Софья. Другой мир 2

Глава 5

Покинув бассейн в числе первых, я неторопливо оделась и вышла из индивидуальной кабинки женской раздевалки. Уверенно пройдя по коридору, зашла в большое, светлое помещение без окон: здесь девочки имели возможность привести себя в порядок после купания.

Многочисленные маленькие, но мощные фены, а также зеркала, столики вдоль стен, удобные стульчики и пуфики – в этой комнате было все необходимое. Администрация «Эвереста» заботилась об удобствах учащихся: не знаю, как для мальчиков, но для девочек были созданы просто отличные условия.

Устроилась на красном мягком пуфе и принялась заплетать тщательно просушенные волосы в замысловатую косу. Мимо деловито проходили одетые в школьную форму одноклассницы. Сквозь жужжание фенов вполне отчетливо звучали их голоса и хихиканье: прихорашиваясь, девочки между делом обсуждали физические данные и взгляды мальчиков.

Но я – впервые за эти два школьных дня – сейчас не прислушивалась, не приглядывалась, не вычисляла возможного врага, а напряженно думала о разговоре с Михаилом. В этом мире подобной реакции от члена древнего рода вполне можно было ожидать, но вот что и Миша поведет себя аналогично, я абсолютно не предполагала. И была крайне неприятно удивлена.

Откуда в нем появилось столько снобизма? Он же рос бастардом… Отец признал, и все, княжичу мгновенно «корона» на глаза наехала? Очень тревожный симптом.

Погруженная в раздумья о Михаиле, краем глаза заметила торопливо приближающуюся ко мне со стороны раздевалок раскрасневшуюся после горячего душа Катеньку. Небрежно бросив рюкзак на пуфик рядом, она тяжело вздохнула, а после сердито нахмурилась и немного виновато произнесла:

– Шампунь не могла найти. Сейчас быстренько голову высушу, и пойдем, – открыв рюкзак, принялась что–то в нем торопливо искать. – Теперь расческа запропала! – долетело до меня раздраженное бормотание девушки.

– Не торопись, – взглянув на нервничающую подругу, я тепло улыбнулась.

Катенька очень не любила причинять мне неудобства, и сейчас переживала, что заставляет себя ждать. Быстро взглянув на меня, она смущенно улыбнулась и еще энергичнее принялась за поиски.

– Смотреть надо, куда идешь! – внезапно раздался громкий, недовольный голос Лемешевой. – Вы меня толкнули! Право слово, вы не только внешне как слон, но и ходите так же! – ледяным тоном отчитывала она все ниже и ниже опускающую голову Самойлову.

Девичий гомон резко стих. Лишь кое–где еще слышалось жужжание фенов. Стоя под прицелом многочисленных любопытных глаз, пунцовая от стыда Наталья сжималась все больше и больше.

– Который год пытаюсь до вас донести, что дворянке необходимо иметь приличные манеры. Вы же не простолюдинка! Но, видимо, вам что–то объяснять – как бросать горох об стену. Результат тоже, – меж тем продолжала с презрением говорить одна из фавориток Стрелецкой. – Нулевой результат!

Сейчас Самойловой стоило бы хоть что–то сказать или сделать, любым способом остановить нападки, упреки, но нет. Пряча взгляд, Наталья не произносила ни слова. Опустив голову, она покорно выслушивала оскорбления.

Наблюдая отвратительную сцену, я начала вполне обоснованно подозревать, что Лемешеву никто и не толкал. Ухоженная представительница влиятельного рода откровенно наслаждалась эффектом от своих слов. Ей явно нравилось унижать Самойлову.

«Да она же просто нашла повод! – видя злорадный блеск в глазах Лемешевой, я уже не сомневалась в своей догадке. – Вот стерва!»

Меж тем, презрительно–высокомерно глядя на свою бессловесную жертву, Лемешева не собиралась прекращать над ней глумиться.

– Вижу, в детстве совсем не занимались вашим воспитанием, – c откровенной издевкой произнесла Юлия, не отводя глаз от несчастной одноклассницы. – Раз денег на учителей у ваших родителей нет, так могли бы и сами озадачиться. Или и они ничего не знают? – в язвительном тоне потомственной дворянки слышалось превосходство и пренебрежение.

