Создание произведений детской литературы на эвенкийском языке. Монография

Унты летом шили из ровдуги, сукна, зимой из камуса. Голенища могли быть разной длины. Зимой унты надевали на меховые чулки. Шапки были меховые, в виде капора, отороченные вокруг лица мехом [1, с.722]. К югу от Нижней Тунгуски было распространено ношение сложенных широким жгутом платков, которые повязывали вокруг лба и затылка [1, с. 722]. При опросе 1997 года выяснилось, что национальная одежда имелась у более чем половины звенков (56,8%), хотя обладателями полного костюма оказались лишь 18,1%.

Традиционную одежду имели 55,8% мужчин и 60,3% женщин (полный костюм – 25,5% мужчин и 12,3% женщин). Сейчас эти показатели заметно упали, у мужчин 25,8% (костюм – 6,1%), у женщин 27,8 (костюм – у 3,2%). У молодежи это одежды еще меньше, у юношей – лишь у 12,1%, (и ни одного полного костюма), у девушек – 15%. Кроме личной национальной одежды имеются еще комплекты стилизованной сценической национальной одежды в учреждениях культуры, которая используется вокально-танцевальными ансамблями, которых немало в Эвенкии (при учебных и культурных учреждениях)

Утварь, орудия труда, различные традиционные предметы быта тесно связаны с традиционным хозяйством, и при переходе эвенков в иные сферы деятельности их использование стало сокращаться. Но полностью они не исчезают хотя бы по той причине, что на любительском уровне многие эвенки сохранили отдельные виды традиционной деятельности, а значит, сохранилась и потребность в подобных вещах. Эвенки изготовляли упряжь для езды на оленях, верховые и грузовые седла. Для перевозки грузов использовали переметные сумы из камуса с основой из бересты. Нарты были разных типов, но в западной части ареала, то есть в приенисейском крае, чаще встречались нарты самодийского типа – высокие, с пазовым креплением, но, в отличие от ненецких, с упругим изогнутым «бараном» (дугой) на передке. На нарты садились, в отличие от самодийцев, справа [1, с. 711]. Для передвижения по рекам использовали долбленые лодки. Иногда встречались лодки с дощатыми бортами, а также берестянки [1, с. 712]. На лодках использовалось двухлопастное весло, при движении вверх по течению применялся шест. В низовьях Нижней Тунгуски встречались дощатые лодки [1, с. 713)]. У эвенков использовались широкие лыжи, по насту применялись голицы, по глубокому снегу подклеенные камусом. Утварь изготовлялась из дерева и бересты, из покупной посуды чаще всего можно было встретить чайник, чашки [1, с. 720]. К XIX веку огнестрельное оружие заменило лук и стрелы. Из традиционных орудий труда и оружия сохранилась т. н. «пальма» – большой нож на длинной рукоятке, заменяющий и топор, и копье.

Те или иные предметы традиционной материальной культуры (кроме одежды) имелись 20 лет назад в 54,4% эвенкийских семей. Среди них инструменты для обработки шкур – в 45,4% семей, упряжь и другие предметы, связанные с оленеводством переметные сумки, нарты и т. д. – 23,5%, упряжка – 12,6%, самодельные охотничьи (21,7%) и рыболовные (16,3%), принадлежности, традиционные лыжи – 28,2%, долблёные лодки – 12,1% и т. д.

В настоящее время число семей, в которых сохранились эти вещи, сократилось, осталось 38,2%. Чаще эти предметы встречаются в однонациональных поселках. Так, 20 лет назад в таких поселках имели традиционные вещи и утварь 64,2% эвенкийских семей, в смешанных поселках – 61,2%, в преимущественно русских – 41,7%. В настоящее время показатели упали по всем типам поселков – в однонациональных – 60,5% семей, в смешанных 42,9%, в преимущественно русских – 29,2%. По этим показателям видно, что быстрее эти вещи выходят из употребления в смешанных и русских поселках, так как там население в большей степени отошло от традиционных занятий.

