Попаданка. Финал
- -
- 100%
- +
Смутно догадываясь, что затеял этот безумец, я с возмущением произнесла:
– Али, ну о чем вы?! Мы же не в глухой деревушке! В большом городе нравы совсем другие.
– Боюсь, вы ошибаетесь. Пребывание в вашем доме посторонних мужчин вызовет кривотолки среди соседей. Вы согласны со мной, уважаемая?..
– Любовь Степановна, – величаво представилась моя соседушка.
– Али Павлович Гоев. Рад знакомству, – стоящий на ступеньке князь с непередаваемой грацией поклонился.
– Взаимно, – пожилая кокетка заправила прядку волос за ухо, стрельнула в красавца глазками. – Я прекрасно понимаю, о чем вы, – заявила важно. – А вот ваша юная спасительница… – она неодобрительно цокнула языком и с пафосом воскликнула: – Оля, о чем ты только думаешь?! Не бездомных ведь котят подобрала! Девочка ты добрая, но злые языки же без костей: коль болтать начнут, не остановишь! И горцы-то все как на подбор – высокие, плечистые. Того и гляди наши доброхоты тебя падшей обзовут!
– Вот поэтому, Ольга, я не могу принять ваше щедрое предложение, – вставил Али, поправляя на плече лямку сумки. – Я – мужчина, и в первую очередь обязан заботиться не о своем комфорте, а о вашей репутации.
Бабулька довольно кивнула, а я не сдержала огорченного вздоха. Али разыгрывает свою партию, и придется ему помогать.
– Во-первых, на улице холодно, а во-вторых, вас милиция арестует, – я скрестила руки на груди. – Мало того что в вонючей тюрьме просидите суток пятнадцать, так еще и женщин ваших туда же заберут. Своим благородством лишь хуже сделаете близким. А без моей помощи и паспорта сто лет восстанавливать будете. – Гоев непреклонно покачал головой. – Любовь Степановна, ну хоть вы скажите этому упрямцу! Без денег, без документов, еще и в чужом городе жить на улице, и все из-за пресловутых правил приличия!
– Оба вы неправы. По-другому действовать надо, – величественно вынесла вердикт баба Люба. – Али, вы ступайте с Олькой к ней домой. А я схожу к соседке и вернусь, – она загадочно улыбнулась и с деловитым видом пошла наверх.
Я посмотрела на Али, постучала себя по лбу и развела руками. В ответ горец озорно подмигнул, приложил указательный палец к губам. Затем взял меня под локоток и увлек в квартиру. Зомби скользнул внутрь следом.
Я закрыла дверь и шагнула в крохотный коридорчик. Тут же споткнулась об один из многочисленных баулов, но князь не дал упасть, ловко меня поймал. На мгновение прижал к груди.
– Вспомни лучик – вот и солнышко, – шепнул едва слышно, отстранился и ровным тоном произнес: – Скорее всего, эта деятельная дама побежала договариваться о постое для нас, красивых, – он усмехнулся, – с одинокой старушкой. Не сердись. Нам действительно будет тесно. О том, где дальше жить, подумаем позже. А пока не пришли соседки, пойдем, расскажем легенду о беженцах из Чечни. Заодно и обсудим важные детали.
***
Прижавшись плечом к косяку «большой» комнаты, я задумчиво смотрела на мужчин, которые, сняв куртки, молча сидели на черных баулах и явно старались не делать лишних движений. Из второй, гораздо меньшей комнатушки доносились тихие голоса женщин и хныканье проснувшегося малыша.
Князь прав: здесь нам и правда тесно. Но как жить у соседей? Одна неосторожная фраза – и проблемы обеспечены.
Информацию о том, что в Чечне идет война, и они бежали из Грозного, а их документы украли на вокзале, иномирные гости восприняли с философским спокойствием. Все понимали, что эта легенда шита белыми нитками, однако никто не сказал ни слова против.