«Почему ты молчишь? Где твоя гордость? – мысленно подталкивала я жертву Лемешевой. – За эти годы так часто унижали, что совсем ее растеряла?»

Вроде бы в моем присутствии Самойлову настолько сильно в прошлом году не оскорбляли. С трудом могу вспомнить лишь парочку незначительных инцидентов. Хотя… Вполне вероятно, я просто раньше не обращала внимания. Уж больно привычно молчала и втягивала шею девушка.

– Юль, что ты с ней все нянчишься? – подойдя к подруге, скучающим тоном произнесла элегантная Морозова. – Без толку Самойловой что–то объяснять. Понаберут в школу… – она умолкла, смерила многозначительным взглядом сильно сутулящуюся Наталью, и после намеренно громко произнесла: – …всяких невоспитанных нищебродок, а мы страдай. Пойдем.

Мазнув напоследок взглядом по своей жертве, родовитые, богатые дворянки синхронно–презрительно фыркнули и неспешно продефилировали к столику, возле которого, словно ничего и не слышала, все так же прихорашивалась Стрелецкая в обществе заботливо помогающей с прической своей «королеве» Салтыковой.

Вся команда в сборе.

Между тем девушки, что прежде прислушивались и разглядывали Самойлову, практически мгновенно утратили к той интерес. Вновь зашумели фены и зазвенели радостные девичьи голоса. Не поднимая взора и с осторожностью обходя одноклассниц, красная от стыда Наталья тут же ушла из комнаты.

Переведя взор на Катеньку, я мгновенно насторожилась. Та, сжимая в побелевших от напряжения пальцах расческу, неотрывно смотрела на дружно смеющуюся четверку: Стрелецкую, Морозову, Лемешеву и Салтыкову. В глазах моей добродушной подруги плескалась… ненависть.

Почувствовав настойчивый взгляд, Катя медленно повернулась ко мне и спокойно произнесла:

– Я быстро.

Взяв рюкзак за лямку, она деловито подошла к свободному столику. Выбранное место оказалось рядом со Стрелецкой и ее агрессивными фанатками. Конечно, это было неспроста!

Не вставая с пуфика, я с возрастающей тревогой наблюдала за подругой. С непроницаемым выражением на лице, та присела на стульчик. Опустив руку в рюкзак, достала вполне знакомую мне нежно–сиреневую баночку. Аккуратно поставив ее на столик, взяла фен и начала методично сушить свои рыжие локоны.

– Ты посмотри–ка, – буквально через пару мгновений послышался удивленный голос Лемешевой.

Подойдя к Катеньке, она бесцеремонно взяла баночку и продемонстрировала своим подругам. Быстро переглянувшись, те явно заинтересовались.

– Чудо какое! У Тимирязевой дорогущий крем появился, – отчетливо произнесла Лемешева, а затем, многозначительно хмыкнув, добавила: – Или, желая нас поразить, подделкой балуетесь? Так проверить–то несложно…

Ехидно улыбаясь, она нарочито медленно отвинтила, а затем сняла крышечку. Принюхавшись, вновь посмотрела на подружек и с изумлением сказала:

– Аромат настоящий. Его не подделать. Вот ни к чему тебе такой крем, – язвительно усмехаясь, она вместе с баночкой начала медленно отходить от Кати. – Люди говорят, отвыкать от хорошего сложно и для души мучительно больно. Я вам, Екатерина, сейчас большую услугу оказываю. И на будущее: настоятельно рекомендую не начинать пользоваться дорогими кремами. Помните мою доброту!

Выключив фен, Катенька медленно положила его на столик. Не показывая, что ее могли обидеть эти язвительные слова, невозмутимо сказала:

– Благодарю за рекомендации. Смотрите, чтобы у вас самой аллергии не было.

– Поверьте мне, дорогая, – саркастически протянула Юлия, запуская указательный палец в баночку, – на элитную косметику аллергии не бывает. Хотя вам–то откуда знать. Это я к ней привыкла. Вы же, очевидно, с детства к другому приучены.

Она подошла к зеркалу и начала сноровистыми движениями наносить крем на кожу. Пройдясь пальчиком по бровям, насмешливым, торжествующим взглядом посмотрела на Катеньку и небрежно выкинула баночку в стоящую рядом небольшую урну.