Национальная кухня эвенков к началу ХХ века – это в основном блюда из дичи, рыбы, кроме того, под влиянием русских в рацион прочно вошел хлеб [1, с. 716]. Дополнением служили ягоды и оленье молоко. Летом и осенью добавлялась боровая и водоплавающая птица. Мясо варили в котле или жарили на вертеле. Мясной навар пили из чайных чашек, заедая кусками вареного мяса. Мясо лося и оленя вялили на солнце впрок в мелко нарезанном виде. Сушеное мясо при переездах перетиралось и превращалось в муку, эту муку заваривали в кипятке. Кровь употребляли свежей и вареной. Хранили кровь в промытом желудке оленя. Кишки промывали, выворачивали жиром вовнутрь и варили. Лакомством считался костный мозг. Свежую печень и сердце обычно съедали на месте разделки туши. На зиму заготовляли вяленую на солнце рыбу. Сушили рыбу и на огне, из нее изготовляли порсу. Из дикорастущих и ягод собирали дикий лук и чеснок, бруснику, голубику, морошку. Ягоды ели, размяв и залив чернику, Хлеб, заимствованный у русских, изготовляли по-своему – в виде колобков в золе или в виде лепешек на огне. Распространен был чай, обычно пили по несколько раз в день [1, с. 717]. Как и везде на Севере, сейчас национальные блюда – не основа питания, а скорее дополнение к блюдам из покупных продуктов. Редко национальные блюда готовятся в неполных семьях, не имеющих в своем составе мужчин, занимающихся охотой. Мужчины, больше связанные с традиционными промыслами, чаще имеют в своем рационе традиционные блюда, чем женщины.

С национальной кухней знакомо подавляющее большинство эвенков, потребляли национальные блюда в 1997 году 92,3% мужчин и 82,2% женщин, причем регулярно – 53,3% мужчин и 37,1% женщин. За 20 лет эти показатели изменились очень мало, что говорит о большой устойчивости этого вида материальной культуры. Сейчас употребляют блюда национальной кухни 93,5% мужчин и 88,8% женщин, в том числе регулярно соответственно 49,1% и 33,5%. У мужчин эти показатели несколько выше, чем у женщин, так как они больше связаны с тайгой, с охотой и рыболовством.

Материалы последних переписей населения указываю явную тенденцию к снижению показателя по родному языку. По переписи 1979 года по округу назвали эвенкийский язык родным 86,1% эвенков, в 1989 – 73,7%, а в 2010 – 44,0%. В это время знание русского язык приблизилось к 100%.

Результаты наших исследований подтверждают это, русский язык стал доминирующим в речевом поведении эвенков.

Только эвенкийский язык признали родным в 1997 году 31,3% эвенков, в равной мере два языка – русский и эвенкийский – 7,2%, только русский – 61,5%. К настоящему времени ситуация еще больше усугубилась: только эвенкийский язык признали родным 14,0% опрошенных эвенков, одновременно два языка – 19,8%, только русский – 66,2%. Число эвенков с родным русским языком увеличилось не очень значительно, гораздо больше увеличилось число тех, кто признал родными оба языка.

Уровень языковой компетенции напрямую зависит от национального поселков. В однонациональных поселках число признавших родным эвенкийский язык выше. За 20 лет снижение показателя произошло по всем типам сел, но соотношение показателей между разными типами сел сохранилось (табл. 6)

Таблица 6. Родной язык эвенков в НП разного национального состава

Динамика происходящих изменений в языке видна и при сравнении показателей на две даты, и при сравнении показателей по разным возрастным группам (табл. 7).

Таблица 7. Родной язык эвенков в разных возрастных группах (по данным опроса, в %)

Даже те, кто считает эвенкийский язык родным, порой редко пользуются им в жизни. Показатели по основному языку общения говорят об этом. Уже в 1997 году число тех, для кого эвенкийский язык был основным разговорным, составило лишь 4,3%. А сейчас их вообще почти не осталось – 0,4%. Сократилось число и тех, кто в равной степени использует оба языка, с 16,8% до 10,7%. Для остальных 88,9% (20 лет назад – 78,9%) основным разговорным является только русский язык. Распределение этого показателя по возрастным группам показало, что среди детей и молодежи эвенкийский язык был не в ходу и 20 лет назад, а сейчас вообще таких почти не осталось (табл. 8)

Таблица 8. Основной разговорный язык эвенков в разных возрастных группах (по данным опроса, в %)

Степень владения эвенкийским языком за 20 лет значительно снизилась (табл. 9). В два раза упала доле тех. Что владеет им свободно (с 31,1% до 15,1%). Постепенно приближается к половине доля тех, кто вообще его не понимает (за 20 лет с 34,2% до 41,3%).