К сожалению, ничего другого я предложить не могла: фантазия иссякла. Честно признаться, надеялась на удачу и общеизвестный факт, что горцы – народ суровый, неразговорчивый. Надеюсь, особо любопытные соседушки пару раз наткнутся на стену молчания и не станут дальше пытать.
С женщинами-«беженками» посложнее. Бабульки вполне способны устроить им допрос с пристрастием. Впрочем, уклониться от неудобных вопросов реально: мол, об ужасах войны даже вспоминать жутко. Да и женская часть «переселенцев» в полном составе останется в этой квартире. Уж пять-то женщин как-нибудь разместятся на одной площади.
Чувствуя, насколько тяжелый воздух в помещении, поморщилась. «Ароматы» те еще: в небольшой комнате толпа взрослых мужиков. Надо бы проветрить, что ли.
А где, собственно, баба Люба запропала? Как-то уж слишком долго она с соседками общается. Али ошибся, и у вредной бабки иные планы на моих «беженцев»? Что если гадость замышляет? С нее станется. Ну да посмотрим. А пока нужно делами заниматься – как-то обустраиваться, народ кормить. Вопрос: чем?
Для себя готовить всегда не любила. А еще и три дня дома не была, в командировку ездила. Из продуктов есть лишь соль и зачерствевший хлеб.
Так, хватит изображать истукана. Разберусь.
– Откройте форточку, пожалуйста, – обратилась к сидящему ближе всех к окну мужчине. Тот встал, и через мгновение свежий ветерок всколыхнул занавеску. – Спасибо, – я благодарно кивнула вновь усевшемуся на сумку воину и, за пяток шагов преодолев коридор, вошла в кухню.
Сразу же увидела Кису: зомби застыл статуей рядом с допотопным холодильником. По старой памяти решил расположиться поближе к вкусняшкам? Боюсь, там пусто. Разве что всем известная мышь заглянула и повесилась от тоски.
Погладив пса, с усилием распахнула дверцу холодильника. Усмехнулась. Ни на одной полке мышь не обнаружилась. Значит, мяса не предвидится. А из единственной луковицы даже Луша ничего не сможет приготовить.
Захлопнув дверцу, потянулась к навесному шкафчику. Отодвинув пустые стеклянные банки, достала металлическую коробку. Сняла крышку и облегченно выдохнула: заначка на месте. Я хранила эти деньги на самый-самый черный день. Кто бы знал, что он будет таким?
Вытряхнула сбережения на клеенчатую скатерть. Четыре тысячи пятьсот тридцать рублей. Только вот какие сейчас цены? Сколько стоит хлеб? Рублей десять? А яйца? Средняя зарплата вроде тысячи полторы. Для одного человека накопления неплохие, для четырнадцати – негусто. Завтра еще деньги будут, но надолго ли их хватит? К тому же одним днем жить нельзя. Необходимо срочно делать ребятам документы, адаптировать их в этом мире.
Ладно, потом об этом подумаю. Нужно топать в магазин. Кстати, уже ночные появились или еще нет? Хоть убей не помню.
– Нам надо поговорить, – раздался голос Али.
Подняв взгляд, заметила стоящего в дверном проеме князя. Жестом предложила ему сесть. Сама тоже уселась, подперев кулаком щеку, и поинтересовалась:
– Как думаешь, здесь есть круглосуточные магазины? Продуктов бы купить, а то в доме шаром покати.
– Продукты у нас собой. Как и артефакты, золото, алмазы, – Али достал из нагрудного кармана и небрежно положил на стол пакетик с множеством прозрачных камушков. – Прихватил на всякий случай. Расходная мелочевка. В сумке есть еще такие же.
Ого, а у нас, оказывается, есть еда. Можно озадачивать готовкой Лушу. А про артефакты Али, кажется, упоминал перед переходом. Золото и алмазы же – сюрприз. Какой Гоев дальновидный!