Подруга неторопливо встала. Неожиданно улыбнувшись, она абсолютно спокойным тоном произнесла:

– Не все привычки приносят пользу, Юлия. Будьте с ними аккуратнее. Это мой вам добрый совет, – а потом, не обращая внимания на озадаченную Лемешеву, подошла ко мне. Закинув рюкзак на спину, поправила лямки и довольно громко сказала: – Я готова. Пойдем?

Одно долгое мгновение я смотрела на спокойное, даже можно сказать безмятежное лицо подруги. Должна ли я как–то отреагировать на отвратительное поведение Лемешевой? Не думаю. Самойлова выбрала свою дорогу. Взрослая девушка, пусть и бедная, но дворянка, она даже не попыталась защитить свою честь и достоинство! Заступаться за нее у меня абсолютно не было желания.

А Катенька… Та действовала целенаправленно и хладнокровно разыграла все представление, как по нотам. Очевидно, подруга что–то положила взамен хорошего крема. Но что? Выйдем – узнаю.

Не произнеся ни слова, я грациозно встала. Встретившись с внимательно–настороженным взглядом Стрелецкой, коротко усмехнулась и вместе с Катей неторопливо вышла из комнаты. Девушки–одноклассницы проводили нас глазами. Кое в чьих я замечала даже сочувствие и тревогу. С Катенькой многие хорошо общались, однако сейчас предпочли промолчать: у каждой на то были свои причины.

Неторопливо пройдя через школьный двор, мы сели в ожидающий нас автомобиль. Как только машина выехала со стоянки, я взглянула на подругу и спросила:

– Что было в банке?

– Сверху тоненький слой твоего дорогущего крема, а после… агрессивный крем для депиляции, – отозвалась она и со злорадством улыбнулась.

Качнув головой, я едва слышно хмыкнула. Подруга выбрала довольно изощренный способ мести: брови у Лемешевой за день точно не отрастут. Да вот только… дай–то бог, чтобы последствий у самой Катеньки не было.

Не разделяя веселья подруги, я перевела задумчивый взгляд в окно. Осуществляя месть за себя, а заодно и за Самойлову, Катенька, казалось, продумала все до мелочей. Она даже вспомнила о привычках той, которая видимо доставала их больше других – Лемешевой. Но, боюсь, не все учла.

Отец Юлии Лемешевой очень влиятельный человек. Если с его дочерью приключится неприятность в школе, он должен будет принять меры. Вопрос – какие. Для моей довольно улыбающейся рыжеволосой подруги эта история могла закончиться крайне плохо.

Посмотрю, какая реакция будет от рода Лемешевых. Потом решу, как и чем помогать.

Тяжело вздохнув, я не стала озвучивать свои подозрения, лишь произнесла:

– Сейчас переоденемся, быстро перекусим и едем на рудник. Василий уже должен быть на месте.

Катенька энергично кивнула. Она настолько была счастлива, что едва не мурлыкала от удовольствия.

Подъехав к дому, автомобиль привычно остановился около калитки. Взявшись за дверную ручку, Катя неожиданно повернулась ко мне и бесхитростно спросила:

– На руднике ведь очень интересно?

Мгновение помолчав, я усмехнулась и честно призналась:

– Я бы так не сказала. Деревня в стадии восстановления. Грязные, потные мужики. Тяжелый физический труд. Красивых, больших машин нет. Инвентарь рабочих – в основном лопаты да тачки, – заметив разливающуюся в глазах подруги грусть, улыбнулась и добавила: – Но сегодня будет кое–что интересное. Я уже видела это не раз. Мне нравится.

– Что? – тотчас заблестели глаза Катеньки от любопытства.

– Увидишь, – улыбнулась я и вышла из машины.

Глава 6

Этот же день, обеденное время

Тихо урча двигателем, белоснежный кроссовер мчался по асфальтированной дороге. От Ростова до деревни Степное, где находится рудник, рукой подать – каких–то тридцать километров.

Мы с Катей не разговаривали: каждая думала, о чем–то своем.

«Миша, Миша, – разглядывая мелькающие за окошком поля, я вновь размышляла о юноше. – Что же с нами происходит?» – печаль, словно саван, обволакивала душу и сердце.