Таблица 9.Степень владения эвенками эвенкийским языком (по данным опроса, в %)

Снижение наблюдается как в эвенкийских поселках, так и в смешанных, хотя. Конечно, в первых эти показатели лучше (табл. 10,11)

Таблица 10. Степень владения эвенками эвенкийским языком в НП разного национального состава (по данным опроса, 1997 г., в %)

Таблица 11. Степень владения эвенками эвенкийским языком в НП разного национального состава (по данным опроса, 2017 г., в %)

Динамика этого показателя по возрастным группам на обе даты однозначно указывает на сокращение числа молодежи и детей, которые им владеют (табл. 12,13). Практически среди детей не осталось тех, кто владеет эвенкийским языком свободно, а 85,2% детей до 10 лет его попросту не понимает, несмотря на обучение ему в школе (20 лет назад таких было 71,3%)..

Таблица 12. Степень владения эвенками эвенкийским языком в разных возрастных группах (по данным опроса, 1997 г., в %)

Таблица 13. Степень владения эвенками эвенкийским языком в разных возрастных группах (по данным опроса, 2017 г., в %)

Из других языков в некоторой степени распространен якутский, так как это соседний народ, с которым эвенки довольно давно контактируют. Однако общее число знакомых с этим языком невелико, чаще это члены смешанных якутско-эвенкийских семей. Всего знакомых с якутским языком – 1,8% опрошенных, но свободно владеющих им нам не встретилось.

В каких ситуациях используются два основных языка в семье и вне её? Относительно чаще используется эвенкийский язык в общении с родителями, но во всех ситуациях русский язык преобладает над эвенкийским. И за 20 лет снижение показателей произошло в общении во всех ситуациях (табл. 14).

Таблица 14. Использование эвенками основных языков региона в разных ситуациях (по данным опросов, в %)

Преподавание на эвенкийском языке ведется уже не одно десятилетие. Это объясняет сравнительно высокий, по сравнению с другими коренными народами региона, показатель владения письменностью, хотя, конечно, со степенью владения русской письменностью он несравним. В большинстве ситуаций лишь 1 из 5 опрошенных использует эвенкийский язык, и то в основном наряду с русским.

Эвенкийский язык имеет письменность и довольно давно введен в программу школ. В настоящее время 81,3% опрошенных школьников и взрослых заявили, что изучали эвенкийский язык в школе, в том числе 20,8% в начальных классах, 53,3% – до 9-го класса, а 8,2% – и в старших классах. Но, несмотря на это, эвенков, умеющих читать и писать на эвенкийском языке относительно немного – и число их явно снижается. В 1997 году из числа школьников и взрослых (7 лет и старше) заявили, что могут писать и читать по-эвенкийски 37,0%, только читать – еще 20,1%. В 2017 году – соответственно 29,3 и 20,3%.

А вот с русским языком проблем нет – умели читать и писать по-русски 20 лет назад 96,4%, сейчас – 99,4% (остальные 0,6% только читают). Не умели читать и писать по-русски только глубокие старики, но за 20 лет их не стало)

Изучение эвенкийского языка в школе не спасает эвенков от языковой ассимиляции, дети этим языком почти не владеют. Это еще раз подтверждает истину, что основы родного языка закладываются не в школе, а в семье, и не с семи лет, а с самого рождения. Но как раз в семье эвенкийский язык почти перестал использоваться, что и привело к плачевным результатам.

В разных областях духовной культуры также происходит взаимодействие двух языков, причем во многих случаях русский доминирует.

