа, но никто не решался его начать.

Княгиня Анна вышла на площадку дворца, с которой князь Владимир всегда обращался к народу. Она окинула народ взглядом, в котором не было страха, но было достоинство Великой княгини, с которым она готова умереть.

Поднятая над головой рука заставила смолкнуть толпу, принудить к вниманию. Княгиня говорила, толмач переводил:

– Что хочет народ?

Смелый мужичок в изодранной рубахе высочил вперед и закрутился перед толпой.

– Позволь царица спросить.

– Говори.

– Князь приказал всех крестить, но посмотри, сколько люду хочет молиться старым Богам. Мы хотим сегодня молиться Перуну и принести ему жертвы.

– Я не могу отменять приказы князя, ибо он Великий князь, а я только жена его. Обращаться с молитвой разрешено только к истинному Богу и его сыну Иисусу Христу.

Мужичок отступил в толпу, а толпа заволновалась. Гул ее все нарастал и становился угрожающим. Отдельные крики долетали до слуха Анны:

– Красна княгиня, Перун доволен будет!

– Я бы тоже не отказался.

Эти слова вызвали смешки и еще многие стали выражать такое же желание.

– Завалить церковь, и терем князя, а царицу пожертвовать Перуну.

Услышав про желание отдать в жертву Перуну, Анна стала еще прямее, вид её говорил, что она ничего не боится, за ней истинный и единственный Бог.

Вдруг настроение толы резко изменилось, она сначала умолкла, а затем тихо зароптала.

– Дружина нас окружает яко врагов каких-то.

– Надо бежать пока голова на плечах.

Но бежать было уже некуда. Вооруженные мечами и копьями воины, перекрыли все проходы меж строениями, их копья направлены на толпу.

– Кажись, заманили! – кричал мужик с окладистой бородой, – сейчас крестить мечами будут.

Рядом с княгиней Анной стал Святополк. Он зычно крикнул, толпа вмиг онемела.

– Кто хотел отдать Великую княгиню Анну в жертву Перуну?