Я смогу. Современная проза

Мать Вики Екатерина Андреевна, не находила места. Она подходила к окну, вглядывалась в ночную темноту, пытаясь разглядеть свою дочь. Там, внизу, на детской площадке, стояла лавочка, на которой влюбленные забывали о времени. Тусклый свет одинокого фонаря позволил ей увидеть эту лавочку, но она к её сожалению оказалась пустой. Часы пробили полночь, но Вики не было, и лавочку во дворе никто не занимал.

Наконец, зазвенел звонок, который бросил мать к двери, она, не спрашивая о том, кто пришёл, распахнула дверь.

Увидев дочь, Екатерина Андреевна хотела высказать ей все, что ей пришлось пережить, но увидев её лицо, молча пропустила в квартиру. Вика прошла мимо матери и, когда та закрыла дверь, вернулась к ней, обняла.

– Мамочка, прости меня!

– Что случилось, почему так поздно? С тобой всё в порядке? – мать подозрительно взглянула дочь.

Вика поняла, о чём беспокоилась мать, тихо ответила:

– Со мной всё в норме, а вот у меня не совсем….

– Что значит, не совсем? Поссорилась с Сашей?

– Да, лучше бы мы разругались, потом бы помирились….

– Что сбежал к другой? – перебила Вику Екатерина Сергеевна.

– Он хочет сбежать, но не к другой….

– Да Бог с тобой, что ты выдумываешь? – опять не выдержала мать.

Вика невесело усмехнулась.

– Нет, мама, это не то, что ты думаешь, он бежит за своей идеей.

– Какая ещё идея? – Екатерина Андреевна всплеснула руками, расскажи, в чём дело?

– Я не знаю, что там у него за идея, но она, похоже, свела его с ума.

– Час от часу не легче! Говори, не томи.

Они прошли в комнату, присели на диван.

– Сегодня я пришла к нему к общежитию, а мне передали, что он ждёт меня в ресторане. Разные мысли роились в моей голове, я даже решила, что Саша хочет мне сделать предложение. Пришла к ресторану, взглянула в окно и увидела банкет. Вышел Саша и попросил меня идти с ним. Я ничего понять не могла, но вскоре выяснилось, что он назначен начальником отдела института. Там было всё руководство, много говорили о нём хорошего. Я обалдела, когда я узнала, в чём дело.

Терпение Екатерины Андреевны закончилось, и она перебила дочь:

– Так что случилось потом, почему на тебе нет лица…?

– Когда мы шли домой, он сказал, что увольняется, – Вика резко поднялась и нервно зашагала по комнате, – идею, видите ли, он носит в себе со студенческой скамьи.

– Какую ещё идею?

– Не знаю, мама, не знаю.

– И что теперь?

– Мой вопрос: «Что ждет его?» он истолковал, что я не хочу идти за ним, что я не верю в него…, – Вика замолчала, подошла к окну, прижалась лбом к стеклу.

Екатерина Андреевна поспешила к дочери, погладили ее волосы.

– Не печалься, дочь, всё образуется, на нём свет клином не сошёлся.

– А как же любовь? Нам на банкете весело кричали: «Горько», я чувствовала себя его женой….

– Слава Богу, что у тебя хватило ума не стать ему почти женой. Или у вас всё же случилось…?

– Нет, мама, не случилось. Может быть, этому суждено было произойти сегодня, но идея помешала.

– Бог не дал тебе совершить ошибку. Если всё так, как ты рассказываешь, то лучше вам разойтись. Как говорят в народе: «Зад об зад, и кто дальше отскочит». Если он отказался от всего, что нужно любой семье, то он не думает жениться, ему это ничего не нужно. Представь, что ты вышла бы за него замуж. И что? Жить по съёмным квартирам, считая каждую копейку.

– Мама, я тоже буду работать, проживём.

– А если ребёнка родишь? Будешь сидеть в нищете, в обнимку с его идеей, он будет малевать бумагу. Да ещё, не дай Бог, его идея – бред сивой кобылы.

После разговора с матерью Вика долго не могла уснуть, ей казалось, что Доронин не любит её.

– Если бы он любил и связывал своё будущее с ней, то ни о каком увольнении не было бы и речи.