Устное народное творчество эвенков состояло из песен-импровизаций новых песен, мифов, рассказов о животных, сказаний, заговоров и т. д. [1, с. 729] Песни эвенки могли импровизировать по любому поводу на мотив музыкальной строки. При импровизации добавляли слоги для сохранения ритма. Мифы повествовали о создании мира, о происхождении земли, человека, животных. В них отражалось представление о шаманских мирах и их обитателях. Есть ряд мифов о шаманах. Рассказы о животных превратились в сказки для детей [1, с. 730]. Больше всего эпизодов в этих сказках посвящено лисе. Существовал былинный героический эпос, при исполнении которого речитатив перемежался пением. Порой сказание длилось всю ночь и даже несколько ночей. В сюжетах о похождениях богатырей фигурируют чудовища и людоеды. Есть исторические предания о межплеменных столкновениях. В бытовых рассказах повествуется о случаях на охоте, высмеиваются глупость, лень, трусость и т. д. [1, с. 730] /

В песенном жанре до сих пор эвенкийский язык используется довольно широко. Кроме естественной межпоколенной передачи фольклора, идет передача через школу, клубы, художественную самодеятельность, причем в последнее время явно преобладал второй вариант. Несмотря на языковую деформацию за 20 лет показатели почти не изменились. Только по-эвенкийски пели в 1997 году 2,2% всех, кто старше 7 лет, на двух языках – 33,6%, на русском – 61%. Сейчас по-эвенкийски предпочитают петь 6,2%, на двух языках – 25,9%, на русском – 60,9%. Несмотря на то, что поют по-русски больше эвенков, но сам факт остановки процесса вытеснения эвенкийского языка из этого вида духовной культуры указывает на успехи местных органов культуры и образования в деле сохранения национальной культуры. И хотя по поколениям налицо снижение языкового показателя в этом жанре к младшим возрастным группам (табл. 15,16), но через 20 лет показатели оказались таким же. Это значит, что те, кто не пел по-эвенкийски в детстве, позже приобщились к этому искусству.

Таблица 15. Язык исполнения песен в разных возрастных группах эвенков (по данным опроса 1997 г., в %)

Таблица 16. Язык исполнения песен в разных возрастных группах эвенков (по данным опроса 2017 г., в %)

Более пяти эвенкийских песен знали в 1997 году 14,6% от числа всех, кто старше 7 лет, еще 31,0% знали хотя бы одну или несколько песен, остальные 54,4% не знали ни одной. Спустя 20 лет показатели изменились, но незначительно. Знают более 5 песен 9,9%, пять или менее – 36,3%, не знают эвенкийских песен 53,8%. И хотя более половины эвенков не знают национальных песен, но этот показатель за 20 лет не вырос, что можно также считать успехом местных учреждений культуры и образования. Среди стариков знали хотя бы одну или несколько песен 78%, среди детей и молодежи 8—19 лет – лишь 23,5%. Однако 20 лет спустя цифры почти не изменились (среди стариков 67,9%, среди детей и молодежи до 20 лет 23,8%). Это значит, что происходит освоение песенной культуры теми, кто первоначально был с ней незнаком или знаком слабо. И даже в самой младшей возрастной группе происходит частичное освоение песенного жанра.

Аналогичное положение в таком виде фольклора, как национальные сказки. Знающих более трех сказок было в 1997 году 17,6% (в возрасте 8 лет и старше). Еще 11,9% знают хотя бы 1—3 сказки. Есть и такие, кто сказки слышал, но наизусть не помнит, их 29,6%, остальные 40,9% вообще эвенкийских сказок не слышали. За 20 лет некоторое снижение этих показателей произошло, но очень незначительное. Заявили при опросе, что помнят более 3-х сказок 20,3%, знают хотя бы 1—3 сказки, 8,7%, не знают, но слышали их ранее 27,9%, не знакомы с этим жанром 43,1% Стабилизация этого показателя происходит благодаря знакомству со сказочным жанром в начальной школе. В старших возрастных группах показатели по знакомству со сказочным жанром выше, но по истечению 20 лет показатели в возрастных группах практически не изменились.