Взяла пакетик. Не вскрывая, внимательно осмотрела драгоценные камни. То, что они есть, – отлично. У меня самой в вещах лежат украшения, подаренные Костей. Но как наше богатство на «живые» деньги обменять? И чтобы проблем не было? Попадемся милиции – по головке не погладят. Опять же, бандиты не дремлют.
Оглушительно громкий звонок выдернул из размышлений. Я подскочила, быстро запихнула бриллианты в карман штанов. Отрицательно мотнула головой, запрещая идти горцу, и направилась к входной двери. Возясь со стареньким заедающим замком, сильно-сильно надеялась, что ничего плохого не случится. Для одного дня и так слишком много гадостей.
***
Это же время. Санкт-Петербург
Двое мужчин ужинали в просторной питерской сталинке.
Глеб Иванович Корольков откинул с лица длинную челку и завел светский разговор:
– Константин, знаешь, почему тот мост, который, ты, хм, покарябал, называют Прачечным?
– Не имею ни малейшего представления, – невозмутимо отозвался чистый, переодетый в свежую одежду барон, грациозно отрезая кусочек отбивной.
– Что, совсем-совсем ничего из моей памяти не выудил? – Корольков состроил грустную мину. – Может, еще попробуешь? – предложил он с надеждой. – Я вовсе не возражаю, когда с моего ведома. Ментальный дар – это же чудо как удобно! Как бы он упростил, а главное, ускорил твое обучение!
– Увы, мои способности в этой области крайне ограничены. И активируются исключительно в момент трансформации. Придется вводить меня в курс дела и рассказывать историю вашего мира привычным способом, – положив отрезанный кусочек мяса в рот, Росс с откровенным наслаждением принялся жевать.
– Ох-хо-хо, – Глеб Иванович тяжело вздохнул, налил себе в рюмку вишневой наливки. Выпив, довольно крякнул, закусил. Откинулся на спинку стула. – Что же с тобой поделаешь-то. Ну слушай. Этот мост был первым трехпролетным из построенных в Питере. Находился он аккурат за дворцовыми прачечными: в них стирали одежду для царской семьи. Отсюда и родилось это несуразное название красивейшего каменного моста – Прачечный.
– Любопытно, – вежливо поддержал беседу барон.
– Тю! А какие о нем ходят легенды! – Глеб Иванович махнул рукой. – Над его опорами есть круглые зарешеченные окошки. Так вот, говорят, что за ними, внутри каменных клетушек, держали неплательщиков. Страшно подумать, что было с этими бедолагами, когда уровень воды поднимался. Захлебнуться же запросто! Да и для дворян сомнительное удовольствие. Представь себе: гуляют по набережной разодетые аристократы, а над Фонтанкой разносятся заунывные стоны должников. А ведь на пустом месте такого рода истории не рождаются. Наверняка кого-то действительно таким способом наказывали.
– Надеюсь, прошлое останется прошлым, и в настоящее время подобное в вашем мире не практикуется, – промокнув губы салфеткой, Росс положил ее на белоснежную скатерть. – Глеб, вы сообщили, что я должен стать президентом России. К сожалению, не знаю, чем занимается этот человек, но, подозреваю, пост важный. И тогда возникает следующий вопрос: как, собственно, вы собираетесь меня сделать этим самым президентом?
– А ты серьезно подходишь к делу, – службист покивал. – Президент в нашей стране – это первое лицо государства. Но не переживай, все продумано. Для начала недельку-другую пообвыкни. Разберись, что тут у нас к чему. Историю почитай. К оберегу своему приспособься. А, скажем, в первых числах ноября отправим тебя на месячишко в Чечню, война там сейчас. Как раз и сделаем из тебя бравого героя. Глава государства с боевыми наградами народу придется по вкусу.
– Однако, – Росс не стал скрывать удивления.