В душе Вики росло и ширилось состояние горькой обиды, она даже не пыталась вникнуть в причины, которые толкают Доронина на такой шаг, а возможность пойти за ним и разделить его заботы и трудности, она даже не рассматривала.

Утром, выйдя на работу, она получила командировочное удостоверение, а через два часа самолёт уносил её в Ленинград. Она попыталась сообщить о командировке Доронину, но дозвониться ей не удалось.

Кресло начальника отдела оказалось удобным и даже приятным. Сотрудники, теперь его подчинённые, поначалу относились к нему с некоторой настороженностью. Многие из них были старше его по возрасту, подчиняться, совсем еще молодому человеку, им было психологически трудно. Его заместитель Евгений Абрамович Шмуц обращался к нему подчеркнуто официально, не иначе как Александр Петрович. Постепенно отдел стал делиться на сторонников и противников молодого начальника. Противники, вскоре даже стали демонстрировать акции легкого неповиновения. Они выражались фразами с упоминанием бывшего начальника Зуева:

– Виктор Петрович так никогда не делал….

– Надо обратиться к Виктору Петровичу, он подскажет.

Однажды Доронин услышал специально брошенные ему вслед реплики:

– Яйцо курицу учит. Ну, ничего потерпим ещё немного, говорят, он подал заявление на увольнение.

– Да, уж скорее бы….

Первое желание показать кто в доме хозяин, Доронин в себе подавил.

– Пусть тешутся. Всё равно уйду.

Приходя в общежитие, он внимательно смотрел на почтовый шкаф, где располагались квадратные ниши с буквами алфавита. Ячейка с буквой «Д» была пустой. Вахтеры общежития не сообщали о звонках или просьбах что-то передать ему на словах. Вика не проявляла никакого к нему интереса.

Доронин несколько раз пытался дозвониться до Вики, но безуспешно. Неожиданно, негаданно он заболел. Возвращаясь с работы, он попал, в не весть, откуда сорвавшийся дождь. Он заставил его прятаться под кроной дерева, но это не спасло, одежда основательно промокла. Утром Доронин почувствовал боль в горле. В поликлинике ему приписали постельный режим. С ангиной и тем паче с её осложнениями не шутят. Окончание болезни совпало с окончанием его пребывания на работе. Согласно закону, он должен был покинуть институт или продолжить работу. Наступило время принятия окончательного решения. Доронин его принял. В отделе кадров, куда он зашёл для получения обходного листа, девушка, не скрывая симпатий, мило улыбнулась. Лучистые глаза её ловили его взгляд, она подалась вперед, но отказ её был категоричен:

– Вам, Александр Петрович, обходной лист выдавать запрещено.

– Кем?

– Директором, он просил прибыть к нему, как только появитесь.

– А если я вас очень попрошу, – Доронин взглянул в широко открытые глаза, но девушка быстро нашла, чем ответить:

– Меня из-за вас уволят, и тогда вам, Александр Петрович, придётся меня трудоустраивать. Я согласна не работать, но тогда вы должны стать моим мужем. Выбирайте.

Её лучистые глаза брызнули озорством, но в глубине их таилась надежда.

– С женитьбой, пожалуй, повременю, но не теряйте надежды….

По дороге к директору Доронина встретил Зуев.

– Ох, как ты вовремя, у нас запарка, идем к директору.

– Я к нему иду, он запретил мне выдавать обходной лист.

– Какой лист, какой лист, ты начальник отдела, который валит договор по разработке схемы энергоустановки. С нас головы снимут.

– Я в эту схему не вникал, её вел Шмуц. Он сегодня станет начальником отдела, пусть трудится.

– Старик, прекрати юродствовать, над нами висит гильотина, это она может потрудиться, отсекая наши головы.

– Ваши головы, – уточнил Доронин, – и если я останусь, то и моя голова с плеч. Мне это надо?

– Старик, да ты просто мерзавец, бросаешь друзей в беде.

– Я же сказал, что в задание не вникал, не успел, потом заболел. Чем я могу помочь. Что еще за схема?

– О! Положительные нотки! Тебя надо был матом обложить, чтобы ты согласился помочь.

– Чем я могу помочь? Если для её изучения надо время, много времени, а его, как я понял, у вас нет.