Традиционные свадебные обряды были распространены среди эвенков еще в начале ХХ века. Подбирали невесту с учетом экзогамных норм. За невесту полагался калым (тори). Невеста приносила в новую семью приданое (сурувук). Калым чаще всего состоял из оленей, но могли быть и другие предметы, например, нож, топор и т. п. Зажиточные оленеводы могли иметь и две, и даже три жены. Многоженство просуществовало до начала ХХ века. [18, с. 54—55]. Встречались отработки за жену вместо калыма. Вопросы брака решали старшие родственники, прежде всего со стороны отца. Добрачные половые связи допускались, нередко свадьба проводилась после рождения ребенка. Когда невеста выбрана, к ее родителям посылался сват. О его намерениях говорила пальма, которую он втыкал в землю. На пальму вешалась уздечка; после чего начинался разговор о размере калыма. В случае отказа пальму и уздечку выносили из чума. [18, с. 56]. При получении калыма, отец невесты делил его между родственниками, подавалось свадебное угощение, и невесту, закрыв ей голову платком, отправляли в чум жениха. Там также устраивалось угощение, после чего молодожены оставались одни. В свадебной церемонии участвовал шаман, который произносил благие пожелания молодым [18, с. 56].

Способов захоронения эвенки практиковали несколько, после контактов с русскими отпечаток наложили и православные обряды. До XVIII века преобладало воздушное захоронение – тело укладывали на помосте и закрывали кустами и тонкими стволами деревьев. Рядом клали личные вещи лук, стрелы, нож и т. п. [18, с. 165]. Другой способ – устанавливали гроб на двух столбах, а личные вещи развешивали на соседних деревьях. На похоронах закалывали оленя и устраивали тризну. Напутственные слова произносил шаман. Чум покойного сжигали и откочевывали в другое место. Спустя год, родственники собирались на поминки. [18, с. 165]. К концу XIX века перешли на захоронение в земле, а воздушное применялось только в отношении детей. При захоронении в земле рядом привязывали оленя, который умирал от голода. Позже оленя стали закалывать, а шкуру и голову развешивали на соседних деревьях. Мертвых ориентировали лицом к востоку. На могилах иногда делали сруб с крышей. Место для захоронений выбирали сухое и возвышенное. Сопроводительный инвентарь портили, в одежде делали прорези.

Традиционные обряды практикуются сейчас весьма редко, хотя многие и слышали о них. Но удивительно, что невысокие в 1997 показатели по свадебному и родильному обряду к настоящему времени не уменьшились (табл. 17). Хотя воочию эти обряды видели в жизни единицы, но слышали о них сейчас не меньше, а даже больше респондентов, чем 20 лет назад. Возросла осведомленность населения и о похоронном обряде. Хотя видели в жизни его все меньше людей (старики, которые застали их, уходят из жизни).

Лучше всего сохраняется наиболее консервативный похоронный обряд, хотя он значительно видоизменился, приобрел новые, несвойственные ему ранее черты.

Таблица 17. Знакомство эвенков с основными обрядами (по данным опросов, в %)

Хотя молодые люди знакомы со всеми этими обрядами намного хуже, чем пожилые люди (в 2017 году не слышали о традиционном похоронном обряд 18,5% стариков и 43,8% молодых людей, о свадебном обряде соответственно 51,9% и 86,4%), но со временем, по мере взросления, информация о них распространяется и в следующих поколениях, в результате через 20 лет после первого опроса показатели оказались примерно такими же, то есть, происходит воспроизводство этой информации.

В современном мировоззрении эвенков отразились все перипетии смены идеологических установок за последние века, есть среди эвенков те, кто относит себя и к православным, и к атеистам, встретились приверженцы традиционного мировоззрения. К началу ХХ века мировоззрение эвенков сохраняло весьма древние формы религиозных представлений [1, с. 727]. Характерно было одухотворение всех явлений природы; существовало представление о верхнем и нижнем мирах, о душе, некоторые тотемические представления. Бытовали магические обряды, связанные с охотой и охраной оленей. В связи с развитием шаманизма появились сравнительно новые обряды – проводы души умершего, «очищение» охотников, посвящение оленя. Много обрядов, связанных с лечением больных. Принадлежностью шамана был особый кафтан, шапка с бахромой, прикрывающей лицо, бубен овальной формы с колотушкой [1, с. 728]. Костюм символизировал животное. Имелись обряды, связанные с культом медведя [1, с. 729]. Вместе с тем, определенное влияние на мировоззрение эвенков оказывало и православие, которое начало распространяться среди них с приходом русских.