– Мне эта затея с поездкой на линию соприкосновения не особо-то по душе, – службист поморщился. – Но аналитики уже все просчитали, риск сведем к минимальному. А пока отдыхай. Гулять по ночному городу не рекомендую. Если вдруг все же захочешь – ключи в прихожей, деньги там же на полке. Завтра днем пришлю кого-нибудь с книгами, – Корольков поднялся из-за стола. – Не провожай. Доброй ночи, – и он, насвистывая незатейливую мелодию, вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.
Константин встал, выключил свет, подошел к окну. Рука машинально потянулась к круглой бляхе на шее. Погладив оберег, Росс задумчиво посмотрел на ночной город.
«Уж попал так попал. Везет как утопленнику, – Костя хмыкнул. – Хотя есть и плюсы: сила плещется через край, и почему-то теперь вижу этот треклятый вирус. Осталось понять, как уничтожить заразу. Мне есть ради кого жить».
Росс потер ладонями лицо. Жутко хотелось разблокировать ментальную связь с Владой. Барон знал: любимая тревожится, ей очень плохо. Али, конечно, приглядит за ней, но…
Эта хрупкая девочка сделала для него невероятное: если бы не ее самоотверженность, артефакт выпил бы его досуха. Она и после искренне хотела помочь, просила не уходить. Но он не мог остаться. Если уж суждено стать безмозглым кровожадным монстром, то не рядом с ней.
Темный маг грустно улыбнулся. Забег на дальнюю дистанцию ему определенно удался: он с легкостью стал тенью, вошел в эфир и за две-три секунды преодолел расстояние более чем в шестьсот километров. А ведь это считалось возможным исключительно в теории.
Внезапно безумно захотелось обнять любимую, вдохнуть аромат ее волос, поцеловать. Прикрыв глаза, барон прошептал:
– Как бы я хотел быть с тобой. Помогать, защищать.
Увы, это будет делать Али. Сам же Костя для нее сплошная угроза.
Ревность царапнула душу, но Росс стиснул зубы. Он не станет даже пытаться поговорить с Владой. И не только потому, что болен и «завтра» для него может не наступить. Есть еще одна веская причина. Барон был уверен: местным спецслужбам неизвестно, что долгожданный темный маг пришел в этот мир не один. Привлекать их внимание к Владе и ее спутникам – недопустимо.
Любезно предоставленная спецслужбой квартира была буквально напичкана штуковинами, аналогичными той, что у барона на груди. Темный маг постоянно чувствовал, как его со всех сторон касается чужеродная энергия. И вполне обоснованно подозревал, что затейливые руны на обереге еще и работают как банальные следилки.
В том, что его станут опять изучать и не спустят глаз, барон ничуть не сомневался.
«Какую же игру-то затеял, Корольков? На кой ляд мне сдалась эта воинствующая оппозиция с их планами о смене власти? – барон поморщился. – Впрочем, две недели у меня есть. Надо хорошенько поработать с телом. Заодно познакомиться с миром. А дальше – по ситуации».
Бежать и прятаться он не собирался.
Глава 6
Ничего гадкого не случилось. Поздними визитерами оказались баба Люба и три старушки-соседки. Расположившись у стеночки в прихожей, я наблюдала за тем, как эти божьи одуванчики выбирают постояльцев, и прятала улыбку.
Выстроив мужскую часть «беженцев» в одну шеренгу, бабушки важно перед ними прошлись, без смущения их рассматривая.
Прямо как помидоры на рынке выбирают.
– Четверых возьму! – провозгласила Тимофеевна, соседка с пятого этажа. – Этого, – крупная женщина в цветастом халате уверенно ткнула пальцем в одного из воинов князя Гоева. – Этого, этого и этого, – ее указующий перст переместился на следующего мужчину, еще на одного и на следующего. – Мальчики, берем вещи и за мной, – она круто развернулась и пошла к выходу.