– Старик, не путай понятия. У нас времени нет! У на-ас. Ты четыре дня бил баклуши, прекрасно отдохнул. Идём в отдел.

– Расскажи, в чем там трагедия с этой схемой.

– Около месяца назад отдел получил задание на разработку автоматической схемы управления и контроля энергетического котла. Особый упор делается на минимальное участие человека в процессе и безопасность. Работа успешно продвигалась к завершению, но пертурбация с руководством, сдвинула приоритеты. Думалось, что Шмуц справится, ты подключишься, всё будет тип топ, а тебе шлея под хвост. Идём в отдел.

– Подожди. Тебе что теперь сан замдиректора не дает опуститься в отдел и помочь Шмуцу? – Доронин с недоумением смотрел на Зуева.

– Ты дремучий простак! Ни черта не смыслишь в политике.

– Причём здесь политика?

– Да ты тупой до предела, а я ему про сложную схему. Прослушай про азы политики. И так, представь, что заместитель директора не справляется с этой чёртовой схемой. Кто он тогда? Да, да, он уже никто. Это полное уничтожение моей, едва начавшейся, карьеры. Выручай, старик. И это ещё не всё. Твои подчинённые не получат премии, а институт попадёт в черные списки. Ты этого хочешь? Идём в отдел или я тебя убью.

– А моя репутация тебе по барабану?

– А на хрена она тебе, если ты увольняешься?

– Но за мной потянется шлейф неудачника.

Если уволишься, то шлейф неудачника не покинет тебя. Скажут: «Он бы всё равно не справился, потому и смылся». Пойдём в отдел. Ты меня не переиграешь, для тебя карьерная политика дремучий лес, а ты в нем младенец. Идём пока живой.

Отдел сдержанно поздоровался с Зуевым и Дорониным, затем притих в ожидании действа.

– Дорогие мои, коллеги, мы, подчёркиваю, мы успешно завалили задание по разработке схемы. Осталась одна, и если упросим, две недели, а работы не початый край. Я хочу выслушать ваши соображения по выправке ситуации. Думаю, что для оценки ситуации послушаем Шмуца Евгения Абрамовича.

Шмуц встал со своего места и смущенно сказал:

– Не справились мы с заданием. Сроки сжатые. Несмотря на постоянные контакты групп разработчиков по согласованию фрагментов схемы, они оказались несовместимыми. Математические расчеты показывают, что схема не работоспособна, нужны радикальные изменения параметров….

– Изменить параметры энергоустановки мы не можем, это повлечёт изменения в проекте установки, а это дополнительные согласования, поиски новых решений. Никто на это не пойдёт. Мы должны найти ту суть, которая позволит нам быть на коне.

Открывшаяся дверь пропустила в отдел директора.

– Здравствуйте товарищи, – не ожидая ответа на приветствия, директор продолжил, – я вижу, что здесь присутствует Доронин, а это означает, что работы по выполнению правительственного задания будут выполнены. Я верно говорю, Александр Петрович?

Доронин не успел даже рта открыть, как директор закончил импровизированное совещание.

– Молчит, значит согласен. Не будем время попусту тратить, у нас его нет. За работу товарищи, надеюсь на Вашу всемерную поддержку Александру Петровичу, думаю, что он нас не подведет, и Вы получите увеличенную премию. Александр Петрович, приступайте. Для Вас существует только схема, все остальные вопросы будут решать зам директора и Шмуц. Всё! Желаю удачи!

На некоторое время в отделе воцарилась тишина, которую властно прервал Зуев.

– Вы понимаете, что пути отступления отрезаны, у нас нет другого пути, как решить задачу, причём решить её успешно. Командуйте, Александр Петрович.

Зуев легонько подтолкнул Доронина, шепнув ему на ухо:

– Саня, не подведи.

Неожиданная смена ситуации и его планов несколько сковала Доронина, но делать было нечего, надо было приступать к работе.

– Старших групп прошу подойти ко мне, для изучения и состояния проекта и его осмысления.

Вернувшись ночью из командировки, Вика не спала всю ночь. Тревога заполняла её грудь.

– А если он уже уехал?

Утром следующего дня она, проснувшись, обругала себя:

– Дура, накрутила сама себя. Он не мог уехать. Надо просто поговорить с Сашей. Сегодня суббота, я пойду к нему, проведём вместе день и все выясним и решим.