Неожиданно Катенька чуть подалась вперед и замерла. Бросив взгляд на подругу, я перевела его на лобовое стекло и коротко улыбнулась. Внезапный интерес Кати вполне понятен: великолепные артефакты, как и прежде, работали исправно. Зрелище действительно впечатляло.

Деревня Степное с прилегающим полем вот уже несколько месяцев как была наглухо огорожена переплетенными меж собою силовыми линиями. Мерцая предупреждающим красным светом, они отчетливо говорили любому: «Смертельная опасность. Посторонним вход воспрещен». Денег на охрану рудника и прилегающей к нему территории я не жалела.

Дорога уперлась в полосатый шлагбаум КПП. Возле него мгновенно появились четверо высоких, широкоплечих воинов в черной униформе князя Южного. Один из них неторопливо подошел к автомобилю. С непроницаемым выражением на суровом лице мужчина тщательно проверил артефактом пластиковую карточку пропуска, предусмотрительно предъявленную Ярославом. Мазнув цепким взглядом по салону, задержал взор на мне и уважительно кивнул.

Конечно, нас с телохранителем все воины знали в лицо, но требования к безопасности были предельно четко озвучены самим Игорем Владимировичем, и приказы господина исполнялись беспрекословно. Воины Разумовского следили за внешним периметром и контролировали въезд–выезд. А вот сам рудник, что находился внутри, уже охраняли мои люди.

Сделав шаг назад, воин дал понять, что путь свободен. Не мешкая, Ярослав поехал вперед.

Прильнув к стеклу в дверце автомобиля, Катенька с грустью смотрела на деревянные полуразрушенные дома. Предвкушая поездку на рудник, она, видимо, нафантазировала себе всякого–разного. Наверняка ожидала увидеть добротные многоквартирные дома, массивную технику и много–много сильных, красивых мужчин. Да вот только мечты и фантазии это одно, а реальность – совсем, совсем другое.

Поглядывая на серьезное лицо подруги, я прекрасно понимала, какое впечатление на нее производят остовы покинутых жителями домов. Жилая зона рудника, безусловно, не вызывала восторга, хоть и сделано уже немало.

Деревня Степное долгие годы стояла заброшенной. Здесь к началу разработки жил турина проживало всего–то три семьи. В отличие от остальных, бросивших свои дома жителей, идти им было некуда.

Оставшиеся местные не сетовали на горькую долю, однако без особой радости восприняли известие, что боярыня Изотова планирует разрабатывать неожиданно обнаруженное месторождение турина. Любых перемен они опасались.

Однако теперь, даже живя в закрытой для свободного посещения зоне, эти крестьяне ничуть не сожалели о том, что их жизнь резко изменилась. Я не только позволила им остаться, но и придумала работу, за которую исправно платила: коренные жители деревни снабжали рудник овощами, зеленью, молочной продукцией. И вскорости в прежде покинутую деревню с моего разрешения вернулись еще две семьи.

К тому же, проходя по деревне, жители своими глазами видели, как Степное хоть и медленно, но отстраивается. Появился небольшой магазинчик, в нем торговали сладостями и всякой всячиной, пользующейся популярностью у селян и рабочих. Заброшенные дома теперь соседствовали с вновь отстроенными.

Поблизости друг от друга возвели четыре многокомнатных длинных дома. Каждому рабочему полагалась, пусть и не слишком просторная, комната, а удобства и одна большая кухня были общими, но весь необходимый минимум для жизни имелся. И, надо признать, довольно неплохой: хорошая мебель, отличные матрасы и даже – для уюта – симпатичные занавеси на окнах.

А те, кто не хотел или не умел готовить, могли питаться в столовых. Вот в них–то и поставляли ежедневно местные жители свою продукцию. Одна находилась возле жилых домов рабочих, а вторая – неподалеку от административного здания на тщательно охраняемой зоне, совсем близко к тому месту, где велась добыча турина.

Еду в столовых подавали без изысков, но по–домашнему вкусную, да и стоило трехразовое питание очень привлекательно. Трудились здесь исключительно женщины–повара. Приехав на временную работу, они теперь подумывали остаться на постоянной основе. Эти несколько грубоватые простолюдинки жили отдельно от мужчин в заботливо обустроенном для них доме.