– Полина Тимофеевна, – окликнула я. Подойдя, протянула деньги. – Возьмите. Здесь, конечно, немного, но на первое время на продукты хватит, – соседка заколебалась, но я ловко засунула купюры ей в карман. – Прекращайте. Не последнее отдаю.
С явной неохотой кивнув, Тимофеевна вышла в подъезд. Дождалась своих жильцов и повела их по лестнице наверх, к себе домой. Я же прикрыла дверь и пошла обратно на свой наблюдательный пункт.
Как оказалось, вернулась вовремя. В «большой» комнате разгорался спор.
– Матвеевна, вот куда тебе столько?! – неодобрительно прикрикнула баба Люба на сухонькую сгорбленную старушку. – У тебя же двушка! Вон, у Томки три комнаты, она и взяла четверых. А тебе куда?
– Так у Ольки и женщины имеются. Жильцов на всех хватит, – Полина Матвеевна хитро прищурилась. – А у меня еще дача. Тесно не будет.
– Хватит с тебя и двух. Давай, выбирай уже. И дурью не майся, – Любовь Степановна строго сдвинула брови. – Только не того черноглазого, – она указала на Али. – Я его к себе на постой давно определила.
Матвеевна раздраженно поджала губы, скрестила руки на груди.
– Мне бы семейную пару, – подала голос четвертая, прежде молчащая соседка баба Зина. Оглянувшись на меня, она поинтересовалась: – Оленька, есть у тебя муж с женой?
Не успела я ответить, как Полина Матвеевна громко заявила:
– Тогда и мне! Раз лишь двоих могу взять, – она с досадой зыркнула на бабу Любу, – то и мне мужа с женой, – и деятельная пенсионерка довольно улыбнулась, очевидно, круто изменив планы на постояльцев.
– И что тебе с ними делать, Матвеевна? – Зинаида язвительно усмехнулась. – Грядки на даче не сезон полоть.
– Уж поверь, найду им дело, – фыркнула ее собеседница. – А ты-то чем своих решила озадачить?
– А тебе что за печаль? Уж не ремонтом в ванной, как ты!
– Глупостей-то не болтай! Ванная у меня в полном порядке! Красоту такую навела, загляденье! – Полина Матвеевна подбоченилась. – Нужна мне пара, и баста!
Слушая пикировку соседок, я усиленно размышляла. В том, что бабушки планируют эксплуатировать своих жильцов, нет ничего удивительного. За постой принято платить. Не деньгами, так работой. С деньгами пока напряженка, придется ребятам выполнять поручения старушек.
Тут другая проблема нарисовалась. В наличии лишь одна семейная пара: Лукерья со Степаном. Им действительно будет удобнее жить вместе. И, печенкой чую, сейчас соседки из-за них переругаются.
В этот момент из маленькой комнаты вышли Луша и Раиса. Лукерья направилась к мужу, а наставница под моим слегка озадаченным взглядом подошла к телохранителю Пети. Иван нежно ей улыбнулся и сразу заграбастал ее руку.
О как! Не думала, что их отношения уже настолько далеко зашли. И когда успели?
– Я вот этих беру! – сообщила Матвеевна, показывая на повариху и садовника.
– Да и пожалуйста. Возьму вторую пару, – баба Зина хмыкнула. – Пойдемте, сердешные, со мной. Не возражаете?
– Примем ваше предложение с благодарностью, – с поклоном ответил Иван, а Раиса тепло улыбнулась своей квартирной хозяйке и покосилась на меня. На щеках подруги зацвел румянец. Я едва удержалась, чтобы ей не подмигнуть. Уж больно забавно она смущалась.
– Али, вы будете жить у меня, – поставила князя пред фактом Любовь Степановна. Невозмутимый горец нагнулся, поднял сумку, закинул лямку на плечо. Одобрительно кивнув, баба Люба цепко оглядела слегка растерянного артефактора, тяжело вздохнула. – Вы, так и быть, тоже, – затем посмотрела на князя. – Уж не обессудьте, но вашу собаку не возьму. Большая слишком. И не люблю я их, – она поморщилась.