К десяти часам утра Вика отворила входную дверь общежития. Вахтёрша Михайловна, едва выслушав её приветствие, сказала:

– Викочка, здравствуй! Тебе детка, не повезло, Саши нет, вчера не пришёл с работы.

– Как это не пришёл?

– Он всегда, если уезжал, то передавал для тебя сообщение. На этот раз не оставил и не позвонил.

Вика постояла в раздумье, затем попросила:

– А можно я воспользуюсь вашим телефоном?

– Ради бога, – Михайловна пододвинула телефон ближе к ней.

Гудки длинной чередой звали Доронина, но он не ответил. Вика через некоторое время повторила попытку, но результат оказался тем же. В её душу ворвалась тревога, которая легко вытеснила обиду, возможно, это не помогло ей сообразить, что Доронин сменил место работы, и прежний номер телефона ей не поможет.

– Где он может быть? Может, уехал?

Огонёк надежды вспыхнул в её душе.

– Михайловна, может он уехал?

– Нет, он ушёл на работу, как обычно.

– Михайловна, вы же не можете этого знать, так как дежурите по суткам, и тогда когда он уходил на работу, дежурил кто-то другой.

– Не всё, Викочка, бывает, так как должно быть. Я дежурю вторые сутки, напарница заболела….

Сбитая с толку, с тяжёлым сердцем Вика пришла домой, где встретила её Екатерина Андреевна.

– Всё страдаешь? Дочь напрасно, он тебя в грош не ставит. Опять выкинул нечто непотребное?

– Он не ночевал дома.

– Что и требовалось доказать!

Звякнул телефон, Вика бросилась к нему, но он внезапно умолк и напрасно она кричала в трубку, в ней раздались короткие гудки. Вика положила трубку, некоторое время ждала повторного звонка, но телефон не издавал ни звука. Едва Вика отошла, телефон затрещал вновь. Вика взяла трубку, в которой было слышно затаённое дыхание.

– Алло, Саша, я не слышу тебя, Саша, не молчи.

Трубка ответила короткими гудками.

– Мама, он звонит, но ничего не говорит, может что-то случилось?

– Что могло случиться, он скорее всего, прикалывается или у тебя появился тайный вздыхатель.

– Почему ты так думаешь?

– Доченька, жизнь так устроена, что родители знают больше чем их дети. Идем на кухню, ты с утра ничего не ела.

Перед сном Вика пошла в ванну принять душ, и когда упругие струи ласкали её тело, отнимая на миг все заботы, в квартире опять зазвонил телефон. Екатерина Андреевна, подняв трубку, услышала голос Доронина. Она некоторое время молчала, но всё же решилась ответить:

– Сколько можно звонить? Вы нас сегодня замучили, – она хотела сказать Доронину, чтобы он больше не звонил, но предостерегающая мысль остановила её: «Может он останется в институте…».

– Я не собираюсь вас мучить, сегодня я звоню первый раз. Дайте трубку Вике.

– Её нет дома, позвоните позже.

Вика, выйдя из ванны, спросила:

– Саша звонил?

Повинуясь непонятному чувству, Екатерина Андреевна сказала не то, что следовало бы:

– Нет, кто-то ошибся номером.

Воскресное утро играло летними красками, голубое небо обещало тихий и прекрасный день. Вика опять спешила в общежитие, но её там опять ждала неудача. Доронин не приходил. Где он и что с ним никто не знал. В её сердце шла непримиримая борьба любви, ревности и тревоги. Она не могла придумать, что делать и как поступить. Всё, на что она решилась, это оставить на вахте общежития номера домашнего и рабочего телефонов. Она просила и даже предлагала деньги за то, что ей позвонят, когда Доронин вернётся….

Едва она переступила домашний порог, мать сообщила, что звонила Даша Смирнова и просила перезвонить.

Даша пребывала в отличном настроении и в безапелляционной форме сообщила, что выходит замуж и сегодня у неё девичник.

– Еле тебя нашла. Приходи сейчас же и готовься мне помогать готовиться к свадьбе, ты моя дружка. И еще. Доронину придется потерпеть, я забираю у него тебя на все вечера недели.

