Боярышня. Глава рода

– Понял, сейчас доложу, – послышался сосредоточенный голос Макса.

Не поворачивая головы, Дмитрий спросил:

– Что там?

Положив трубку спецсвязи, Воеводин встал из-за низкого стола. Подойдя к креслу императора и встав сбоку, четко доложил:

– На третьей площадке аншлаг. Члены всех опальных родов в полном составе. Как ты и приказал, детей младше десяти лет нет. У телевизионщиков всё по плану, технических проблем нет. Придворный менталист в помещении охраны. В течение десяти минут уберут остатки эшафота с первой площадки.

– Отлично, – лаконично похвалил самодержец и прикрыл глаза. Спустя долгую паузу бросил: – Макс, не стой над душой. Возьми стул, садись рядом.

Выполнив просьбу, Воеводин почесал затылок.

– Дим, главы родов – тёртые мужики. Магию-то им заблокировали. Но что будешь делать, если проявят характер и не сломаются? Реально казнишь? – спросил он тихо.

– Они сломаются, – невозмутимо ответил император.

В этот момент на коленях Дмитрия из ниоткуда появился зверёк: маленький, с огромными ушами и длинным хвостом, увенчанным пушистой кисточкой.

«Пришёл, как обещал, – прозвучал в разуме некроманта голос высшей сущности. – Серебряная ведьма выбрала мне постоянный облик и дала имя – Або».

«Прикольные у тебя уши, Або. Почему вчера не показался?» – государь посадил тушканчика на ладонь, коснулся пальцем уха-локатора.

«Не видел в этом необходимости», – ответил житель иного мира и зыркнул на Дмитрия чёрными глазами-бусинками.

– Что за чудо-юдо? – изумлённо поинтересовался барон Воеводин.

– Бывший дух-хранитель военной академии. Прошу любить и жаловать наставника серебряной ведьмы. Его зовут Або, – ровным тоном произнёс Дмитрий. Однако в его глазах плясали озорные смешинки.

– Высшая сущность – мелкий, лопоухий грызун, – ошарашенно пробормотал Максим. – Ни в жизни бы не догадался. Идеальная маскировка, – хмыкнув, воин нахмурился. Очевидно, придя к какому-то выводу, задал лишь один вопрос: – С собой его возьмёшь?

Рюрикович задумчиво посмотрел на зверька. Поняв без слов, высшая сущность мысленно сообщила государю:

«Ты, конечно, можешь пронести меня в кармане кителя, но в этом нет смысла. Всё, что требуется, сделаю отсюда. Я обещал Саше, что вернусь через два часа. Не хочу её надолго оставлять одну».

«Договорились», – не размыкая губ, ответил император.

А вслух сказал:

– Макс, он останется с тобой. Когда приступит к работе наш менталист, Або уйдёт.

Воеводин коротко кивнул. Тренькнул аппарат спецсвязи. Воин тотчас встал со стула, подошёл к столику. Сняв трубку, прижал к уху.

Понимая, что с минуты на минуту всё начнётся, Дмитрий пристально посмотрел на тушканчика.

«Не подведи. Иначе придётся казнить всех троих».

«В её мире смертные казни заменены на пожизненное заключение. Я пообещал, что никто не умрёт. Не хочу разочаровывать девочку».

Император России мимолётно усмехнулся и промолчал.

– Шестидесятисекундная готовность, – сообщил Воеводин.

Я никак не могла совладать с местным телевизором. Прозрачная штуковина включилась сразу. Зато потом заартачилась, не желая переключаться с музыкального канала на нужный. Вполне возможно, моя предшественница сделала какие-то настройки, но как их убрать, я не понимала.

Пыхтя, как злой ёж, пообещала себе: если и сейчас ничего не произойдет, брошу эту затею к чертовой бабушке.

– Включить первый! – не попросила, но рявкнула я.

Веселенький клип застыл, картинка моргнула и наконец-то сменилась. От увиденного мгновенно участился пульс. Трое взрослых мужчин стояли рядом с виселицами, а над их головами недвусмысленно висели веревочные петли.

Або сказал, что никто не умрет. Не умрет же?!

Сцепив руки, я не отводила взгляда от экрана. Лица приговоренных поочередно показали крупным планом: плотно сжатые губы, в глазах решимость. Появилось четкое ощущение: они не боятся.

Что старики натворили? Почему им не страшно? Уверены, что умирают за правое дело? Или причина в другом?

Внизу изображения медленно поплыл текст: «За попытку воспрепятствовать законному наследнику престола царевичу Димитрию Иоанновичу Рюриковичу взойти на трон, заговорщики Волконский, Шувалов, Юсупов, указом императора России Димитрия I приговариваются к смерти».