– Ничего страшного. Пес останется у меня, – поспешила успокоить я женщину. – Спасибо вам за доброту и отзывчивость. Ваша помощь бесценна, – обвела взглядом заулыбавшихся старушек. А баба Люба КГБ повернулась к «беженцам» и скомандовала:
– На выход!
Разобравшие вещи переселенцы из другого мира тонким ручейком, тихонько переговариваясь, потекли из квартиры. Я вручила каждой бабушке-соседке деньги на продукты и попросила, чтобы их жильцы завтра в обед пришли ко мне для разговора о восстановлении документов.
Последним уходил Али.
– Продукты в сумке у окна. Не волнуйся. Все будет хорошо. До завтра, – шепнул он мне на ухо перед тем как переступить порог.
Я кивнула и заперла дверь на замок. Устало прислонилась к стене, закрыла глаза.
Пока все складывается удачно. Благодаря находчивости Али «беженцы» пристроены. В моей убогой двушке останутся жить лишь четверо: няня, малыш Петя, княжна Анастасия, ну и я. А судьба-то не такая уж злодейка. Хотя и не обошлась без сюрпризов.
Луше и Степану придется несладко. Полина Матвеевна – женщина неплохая, но покомандовать любит. Правда, не так сильно, как Любовь Степановна. Артефактору с князем Гоевым однозначно крепко достанется. Надеюсь, мужчины выдержат темперамент бабы Любы. И сколько им придется так жить?
А как жить мне самой? Что делать дальше?
Пожалуй, для начала не помешает снять куртку. Хожу по дому как непонятно кто. Хозяйка еще называется.
Стянув верхнюю одежду, повесила ее на вешалку и направилась в опустевшую «большую» комнату. Максимально бесшумно разложила старенький потертый диван, достала из лакированного трехстворчатого шкафа постельное белье, подушку, шерстяное одеяло.
Таким образом приготовив для княжны Анастасии вполне себе удобное спальное место, отодвинула здоровенную черную сумку, открыла верхнюю тугую щеколду балконной двери и вышла на воздух. Ночная прохлада заставила поежиться, поэтому древнюю как мамонт раскладушку я отыскала довольно быстро. Вернувшись в комнату, поставила раскладушку неподалеку от шкафа, постелила простыню. Хм, а укрываться мне предстоит тонким пледом и под голову класть нечего. Ну да не страшно.
Готовить ужин или нет – вот в чем вопрос.
Задумчиво потерла подбородок, с сомнением глядя на черные вместительные баулы. Честно признаться, возиться с готовкой не хотелось, а уж лазить по сумкам в поисках продуктов – тем более.
– Влада? Вы почему в темноте стоите? – оторвал от раздумий напряженный голос княжны Анастасии Гоевой.
В темноте? О чем она?
С недоумением посмотрела на люстру. Я видела ее отлично, даже самые мелкие детали. А вот лампочки не горели, это факт.
И давно свет отключили? Когда гостей провожала, он точно был. Получается, потух, пока я в коридоре размышлениям предавалась. М-да уж, сквозь стены ходить умею, еще и в темноте вижу. Оригинальный набор.
Ну да остальным о моей новой способности знать ни к чему, поэтому я ровным тоном ответила:
– Электричество отключили. Придется без него обходиться. И предлагаю перейти на «ты», – подошла к девушке ближе.
– Согласна, – Анастасия вымученно улыбнулась. – Няня малыша покормила, теперь спать укладывает. Не хотела ей мешать, вот и решила пойти к вам, – она запнулась. – К тебе.
На поникшую княжну было откровенно больно смотреть. Бедняжка мало того что потеряла близких людей еще и оказалась в чужом мире.