– Даша…, – Вика хотела поделиться с ней своими проблемами, но Даша прервала её.

– Никаких возражений! Всё мне некогда! Я тебя жду!

На следующий день Екатерина Андреевна встретила в продуктовом магазине свою давнюю подругу Веру Николаевну Тоцкую. После традиционных приветствий и вопросов о состоянии здоровья, Тоцкая не умолкала:

– Представьте, какая у меня радость! Мой сыночек Володя приехал в отпуск. Вы же знаете, что он поступил в военное училище. Ах, как быстро мчится время, кажется, всё недавно было, а он уже закончил учиться, бравый офицер, майор. И это еще не всё, готовится поступать в академию. Как Вика? Наверное, уже невеста?

– Вика – красавица, работает, преподаёт в институте.

Вышла замуж?

– Нет…, – Андреевна сначала хотела рассказать о Доронине, но её перебила Вера Николаевна.

– Мой Володя интересовался Викой, даже, по-моему, звонил ей.

– Да, звонки были, кто-то дышал в трубку.

– Приходите к нам с Викой, отпразднуем приезд моего сына.

– Удобно ли? Вике это может не понравится и тогда пиши пропало. Они учились в одной школе, знают друг друга. Пусть приходит, он же офицер, ему нельзя робеть.

– Это тоже не очень хорошо. С бухты барахты, вот я пришёл, – Тоцкая отрицательно покачала головой.

– Пусть подождёт её у дома, когда она будет идти с работы. Правда есть препятствие. Викина подруга выходит замуж и потому её привычный график будет непредсказуем.

– Что же делать?

– Сколько твой сын будет в городе?

– Ещё три недели.

– Пусть подождёт, пока всё устаканится. Я тебе позвоню. Хотя если есть желание, то пусть поджидает её, может и откликнется удача.

– У тебя есть мой телефон? А то я тебе дам, – Тоцкая засуетилась, стала шарить в сумочке.

Екатерина Андреевне не очень нравилась роль сводни, но перспектива выдать замуж единственную дочь за непредсказуемого Доронина, ей не нравилась ещё больше. Она решила запастись резервным вариантом

– Не суетись, хоть мы с тобой давно не общались, но телефон твой у меня записан.

– Очень хорошо! Я очень рада, что наши намерения сходятся.

– Намерения намерениями, но я тебе ничего не гарантирую, Вика будет всё решать сама, ко всему прочему, наш разговор должен быть сохранён в тайне.

– Это само собой.

– Всё, я пошла, будь здорова.

– И тебе всего – всего! – Тоцкая поспешила домой.

Шла к концу вторая неделя работы над схемой. Несмотря на то, что Доронин жил в институте и потому работал по ночам, он смог только разобраться в тонкостях технологии и уже разработанной схеме.

Он лежал на раскладушке думал о Вике и дальнейших планах жизни своей. Во весь рост встала дилемма: остаться в институте жениться и плыть по реке обыденной жизни или броситься в бурный поток неизвестности и неизбежных потерь. Определиться по какой стезе ему идти, он не успел, усталость подсунула ему сон. Многодневное напряжение заставило его впитать в себя саму схему с ее решениями и проблемами. Сон стал продолжением его дневной жизни. Чертежи появлялись и исчезали, и не было им конца, но постепенно они замедлили свой бег, а затем перед ним оказалась блок схема технологического процесса. Доронин увидел, что появился новый квадратик, но он не имел надписи.

– Что это?

Вопрос стал настолько острым, что Доронин проснулся. Он некоторое время лежал без движений, переживая увиденный сон. Он не мог отделаться от чувства, которое вело его к открытию чего-то важного. В сознание ворвалась мысль.

– А если установить согласующий силовой трансформатор, который заменит многие другие, которые размещены в разных местах машинного зала? Доронин вскочил, бросился к столу, но отрезвляющая мысль остановила его:

– Но это же изменение технологической цепочки. Пойдёт ли на это заказчик?

Доронин включил свет, схватил карандаш и стал чертить все изменения, которые необходимо было сделать. До утра он трудился, и когда в окнах стало почти светло, чертёж узла схемы, который решал всё, был готов.