В 1997 году, согласно опросу, 44,9% определили себя как неверующие (атеисты), приверженцев традиционной религии оказалось 26,8%, православных – 18,5%, а 7,9% считают себя одновременно и православными, и приверженцами традиционного мировоззрения. Еще 1,9% отнесли себя к протестантам, или заявили, что они верующие, но к определенной религии себя не относят. Через 20 лет показатели заметно изменились – атеистов оказалось значительно меньше – 25,2%, чисто сторонников шаманизма немного сократилось – 23,8%, православных стало немного больше – 23,4%, но особенно выросло число тех, кто является одновременно и православным, и шаманистом, их стало 26,2% (прочие – 1,4%). Получилось 4 почти равных по численности группы, каждая из которых составляет ¼ часть эвенков: атеисты, шаманисты, православные, и православные-шаманисты.

Среди мужчин относительно больше неверующих и приверженцев традиционного культа, среди женщин значительная часть относит себя к православным или сочетающих православие с шаманизмом (табл. 18).

Таблица 18. Религиозная принадлежность эвенков (по данным опросов, в %)

Между поколениями разница по религиозной принадлежности невелика, среди молодежи немного больше атеистов. Но это отнюдь не значит, что по мере смены поколений доля атеистов будет нарастать. Наоборот, за 20 лет эта доля заметно упала. Видимо многие приходят к религии не в молодости, а в среднем и старшем возрасте. Впрочем, в настоящее время даже среди молодежи до 30 лет атеистами является меньшинство – 28,9% (в среднем возрасте 20,6%, среди пожилых – 17,8%).

Родовая система постепенно забывалась [2, с. 160—171], многих респондентов вопрос о роде ставил в тупик, многие путали понятие рода и фамилии. Хотя нередко фамилии происходили из названия родов [4, с. 99—100], но всё же, совпадение неполное. В 1997 году свой род смогли назвать 40,1% опрошенных. Однако за последние 20 лет процесс «забывания» приостановился. Интерес к прошлому, к своей истории привел к тому, что уровень компетенции в родовой структуре даже поднялся. В 2017 году назвали свой род уже 47,0%. Среди пожилых людей назвали свой род 70,4% опрошенных, в среднем возрасте 62,9%, среди молодых 34,4%. Однако эти цифры не означают, что по мере смены поколений этот показатель будет непременно снижаться. Такое же соотношение по поколениям было и в 1997 году. Однако в течение двух десятилетий уровень компетенции увеличился во всех возрастных группах.

В прошлые века браки между эвенками и русскими заключались эпизодически, не были массово распространенным явлением. Вступали в такие браки лишь в тех группах эвенков, которые оставили традиционные занятия, расстались с оленеводством, перешли к оседлому образу жизни и крестьянскому быту. В среде оленеводов-кочевников подобные браки были немыслимы. Другое дело браки эвенков с северными народностями, имеющими аналогичный или близкий хозяйственно-бытовой уклад жизни. Для обширных территорий Восточной Сибири и Дальнего Востока было характерно формирование смешанных якутско-эвенкийских групп. На территории округа этот процесс шел и идет в северо-восточной части, где по соседству с эвенками живет крупная группа якутов [5, с. 483; 10, с. 182].

Значительное число смешанных браков с пришлым населением стало заключаться уже в послевоенный период, даже еще позже – с 1960-х гг. [10, с. 189—190] чему способствовало оседание эвенков в смешанных поселках, а кроме того, изменение образа жизни, приближение его к европейскому образцу, в чем нельзя не видеть влияния длительного содержания детей эвенков в школах-интернатах. Уже к концу 1970-х гг. в смешанные браки вступала треть эвенков округа, и их доля продолжала расти [6, с. 49—50]. Количество смешанных браков напрямую зависит от национального состава населенных пунктов. В однонациональных поселках (Суринда, Учами) таких браков сравнительно немного, в смешанных (Тутончаны, Полигус) их число возрастает, а в преимущественно русских достигает максимума.