Алые века

– Обстоятельства вынудили его сделать это, – уклончиво отозвался охотник.

– Какие еще обстоятельства? – заметив углубившуюся морщинку на лбу своего спасителя, Филипп вернулся к прежнему вопросу: – Где Агнесс?

Ответом ему послужил короткий вскрик. После чего смертельно побледневшая Нора упала в без чувств.

Мужчины обступили ее. Отец Эстебан приподнял экономку за плечи, положил голову к себе на колени. К счастью, обморок был недолгим, и нескольких похлопываний по щекам хватило, чтобы привести Нору в чувства.

Придя в себя, Нора покосилась на окно и заплетающимся языком проговорила:

– Там зарево над селом, – судорожно вздохнула и добавила: – Пожалуйста, Эстебан, скажи, что это не ее костер!

– Костер?

Филипп бросился к распахнутому окну. В уголках глаз молодого человека заблестели слезы:

– Нет! Этого не может быть! Охотник! Скажите! Умоляю, скажите, что это не ее костер!

Но мольбы были напрасны.

– Она…

Филипп не дослушал охотника, вновь накинувшись на него с кулаками.

– Что? Что она вам сделала, что вы согласились с ее решением?! – кричал Филипп.

Напрасно охотник пытался заверить его, что был против решения Агнесс, что пытался ее остановить, что не смог смотреть на огонь… Лишь когда охотник упомянул имя графа, Филипп вздрогнул и внезапно успокоился.

– В самом деле, ведь только он один и виноват в ее гибели. Все, что случилось сегодня, произошло по его вине.

На этом спокойствие закончилось, и с криком: «Я убью его!» – Филипп выхватил меч охотника, опешившего от происходящего, и через ступеньку побежал вверх по лестнице.

– Нет, Филипп! Постой… – попытались остановить молодого человека святой отец и охотник.

Они, несомненно, побежали бы следом. Но в дело вмешалась Нора:

– Эстебан, отпусти его. Пусть делает, как знает. А нам нужно идти. Быть может, мы еще успеем спасти Агнесс.

Охотник предложил отцу Эстебану свою помощь: Нора все еще была слаба и идти самостоятельно не могла. Поддерживая ее с двух сторон, мужчины направились к выходу. И хотя никто из них не питал иллюзий относительно произошедшего с Агнесс, они все же делали вид, что разделяют хрупкую надежду Норы.

Свежий ночной воздух вскоре вернул экономке силы. Убедившись, что помощь двоих больше не требуется, отец Эстебан обратился к охотнику:

– Друг мой, пожалуйста, останьтесь здесь и присмотрите за Филиппом. Граф не причинит ему серьезного вреда, но Филипп может натворить немало глупостей, когда покинет замок.

– Я понимаю, святой отец. Не беспокойтесь.

– Мы дождемся вас в селе.

Охотник заверил отца Эстебана, что приведет Филиппа в целости и сохранности.

Поначалу охотник хотел вернуться к замку. Но потом подумал, что ночь выдалась слишком напряженной для такого немолодого, как он, человека. Поэтому мужчина сошел с дороги и прилег на пожухшую траву.

Филиппа он ждал недолго. Не прошло и пяти минут, как ворота замка распахнулись и слуги вышвырнули стонущего человека. Споткнувшись через пару вынужденных шагов, Филипп повалился в дорожную пыль.

– Чтоб вы все!

Не желая напрасно отлеживаться, молодой человек вскочил на ноги и погрозил кулаком в сторону замка.

– Зря вы так, – покачал головой охотник, парой умелых движений отряхивая наряд Филиппа. – Граф Лаврский – повелитель воды… Впрочем, вы уже и сами в этом убедились.

Охотник заметил ожог на щеке молодого человека. Вгляделся, пытаясь понять, насколько опасна рана. Поверхность ожога была обширной, но беспокоиться не стоило: через пару недель при должном уходе на лице у Филиппа не останется ни единого шрама.

– Такой колдун, как граф, вам не по зубам, молодой человек. С ним нужно держать ухо в остро! И ни в коем случае не допускать, чтобы эмоции управляли разумом. Они в таком деле дурной помощник.

Филипп слушал болтовню охотника, позволяя вести себя прочь от замка. Иногда он согласно кивал, когда совет охотника казался ему дельным. Почти у самого села молодой человек вдруг остановился. От прежней расслабленности и покорности не осталось и следа.