В институт, как правило, первым приезжал директор и главный инженер. Могли последовать звонки из министерства…. Вслед за директором в его кабинет вошёл Зуев и сразу же ему последовал вопрос:

– Как там дела у Доронина? Чувствую, что сегодня будет звонок, сегодня срок исполнения задания.

Едва он это проговорил, мягким боем отозвался телефон и призывно замигал лампочкой.

– Вот, пожалуйста.

– Не надо звать их, может и обошлось бы….

Директор приложил палец к губам, давая знак Зуеву о полной тишине, и нажал клавишу громкой связи.

– Самохин у телефона.

– Здравствуй, Андрей Петрович, – голос министра звучал чётко, будто он находился в соседнем кабинете, – как наши дела со схемой?

– Олег Иванович, дела наши не блестящи, я прошу ещё пару тройку дней, чтобы всё прояснилось.

– Андрей Петрович, уж больно ты заковыристо выражаешься, уж скажи честно, что завалил дело.

Самохин помолчал и мужественно ответил:

– Всё так и есть, но я прошу еще три дня.

– Хорошо, три дня и не секунды больше, головой отвечаешь.

Трубка насмешливо запиликала частыми короткими гудками.

Самохин устало плюхнулся в кресло, секунду молчал, затем буквально вскричал:

– Слышал, наши головы на кону! Бери раскладушку, ставь её рядом с раскладушкой Доронина и из кабинета ни шагу.

– В туалет то можно? – попытался пошутить Зуев.

– Ты еще юродствуешь? Иди пока живой!

Зуев поднялся на четвертый этаж, подойдя к комнате 410, где находился отдел Доронина увидел, что все работники отдела стояли у двери и тихо переговаривались.

– В чём дело? Почему не работаете?

– Там наш начальник сладко спит.

– Как это спит? – Зуев не стал ждать ответа, рванул дверь.

Доронин спал и не хотел просыпаться. Зуев подошел к кульману, минуту другую смотрел на чертёж.

– Кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки, – радостно потёр он руки и бросился к Доронину, – вставай старик, вставай, иначе у нашего директора будет инфаркт.

Доронин тяжело просыпался, пришлось брызнуть ему водой из графина.

– Говори, наконец, что ты там начертил, что это спасение или крышка гроба?

– Надеюсь, что спасение, но есть вопросы.

Зуев подбежал к кульману снял ватман и безапелляционно заявил:

– Идём к директору, – сказав эти слова, он метнулся к двери. У двери его остановила толпа.

– Что с Александром Петровичем?

– Он живее всех живых, притомился малость.

Когда Доронин подошёл к лифту, Зуев уже открывал дверь директорского кабинета.

Увидев Зуева с несвёрнутым ватманом в руках, Самохин неуверенно произнёс:

– Что спасены?

– Кажется да….

– Что значит, кажется? – Самохин даже всплеснул руками, – где Доронин?

– Уже проснулся, надеюсь, спешит сюда.

– Что вы с ума сошли, что за концерт? – Самохин терял терпение.

Открылась дверь, вошёл Доронин, следы сна ещё не сошли с его лица.

– Прошу меня извинить, всю ночь работал.

– И толку?

– Я вынужден был изменить технологическую цепочку и под неё сделал изменение схемы.

– Заказчик не примет!

– Подождите! – вмешался в разговор Зуев, – надо доложить в министерство, что задание выполнено.

Директор с пониманием взглянул на Зуева.

– Пока разберутся, мы возможно успеем доработать схему, а если не доработаем, то снимут головы, но потом, главное выиграем время.

Самохин потянулся к телефону.

– Не надо звонить в министерство, лучше обратимся к заказчикам, – Доронин твёрдо взглянул на директора.

– Александр Петрович, – это дохлый номер! Мы на них выходили, они не даются даже гладиться.

– Выслушайте меня, – Доронин не просил, а требовал.

– Говори! – директор откинулся на спинку кресла, – слушаю.

– Я изменил технологическую цепочку, тем самым вывел из неё несколько аппаратов, заменив их одним.

– И что? – не выдержал Самохин.

– В то же время я выяснил, что их проект превысил лимит финансирования.

– Так они по этой причине и не соглашались на изменения, – вставил Зуев.

– Согласятся! – запальчиво сказал Зуев.

– Ой, ли? Твоя уверенность, не аргумент – Самохин безнадежно махнул рукой.