Сглотнув ком в горле, я взяла Настю под локоток, подвела к дивану.
– Располагайся. Здесь будешь спать. Помыться в потемках проблематично, а вот ужин приготовить можно. На кухне плита газовая, – пояснила и опять угрюмо посмотрела на черные баулы.
Перспектива поиска продуктов, а потом ночной готовки не радовала. Да и на душе с каждым мгновением становилось все тяжелее. Похоже, меня начинало накрывать.
– Я не голодна, – прошелестела княжна, переплетя тонкие пальцы.
Девочке плохо. Ее бы поддержать, утешить. Но из меня сейчас хреновый утешитель. Сама на грани.
– Значит, укладывайся спать, – я указала на диван. – А я пойду с Кисой погуляю, – и торопливо покинула комнату.
Конечно же, зомби в прогулках не нуждался. Я просто-напросто придумала предлог, чтобы хоть ненадолго остаться одной. Возможно, на пару с княжной поплакать и не стыдно, но, ей-богу, не могу.
В прихожей надела куртку, застегнула молнию под горло и позвала:
– Киса, пойдем на улицу.
Через миг предо мной вырос здоровенный пес. Кивком указав кобелю на дверь, я принялась возиться с непослушным замком. Наконец тот открылся. Киса первым выскользнул из квартиры. Дождался, когда закрою дверь, и бесшумно побежал вниз по лестнице.
Спустившись, мы с зомби вышли из подъезда. С неба накрапывал мелкий дождь, пришлось накинуть капюшон. Я оглядела двор и медленно побрела к детской площадке.
– Иди погуляй. Хочу побыть одна, – попросила Кису, усевшись на одинокие качельки. И, больше не обращая внимания на пса, закрыла лицо руками.
Сердце буквально разрывалось от тоски. Любимый мужчина болен и один в чужом мире, но ведь с бедой справиться проще вместе. Почему же он упрямый-то такой?!
Рвано выдохнув, слизнула с губ одинокую слезинку, зажала ладони между коленей и грустно усмехнулась. Прав был Чаплин: хорошо плакать под дождем. Слез не видно.
– Владислава, можно с вами поговорить? – раздался рядом хриплый мужской голос. – Или к вам лучше обращаться Ольга?
Глава 7
Что?! Владой или Ольгой?!
Сердце испуганно трепыхнулось. Впрочем, чужого бы Киса ко мне не подпустил.
Собралась с духом и, опираясь локтями на колени, повернула голову. Увидев стоящего под женским зонтом артефактора, едва слышно выдохнула. Этот разговор действительно нужен нам обоим.
– Не спится, Елизар Авдеевич? – скупо улыбнулась.
Мужчина поудобнее перехватил ручку зонтика, удрученно вздохнул.
– Уснешь тут, – буркнул тихо и чуть громче продолжил: – Любовь Степановна изъявила желание побаловать нас своими фирменными блинами. Ну и заодно научить меня их правильно делать. Свет выключили внезапно и крайне не вовремя, – он смущенно шаркнул ногой. – Последствия падения кастрюли с тестом я убрал, а князь любезно предложил свою кандидатуру для обучения. И теперь под бдительным наблюдением он готовит, а я, – Елизар помялся, – случайно заметил вас и решил присоединиться.
– Сбежали от греха подальше, – я понимающе кивнула.
– Ну, можно и так сказать, – артефактор сконфуженно опустил глаза. – Могу сесть рядом с вами?
Я с сомнением посмотрела на влажно поблескивающее деревянное сиденье качелей. Мою попу спасает куртка, а вот Елизар Авдеевич точно намокнет.
Ну да не маленький. Сам разберется.
– Пожалуйста. Только здесь мокро, – предупредила и немного подвинулась, освобождая место.
Елизар почесал затылок. Опасливо глянул на окна нашей пятиэтажки. Зонт ему явно баба Люба выделила. Если придет промокший, нотаций не избежать.