В возрождающейся к жизни деревне теперь имелась и отлично оборудованная прачечная. Как оказалось, за свои услуги хозяйственные прачки просили сущие копейки, и я без лишних вопросов их наняла. Зато рабочие и воины из охраны могли не беспокоиться о стирке и сушке одежды.

А еще я планировала организовать досуг работников, отдыхающих после тяжелой смены, но пока на это не хватало средств.

В общем, работы, как в самой деревне, так и на руднике, предстояло еще очень и очень много.

«Почему же Миша совсем не может меня понять? – я глубоко вздохнула. – Неужели просто не хочет?»

Сегодняшний сложный разговор в бассейне был не первым. Последнее время, общаясь с Михаилом, я постоянно натыкалась на стену его непостижимого упрямства. Даже складывалось ощущение, что он просто меня не слышит.

Я искренне полагала, что, как хозяйка, должна не только получать прибыль, но и обязана заботиться о своих рабочих. И пусть технологии разработки месторождения турина для меня темный лес (ну так для этого есть специальные люди, которым я плачу), зато мне прекрасно известно, что требуется для нормальной жизни трудяг. И в первую очередь они заслуживают человеческих условий для проживания.

Видя, как меняются прежде запущенные родовые земли, я сильно–сильно желала показать Михаилу то, что успела сделать за столь короткое время. Хотелось, чтобы он гордился мной, но… Княжич вряд ли вообще, когда–либо приедет на рудник. Он уже не раз говорил, что заниматься месторождением турина – не женское дело, и следует поручить абсолютно все управляющему. Так что я уже и предлагать ему посетить рудник не хотела.

Автомобиль медленно ехал по отсыпанной гравием дороге. Прильнув к стеклу, Катенька, нахмурившись, разглядывала высоченный забор. Длинная серая бетонная лента надежно отделяла жилую зону и скрывала все, что находилось по правой стороне щебенчатой дороги.

Остановившись возле въезда, Ярослав опустил окно и невозмутимо посмотрел на тотчас подошедшего высокого мужчину в униформе болотного цвета.

– Ваш пропуск, – потребовал охранник. Это уже был воин рода Изотовых.

Хмыкнув, Ярослав продемонстрировал все ту же пластиковую карточку.

Тщательно проверив пропуск артефактом, воин заглянул вглубь салона и с уважением произнес:

– Добрый день, госпожа.

– Добрый, – ответила, встретившись с ним взглядом.

Нажав на кнопочку, открывающую стекло, Катерина внимательно разглядывала мужчину. Она хмурилась и о чем–то напряженно размышляла.

– Мы можем ехать? – меж тем невозмутимо поинтересовался у охранника Ярослав.

– Да, – лаконично сообщил тот и отошел в сторону.

Миновав ворота в бетонном заборе, Ярослав уверенно направил автомобиль налево. Дороги, как таковой, пока не имелось. Машины накатали колею, по ней все и ездили.

Редкие зеленые деревца внезапно закончились, и появилось гигантское поле. Остановившись у края, Ярослав вопросительно посмотрел на меня. Я же, не обращая внимания на телохранителя, хмуро разглядывала огромные кучи грунта. Подле них стоял экскаватор, вот только почему–то не работал.

Высунув голову в окно, Катенька внимательно смотрела сверху вниз в ближайшую глубокую траншею. На самом дне длиннющей ямы перепачканные с ног до головы мужчины орудовали кирками и лопатами. По кромке траншеи сновали рабочие с тачками, полными земли и еще бог весть чего. Солнце палило нещадно, но, казалось, труженикам все нипочем. Работа не прекращалась ни на мгновение.

Высыпав содержимое тачки в одну из гигантских куч, не худой, но жилистый мужчина небрежно обтер рукавом рубахи соленый пот со лба. Зыркнув на стоящий поблизости дорогущий автомобиль, на мгновение задержал взгляд на симпатичной рыжеволосой девушке, и пошел с тачкой обратно. За самовольный простой никто платить не будет. У всех рабочих есть четкая дневная норма, ее следовало выполнять, иначе оштрафуют.

Проследив взглядом за удаляющимся работягой, я слегка улыбнулась. Да уж, теперешний управляющий на руднике никуда не годен, но хотя бы видимость порядка присутствовала.

На мой взгляд, самое интересное происходило в дальней части поля. Мне вообще казалось, что там творится настоящее волшебство.