В ужасающей тишине коренастые мужчины в черных балаклавах и такого же цвета униформе неторопливо надели на шеи дворян удавки. Шагнув назад, застыли статуями. Налетевший ветерок игриво взъерошил волосы на головах приговоренных.

Вдруг один из стариков заговорил:

– Я, Иван Васильевич Шувалов, глава древнего княжеского рода Шуваловых, принимаю смерть за Россию, – он судорожно сглотнул и выкрикнул: – На троне Лжедмитрий! Люди, знайте!

– Нас приговорил к смерти самозванец! – поддержал товарища по несчастью худощавый старик справа.

– Мы гибнем за правое дело! Жители империи, вами правит самозванец! Это я вам говорю! Князь Юсупов! – заорал во все горло третий заговорщик. Зажмурившись, он оцепенел в ожидании смерти.

Время шло, но ничего не происходило. Шувалов ощерился, выплюнул со злостью:

– Ждете покаяния? Мольбы о пощаде? Этого не будет!

– Сволочи, – не открывая глаз, процедил Юсупов.

– Давайте уже! Ну! – гневно потребовал Волконский и с силой дернулся.

Никто из воинов даже не пошевелился. Жуткая, гнетущая тишина давила мне на уши, дыхание учащалось. Вдруг послышался ритмичный стук барабанов. Мужчины в балаклавах сняли петли с шей приговоренных. Подталкивая их в спины, заставили спуститься с помостов и, не говоря ни слова, повели к двери в каменной стене.

На экране крупным планом показывали заговорщиков: в их глазах плескалось непонимание и… затаенный страх. Опальных глав родов вывели на небольшую площадку, окруженную стенами – настоящий каменный колодец. Взгляд зацепился за три плахи. По телу пробежала дрожь, а волосы на руках и голове зашевелились.

Барабаны замолкли. Через несколько мгновений им на смену пришел характерный звук вручную натачиваемого металла. Резким тычком вынудив стариков упасть на колени, палачи с силой прижали их головы к деревянным колодам.

Секунды складывались в минуты. Даже для меня ожидание становилось невыносимым. Все сильнее нервничая, я закусила губу до боли.

– Твари, нелюди, – голос Юсупова дрогнул.

– Ненавижу, ненавижу, – лежа щекой на плахе, прохрипел Шувалов.

– Чего медлите? Убивайте! – заорал Волконский и забился под рукой палача. Тщетно.

Мерзкий, отвратительный звук точила о топор ввинчивался в мозг. Во рту пересохло, кровь пульсировала в висках. Камера безучастно выхватывала перекошенные лица пожилых аристократов. От их былой уверенности осталось жалкое подобие. Теперь страх этих мужчин стал очевиден.

Оглушающая барабанная дробь грянула из динамиков телевизора. Вздрогнув от неожиданности, я судорожно сглотнула. Одним рывком поставив заговорщиков на ноги, палачи вновь их повели… куда-то.

А через мгновение показали Красную площадь, заполненную народом. В полном безмолвии люди смотрели на гигантские экраны. Изображение плавно сместилось. Тем, кто следил за казнью в прямом эфире, позволили увидеть то, что находится в центре площади: три эшафота.

На одном стоял здоровенный котел с кипящей жидкостью. На другом был закреплен бревенчатый крест. А на последнем лежал кол: жирно поблескивающий маслом и с закругленным концом.

Стук собственного сердца отдавался в ушах. Император приготовил заговорщикам не быструю, но мучительно долгую, лютую смерть: одного сварят живьём, второму методично переломают кости и позвоночник, а третьего посадят на кол.

Нет. Это уже выше моих сил.

Прижав руки к лицу, я уткнулась в колени. Сердце стучало, как сумасшедшее. Внезапно услышала не просьбу, но мольбу:

– Государь, живота! Каюсь, жажда власти одолела. Димитрий, пощадите! Вы законный наследник престола, оклеветать вас хотели пред народом. Молю, государь! Пощадите!

Это же Шувалов.

Послышался неодобрительный гул толпы, полные презрения выкрики, какой-то непонятный шум.

– Пощади, владыка! – взмолился кто-то голосом, очень похожим на Юсупова.

– Убей сам за учинённое предательство! Приму смерть от рук твоих с благодарностью. Виновен, государь, пред тобой. И пред народом виноват, – громко покаялся Волконский.

– Ещё главы родов называется, – крикнул кто-то с насмешкой. – Позорище!