– Отец Эстебан и Нора там? – поинтересовался Филипп.

– Да. Я обещал им…

Филипп решительно мотнул головой, давая понять, что продолжать не стоит. Обернулся на замок и уверенно произнес:

– Я не могу пойти к ним. Как я посмотрю в глаза святому отцу? Ведь я не сумел защитить Агнесс! К тому же, знания отца Эстебана не смогут мне помочь впредь. Он не знает, как бороться с колдунами.

– Мне кажется или вы, молодой человек, затеяли опасное дело?

Филипп удостоил охотника короткого взгляда. Вновь с ненавистью уставился на жилище графа Лаврского.

– Я убью его! Научусь, как это сделать, вернусь и убью его.

– И кто же вас научит? – на всякий случай уточнил охотник, уже понимая, к чему ведет Филипп.

– Вы.

– Вот еще! У меня других забот хватает.

– Если вы не согласитесь, я вернусь в замок графа немедленно!

В подтверждение своей угрозе, Филипп сделал несколько шагов вверх по склону.

– Эй! Полегче, парень. Твои ожоги…

– Они не имеют значения. Я не боюсь боли.

Не зная, как еще остановить его, охотник со всей силы ударил молодого человека в живот. Филипп согнулся пополам и осел на землю.

– Если хочешь, чтобы я стал твоим наставником, выучи сперва этот урок. В любой ситуации думать надо головой. Сердце не помощник тем, кто сражается с нечистью. Ты понял?

Филипп кивнул.

– Прекрасно. В таком случае, скажи, что ты сейчас должен сделать?

– Извиниться, – прохрипел Филипп.

Охотник не знал точно, какой ответ он хотел бы услышать от молодого человека. Но, поскольку ответ Филиппа ему понравился, мужчина сделал вид, что именно такой.

– Вставай, – велел охотник, протягивая руку молодому человеку.

Осмотрев своего ученика, мужчина нахмурился.

– А где мой меч?

– У графа…

– М-да… Тебя стоит взять в ученики, хотя бы для того, чтобы в следующее посещение этого замка, ты вернул мне мою вещь.

Охотник ожидал, что Филипп улыбнется шутке, но молодой человек, казалось, вовсе не услышал его слов. Впрочем, Филиппа винить в этом не стоило. Усвоив первый урок, он действительно осознал, что надежда угасла – что Агнесс больше нет. Боль и отчаяние захлестнули его, отбирая разом все силы и желание двигаться дальше.

Филипп осел на пыльную землю и заплакал. Охотник не посмел вторгнуться в его печаль.

* * *

В то же время святой отец и Нора, оказавшись в деревне, стали очевидцами весьма странной картины. На главной площади догорал костер. Людей вокруг него не было, только местный священник молился, опустившись на колени. Возле священника сидел Рыжик. Зеленые глаза кота внимательно наблюдали за палачом его хозяйки, кончики клыков недвусмысленно торчали из-под мохнатых губ.

Заметив коллегу, священник вскрикнул, ползком приблизился к отцу Эстебану и взмолился:

– Грехи! Отпусти мне грехи, брат!

Нора и святой отец удивленно переглянулись.

– Что произошло? Вы сожгли ведьму? – осторожно поинтересовался отец Эстебан.

Услышав упоминание о ведьме, священник взвыл подобно волку лунной ночью. И вытянуть из него хоть одно осмысленное слово ни Норе, ни отцу Эстебану в этот вечер не удалось.

Проснувшись на другое утро в крохотной комнатке постоялого двора, экономка первым делом решила привести в порядок скромные пожитки, бывшие в ее ведение. За работой женщина надеялась отвлечься от грустных мыслей, чтобы в ближайшее время снова стать надежной опорой отцу Эстебану.

После этого Нора решила позаботиться о завтраке. Спустившись к хозяину постоялого двора за водой и хлебом, экономка также получила письмо от Филиппа. На помятом листке местами просаленной бумаги молодой человек изложил причины, по которым не может вернуться под опеку святого отца, а также…

– Попрощался? – удивленно воскликнул отец Эстебан, вынуждая Нору прекратить чтение.

Отвернувшись к глухой стене, святой отец некоторое время молчал, потом едва слышно произнес:

– Все нас покинули, Нора. Мы остались одни.

В ответ женщина ободряюще улыбнулась:

– Рыжик еще с нами.

На ее ласку кот ответил довольным урчанием.