Вдалеке, под навесом возле длинной транспортерной ленты работали одаренные. Рядом непременно прохаживались двое воинов и внимательно наблюдали за их ловкими руками.

К каждой смене по сорок человек приставляли лишь несколько таких людей, но без них труд других был бы более тяжел и монотонен.

У этих работников присутствовала всего лишь одна способность. В обычной жизни особое умение, конечно, им не сильно требовалось, но на руднике – совершенно другое дело. Просто проводя ладонью над комьями влажного грунта, перемешенного с булыжниками и глиной, одаренные простолюдины ловко выуживали одиночные, ничем с виду не примечательные маленькие и большие камешки и клали их в ящики у ног.

Эти невзрачные камешки и были турином.

Здесь, на земле бояр Изотовых, редкий минерал практически лежал на поверхности. Он не входил в состав пород и присутствовал исключительно в чистом виде. Можно сказать, что мне неслыханно повезло: множество отличных жил минерала, пролегали довольно неглубоко.

Облазив все свои земли, я отчетливо видела, где находятся залежи турина: светясь от эфира золотистым светом и переплетаясь меж собой, они напоминали сеть паука. Глубоко, конечно же, у меня проникнуть не получилось, лишь метров на пять–шесть, не больше, но тут помогли профессионалы. Геологи определили точки, где уходят под землю несколько очень богатых и перспективных жил. Для дальнейшей разработки, однозначно, будет нужна шахта. Но не сейчас, а в далеком–далеком будущем. Это обстоятельство безумно радовало: можно вполне справиться своими средствами и не придется искать инвестора.

А вот охрана уже сейчас была организована по высшему разряду: вынести даже самый маленький камешек турина с места добычи практически невозможно, а уж за пределы деревни и вовсе нереально.

Далекий гул работающего двигателя на транспортерной ленте, сочная мужская брань вместе с теплым, пыльным воздухом врывалась в салон автомобиля через открытое Катенькой окно. Услышав очередной, витиеватый оборот речи, рыжеволосая девушка густо покраснела. Быстренько подняв стекло, она откинулась на спинку сидения.

Глянув на покусывающую губы, беспрестанно краснеющую подругу, я усмехнулась: нежная душевная организация Катеньки определенно не выдержит экскурсии. Хоть и жила одноклассница с семьей в неблагополучном районе, но, похоже, мало сталкивалась с любителями крепкого словца. Рабочие же на руднике за таким крепким словом в карман никогда не лезли. Даже я, ко многому привыкшая в прошлой жизни, и то, бывало, краснела, слыша долетающие до ушей витиевато–забористые «перлы».

– Ярослав, езжай к администрации, – негромко скомандовала, не желая мучить Катеньку.

– Как скажете, госпожа, – откликнулся телохранитель.

Резво тронувшись с места, автомобиль помчался обратно. Мирно журчащий ручей остался сбоку и, проехав еще немного, мы остановились рядом с одноэтажным, весьма скромным, но добротным домиком, сложенным из красного кирпича.

Выйдя из машины, Катенька глубоко вздохнула и облегченно улыбнулась. Из кроны высокого, раскидистого дерева слышалось чириканье. Потных, угрюмых, ругающихся матом трудяг не наблюдалось, лишь зелень листьев и пение птичек. Красота, да и только.

Неожиданно входная дверь в администрацию распахнулась. На улицу шустро выкатился полный, лысоватый мужчина. Быстро перебирая коротенькими ножками, он подбежал к нам и заискивающе произнес:

– Доброго дня, боярыня.

Похлопав короткими ресничками, испуганно округлил и без того круглые глазки и принялся низко кланяться.

– Докладывайте, – не выдержав, поморщилась я.

Торопливо вытерев вспотевшие ладошки о темные брюки, толстячок начал быстро–быстро говорить:

– Документы у меня в полном порядке. Циферка к циферке, все сходится. Врач с медсестрой у себя в кабинете, – он мотнул головой, указывая на здание за своей спиной. – Дежурят, как полагается. Только–только у них был с проверкой. Все делаю, как вы приказывали. А то, что рабочие жалуются, так они всегда чем–то недовольны. Вон, позавчера скандал меж собой вечером затеяли. А что не поделили – непонятно. Только воины и утихомирили.